Эта ночь последняя в войне

- Я хочу помнить, как все было, - вдруг говорит девушка, и это звучит почти вызывающе. - Детка, если ты рассчитываешь на что-то особенное, забудь. Хочешь охуенный секс до утра и пылкую страсть – вали отсюда прямо сейчас. -Извините… Я не хотела… не имела… в виду ничего такого. Ну вот, она опять плачет. Точно клиент психотерапевта или даже психиатра. Как он устал, господи боже мой, как ему надоели эти безумные ожидания, когда все от него чего-то хотят. И не в девках дело. Он вечно что-то кому-то должен: оправдать чьи-то мечты, выпустить новый альбом, написать новые хиты, петь Агату, не петь Агату, помириться с Вадимом, ни в коем случае не мириться с Вадимом, петь вместе с Вадимом, не петь с Вадимом никогда, быть трезвым, быть ожидаемо пьяным, додавать и быть в форме – заебали. Никому не интересно, чего хочет он сам. А чего, кстати, хочешь ты сам, Глеб? Незаданный вслух вопрос повисает где-то в недрах подсознания, но он никогда не выпустит его и не произнесет. Потому что ответа нет. - Иди уже умойся, милая, и не рыдай больше. Это скучно. А ну как я начну реветь вместе с тобой? Жуткое зрелище. Она хлюпает носом и улыбается. - Вы лучший. Вам идет все, абсолютно. - Чистое полотенце там в шкафу найдешь. Хорошая какая девочка, хоть и нервная. Она идет в ванную, шумит вода. Глеб курит прямо в комнате, хоть и знает, что жена будет ворчать. Но стоящие повсюду переполненные пепельницы означают, что ему на это наплевать. Как и на многое другое. «А девочка какая славная!» - думает он. Он считал, что таких уже и не бывает. Прямо как из дореволюционного романа. Но у него стучит в висках. Пора уже заканчивать интродукцию, пожалуй.