Во всех смыслах ОСОБЕННЫЙ

             Самое потрясающее в том, чтобы быть целителем — особое отношение. Если Всевышние одарили тебя не только самым великим даром во всём мире, но и смекалкой с нотками хитрости, то тебе откроются дороги в любой дворец. Абсолютно любой. Те, кому удавалось пробиться, так и делали. Старалась большая часть, но не все. Лангри не старался. Ему было на это начхать. Себя он считал во всех смыслах особенным. Очень особенным. Самым особенным.       Лангри — смесок: потомок тёмного и светлого эльфов. Рождённый от двух мужчин, он вобрал идеальность каждого из них. От своего «светлого» папы он взял себе красоту и кое-что такое, отчего приходил в восторг «тёмный» отец. Самую малость загорелая кожа. Длинные белые в крупную волну волосы свисали ниже задницы — её объёмы так и примагничивали сотни взглядов, какие-то из них завистливые, какие-то похотливые. Лангри в целом любил, когда на него смотрят — шикарное тело, доставшееся от тёмного эльфа (больше крупными и пышными габаритами, нежели мускулатурой), этому очень даже способствовало. Длинные ноги, красиво очерченная талия, объёмные груди, улыбчивое лицо и алые искрящиеся большие глаза, обрамлённые в цвет волос на голове густыми длинными ресничками, а над ними расположились тонкие изящные брови.       И пока оба его отца, не наделённые никаким магическим даром вообще — тем, что дар появился у их единственного сына, они были крайне удивлены — плечом к плечу сражались с подземниками — эти твари чем-то напоминали гномов, но гораздо уродливее — их сын, поселившись в Храмовом дворце, близ места военных действий, помогал раненым, исцеляя их. За своего прекрасного сына они испытывали гордость! А «светлый» папа иногда вздыхал, что сиськи сынуля отрастил огромные, когда как у него самого их почти нет. И этим веселил мужа. Ох уж эти весельчаки! Слышал Лангри, как эта сладкая парочка могла шуметь тёмными ночами, оказавшись в постели. Бесстыдники! Наверняка старались ему братика или сестричку сделать. Ну-ну, пусть стараются. Однажды Лангри застукал, как отцы этим занимались прямо в саду Храма. Случайно! Он их искал, потому что их искал их командир. А тут такая сцена: тёмный завалил светлого на стол в беседке и так вдалбливался, будто решил им каменный стол сломать. Таращась на это огромными глазами, Лангри не сразу сообразил, что подглядывать нехорошо. Так и живут! Развратники…       Прогуливаясь по коридорам Храма, Лангри поглядывал в окна. На нём были лёгкие одеяния из прозрачной серебристой ткани, чем-то напоминающие одежду танцовщицы. Короткая юбка, еле прикрывающая задницу, и облегающая грудь лента… Хотя это всё скрыто жреческим плащом и штанами с сапогами. Попробуй он в таком виде рассекать, его бы главный главнюк пинками отсюда выгнал. Перед родителями бы было стыдно! Но папочка бы разозлился и, наплевав на всё, главного главнюка бы точно порвал, как тот голодный пёс кусочек мяса. Папочка своё чадушко любит! У них в целом весёлая семейка.       Очень весёлая! Папочка как-то заявил, что пока сынок не найдёт одного-единственного, может гулять как хочет. Но Лангри очень сложно найти партнёра, который бы удовлетворил его по всем параметрам. Поэтому секса у него не было давно. А хотелось! Ещё папочка говорил, что если сынуля всё же найдёт того особенного, то не смел ему изменять. А если вдруг об этом подумает, то смело хуёчик чик и дел-то. Тут уже отец начал ржать и типа: что сынок может себе и десяток любовников найти. И это при условии, что оба отца не имели ни одного любовника. Хотя до того как сошлись, развлекались кто во что горазд. Папа обычно на это говорил «ах, молодость!», а отец ему отвечал «ты и сейчас далеко не старик!» и заливался громким хохотом. У них царила своя, особая идиллия. И Лангри безумно нравилось, что отцы не ревновали друг друга, не вспоминали то, что было до их союза. Это потрясающе! И, несмотря на когда-то разгульную жизнь, сейчас они умудрялись наслаждаться друг другом и никто им больше не нужен.       — Лангри, у нас проблема!       Громкий и даже панический вопль, напополам с радостью, заставил Лангри вынырнуть из размышлений о родителях и их отношениях. Что уж таить, но он по ним безумно скучал.       — Какая? — скучающе спросил Лангри, поглядев на тощего деревенского парнишку.       — Там эти! С хвостами! У них принца ранило! Советник со стражником притащили! А их никто исцелять не хочет! Советник там истерику закатил!       — Да не кричи ты так, — Лангри жестом заставил паникующего мальчишку замолчать.       — Они в главном зале! — испуганно взвизгнул мальчик и панически вопя умчал туда, откуда прибежал.       Закатив глаза и хлопнув себя по щеке, Лангри поплёлся в главный зал. Те страшные «хвостатые», о которых испуганно вопил деревенщина, на самом деле воинственная раса, носящая название — наги. Некоторые называли их серпентерами или полузмеями. В большей степени их боялись не за воинственность, а за внешний вид: длинный мощный змеиный хвост, четыре когтистые руки, не рты, а пасти с клыками, почти у всех золотые глаза с тонким вытянутым зрачком. Есть среди них и особенные — горгоны, у которых вместо волос змеи. Лангри же наги привлекали. Наличием двух членов. Да и размерами они много крупнее, чем те же тёмные эльфы. Очень намного крупнее.       Появление нагов вызвало бурную реакцию. В основном у советника, который требовал, чтобы его правителя немедленно исцелили. Несмотря на то, что это союзники, не все рады такой перспективе. Главный зал представлял собой поделённое на многочисленные секции для раненых помещение, поддерживаемое не только колоннами, но и защитными заклинаниями. С зарешёченными окнами с открытыми ставнями, дабы зал проветривался. Сюда обычно свозили тех, кому надо отлежаться, более тяжёлых развозили в комнаты. В зависимости от раны это комнаты на втором и третьем этажах, если же к ранению прилагалось какое-то магическое вмешательство по типу проклятий, то в подвалы.       От вида массивного полузмея Лангри что только течь не начал. Хотя возбуждение перебил вид страшной раны, по груди переходящей на бок. Принц держался стойко, но видно, что силы его постепенно покидают и он вот-вот свалится без сознания. И как же шла ему мёртвенно-бледная кожа! На фоне длинных прямых чёрных волос и хвоста с чёрной и редкой серой чешуёй это смотрелось невыносимо прекрасно! Наг поднял голову, и взгляд его золотых глаз встретился с алыми глазами широко улыбнувшегося Лангри.       — Ты, — шипящим голосом выдохнул наг, — помоги… прошу…       — Очень надеюсь на взаимную помощь! — Лангри поманил троицу за собой. Ну, как поманил…       — Ему немедленно нужна помощь! — требовательно прошипел советник.       Лангри змей-альбинос не очень понравился. Ох уж эта напускная важность. Того и гляди раздует его и лопнет от возмущения.       — Советник, умоляю, успокойтесь! — взмолился стражник, таща принца в сторону терпеливо ожидающего их Лангри. — Нам ведь уже вышли помогать! Нас не выгоняют! Пожалуйста, давайте не будет мешать остальным!       — Какой умный мальчик, — тихо рассмеялся Лангри. Стражник самый обычный: златоглазый, чуть загорелый, с тёмно-болотного цвета коротко стрижеными волосами и зелёным хвостом. — Пойдёмте. Для полузмея потребуется больше, чем имеется в зале.       Советник хотел возмутиться, что они наги, а не какие-то полузмеи, но его остановил принц, подняв руку веля замолчать.       — За мной, — когда наги подползли ближе, Лангри развернулся, отчего волосы немного взметнулись, красивой волной опав на спину, и быстро зашагал из зала на второй этаж. По пути он раздавал команды слугам, приставленным к целителям для помощи по типу принеси-подай. — На кровать, — он махнул рукой на специальную постель, которая размерами превышала обычные, — хвост держите. Если он меня им прибьёт, лечить его никто не будет.       — Не беспокойся, я готов ко всему, — слабым голосом прошептал принц.       — Ваше Высочество, — посмеиваясь произнёс Лангри, — хочу вам кое-что напомнить или поведать, если вы не знали, — пока говорил, перебирал бутылки, стоящие на столах вдоль стены, — что некоторые ранения, — он отдёрнул штору на окне, давая свету проникнуть в небольшую комнатку с минимумом мебели: помимо перечисленного здесь стояли два стеллажа с постельным бельём и бинтами, — как бы ты ни старался, — Лангри подошёл к постели, прямо на неё составляя четыре баночки, — обезболить не получится. Это может привести к чему угодно. И если ты дёрнешь хвостом, меня это может и убить, — обворожительно улыбнувшись, Лангри взял первый флакон и откупорил крышку. По комнате разлетелся приятный цветочный аромат. — Это поможет расслабиться, — шепнул Лангри, протягивая флакон советнику: взял он его неохотно. — А теперь за дело.       Под красноречивым взглядом целителя стражник придавил принца собой, обматывая его хвост своим и хватаясь своими руками за его.       Зард и правда был готов к любой боли. Так он думал. Когда на рану полилась одна жидкость, затем вторая… он ничего не испытал, толику прохлады и не более. Потом его губ коснулись мягкие губы целителя, и он послушно что-то выпил. Зард всем естеством чувствовал желание целителя, но старался об этом не думать… Хотя пикантные сцены отчего-то начали заполнять голову. Может, из-за зелий? Или аромата? Или потому, что думать о спаривании с эльфийским смеском гораздо приятнее, чем о том, что он позволил себя ранить? Но все мысли отошли на задний план, когда целитель начал залечивать его рану своим даром. Тело пронзили тысячи игл. Было ощущение, что кровь вскипела внутри. Зард терпел столько, сколько мог. Но даже для такого, как он, это оказалось слишком тяжко. И он закричал. Его крик напоминал шипящее рычание. Полное боли и тоски…       Лангри не только исцелял змеиного правителя, но и напевал гимн, давая стражнику больше сил и выносливости. Над словами принца, что он готов ко всему, хотелось посмеяться. Но если это сделать, то собьётся гимн. Если стражник своими силами не сдержит своего правителя, всё больше ярящегося из-за боли, то для всех это может закончиться плачевно. А Лангри, как ни странно, пожить-то ещё хотелось.       — Понемногу отпускай, — шепнул Лангри стражнику, и тот послушно начал медленно распутывать хвосты. — Если дёрнется, снова зажимай, — убедившись, что стражник его понял, Лангри влил остатки исцеляющих игл в рану, и Зард с надрывом закричал, после чего обмяк, потеряв сознание.       — С ним всё нормально? — с опаской хрипло прошептал советник.       — Всё с ним замечательно, — улыбнулся Лангри. — Можешь отпустить, — он потыкал стражника пальцем в лоб. — Чего так глаза вылупил?       — Просто я первый раз участвовал в исцелении, — признался стражник, обессилено отпуская принца и вытягиваясь вокруг постели.       — Всё когда-то бывает впервые! — весело рассмеялся Лангри, переставляя склянки на свои места. — Что ж, — он осмотрел принца, задумчиво причмокнув от вида чёрного искривлённого шрама, — от метки ему не избавиться. Шрам я убрать не смогу. Видимо оружие, которым его пырнули, зачарованное. Такие раны всегда нехотя залечиваются.       — Но его жизни больше ничего не угрожает? — с пола спросил стражник.       — Абсолютно ничего, — заверил Лангри. Он оглянулся, когда дверь открылась и слуги активно затаскали воду в соседнюю комнатку с небольшим бассейном. — Вас двоих проводят в гостевые комнаты на четвёртом этаже…       — Я останусь с принцем! — возмутился альбинос.       — Советник, — обречённо выдохнул стражник, аккуратно поднимаясь.       — Нет, ты пойдёшь отдыхать и не будешь мешать мне готовиться ко второй стадии исцеления, — от мягкой улыбки Лангри советник заметно поёжился.       — Вторая стадия? — переспросил стражник. — Что это?       — Я думаю, ваш принц захочет побыстрее вернуться в бой, — Лангри повернулся к юному нагу, — поэтому готовящаяся для него вода поможет наполнить тело силой. Так скажем, поможет смыть усталость и остатки бессилия. Дождусь, когда он очнётся, и поведу мыться!