Возвращение самурая

      Первую неделю после ареста Люпена Третьего Зенигата ходил именинником. Он принимал заслуженные поздравления, ему обещали новое звание, медаль и премию. Но чем дальше, тем больше его одолевали сомнения. Как-то все просто получилось. Уж не дал ли Люпен сам себя поймать? Такое было вполне в его духе, только вот зачем ему это?       «Да нет, — тут же начинал убеждать себя Зенигата, — это я его поймал. Столько лет ловил и вот наконец поймал. А то, что у них Фиат заглох, так должно же такое было когда-то случиться. Любая техника время от времени ломается. Да и не вечно же люпеново везенье». Но червячок сомнений грыз инспектора все сильнее и сильнее.       Он несколько раз рассмотрел видео с камер на месте задержания. Он обнюхал весь Фиат, от днища до руля. И чем больше он в этом деле копался, тем более странным оно выглядело. Все больше фактов говорило за то, что все было подстроено самим Люпеном. В десятый раз прокручивая видео, Зенигата вглядывался в растерянное лицо Дзигена. А ведь для партнера великого вора все это стало сюрпризом.       Зенигата понял, что пришло время поговорить с Люпеном.       Все это время вор сидел в карцере. Нет, он не нарушал тюремной дисциплины, просто все очень боялись, что он сбежит, а из карцера сбежать все же сложнее. Зенигата так же не исключал, что высшее начальство надеется, таким образом, немного сбить спесь с великого вора. Зря надеялись. Люпен был все так же улыбчив и весел.       — О, Папаша, а я все жду, жду тебя, — Люпен радостно заулыбался, — думаю, что это ты забыл меня? Или все, раз поймал, так я тебе и не интересен уже. Как говорится, с глаз долой- из сердца вон.       — Ну, насчет с глаз долой, — Зенигата нахмурился, — то на это не рассчитывай. Тебе пожизненное светит, так что я успею на тебя насмотреться. Кстати, тебе идет.       — А, тюремная роба, — моментально понял его Люпен, — ага, винтажная, в полосочку. Но все-таки, я предпочитаю пиджак.       — Вряд ли ты его когда-нибудь наденешь.       Зенигата помолчал, затем продолжил:       — Вот скажи мне, Люпен, зачем ты это сделал, ну не для того же, чтоб пофорсить в костюме в полоску?       — О чем ты, Папаша?       — Не придуривайся, — Зенигата начал выходить из себя, — я все выяснил. Фиат был нарочно сломан. А револьвер Дзигена разряжен. Пусть я гоняюсь за тобой, но за эти годы и напарников твоих изучил как облупленных. Сумасшедший стрелок ни на минуту не расстанется со своим магнумом. Он у него всегда вычищен и заряжен, даже когда он расслабляется в баре со стаканом виски. А если уж предстоит идти на дело… А кстати, где твой не менее сумасшедший самурай, что ни на минуту не расстается с мечом?       — Я знаю, Зенигата, что говоря так, ты не хочешь обидеть моих напарников, ты и сам не менее сумасшедший, — Люпен уклонился от ответа, — зачем все усложнять, ну признайся, разве ты не рад, что наконец, после стольких лет безуспешных погонь, арестовал меня?       — Хватит! — Зенигата стукнул кулаком по столу, окончательно выходя из себя, — признавайся, зачем ты это сделал?       — Ничего я не делал, — Люпен состроил придурковатую рожу, — я просто был не осторожен, удача отвернулась от меня, ты оказался расторопней. Выбери себе причину по вкусу.       Зенигата готов был схватить Люпена и встряхнуть, как следует, но сдержался и вышел из комнаты допросов.       В последующие дни Люпена допрашивали все, кому не лень. Не часто в руки полиции попадает лучший вор мира. Кто-то рассчитывал сделать карьеру на громком деле, кто-то мечтал войти в историю, кто-то просто хотел самоутвердиться. Зенигата им не завидовал. Наглый вор мог вывести из себя кого угодно, он ничего и никого не боялся, и не нуждался ни в чьем покровительстве. Он побывал в таких переделках, по сравнению с которыми тюремный карцер и допросы были сущим пустяком. Он с легкостью обводил вокруг пальца детектор лжи. Он дурачил полицейского психолога. У высшего начальства опускались руки. Люпен не имел слабых мест.       И только Зенигата знал, что это не так. Когда все отступились, он вновь пришел поговорить с великим вором.       Люпен как всегда, встретил его шумно и радостно. На самом деле, он и впрямь был рад видеть знакомое лицо. Все эти следователи, психологи, специалисты-криминалисты порядком надоели ему. Зенигата был свой. И еще Люпену ужасно хотелось увидеть напарника, с которым они находились в одной тюрьме, но о котором он даже и не слышал ничего. Вот теперь вся надежда была на Папашу.       На вопрос о Дзигене Папаша странно посмотрел на него и сам задал вопрос:       — А ты знаешь, что Мине Фудзико тоже в тюрьме?       — В этой? — Люпен преувеличенно радостно заулыбался, — как здорово, вся наша банда в сборе, ты ведь устроишь нам свидание, Папаша?       — Нет, — Зенигата сразу понял, что арест Фудзико стал для Люпена неприятным сюрпризом, — совсем в другой. Она в супер-тюрьме новейшего типа, там все компьютеризировано, человеческий фактор совсем исключен. Оттуда сбежать невозможно.       — М-да, — разочаровано протянул Люпен, — значит, свидание откладывается. Ну ничего, чем дольше разлука, тем горячее встреча. Но мой напарник, Дзиген, он ведь здесь? Я бы хотел его увидеть. И вообще, я протестую! Почему меня посадили в карцер! Я вор-джентльмен, а не какой-нибудь отморозок. Требую перевести меня в общую камеру. И обеспечить прогулками. И вообще, слыхал я, что в США комфортные тюрьмы: тренажер, библиотека, кинотеатр. Что-то не чувствую я этого комфорта!       — Вряд ли тебя переведут в общую камеру, причем в целях твоей собственной безопасности. Вот там действительно есть такие отморозки, какие вору-джентльмену и не снились. Да если и переведут, увидеть Дзигена тебе это не поможет.       — Он тоже в карцере? — Люпен улыбался.       — Он в камере смертников! — без улыбки сказал Зенигата.       — Да ладно, Папаша, — Люпена не так-то легко было выбить из колеи, — на него ведь ничего нет в ваших базах.       — В базах нет, — согласно кивнул Зенигата, — там даже того, что было раньше, нет. Это кстати, наводит меня на определенные мысли. Мы об этом еще поговорим, и если выяснится, что ты опять втянул девочку в свои криминальные дела…       — О чем ты, Папаша? — Люпен сделал удивленное лицо, — какие еще девочки, единственная девочка в моей жизни — это Фудзико Мине.       — Нашел девочку, — Зенигата даже не улыбнулся, — я про Ами говорю. Наверняка это она, по твоей просьбе, почистила базы Интерпола и полиции. Все таки современные технологии- это не всегда благо. Бумага имела свои плюсы. Нет, на твоего напарника и на бумаге ничего нет, — Зенигата заметил вопросительный взгляд Люпена, — но есть живые свидетели. А это важнее любого файла.       — Не может быть, — Люпен покачал головой, — откуда взяться живым свидетелям?       — Ну да, — хмыкнул Зенигата, — откуда у киллера живые свидетели, тем более у такого профессионала, как Дзиген Дайске. А вот представь себе, нашлись желающие отправить его на электрический стул. Один престарелый босс мафии, неизлечимо больной, это раз, — Зенигата загнул один палец, — тоже больной и престарелый бывший помощник другого мафиозо, это два, — Зенигата загнул второй палец, — и еще целая куча людей, которые слышали, как Дзиген брал заказы на убийство, которые видели эти убийства и которые готовы присягнуть на Библии, это вот, — Зенигата сложил пальцы во внушительный кулак и продемонстрировал его Люпену.       — Да ну не может такого быть, — Люпен продолжал качать головой, как китайский болванчик.       — Может, и его уже осудили и приговорили.       — И суд присяжных был?       — Какой суд присяжных, Люпен, ты о чем? — Зенигата начал заводиться, — это закрытый процесс. Да если бы и был, думаешь, бандитская рожа твоего напарника не была бы лишним доказательством его виновности?       — А по-моему, Дзиген очень даже интересный мужчина, женщинам он нравится. Если собрать всех его бывших, то как раз хватит на жюри присяжных заседателей.       — Люпен, ты все шутишь! Ты устроил этот арест, ты сделал так, чтобы вас поймали. Ума не приложу, зачем тебе это понадобилось. И ты наверняка думал, что все предусмотрел, но ты просчитался. Ты подставил напарника. Дзигена казнят на электрическом стуле, и только ты в этом виноват. Ну скажи, зачем, зачем ты это сделал?!       — Он убил самурая, — как бы про себя пробормотал Люпен.       — Что?! — Зенигата остолбенел, — вашего самурая, убил Гоэмона? Да они же такими друзьями были. И ты решил сдать его полиции, Люпен? Никогда бы не подумал, что ты на такое способен!       — Что ты несешь! — Люпен возмущенно уставился на Зенигату, — Гоэмон жив и здоров, надеюсь. И чтобы я подставил Дзигена! Уж кому как не тебе, меня знать, просто, просто…       Люпен замолчал. Мысли мчались с бешеной скоростью. Все пошло не так. Фудзико нужна ему на свободе, а она угодила за решетку. Дзигену не должны были вменять ничего большего, чем пособничество великому вору, а вон оно как обернулось. И процесс закрытый. Там, за стенами тюрьмы, возможно, никто ничего и не знает. Но как же демократия, свобода слова, независимая пресса.       — Зенигата, — Люпен серьезно посмотрел на инспектора, — я надеюсь журналисты в курсе всего происходящего?       — Люпен, — Зенигата был потрясен, — у тебя мания величия?! Ну то есть я всегда знал, но чтоб до такой степени. Твоего друга казнят, ты сядешь пожизненно, а тебя интересует, что об этом напишут в вечерней газете?!       — И в утренней, и в интернете тоже, — подтвердил Люпен, — если уж на то пошло, то весь мир должен узнать, и про меня, и про Дзигена. И кстати, почему мне пожизненное, я знаешь ли, тоже убивал людей. Почему ко мне такое снисхождение?       — Снисхождение? Не будь наивным, Люпен, — Зенигата усмехнулся, — просто всем интересно, куда ты запрятал награбленное. Тебя будут держать в тюрьме, в одиночной камере, пока ты не откроешь все свои тайники. Неплохой, между прочим, способ сохранить свою жизнь, можешь, как Шахерезада, тянуть время и открывать по тайнику в год. Ты столько всего наворовал, что лет на сто хватит.       — Понятно, — задумчиво протянул Люпен, — сто лет одиночества, значит. Мне это не подходит. Итак, Зенигата, вот мое последнее слово. Я не собираюсь прохлаждаться в камере, тем более сто лет. Если Дзигена казнят, то пусть и меня тоже. Я готов предоставить суду весомые факты из своей биографии, поверь, они потянут на электрический стул. Дзиген попался по моей вине, тут ты прав. Больше я ничего не могу для него сделать, кроме как умереть вместе с ним.       — Люпен! — Зенигата в ужасе смотрел на Люпена.       — Не спорь, — в глазах Люпена была отчаянная решимость, — если Дзигена не будет, зачем и мне жить. А тайники я открою. Оставлю тебе записку, ты сумеешь ее расшифровать. Но только пусть все будет согласно моей воле. Нас казнят вместе, одновременно. И пусть все освещается прессой. Уже сегодня мир должен узнать обо всем. Поговори с Марией, она в курсе многих вещей.       — Ты и эту девочку опять втянул в свои игры, — Зенигата выглядел расстроенным, — а я-то удивился, как она оказалась на месте твоего ареста. Она, кстати, единственный журналист, кто пишет про это дело. Хорошо, я ей все расскажу, хотя ты и меня опять во что-то втягиваешь.       — Спасибо, Папаша, ты настоящий друг. И еще, — Люпен просительно и ласково посмотрел на инспектора, — устрой мне встречу с напарником. Не хочу, чтоб он плохо обо мне думал, позволь нам поговорить, а?