Былое и грядущее

В комнате снова было темно. Андреас толкнул дверь и увидел Сильву, сидящего на кровати в одних брюках с телефоном в руках. Синий свет из открытого окна обрисовал рельеф его голого торса. Андреас видал бывшего друга и в лучшей форме, но всё равно против воли его рот наполнился слюной. С трудом сглотнув, он шагнул ближе, привлекая его внимание. - Чем занят? - спросил, чтобы просто заполнить пустоту между ними. - Ничем. Сильва с тяжёлым вздохом потянулся и отложил телефон на тумбочку. Выглядел он очень усталым и каким-то погасшим, будто у него подсела батарейка. Андреас нахмурился. - А чего такой кислый? Сильва не ответил. Андреас принялся раздеваться. Сбросил на стул броню, с наслаждением повёл плечами, избавляясь от ощущения тяжести, стянул через голову футболку и почувствовал Сильву за своей спиной. Близко, как для удара. Или прикосновения. Сильва выбрал второе. С неожиданной осторожностью, даже с трепетом, он провёл кончиками пальцев по широкому шраму на спине Андреаса, вызывая дрожь. - Помнишь, как я тащил тебя к порталу? - спросил он негромко. Голос его был странно надломлен, будто ему трудно было сдерживать истинные эмоции. Андреас поморщился. Идя сюда сегодня ночью, он рассчитывал на хороший трах, но стоило учесть характер Сильвы и ноту, на которой они расстались. - Зачем сейчас говорить об этом? - произнёс он, оборачиваясь. - Это было давно. - Давно, верно, - эхом подтвердил Сильва. Какие же у него были усталые глаза! Словно пеплом присыпанные. - А мне до сих пор иногда снится, что я не успел тебя спасти. Андреас фыркнул. - Из нас двоих ты всегда был сентиментальным соплежуем. Не стоило ему этого говорить. Верхняя губа Сильвы брезгливо дёрнулась, взгляд сделался чужим и холодным. - А ты был и остался фантастическим мудаком, - бросил он и направился в душ. Андреас пошёл следом за ним. Продолжать разговор он считал бессмысленным. Они никогда не умели говорить друг с другом, только дрались и трахались, трахались и снова дрались. Сначала было весело, потом стало грустно. Пропорционально тому, как их отношения летели в трубу, слов становилось всё меньше, а драк и секса - больше. Результатом стал меч одного в подреберье другого. Андреас невольно коснулся белого прямоугольника защитной плёнки на груди. Все-таки Сильва его вчера изрядно уделал, пришлось даже зашивать. Теперь рану тянуло, а другие укусы противно щипало от пота. Потому вид разодранной спины Сильвы его приятно согрел. Не одному ему пришлось сегодня полдня страдать, пока не подействовали зелья и мази. Да и задница у него, небось, адски горит. Андреас шагнул вперёд и подтолкнул уже голого Сильву к стене, прижался, потерся нарочито медленно, провёл языком по самой глубокой царапине. Сильва зашипел, но покорно уткнулся лбом в скрещённые руки. Андреаса от него такого повело. Наконец-то молчит, не читает нотации, не оспаривает решения. Не проявляет интереса. Андреас нахмурился и разочарованно отступился. - Пойдём в душ, - позвал он. Усталость навалилась и на него снежным комом, словно передавалась воздушно-капельным путём. Сильва кивнул и первым шагнул в кабинку. Пока он отлаживал воду, Андрес успел окончательно раздеться, бросив брюки и бельё к вещам Сильвы. Поначалу они и вправду мылись, заторможенные, как сонные мухи, то и дело неловко сталкиваясь плечами и локтями. Все-таки кабинка не была рассчитана на двух мужчин. Потом Андреас посмотрел на Сильву и подумал: какого черта? Шестнадцать лет просраны псу под хвост, можно подумать, что ещё четыре дня ничего не изменят, но Андреас знал не по наслышке, как одно мгновение может перевернуть всё. Думал ли он, что однажды потеряет королевство? Знал ли, отправляясь за ведьмой, что едва не погибнет? А всё Сильва и его дурацкая привычка подбирать всякое отребье! Мысль была глупая, но Андреаса до сих пор выворачивало от Себастьяна. Не только за то, что он сделал, но и за то, что Сильва удостаивал его своим вниманием. За это чуть ли не больше, чем за всё остальное. Пусть у них с Солом теперь нелюбовь, но внутренности всё равно свело от одной мысли об этом дохлом придурке! А уж как его раскатывало от живого, ещё со школы! Сказать бы, что чуял в нём подвох, да похвастаться нечем. Бесился, что этот сопляк пялится на Сола, на его Сола, хоть вся школа знала, чей он на самом деле, и глаз поднять не смела, чтобы не схлопотать от эраклионского принца в табло. А этот наглый червяк смел, стало быть и его, Андреаса, ни во что не ставил, хоть и ползал, и присмыкался на брюхе. Ну и кому в итоге достался Сол, а кому - могила? Андреас протянул руку, схватил ослепшего от воды Сильву за шею и мокро, голодно поцеловал. На них сверху лило из душа, Сильва, не ожидавший нападения, задыхался и отфыркивался, упирался ладонями ему в грудь, но Андреас не отпускал его, целовал и целовал жадно, собственнически, сам едва дыша и глотая воду. Наконец, Сильва вырвался, отступая, чуть не поскользнулся, налетел спиной на стенку и принялся, тяжело дыша, яростно вытирать глаза и зачесывать назад челку, чтобы в лицо не капало. Глянул непонимающе и дико: мол, какого хрена? В самом деле, какого? Андрес шагнул к нему, отсекая пути к отступлению, взял его лицо в ладони. Поймал напряженный взгляд голубых глаз и принялся поглаживать большими пальцами его скулы. Вот так, не сбежишь. Некуда бежать. Приблизился медленно, поцеловал снова, долго и тягуче. Он чуствовал, как Сильва успокаивается, как перестаёт бешено стучать его сердце от пережитого адреналинового всплеска. Как дыхание становится ровнее, и сам успокаивался тоже. Андреас разорвал поцелуй и столкнулся с ним лбами. Наверное, надо начать разговаривать. Потом, после того, как он вернется из Эраклиона, когда воскреснет Беатрикс, у них будет ещё уйма времени, целая половина жизни, сын и дочь. Может, им ещё удастся стать семьёй? Пусть нелюбовь, но с кем, если не с ним? И чтобы ни одно ничтожество больше не посмело встать между ними... Ну и кто из них после этого сентиментальный соплежуй? Андреас сам усмехнулся своим мыслям. Близость смерти, особенно внезапной и глупой, порой многое меняет в людях, но он пока был не готов в этом признаться. Они оба были не готовы. Он с сожалением отстранился от Сола и сунул ему снятое с сушилки полотенце. Попросил чуть ли не впервые в жизни: - Извини. Сильва посмотрел на него ещё более настороженно, чем прежде, и принялся вытираться. Повязка безнадёжно промокла. - Где у тебя аптечка? - спросил Андреас, разглядывая отошедшую с краю аппликацию. - В шкафчике за зеркалом, - ответил Сильва и ушёл в комнату. Андреас открыл шкафчик и принялся копаться в бинтах, склянках, тюбиках и блистерах, прежде, чем собрал всё нужное. Отклеил повязку, залил рану антисептиком. Швы выглядели неплохо, ещё немного вспухшие, но к утру отёк должен был окончательно спасть. Он положил мазь и наклеил свежую повязку, хотя знал, что швам бы лучше подышать. Но ждать он не мог. Спать хотелось отчаянно, да и Сильве следовало по-хорошему дать отдых, но, раз уж он был здесь, тратить ночь впустую казалось неразумным. У Сола будет четыре дня, чтобы отоспаться без него, а он сам уж как-нибудь дотянет до привала. Не впервой. Андреас вернулся в спальню и забрался на кровать. Сильва спал у стены, оставив ему место. Андреас обнял его, погладил, поцеловал, вынуждая открыть глаза. Сильва недовольно замычал, заворочался, пытаясь его отпихнуть. - Давай спать, вам выходить рано, - пробормотал он и подгореб его себе под бок в попытках угомонить. Андреас мотнул головой. - Уеду - выспишься. - Не уверен, что это хорошая идея, - возразил Сильва после короткой паузы. - Ой, завались! - Андреас закатил глаза и опрокинул его, подмял под себя. Сильва поджал губы. - Тебе ехать завтра. Будет лучше, если ты отдохнешь, - наконец, произнес он, как показалось Андреасу, немного разочарованно. Тот поймал Сильву в мертвый захват, не давая сбежать. Наклонился, медленно, глубоко, со вкусом поцеловал. - Скажи, что не хочешь, - искушающе прошептал он, дразня дыханием полураскрытые навстречу губы. На лице Сильвы отразилась борьба. Андреас снова его поцеловал, и снова, и снова, до тех пор, пока не заставил полузадушенно прохрипеть: - Хочу, черт тебя дери. Хочу.