Проведи меня до ада

Жить несчастным значительно лучше,

чем несчастным умереть.

Грегори Хаус 

      «Подходил к концу март 851 года, было пасмурно. Над гранитной дорогой, ведущей в замок, угрожающе нависало тёмное небо, надоедливо моросило. Мы толпились перед закрытыми железными воротами и гадали: чем же обернётся для нас вступление в Разведкорпус?»       — Они действительно живут в замке. Я думал, это слухи.       — Говорят, капитан Леви терпеть не может грязь. Как же в такой громадине убираться?       — А я слышала, что у них даже ручной титан есть.       Закатив глаза, я раздражённо отошёл подальше от галдящей толпы сослуживцев. Помолчали бы хоть секунду, чем трепаться о всякой ерунде: титан-титан, как будто кто-то из разведчиков смог бы притащить сюда из-за Стены титана. Вас волнует какая-то бессмысленная чушь. А тебя-то что волнует?       Опять этот голос, не поймёшь — мой или нет. Звучит незнакомо, но говорит же в моей голове. Что это может быть: душа, совесть, просто схожу с ума? Последнее — самое логичное, на нём и остановимся.       — Эй, ты стал чаще обычного отходить от нас. Напоминаешь брошенного щеночка, для полноты картины сейчас и дождь пойдёт, — Сандра бесшумно подошла сзади и, поставив подбородок мне на плечо, показала рукав куртки с мокрыми разводами. — Глянь, уже капает.       — Сравнения получше не нашлось?       — Я не виновата, что как ни посмотрю, у тебя потерянно-грустный взгляд, но ты стараешься это скрыть. Не хочешь рассказать, что случи… ай! — Саня взвизгнула и врезала подкравшемуся сзади Гордону в плечо. — Хватит так делать, придурок, мне больно, а не щекотно!       Спасибо, что переключил её внимание на себя, иначе опять пришлось бы выдумывать отмазки. А они начинали заканчиваться: то голова болит, то настроения нет — и как она в них верит?       Увы, но сказать им про голос (который недавно стал настойчивее) — значит принять тот факт, что он существует, плюс, обеспечить себе поездку в места не столь отдалённые. Сандра — девочка хорошая, но на редкость болтливая, извращённую версию происходящего завтра же будет знать весь Гарни… Разведкорпус (перевод в который тоже не был признаком здоровой психики).       И всё же, я бы предпочёл рассказать, иначе приходится постоянно им врать. А врать я не люблю, тем более людям, которые считают меня другом.       — Эй, смотрите! Там Эрвин Смит!       Едва завидев во дворе процессию, возглавляемую высоким широкоплечим блондином, толпа взорвалась радостными возгласами. Эрвин Смит — чудовище в глазах Военной полиции, герой Стен; человек, способный изменить мир. Уж его-то мы все знали.        В газеты ещё с февраля просочился слух: «Эрвин Смит собирается вернуть стену Мария», но подтверждения статьям не было. Пока двенадцать дней назад в Гарнизон и Военную полицию не пришли письма с датой приезда "крылатых" лейтенантов. Сомнения в достоверности слухов пропали: разведка не вела пустых разговоров и собиралась осуществить задуманное.       Как ни странно, когда на вопрос — кто готов отдать сердце за возрождение человечества? — я делал шаг вперёд, в голове было тихо. Ни противоречий, ни сомнений, словно я поступаю верно. Дороги назад всё равно уже нет. Ой, да заткнись, вчера ты был только «за».       — Ну всё, просыпайся давай. Больше нас всех хотел сюда перевестись, и что теперь? — Гордон бесцеремонно закинул руки нам на плечи и притянул к себе. — Скоро мы с вами встанем в ряд самых известных людей Стен. Нас пригласят во дворец, назовут героями.       — Если доживём, — Саня вывернулась из объятий и сложила руки на груди. — Я всё ещё сомневаюсь.       — Не стоит, дороги назад всё равно уже нет, — класс, я стал разговаривать его фразами. Так и до дурки недалеко.       Гордон махнул нам рукой, мол, «нужно пролезть в первый ряд, а то пропустим всё самое интересное» и решительно протиснулся в толпу. Демонстративно вздохнув, мы последовали за ним.       Занять место впереди оказалось не так уж и сложно: все были слишком заняты обсуждением происходящего. Эрвин переговаривался с кем-то, неумолимо приближаясь. Надеюсь, я не запутался окончательно, и такие решения не приведут к смерти.       Ворота звонко лязгнули и со скрипом распахнулись, толпа стихла. Трое "крылатых" молча встали за спиной командующего. Он внимательно оглядел каждого из нас, ни на ком не задерживаясь, и задумчиво кивнул.       — Меня зовут Эрвин Смит, я командир Разведкорпуса. Скажу честно, удивлён видеть здесь такое немалое количество солдат, видимо, мои люди постарались на славу, уговаривая вас перевестись, — раздался тихий смех, многие закивали.       В жизни он такой… обычный что ли? Слово, конечно, неподходящее, но если вспомнить, каким его описывали старшие по званию, то перед нами должен был предстать сущий Дьявол.        — Что бы вы ни слышали ранее, скажу прямо: половина из вас не вернётся. Уверен, многие шли сюда, думая, что всё обойдётся — реалии совсем иные. В чём-то вам будет даже сложнее, чем тем, кто вступил к нам в самом начале: вы знаете, каково это — жить без страха за свою жизнь.       Поторопился я с суждениями. Голову сдавила оглушающая тишина, даже птицы замолчали. Казалось, что весь мир без исключений слушал только его. Эрвин сделал шаг в сторону, открывая проход во двор.       — Я хочу, чтобы вы учились осознавать риски, поэтому поступим так: дальше пойдут только те, кто трезво понимает — чем всё может обернуться. Спросите себя, хватит ли вам храбрости отдать сердце за победу человечества? Откажетесь сейчас — вернётесь на прежнее место службы, никто не обвинит вас в дезертирстве. Если же вы уверены в своём решении — входите.       Я не люблю ложь, ой, как не люблю, но иногда точно лучше соврать. И что нам делать, а? Согласиться на это — самоубийство… с другой стороны, он же должен нас припугнуть, потому что сейчас каждый идиот мог перевестись. И ты такой же. Заткнись, у меня другие цели. Они хотят прославиться, чтобы прославиться, а я пытаюсь найти выход из эмоционально-мёртвого лабиринта.       Эрвин молча ждал, периодически окидывая нас пронзительным взглядом, а вот троица за его спиной что-то очень тихо, но активно обсуждала. Зачем он вообще их притащил?       Взгляд неосознанно упал на Саню, вот кто выглядел самой спокойной. Если бы я чувствовал хоть что-то, мне явно было бы страшно. Даже Гордон растерял всю свою уверенность, а ты держишься.       На лице у Сандры на секунду пролегла тень, а затем она первая шагнула в ворота. Тишина сменилась шуршанием гравия под ботинками. Развернувшись, Саня многозначительно кивнула.       — Ты посмотри, будет припоминать нам это до конца жизни, — Гордон фыркнул и двинулся во двор.       Не пойму, в какой момент все стали такими бесстрашными? Добрая половина наших уже по ту сторону забора. Что, если одна решилась — все должны? Стадо. Если тоже пойдёшь, ничем от них не отличишься, какие бы цели ни преследовал. Ты можешь хоть на секунду заткнуться?       Даже шаг через импровизированную линию между нормальной жизнью и Разведкорпусом не ощутился по-особенному. Я начинаю терять надежду на возможность что-то чувствовать.       Подняв голову, высмотрел своих. Такие серьёзные, ужас. Встали дальше всех, молчат. Хочется побыстрее закончить со всем этим? Понимаю.       — Почему ты так внезапно передумала? — надеялась, не спрошу? Наивная. Сандра задумчиво вздохнула.       — Я думала, нам начнут бессмысленно врать о том, что всё будет хорошо, что все мы вернёмся и станем героями, что спасём человечество, — она подняла глаза в небо. — Думала, нам скажут что угодно, лишь бы затащить сюда, но Эрвин сказал правду. Уверена, он, да и все здесь — настоящие герои. Им не важна слава, им важен мир. Вот таким человеком я хочу быть.       Впечатляет, заранее речь готовила? И с какой интонацией, талант к актёрской игре, а ты его зря растрачиваешь. А может и не прав я, кто знает, что у неё в голове?       — Мда, Сань, могла просто сказать, что тебе командующий понравился, он как раз в твоём вкусе, — вот Гордон не вдохновился, это точно. Права Сандра, придурок ты всё-таки.       — Заткнись! Совсем сдурел?! Ты можешь хоть иногда следить за тем, что говоришь?!       Опять ругаются, третий раз за утро. Может нас хотя бы на разные отряды поделят, а то их отсюда выгонят.       От разборок нас отвлёк пронзительный скрип закрывающихся ворот (как будто клетка захлопнулась). Всмотревшись в тех, кто остался снаружи, я зацепился за пучок голубоватых волос. Правильно решила, нечего тебе тут делать. Сейя обернулась в нашу сторону и, виновато улыбнувшись, махнула на прощание рукой. Нет уж, Рихтер, встретимся ещё, у тебя такие перспективы в Полиции. Попади я в десятку лучших, мыслей бы о Разведке не было. Хренова военно-медицинская теория.       Бросив последний взгляд на ворота, мы выстроились полукругом перед командующим. Во дворе опять повисла тревожная тишина. Эрвин с вопросом наклонился к ближайшему "крылатому" (секта какая-то, даже лиц под капюшонами не видно) и, получив ответ, заговорил:       — Добро пожаловать в Разведкорпус. Из ста тридцати семи человек осталось семьдесят восемь, и каждого я рад назвать разведчиком. Понимаю, у вас много вопросов, к сожалению, не смогу ответить на все лично. Скажу главное: чтобы научиться работать в команде и под чьим-то руководством, вы будете разделены на три группы и закреплены за этими ребятами, — Эрвин качнул головой в сторону разведчиков.       Понятно теперь, зачем он их притащил. Интересно, у него и голос, и взгляд стали добрее, он что, уже считает нас за своих?       — На время подготовки к миссии Армин, Жан и Рина — ваши наставники, по всем вопросам обращайтесь к ним. Ответственность за вас тоже несут они, поэтому постарайтесь их не подводить. Расскажете про остальное? — троица синхронно кивнула. — Тогда до ужина я с вами прощаюсь.       Эрвин отдал честь левой рукой (похоже у него действительно одна, я думал, это тоже слухи) и, не дожидаясь зеркальных жестов с нашей стороны, направился в замок. И снова тишина, это начинает раздражать. Первыми отмерли наши "крылатые" наставники. Встав там, где минуту назад стоял Эрвин, они скинули капюшоны, поглядывая на небо.       — Вроде, больше не капает, — девчонка с чёрными длинными волосами (между прочим, редкость для армии) вытащила из кармана сложенные листы бумаги и, взяв у парня рядом карандаш, отдала всё это одному из наших. — Запишите, пожалуйста, свои фамилии, чтобы мы не возились весь вечер с документами.       — Мы скажем вам огромное спасибо, — ты у нас Жан. Вы вроде все из Южного подразделения, а помню я только тебя, да Йегера. Хотя неудивительно, от вас столько шума было.       — Давайте сделаем так, — какая ты у нас активная, будешь «третьей», иначе придумается что похуже. — Я сейчас расскажу, что где находится, а потом вы зададите вопросы. Всех устраивает? Если что, к нам на «ты».       По толпе прокатилось негромкое «да».       — Чудно, тогда слушайте: в замке четыре этажа, подвал и башни. Последние закрыты, там небезопасно, просьба самим туда не лазать, если уж очень хочется, позовите кого-то из нас. Не Армина, он с вами туда не полезет. На первом этаже у нас столовая и две гостиных — для капитанов и для нас, думаю, не перепутаете. В подвале исследовательские лаборатории, если интересно, заглядывайте. На втором этаже живут парни, на третьем девочки, бегать между ними уставом, конечно, запрещено, но никто на это не смотрит. На четвёртом этаже капитаны и главнокомандующий, одним вам туда лучше не ходить, они начинают ругаться, лучше найдите нас, поверьте, это сделать очень просто. Внутренний дворик, сад, река — всё в вашем распоряжении. Полигон слева за замком, там же хранилища УПМ. Лес для тренировок за территорией, выход справа. Подъём в пять, отбой в десять, ворота закрываются за час, лазать через них без нас не советую. Выход в город по выходным. Вопросы?       Штук пятнадцать рук вытянулись как по команде. Сейчас начнётся.       — Давайте девушке уступим, спрашивай, — Жан вышел чуть вперёд, а Третья встала ближе к… Армину? Ни одну, ни второго вспомнить не могу.       Амали слащаво улыбнулась Жану и обвела взглядом свою компанию:       — Тут у многих один и тот же вопрос, говорят, что у вас есть живой титан. Это правда?       Армин многозначительно кашлянул и пихнул Третью под рёбра. Та скептично вскинула тёмные брови.       — Вот интересно, я хотела сходить проконсультироваться с Ханджи на тему, можно ли про него говорить, а вы уже знаете. Зачем тогда мы держим информацию в секрете? Титан есть, живой, зовут Майлик, живёт на заднем дворе. Очень настоятельно прошу вас к нему не подходить, иначе капитан Леви заставит нас мыть замок все выходные, а мы этого очень не хотим, — она с сомнением оглядела горящую интересом толпу. — Знаете, во избежание того, что вы полезете сами, мы вместе к нему сходим. С теми, кто захочет.       Положив голову Третьей на плечо, Армин что-то активно зашептал. Жан ответил на ещё парочку тупых вопросов и, забрав листы с фамилиями, подозвал парочку к себе.       — Мы сейчас как? Те, кто хочет, идут с тобой к титану, а остальных отпускаем занимать комнаты? — оба кивнули.       — Тогда поделитесь на две группы: кто пойдёт в замок, кто на задний двор. И послушайте, пожалуйста, ещё кое-что, — вау, он разговаривает. И что же ты хочешь нам сказать, Армин? — Главное: не хороните себя раньше времени. Наш командующий привык расчитывать на худшее, но не всегда так и происходит. Практически самое важное — это уметь положиться на других, без доверия вы долго здесь не продержитесь.       Стоило подумать об этом раньше, да? Ты ж никому не доверяешь.       — Флок! Ты опять нас не слушаешь! — Сандра укоризненно помахала рукой, привлекая внимание. — Мы тут не последней важности вещи обсуждаем.       — Да слушаю я. Иди занимай комнаты, как и хотел, а мы пойдём к титану. Тебе всё равно будет неинтересно, ещё ныть начнёшь, — Гордон с сомнением оглядел нас, но пожал плечами и пошёл в сторону первой группы.       — Спасибо, я знаю, что тебе это тоже не особо интересно. Я ценю, правда.       Отмахнувшись, я потянул Сандру к заметно поредевшей толпе. Что, не все хотят посмотреть на болтающееся во дворе чудовище? Странно.       Кто-то перебрасывался короткими фразами, кто-то вовсе молчал. Тревога так и осталась висеть в воздухе, никому не помогли ваши мотивирующие речи. Армин куда-то упорхнул, Жан увёл большинство в замок, остались одни идиоты, да я. Ну ладно, Саня не дура, просто иногда ведёт себя как ребёнок.        Много болтаешь, что, нервничаешь? Волнуюсь. Неизвестность, всё такое… и зачем я тебе отвечаю? Если начнём пререкаться вслух… на этом можно будет закончить.       Мы задумчиво добрели до большой площадки прямо за замком. Посередине насыпи, под брезентовым навесом лежало что-то, отдалённо напоминающее человека. Ближе никто не пошёл, так и остались за пару десятков метров.       — Самая маленькая особь, их ловить удобнее.       Прости, самая маленькая? А какого тогда размера самая большая? Им явно стоило начать представление с демонстрации этой громадины, а не с "воодушевляющих" разговоров. Да ты посмотри на их лица, каждый второй только что пожалел о своём решении.        Оставаться рядом с титаном желающих не было, поэтому Третья отправила всех в замок. Сандра, кстати, смылась одной из первых. Ничего не скажешь — уверенности в правильности выбора у неё хоть отбавляй.       — Зачем вы дали ему имя? — Третья отвлеклась от списка с фамилиями и озадаченно подняла глаза. Вблизи такие тёмные, словно внутрь тушь залили.       — Так страх перед ними хоть немного угасает. Он нам не поможет, только потащит на дно. Изменить своё отношение к ним — первый шаг к тому, чтобы не пасть при первой же вылазке.       — Разве капитан Леви не считает, что разумный страх не даст потерять контроль? Даже в прессе цитировали.       — Мой капитан не Леви, но даже под его командованием разрешено иметь собственное мнение. Когда состоишь в исследовательском отряде, сложно мыслить как сильнейший воин человечества. Мы возимся с титанами больше других, так что справляемся, как можем. Если тебе станет легче, Леви их по именам не называет, и тебя заставлять никто не будет, — спасибо, успокоила. Наверное не стоит вслух говорить, что я считаю кретинизмом давать имена своим врагам. — Сделай себе одолжение — не пытайся разобраться во всём сразу. Лучше иди к своим, обсудите первый день. Некуда торопиться, ещё успеешь понять, как не свихнуться здесь.        — Выгоняешь и даже не спросишь мою фамилию, чтобы случайно не взять к себе в отряд? — ой, мы умеем смеяться. Как мило, я думал, они все тут такие же ушибленные на эмоции, как я.       — Во-первых, мы распределим вас случайно, во-вторых, вопросы — признак заинтересованности, а в-третьих, я бы с удовольствием поболтала ещё, но мне надо разобраться с документами.        Хреновый из тебя аналитик, я задаю вопросы от скуки, а не наоборот. Врёшь ты тоже плохо, по моим меркам точно. Явно хочешь, чтобы я свалил побыстрее, чего ж прямо не говоришь?       — По-моему ты меня наглым образом обманываешь, но так уж и быть, «пойду к своим». Не буду отвлекать.       Третья мягко кивнула и ушла во двор. Итак, подведём итоги. Интереса у меня ноль, доверять людям я не умею, а цель — стать известным, чтобы хоть чем-то скрашивать жизнь. Впечатляюще.       Грохот со второго этажа стал слышан, как только массивная дверь замка захлопнулась за моей спиной. Желание подниматься туда сразу испарилось, но альтернативой было спать в гостиной. То есть, по сути альтернатив не было.       В коридоре царил оглушающий балаган, а значит все наконец пришли в себя. Пара тройка закрытых дверей, видимо, принадлежала разведчикам, потому что все наши были нараспашку, и оттуда беспрерывно кто-то орал.        — Гордон!       — Чего? — знакомый голос раздался из дальнего проёма, поэтому я побрёл туда. И зачем он залез в самый конец?       В комнате, помимо разбросанных вещей, было на удивление чисто. Слухи про титана подтвердились, про Леви тоже. Не хочется, чтобы и остальные оказались правдой, например, процент возвращения с экспедиций.       — А я уж было подумал, что тебя съели.       — Не дождёшься.       Гордон усмехнулся и указал на верхнюю кровать левее от окна. Ещё с кадетки ненавижу спать на нижних, так что спасибо. Вслух я, конечно, ничего не сказал, а то зазнается ещё.       — Я, кстати, встретил Фройденберга.       — Это который вечно трындел о беспорядке в Военполе, а потом в него же и ушёл? — кровать оказалась мягче, чем в училище. Отдают разведчикам самое лучшее, а толку-то.       — Ага, перешёл сюда за неделю до нас. Похоже, заимел какие-то связи, пока переворот устраивали.       — А говорили, что Разведкорпус — самая неподкупная организация в мире, — четвёрка с Запада язвительно посмеялась и удалилась на улицу. Оставшиеся соседи, видимо, были из Военки, их я не помню. Хотя это вовсе не показатель.       — Привет ещё раз, — в комнату заглянул явно запыхавшийся Жан со стопкой каких-то бумаг. — Ужин в семь, не опаздывайте. Наша комната третья от вас, с вопросами туда.       Вся важная информация на сегодня явно закончена, поспать, что ли?       — Эй, ты же не собираешься лечь спать до вечера? Пошли прогуляемся, территорию посмотрим.       Ну вот что тебе на месте-то не сидится?       — Как будто у меня есть выбор, ты же не отстанешь, пока не соглашусь.       Гордон отвесил издевательский поклон и удалился из комнаты. Я недовольно сполз с кровати и поплёлся за ним. Пройдя через третий этаж, на котором было заметно спокойнее (надо бы придумать, как к ним переехать), мы забрали Сандру и вышли в сад. Морось прекратилась, воздух стал лёгким. Гробовая тишина уступила место шуму воды и негромкому щебетанию птиц, а можно было ещё слащавее описать всё вокруг? Пора прекратить читать романы.       Не став долго кружить вокруг замка, мы ушли к реке. Квадратный пласт из досок был влажным от брызг, поэтому мы скинули куртки и устроились подальше.       — Ну, что думаете обо всём этом?       — Нас явно ни во что не ставят. Поручил бывшим однокурсникам и всё, разбирайтесь как хотите. Я вот не горю желанием болтаться под руководством этих… этих.       — Ты слишком критичен, последний раз мы виделись на прошлогодней тренировке в горах. С тех пор многое поменялось… Я так вообще не считаю их просто «бывшими однокурсниками», они выиграли битву за Трост, пока мы сидели на своём Севере. Думаете, мы бы отбили Утопию? Да где там. Даже после всего пережитого, им хватило смелости сразу вступить в Разведкорпус, а не бегать туда-сюда, как мы сейчас. На мой взгляд, они имеют право вести нас за собой.       — Воу-воу, Сань, полегче. Куда-то не туда тебя унесло. Давайте поговорим о чём-то попроще, — и опять мы возвращаемся к "обожаемой" битве за Трост. Каждый второй из южного училища считал своим долгом ткнуть нам, мол, вы-то не участвовали, значит ничего не понимаете. В особенности этим промышляли те, кто отсиживался в крепости. — Вот я, например, не хочу в группу к Армину.       — Кстати об этом, у тебя нет желания проверить свою интуицию? Или удачу? Что там у тебя отвечает за исполнение желаемого? — Сандра выжидающе посмотрела мне в глаза. Думаешь, что пара совпадений по отмене дежурств и выдаче нужных выходных — это удача? Смешная, в лотерее везения главную ставку я проиграл ещё при рождении, а остальное так, утешительные призы.       — Раз уж тебе интересно, скажем, Жан. Наиболее благоприятная кандидатура. Девчонка странная, а Армин как будто двери на распределении перепутал.       — Спорим, что к нему и попадёшь? Ни разу не видела несовпадения с твоими желаниями.        — Я не удивлюсь, даже если тебя лично Эрвин под крыло возьмёт.       — Очень остроумно, гений. Молодец.       В замок мы вернулись только через часа три, когда у реки стало невыносимо холодно. На этаже уже было тихо, все либо разбрелись по комнатам, либо ушли смотреть территорию. Сандра с Гордоном любезно решили дать мне отдохнуть от их компании и ушли на этаж к девочкам, играть во что-то там.       Ближе к вечеру в комнаты снова вернулся народ, а с ним и шум. Предчувствуя, что Гордон в скором времени вынесет дверь с ноги и, не слушая аргументов, заставит идти в столовую, я отложил книгу и спрыгнул с кровати. В дверном проёме, как и ожидалось, на меня налетели мои неразлучные товарищи, видимо просидевшие всё время вместе.        Не понимаю, как можно постоянно находиться в обществе людей? Так и с ума сойти можно. Ты уже. Ну да, точно.       Пропустив вперёд толпу, мы спустились к столовой как раз вовремя. Открытые двери, правда, никого не волновали, все были приклеены к стене, на которой висели списки с фамилиями, местами сбора и именами наших псевдокапитанов. Народ возмущённо галдел, и, подойдя ближе, мы поняли — почему. Все существующие компании были разделены на разные группы. Если так и было задумано, то они чёртовы гении. Или просто разделили фамилии, написаные рядом.       Как и ожидалось, Гордон попал к Армину, я к Жану, а Саня к Третьей. Вот это совпадение… ладно, я на это и рассчитывал, хоть немного отдохну от своих. Больше ничего интересного там написано не было, поэтому, прерывая возмущения Гордона, мы одними из первых зашли в столовую.       Просторный зал с десятком столов явно чересчур пустовал, даже учитывая, что большинство наших так и стояло у входа. Самих разведчиков было от силы человек тридцать: командующий, капитаны, «ответственные» и несколько бывших однокурсников, к примеру, Эрен. Либо остальной состав корпуса подойдёт позже, либо мы можем даже не пытаться отбить Стену.       Взяв ужин, мы заняли дальний стол у окна. Остальные тоже медленно, но верно стали заходить в столовую (возмущаясь уже гораздо тише). Капитаны внимательно наблюдали за каждым вошедшим, и, как только все расселись, из-за стола верхушки поднялся Леви, не узнать которого было невозможно. Стало даже тише, чем с утра, кто-то стал неуверенно подниматься с мест. На пугающе-безэмоциональном лице отразилось раздражение и Леви махнул рукой вниз.       — Сидите, я встал не проверять ваше умение повторять. Зовут меня Леви, я буду курировать ваши тренировки. Моя задача — чтобы вас не сожрали на первой же вылазке, поблажек не ждите, за невыполнения или опоздания будете получать отработки. Теперь о главном.       А это что тогда было?       — Завтра вы целый день моете этажи. Растащили грязь по всему замку, ходить невозможно. Выдраите полы раз двадцать — может научитесь соблюдать чистоту. Вечером я лично всё проверю, а если увижу, что вам помогает кто-то из моих — они будут мыть Стены. Понятно? — стол с нашими наставниками и другими "крылатыми" дружно выкрикнул «так точно». Мы вяло повторили за ними. — Форму вам раздадут после ужина. На сегодня всё.       Леви невозмутимо сел на место, а по столовой заново поползло недовольство. Он что, так дисциплину поддерживает? Звучит по-идиотски.        — Что за бред, мы воевать пришли или этажи чистить?! Не собираюсь я ничего делать.       — Хочешь вылететь отсюда в первый же день? Тогда пожалуйста. Почему нельзя хоть раз не выпендриться? — четвёртый раз за день. Бьют рекорды (справедливости ради, Гордон прав).       Постепенно столовая начала наполняться остальными участниками Разведкорпуса. Голоса заметно стихли: наши обратили внимание на более важную вещь, чем разговоры — на еду. Она, к слову, была очень неплохая. По сравнению с кадеткой, особенно хорош был чай. Всё заслуги Хистории, с тех пор, как на троне оказалась бывшая разведчица, проблем с деньгами у них явно не было (хотя теперь это меня только радует).       После ужина все разбрелись на разные этажи, в поисках своих мест сбора. Найдя нужный зал, больше похожий на учебный класс, мы сели за однотипные деревянные парты. Устроившись на последнем ряду, я наконец-то смог выдохнуть: было тихо. Комфортно тихо, без напряжения, без тревожности. В такой обстановке молчал даже мой-не-мой голос.       Жан появился в скором времени, но выжать из нас было однозначно нечего. Ни вопросов, ни жалоб — тишина. День до жути всех вымотал. Мне так однозначно хотелось лечь и больше не вставать. Раздав форму, Жан трезво оценил наше состояние и отпустил в комнаты. Что ж, видимо с наставником мне тоже повезло.       Чем реже и короче будут всякие бессмысленные собрания, тем лучше. Не хочешь хотя бы попытаться изменить отношение к окружающим? Дело не в моём отношении, а в его отсутствии. Проще жить, не натыкаясь постоянно на мысль, что спектр эмоций заканчивается на раздражении.       На этаже было тихо, не считая голосов из комнат ближе к лестнице. До отбоя оставалось ещё чуть больше часа, так что в душевых было пусто. Прокрастинация под тёплой водой немного стабилизировала усталость, и, вернувшись в комнату, уже не так хотелось застрелиться.       Забравшись на кровать и прикинув, насколько проблематично будет заткнуть Гордона, вернувшегося после сбора, я погасил лампу и лёг на спину.       Сон не шёл. В голове активно зашевелились мысли о плохом конце и ошибочном выборе. Таращиться в потолок совсем наскучило и взгляд соскользнул на стул с плащом: белая часть крыльев светилась, отражая луну. Обычная тряпка, ничем не отличающаяся от такой же с розами, но, как и комната, да и весь замок в целом, она источала ощущение чего-то непонятного.       Кто знает, может и правда — свободы.