Из лап смерти

Поймав обнаглевшую на свободе Деменцию, Флаг поспешил направиться в свою уже вычищенную лабораторию. Преодолев порог помещения, доктор проводил взглядом последнего удаляющегося прочь Хетбота, убравшего оставшийся беспорядок. В такие моменты док задумывался, что эти жестяные банки — самое полезное, что он когда-либо сделал. Сознание доктора было в подобии транса, в голове же жужжал белый шум, не давая прийти в себя от такого количества событий. Увы, но шок так быстро не проходит. Всё же, не смотря на ватную голову, нутро сжалось от вопящей тревоги. Не от страха расправы над пакетоголовым за его своевольные "женские истерики", — как часто усмехался над нервными срывами Флага тёмный лорд. Нет. Его настораживало это многочасовое затишье. В этой тишине частенько всплывал вопрос: какой повод на него злиться? Хотя, зная босса, ему повод уж точно не нужен. И невротик явно не хотел опять оказаться в эпицентре бури. Но сейчас — только напряжение. Что может быть хуже, если смерть для доктора не казалась такой уж плохой перспективой, как раньше. Осталось только послевкусие отчаяния. Это давало душе некую лёгкость, а суетливость мыслей стала устаревшей темой. Флаг чем-то напоминал живого мертвеца: будто бы воскресили оболочку, а душу же оставили в небытие. Доктор не знает, что делать. Сейчас он двигался на автомате, не давая себе забиться в угол от безысходной ситуации, пускай даже если мысль о своеобразной свободе от страха смерти его немного успокаивала. Не успел доктор унять беспокойство, как за спиной повеяло холодом. К плечам потянулся чёрный дым, приобретая очертания когтистых лап. Док в ту же минуту понял, кто это, но не проронил ни слова, боясь туманных когтей, которые обвились вокруг его тонкой шеи, грозя одним нажатием вспороть пульсирующую артерию. ‌ — С...сир? — Немедленно жду вас в кабинете, доктор, — твёрдый и искажённый тембр голоса предвещал явно не лучший исход визита. Дыхание тёмного сгустка по-змеиному почти что лизнуло ухо Флага и в миг растворилось. Решительный гневный бросок занёс тушку дока прямо в массивный кофейный столик из тёмного дуба. Мебель с треском развалилась, а щепки впились в плечи, пробивая насквозь мясную часть на руках, попутно оставляя дырки на одежде и разнобойные царапины. Он кое-как дышал, видок же был ничем не лучше, чем-то напоминая "армагеддонский" стиль. Стилистом являлось зло. Всё это зрелище было окрашено в пурпурные лучи заходящего солнца. Чёрношляп просто не понимал, отчего он так зол, но "лёгкое" раздражение поселилось в нём как паразит, проедая токсичные внутренности и не давало покоя. На удивление Блек Хета, от доктора исходили только болезненные крики и кряхтение. Явно не то, чего он ожидал. Где же сладостные мольбы о пощаде? Одних кряхтений явно было недостаточно. Само существо вопило о неудовлетворённости. Что-то здесь было совсем не тем, но он не хотел влезать в мерзкие, склизкие, такие далёкие от совершенства человечьи чувственности. Недостаток эйфории вперемешку со злостью жгуче раздражало, отчего в глазах начали плясать адские огоньки, давая понять гостю, что одним пинком или ударом ничего не обойдётся. -Б..бокхм! Блек Хет рывком поднял Флага за шею, который чуть не задохнулся собственной слюной с кровью от столь резкого движения. Змеиные зрачки пристально вглядывались в душу, пытаясь понять, в чём же перемены. Реакция доктора ему не понравилась. Жертва даже не смотрела ему в глаза, яростно вырывалась, лишь пытаясь убрать вцепившуюся ладонь в попытке наконец нормально вздохнуть. Лорд опешил от такого сопротивления. Обычно жертва старалась никак не сопротивляется, покорно принимая свою участь, защищаясь только словестно. Если б терпение дьявола было стеклом, сейчас бы послышался треск. В один миг тело доктора было перемещено на гостевой диван, обитый тёмно-бордовым бархатом. Теперь Флаг был вдавлен спиной в диван с зафиксированной шеей, а сверху вниз на него смотрели пару глаз, пылающих адским пламенем и прожигающих в нём дыру. — Доктор Флаг, надеюсь, вы не выжили из ума и осознаёте свои ошибки. Иначе как я могу охарактеризовать недавний ИНЦИДЕНТ!? Начнём с самого простого. Не торопясь. — Неужели вы надеялись на "уход от работы"? Учитывая то, что в самом начале нашей встречи вы подписали контракт гласящий, что ваше тело и душа принадлежат мне. И что если я захочу, я могу заставить вас работать даже после смерти. Бегающие зрачки можно было увидеть даже через толстые тёмные линзы на пакете. Доктор ничего не отвечал, а лишь болезненно шипел, заостряя свой взгляд на демоне. Между ними повисло неловкое молчание. "Вздор!" — единственная мысль при упоминании в его присутствии феномена "суицид". Желание умереть при врождённом страхе смерти ещё раз доказывало, как убоги людишки в своей сущности. Это даже в своей глупости могло забавлять. Но, увы, данный случай почему-то его крайне злил. Вселенский хаос был порождён, чтобы сеять смерть, чтобы быть её воплощением, но не быть безучастным в ней. Он всегда пресекал у окружающих душевные терзания или неприемлемые чувства, которые свойственны смертным. И сейчас тот момент, когда это крайне необходимо. В присутствии искусителя приветствуется только страх. Демон догадывался, что Флаг будет накладывать на себя руки снова и снова. Его необходимо отвадить от столь пагубной привычки. Прожив достаточное количество времени на Земле, тёмный лорд уже давно раскусил человеческую суть. У людей много слабостей, много рычагов давления на них, будь то власть, деньги, потаённые страхи, простые угрозы. В руках зла арсенал не ограничен. Решение этой проблемы пришло само собой, когда в который раз демон решил покопаться в затуманенном сознании. Раз уж болью и пытками ничего не добьёшься. Раз уж смерть доктора приносила неудобства ЛИЧНО ему. Можно всё поставить на место, пусть даже и через похоть. Рука, которая держала горло, смяла пакет заставляя доктора смотреть прямо вперёд. — Доктор, вы собираетесь отвечать на МОЙ чёртов вопрос? — более спокойнее, понижая тон и добавляя в него металлический холод, спросило зло, медленно наклоняясь к жертве. Жертва же виновато отводит глаза, надрывисто, болезненно вздыхая. — Простите, босс... Мне нет оправдания. Как бы я ни старался вам угодить... всё было тщетно. Возможно... я хотел что-то себе доказать, доказать вам. В...возможно, это была одна из главных моих целей. И когда я понял, что шансов нет, я превратился в ничто. Простите. Мне нечего сказать. Теперь демонический взгляд наполнился сухим отвращением. Безумно жалкий. Безумно, безумно терпеливый. — И что же ВЫ хотели мне доказать, в очередной раз показывая свою никчёмность?— издевательски акцентируясь на обращении, разглагольствовала тьма, а доктор всё также прятал взгляд, не пытаясь что либо сказать. Из-за несколько не разговорчивого доктора у искусителя появилось желание поиграть в кошки-мышки. Для начала наиграться вдоволь с муками жертвы, по-змеиному облизнутся и съесть без остатка. Чтобы даже сомнения пропали в столь развратной трапезе. Флаг, растеряв бдительность, не заметил, как смятый пакет слетел с его головы. Так же как и очки. Для обычного человека мордашка доктора была бы даже привлекательной, несмотря на глубокий химический ожог и некоторые феминные черты лица. У Блек Хета, отвергающего всё хорошее, такая внешность вызывала рвотные позывы. Именно по этой причине доктор всегда носил пакет ,снимая только в душе, чтоб заменить пакет на новый. Черношляп вовсе забыл, с чем ему придётся мирится в процессе. Его гримаса превратилась в мрачный оскал, послышалось недовольное цоканье. Но от плана он отходить не станет. На этот вечерний досуг его точно не затянет рабочая скука. — Доктор, за что вы так со мной? — наигранно уныло спросило зло, при этом не спеша поглаживая израненное лицо, но всё так же придерживая шею другой рукой. Такая выкинутая боссом фраза совершенно выбила из колеи доктора. Он уже не улавливал логической цепочки событий. Флаг от таких непривычных для их общения ласковых жестов, как заворожённый, не смог отвести взгляд. Сейчас он был в смятении, забыв даже про боль в теле, мелко вздрагивая при каждом прикосновении. А от нависшего, изучающего взора становилось ещё хуже. Дьявол с упоением смотрел на беспокойно бегающие глаза, как он понемногу сжимает растерянную душу в своих тисках, словно маленькую трепещущую птичку. Она упирается своими крохотными лапками, пытается вытащить крылья на свободу, но всё же... нет. Перед ней давно закрылась решетчатая дверца клетки. Незаметно когтистая рука резким движением рвёт синюю ткань, обнажая худощавый бледный торс. Доктор, быстро поморгав, осторожно, непонимающе посмотрел на уже бывшую футболку. — Ч-что вы делаете!? Флагу не дали ответа, решительно затянув в поцелуй. Скользкому, змеиному языку помешала преграда в виде зубов, не давая ему пробраться дальше. На это змей гневно прорычал в губы, прокусывая до крови одну из них, от чего на языке образовался терпко солёный привкус. Для дьявола эта кровь казалась медовой от смеси страха и отчаяния, которую он по-кошачьи смаковал, облизнув на последок чужие губы. Да, это то, что нестерпимо нужно. Рука, которая придерживала шею, больно сжала челюсти, заставляя их открыться. Не теряя времени, длинная мышца ворвалась дальше, хозяйничая там ,пройдясь кислотной жидкостью и обжигая нёбо и внутренние стенки щёк. Послышались всхлипы, хлюпанье и слабые попытки выбраться, попытаться оттолкнуть руками, оставив хоть какое-то расстояние между телами. На такое слабое сопротивление дьявол позволил себе чуть больше, добравшись до глотки. К горлу подступали рвотные позывы в перемешку с болью, вызывая у доктора в уголках глаз бусинки слёз. Всё же демон решил разорвать поцелуй, видя, как док уже задыхается, размякнув у него в руках, растягивая слюну (или то, что казалось ею) ниточкой между ними. Всё-таки он нужен ему в сознании. Он хотел бы уж посмотреть на поставленное начало этого "урока", как внезапный толчок в грудь заставил его помедлить и застыть в ступоре на пару секунд до осознания... Коридоры были запутанными и, казалось даже, не скончаемыми. Мелькал всякий антиквариат, жуткие картины различных форм и размеров, взгляд которых был направлен на бегущую дичь, насмехаясь и намекая на неизбежную участь. Доктору это было не важно. В голову ударил адреналин, заставляя сердце бешено биться. "Сейчас бы не плохо было вспомнить планировку особняка", — досадно подметил разум. Возможно, можно рассчитывать на пуленепробиваемую, титановую дверь лаборатории, которую можно открыть только с помощью кода, что он так тщательно скрывал от Деменции. Навряд ли. Но куда ему бежать, если бежать некуда. Ему просто нужно было быть дальше от кабинета. Просто необходимо. В этот момент им движет страх. Заворачивая за очередной поворот, столкнувшись с чем-то, теряет равновесие и падает. Очевидно, что это был тёмный лорд во всей своей красе, увеличивший свою форму, нависший угрожающей тенью в коридоре. — Доктор, мне кажется, вы хотите поменять обстановку? — развеяв тишину, спросил искажённый голос, заполняя одну дремучую черепушку страхом. Щелчок пальцев. Миг, и доктор оказался совсем уже в другом помещении. Комната была совсем незнакома. За пять лет своей преданной и усердной работы, он уже запомнил множество комнат в этом мрачном особняке, и единственная комната, в которую строго настрого было запрещено входить, кроме Черношляпа, конечно, были его личные апартаменты. Спальня. Было вдвойне страшней от осознания, где и в какой ты ситуации оказался. Камин с зелёным в нем пламенем, кресло напротив него, книжные шкафы, множество артефактов, на стенах головы краснокнижных животных и дорогие картины, большая кровать с балдахином, небольшая дверь в углу (видимо, ванна или что-то ещё) — и ты в центре всего этого дерьма, уселся на ковре, в панике пытаясь сообразить, что делать дальше. Тебя жестоко берут за запястье, поднимая с ковра, и кидают на алый бархат. — Если б вы не сопротивлялись, игра была бы более щадящей, — парадокс был в том, что лорда это ничуть не злило. Отнюдь, такая "предсмертная" возня вносила лёгкую перчинку этой игре, разжигала, придавала непривычное для существа тепло где-то ниже живота. Последняя фраза вызвала у Флага волну возмущения, обгоняя страх куда-то на другой план. Надменно так, адресованная сверху вниз. — Да...да что вы, чёрт возьми, н-несёте!? Я не ваша игрушка! — успевая уползти от демона, выпалил док. Обычный Флаг сейчас бы крепко заткнул рот руками, трясясь от страха и думая о том, что нечаянно ляпнул, моля о прощении. Что же. Адреналин творит чудеса. — Да я посмотрю, язык у тебя даже длиннее, чем у меня. Может, стоит его вырвать? — вырвавшийся смешок не предвещал ничего хорошего. Последовала оскалившаяся улыбка. Из-за спины показались чёрные отвратительные придатки с выступающими зубами, а местами даже маленькими глазками. Они обвивали доктора, как бы затаскивая в липкие тиски. Острые зубки впивались в тело Флага, вызывая ещё большую боль от старых, а теперь ещё добавленных ран. Подбородок крепко зажали. — Мне абсолютно наплевать, что вы там хотите. Если я захочу, для меня вы будете и куклой, и подстилкой, и особым видом питомца. Здесь ваш писклявый голосок ничего не решает! Перейдём к сладкому. Отростки рывком разрывают одежду на лоскуты, оставляя Флага совершенно нагим. — Всё в вашем теле жалкое. По телу прокатилась волна дрожи. Отчаяние, большая обида, нестерпимая боль, огромное унижение, стыд — всё это вылилось в нескончаемые дорожки горьких слёз. — П-пожалуйста, отпустите! — срывая и без того охрипший голос, взахлёб, впадая в истерику. — Ах, как запел, я уже вижу результаты! Весьма похвально, доктор! Постараюсь принести вам столько боли, насколько это возможно. Ещё один поцелуй. Грубый, властный, прибивающий к кровати, без той капельки пощады, что была в первый. Воздуха катастрофически не хватает. Доктор и не заметил, как язык плавно перешёл к области шеи, уделяя ей временные ласки в виде мелких, коротких поцелуев и покусываний. Затем острые как бритва клыки впились в тонкую кожу, меж этим чуть пожёвывая, при всём этом контролируя себя, чтобы не задеть артерию, с целью усилить боль. За укусом последовал скулёж. Видимо, жертва давно сорвала голос после всех этих криков и визгов и не в силах теперь выдать что-то ещё. После в ход пошли когти, вцепившись в худощавый бок, в мягкие ткани, с той же целью, что и зубы. — Больно! З-за что я... я заслуживаю это !? *всхлипы* — Это наказание за ваши нелепые, трусливые поступки. Вы настолько боялись посмотреть лично мне в лицо, что решили отдать концы. Хах, я был более лучшего мнения о вас. Ты жалок, доктор. Ты безвольное животное, которое можно только кнутом отвадить от дурных поступков. Первые пару минут я всё же был в сознании и мог здраво мыслить, но моё физическое состояние оставляло желать лучшего, что уж говорить о моральном. Частый пульс отбивался эхом в барабанных перепонках, виски пульсировали, будто бы сдавливая мозг, а из-за холодного пота растрёпанные локоны волос неприятно прилипали ко лбу. Вероятнее всего — травматический шок. Артериальное давление зашкаливает , как и паника. Ты лежишь полностью голый под своим боссом, весь в крови, на тебе нет ни единого живого места. В дополнение ко всему, тебя хотят не просто убить. Из этой паники тебя вырывают размашистые прикосновения в районе паха. Надрывистые движения вокруг ствола заставили спину выгнуться на встречу укусам, оставляющим за собой кровавые дорожки. — П-пожалуйста, остановитесь. Не трогайте меня! — всхлипывая, вздрагивая при каждом укусе. Тело, онемевшее от постоянной боли, начало откликаться на приливы тепла, обдавая израненную кожу мурашками. — Ваши физические реакции говорят об обратном. Перестанте визжать, хныкать и ломаться, как вздорный ребёнок. Перед страхом смерти вы теряете как интеллектуальные способности, так и те последние капли рассудка. Рука снова сдавливает трахею, устраиваясь поудобнее между бледных, тощих ног, чувствуя под кожаными перчатками пульс. Вторая рука освобождается от чёрной кожи, проникая пальцами в чужой рот для дальнейшего облегчения процесса. Истощённое сознание дока уже не могло всё это вытерпеть, он задыхался. Свободная от щупалец рука царапалась, пыталась освободится от хватки. И плевать, что его могут тут же убить. На это последовал раздражённый рык, но хватка немного ослабла. Не успев даже получить желанный глоток воздуха, как в него проникают когтистые пальцы, разрывая нежные стенки до крови. Хриплый оглушающий крик перерос в длинное болезненное мычание, немного проморгав, слёзы закапали с новой силой, затекая в уши. Демон яро разрабатывал его, выставляя пальцы наружу, пытаясь найти золотое местечко. Послышались тихие, приглушённые стоны, и новый прилив возбуждения, которые Флаг так тщательно старался заткнуть той же свободной рукой. "Ох, я вижу, как вам это не нравится". Ухмылка стала ещё больше после взгляда на сочившийся предэакулят с возбуждённой головки. Подумав, что достаточно растянул его, послышался шелест одежды и звук молнии на брюках. К промежности упёрлось нечто склизкое и массивное, от чего к горлу подошла тошната. Флаг тут же принял попытки отползти, уцепиться хоть за что-то, но его крепко удерживали, не давая даже пошевелится. — Отстаньте от меня! Прекрати! Я не хочу этого! Я тебя ненавижу! Вы слышите!?Я вас менмфг! — но не дав договорить, его грубо затыкают ладонью. — Достаточно я вас послушал,а теперь заткнись и будь послушной сучкой... С сильным толчком в него вталкиваются, выбивая весь воздух из лёгких, полностью, набивая быстрый темп, тем самым вызывая рвоту. Его тошнит прямо на кровавую простынь. Жижа пачкает ему лицо, марает ткань и волосы под его головой, противно чавкая. — Чёртова грязная шлюха! — по лицу прилетает пощёчина такой силы, будто бы она вот-вот посинеет. — Отвратительное животное, которое только и может, что скулить, — толчки усиливались с каждым ругательством, и с каждым толчком крики, плачь и невнятное мычание перерастали в слишком смущающие, заполняющие комнату стоны. Тело доктора обмякло, становясь податливее, в то время как разум был окутан пеленой, дезориентированый от такого количества стресса, давая возможность просто забыться. — Грязная бесполезная игрушка, тебе это... мхф... нравится, я вижу, — нарастающий пик возбуждения развязывал язык, вызывая ещё больше приятных ощущений. Прошла, кажется, вечность. Короткий укус на плече прежде чем послышалось разгорячённое рычание, и доктор почувствовал кислотно-разъедающий прилив, наполняющий его до краёв. Не остановившись на этом, он выдерживает оргазм как можно дольше. В этом Блек Хет и не замечает уцепившиеся за ткань рубашки ручонки и этот пустой, наполненный всё теми же слезами, томный взгляд, направленный прямо ему в лицо. Ещё один шанс сделать гораздо больнее. — Ну-ну, что вы... перестаньте~, — наигранно ласково промурлыкал дьявол, прижимая чуть ближе к себе этот потерянный комочек человека. — Вы же сами в этом виноваты. А доктор уже и не слушает, потеряв хоть какую-то ориентировку, спрятавшись в этой алой ткани, ища призрачную защиту. Оскал расползается всё шире, найдя кульминацию этого убогого представления. Истинное злодейство. Дать эту мимолётную надежду на свет, затем воспользоваться этим, безжалостно её отнять, оставляя жертву ни с чем, лишь в полнейшем ужасе перед тьмой. Чужие руки резко отрывают от рубашки, пробиваясь длинными когтями в грудную клетку, наполняя уши сладостным, предсмертным хрипом. Вторая рука помогает, раздвигая рёбра и ломая их, вынимая оттуда бьющиеся сердце. Оно как деликатесный кусочек, сладко переливается всеми оттенками красного. Такой вид заставляет обильно выделять слюну, хищно облизнутся , незамедлительно проглатывая, как десерт. Наконец он вышел из этого дёрганного в конвульсиях, изуродованного, теперь уже бездыханного тела. Отойдя от экстаза трапезы, его пробрало отвращение к отвратительному трупу. Щелчок пальцев,как грудная клетка зарастает, а вместе с ними и очень глубокие раны, и кажется будто он просто заснул. Ещё щелчок и спящего доктора перемещает в его капсулу, в которой он завтра проснётся полный ужаса и отвращения, проклиная день крушения самолёта в эту злосчастную компанию. — Надеюсь, урок усвоен.