Bicchiere Di Nadeshiko

Хмуро мешая чай ложкой, что впервые за столько лет была высунута из чёртогого шкафа, только по моему «капризу», я слушала как мать в очередной раз читает мне нотации, цепляясь к моему внешнему виду и поведению. Чёрт подери, как долго я должна буду это терпеть? Вот почему именно сейчас, я не могу себе позволить взорваться? Почему при посторонних я с лёгкостью отстаиваю свою точку зрения, но при родителях… В очередной раз громко вздохнув, я продолжала думать. Ну и что не так с моим внешним видом? Тату? Так я всегда говорила матери, что сделаю его только назло ей, пока она усмехалась и говорила, что это только детские забавы, привлечение к себе внимания. Тоже самое и с пирсингом. Мне уже девятнадцать! Они сами обещали мне полную свободу в отношении моего тела и внешнего вида. — И чего ты молчишь? — устало произнесла лучшая мать этого столетия, по мнению старых английских журналов. — Вот только из-за этих причуд ты никак себе парня найти не можешь! — и снова она пошла по старому кругу. Интересно, а ей вообще важно моё присутствие или я тут только для галочки, как зритель? — Ладно, мам, мне пора, очень рада была тебя видеть, но я сегодня договорилась о встрече с друзьями, — да, конечно, друзьями, которых зовут Берта и Люси, и они мои кошки. Лучшая компания, как мне кажется. Поставив мать в тупик, столь быстрым концом разборок, я спешно засобиралась, надеясь, что надолго не задержусь в этой душной квартире. Одевшись, я стала поправлять шарф, заодно выходя в подъезд. Три шага, и я на свободе. Один, два, три — короткое слово «пока», и я свободна на весь оставшийся день. Подпрыгивая на каждой ступеньке, я мечтала. О том, как я приду домой, поглажу свои меховые мешочки, после чего объемся сладкого так, что будет тошно, после чего лягу в кровать около полуночи, а там недалеко и понедельник, во время которого я снова мрачным трупом буду сидеть на парах, не понимая какое отношение я имею к английскому языку. Быстро шагая про пешеходном переходу, я слышу громкий визг колёс, крики, после чего краем глаза замечаю что-то красное. Резко повернувшись, я подбегаю к толпе, в котором кто-то плачет, кто-то что-то бессвязно говорит, а кто-то пытается вызвать скорую. Заметив брешь между людьми, я проскакиваю на открытую площадку и замечаю девушку, которая сидит, потирая голову, на которой расползается красное пятно. Поняв, что ничего страшного не случилось, я выдыхаю, после чего, выхожу из толпы, продолжая свой путь. А ведь та девушка чуть не стала одной из жертв грузовик-сана. Может быть она могла бы стать той самой злодейкой, что была бы не клишированная? Хотя, что это я… Это же реальный мир, такого здесь не случается. Жаль, было бы интересно посмотреть на реальную сцену отправки души в другой мир, пусть я бы и ничего не увидела. Что-то я сегодня слишком кровожадная. Стоит отвлечься.

***

Неплохо я отвлеклась. Где я, блять? Повертев головой, я не смогла узнать ни одного из домов или чего вроде. Только что я вышла из знакомого магазинчика сладостей, прошла несколько кварталов и — вуаля — я потерялась. Никогда не думала, что мой топографический кретинизм станет настолько плох, что я даже вспомнить не смогу, что происходило, и куда я шла минуту назад. Вынув из кармана телефон, я прислонилась к зданию спиной, ощутив жуткий холодок, прошедший по пояснице, как змей. Несколько раз щёлкнув включатель, я зло выругалась под нос, когда вспомнила, что случайно вышла из дома с телефоном, который был разряжен аж до десяти процентов. А у мамы я и вовсе забыла попросить поставить телефон на зарядку, будучи под гнётом неожиданно ожидаемой атаки. Осмотревшись, я поняла, что всё ещё ничерта не понимаю. Вокруг были люди, которые ходили в летней одежде, будто бы им ни капли не холодно, пока я мёрзла в своём пальто, поверх которого был нацеплен шарф, душивший меня с самого детства. Решившись, спустя пару минут, на то, чтобы подойти к человеку, я прошла мимо витрины, по привычке взглянув на стекло, и остановилась, уставившись, как баран на новые ворота, на своё лицо. Не заорала я только из стыда, который был мне свойственен только в людных местах. Отчего же я захотела заорать? Ну, самую малость в этом сыграло то, что моё лицо, как бы так сказать, было… Размазано? Ну, как будто бы по нему несколько раз провел пальцем ребёнок, что нарисовал его на стекле. Вот, если вы откроете программу для рисования и включите команду «Палец», проведя несколько раз по рисунку, то будет то, что я увидела в отражении. Волосы, в отличии от лица, были всё ещё чёткими. Как я приподнимала прядь и подносила её к лицу, она не размазывалась, нет. Несколько раз поменяв своё местоположение, чтобы проверить, что это не единственное дурацкое место, которое игнорирует мой ебальник, я вздохнула, находясь в замешательстве. И как это понимать? Подойдя к человеку, который меня интересовал, а точнее к официанту какого-то кафе, которое я ни разу не видела в районе матери, если я конечно ещё нахожусь там, я прокашлялась, после чего спросила у парня, где же я всё-таки нахожусь, и не будет ли тот против, показать мне путь, хотя бы на тот свет. Шутка. Тот, что неудивительно для этого чёртового дня, не обратил на меня никакого внимания, заставив меня растеряться на секунду. Присев на стул, принадлежащий тому столу, который обслуживал, то есть убирал, этот человек, я несколько раз помахала перед его лицом, надеясь что тот то ли шутит, то ли просто меня не слышит, будучи в наушниках, что скрыты за его длинными волосами. А может просто игнорирует. Но ни черта. Даже сев на стол, около его руки, я никак не привлекла его внимания. А когда я захотела взять его за руку, мне постоянно что-то мешало. То он руку отпрянет быстрее, то мне попадёт в глаз очередная соринка. В общем, мешали мне как могли, правда кто, я так и не выяснила. В итоге, я была на грани того, чтобы начать прыгать на этих чёртовых столах, чтобы привлечь его внимания, ведь, как назло, на улице больше людей не наблюдалось, ведь те, как по волшебству, исчезли разом, не оставив о себе и единого напоминания. — Эм, леди, что вы делаете? — несмело спросил кто-то позади меня, когда я уже закинула ногу на стол, после того как вновь осмотрелась, в поисках людей, что смотрят за этой сценой. Медленно повернувшись назад, я нацепила глупую улыбку, всё ещё держась в глупой позе, с закинутой вверх ногой. Ощутив натяжение в спине, спустя секунду, я почувствовала ужасную боль, будто бы кто-то со всей силы ударил мне по спине. Едва не упав, я заохала, отскочив от этого проклятого кафе на несколько шагов. — Боже, что с вами, вам как-то помочь? — Нет, что ты, не стоит, — просипела я, держась руками за поясницу, которая резко решила дать сбой. Повернувшись в сторону мальчика, лет четырнадцати, я спросила у того то, что меня больше всего интересовало последние полчаса: — Ты, случаем, не знаешь, где я нахожусь?

***

— Так вот оно как… — задумчиво сказала я, сидя за одним из столов кафе. Прошло всего полчаса, как я встретила этого парня, зато как много я узнала о себе! Например то, что я успела случайно… Максимально случайно! Поменяться телами с какой-то девушкой, которая заменила меня в моём теле. Неожиданность, поджидала меня совсем не там, где я думала. Оказывается то, что я сейчас без лица, называется смена личности моей оболочки. Как рассказал этот пацан, что до сих пор не представился, это место для «заблудших, вытесненных, душ, что потеряли своё место, по божьей задумке». Когда я возразила тем, что всё не так, и что я в своём теле даже успела купить конфеты, после той аварии, которую он назвал важным фрагментом в перестановке наших личностей, он объяснил, что для перемещения нужно время и бла-бла-бла… Ну, охуеть… Какая-то шмара, если «это» вообще женского пола, взяла и забрала моё тело, с разрешения Боженьки, что нахуй срать хотел на мои желания и мечты, которые я мечтала исполнить, будучи в своём теле. Ну, прекрасно. А мне что нахуй делать?! Я теперь, получается, должна вечно гнить в этом пространстве, не имея возможности выйти, как показал мне мальчик, подведя меня к невидимой границе и пройдя её вместе со мной. После этого мы, к слову, оказались в противоположной стороне этого пространства. — И что нам теперь делать? — спросила я у мальчика, не надеясь на ответ. Вообще, это довольно грустно. Интересно, как долго тут этот парень? Если он тут с самого начала один, если не считать эту работающую как робот, неизвестную штуку, напоминающую человека, то ему, наверно, очень одиноко. — Если мы тут навсегда, то… — А кто говорил, что мы здесь навечно? — с улыбкой спросил парень, плетя что-то из разных цветов, которые успел сорвать с неподалёку стоящей клумбы, которая, в отличии от нас, не оставалась обделена вниманием безликого официанта, который ту полил. — Вот я здесь навсегда, это да. Но ты-то человек! — Что ты имеешь в виду? — непонятливо спросила я, перестав с грустью смотреть за муравьями, бегущими вокруг моих ног. — Что значит: я человек? А ты что нет?.. — на это мальчик только грустно посмеялся и отложил цветы подальше, после чего посмотрел в мою сторону снова. — Нет, что ты, я не человек. На самом деле, я инопришеленец, который хочет тебя похитить для экспериментов над людьми, чтобы в будущем запустить смертельный вирус, который уничтожает половину населения людей, чтобы в конце остались только женщины! Муа-ха-ха! — с ужасом посмотрев на смеющегося парня, я отодвинулась от того на метр. — Да ты что! Я же пошутил! Разве не видно? — Да, я поняла, — засмеявшись, сказала я, утирая невидимую слезу. — Так кто ты такой, всё-таки? — уже серьёзно спросила я, пока в мою голову закралывались разные предположения, одно хуже другого. Но, не может же быть такого, чтобы он был Богом? Да не, бред. — Ага, я не Бог! Я Криштиано Роналдо в детстве, который перенёсся во времени, будучи сменённым на новую душу, и вселился в будущего Папу Римского, но что-то пошло не так, и меня принесли в жертву сектанты. — с серьёзным лицом проговорил новоявленный Кристиан. Засмеявшись от очередного смешного сюжета, который тот придумал, я быстро замолкла, после того, как тот не выкрикнул: «Это шутка!». — Ты это… Серьёзно, что ли? — смущённо сказала я, поправив за ухо окрашенные в розовый волосы. — И как ты вообще… Понял… Что… Блять, да… Что такое? — начав задыхаться на половине вопроса, я быстро проговорила последние слова, после чего почувствовала, как начинаю падать в обморок. Упав на землю, я посмотрела на ноги Криса, что встал с со своего места, после чего присел около меня на корточки. — Ну, что же, прощай, @¥#&##@. — не расслышал последнее слово, я ощутила последний толчок слабости, после чего отключилась, потерявшись в мире Морфея.

***

— Йо-чан, вставай, время завтракать! — услышала я, после чего мне в лицо ударил яркий луч света. Залезнув под одеяло, я хотела продолжить спать, но у меня не вышло, так как с меня то, в скором времени, наглым способом сорвали, не давая мне досмотреть сон, в котором я провожала свою подругу русалку до королевства русалок, где меня должны назначить герцогиней, за спасение принцессы. — Ну, же! Ты так пропустишь весь праздник! Услышав знакомое слово, я заулыбалась, резко встав, после чего побежала в ванную. Сегодня ведь моё день рождение! Придут все мои друзья из садика! И даже тётушка Паула со своим сыном! Встав на подставку для ног, я схватила пасту и счётку, став сильно и быстро чистить зубы. Но когда я посмотрела в зеркало, я будто бы очнулась от недолгого забвения. Что ещё за день рождение? У меня оно зимой, а сейчас осень! Или сейчас весна?.. А почему я выгляжу как ребёнок? У меня же были другие волосы! А эти глаза?! Почему они такие странные? Розового… Цвета… — Йоко, ты там долго?! Завтрак стынет! — послышалось с первого этажа, после чего я, дочистив зубы, умылась и побежала вниз по лестнице. Увидев знакомо-незнакомую спину, я со всей силы побежала, после чего запрыгнула как обычно на спину к папе, став забираться выше, как обезьянка. — Йо-чан, хватит, ты папу сломаешь! — смеясь сказала женщина моя любимая мама, держа в руках сковородку, на которой пёкся очередной блин. Хитро улыбнувшись, я стала щекотать незнакомого мужчину папу за шею, вертясь как уж, чтобы тот меня не споймал. — Попалась! — смеясь крикнул папочка, держа меня на вытянутых руках, чтобы я не задела его ногами, которые весело дрыгались снизу, пока я пыталась освободиться, пыхтя. — Тебе надо вот сю-ю-юда, вшух, — самолётиком приземлил меня тот на стул, после чего сел рядом, взяв в руку вилку и стуча ей по столу, требуя: — Еды голодному народу, или революция! — Еды голодному народу, или революция! — смеясь, повторила я, держа в руках розовую ложку, которую мне недавно купили на ярмарке, которая проходила на прошлой неделе. — Ладно-ладно, так уж и быть, королева смилуется над грязными простолюдинами! — напыщенным тоном произнесла матушка, после чего поставила перед нами ароматно пахнующие блинчики, на которых золотом блестел сироп.