Сигаретный дым

— Юнги-хён, ну ты и мудила, — Чонгук к шкафчикам в их раздевалке Мина припечатывает и яростью светится. — Стараюсь, — Юнги в глаза напротив с вызовом смотрит, а затем усмехается. — Ты нахрена сказал Лиён, что я гей? — А что, неправда? — это явно забавляло Мина. Чонгук на тело белобрысого сильнее надавливает, и оглядывает его сердито. Юнги вечно лезет, куда не просят. — Я, блять, хотел позвать ее на свидание! — бесится и вопрос игнорирует. Юнги максимально близко к уху Чона приближается и мурлычет: — Кого ты обманываешь, Чонгуки. Признаться честно, у Чонгука мурашки бегают от хрипловатого голоса, он теряется, а Юнги этим пользуется: парня от себя отодвигает, к выходу направляется. — Не опаздывай сегодня на тренировку, — проговаривает и скрывается за дверью.

•••

Располагалось за их школой одно место, где можно покурить было беспалевно, не попадаясь на глаза учителям. Юнги часто там зависал, предаваясь расслаблению от каждой новой затяжки. Как и сейчас, он стоит о стену облокоченный, и дым белесый выпускает, растворяющийся во мраке улицы. Скоро их школа играть с соседней будет, и баскетбол последнюю неделю почти все время занимает. Жуть как выматывает, что на какие-то другие дела сил не остаётся. — Хён, — недалёко голос Чонгука раздается. Юнги оборачивается, и видит приближающуюся фигуру. — Чего? — Стрельни сигарету по-братски. — Я на тебе, блять, разорюсь скоро, — хоть ворчит, но все равно протягивает. — Спасибочки, — он подкуривает и с Мином рядом встаёт. — Я, кстати, позвонил Лиён, все ей объяснил, и мы пойдём на свидание. — Заебись, че могу сказать. — Тоже так считаю, — он на Юнги смотрит пристально, изучая его реакцию. — Она же ходячий секс с аппетитными формами, — Чон фигуру девушки в воздухе обрисовывает. — Надеюсь, она пригласит меня на рамён, если ты понимаешь о чем я, — он парня локтем подталкивает, тихо посмеиваясь. — А я в свою очередь доведу ее до Гонконга, как ты любишь выражаться. — Мелкий засранец, иди в пизду, — Юнги окурок выкидывает, и в сторону дома двигается. — Как раз туда и собирался в скором времени, — кричит в спину удаляющемуся парню. Отношения этих двоих странные, нельзя описать словом - дружба. Но друг за друга горой, если кто-то на одного бочку катит, второй идёт кулаками махаться. Махание кулаками вообще отдельная тема и, видимо, любимая. Знакомство их с драки в квартире у общих знакомых началось. Что-то на пьяную голову не поделили, и крышу так сорвало, что каждый оттуда ушёл с разбитой губой, скулой, и небольшими гематомами по всему телу. И только Юнги помнит, что ещё в тот самый вечер было, о чем Чонгук даже не догадывается. Или он только притворяется? Но в любом случае, с тех самых пор они и общаются. Бесят друг друга периодически, но уже и не представляют свои дни без совместного времяпрепровождения.

•••

Счастливых дней в жизни Юнги немного было, на пальцах одной руки сосчитать. В целом, он и не жаловался. Пасмурные дни преследовали его, окутывая своей серостью, даря ненависть ко всему. Одна из отдушин - баскетбол. В особенности соревнования, где можно надрать задницы команде противников. Вот там-то Юнги по полной выкладывается, все силы отдавая. Кровью и потом победу выгрызает, показывая всем кто тут папочка. Бешеная энергетика исходит от зрителей скандирующих его имя на последнем броске, и совсем взрывается, когда мяч прямо в цель попадает. Мин дышит тяжело, собственным долбящим пульсом оглушенный, и на своих парней - свою команду - оглядывается, они бегут, эмоциями переполненные, Юнги в плен объятий захватывают, и кричат что есть силы слова радости. В копилку моментов счастливых, смело можно занести этот. — Хён! — восклицает Чонгук. — Это было охуенно, — он Юнги по плечу хлопает, широко улыбается. — Мы все хорошо поработали, — Мин своих ребят оглядывает. — А теперь отлипните от меня, и пошлите праздновать, мне надо напиться. Кажется вся старшая школа в заранее арендованном доме собирается, в котором даже в случае проигрыша пили бы до беспамятства. Хотя исход такой был маловероятен. Юнги моментально за бутылку соджи хватается, на диванчике располагается и пьёт расслабленно. В гостиной, где большая часть людей находится, любимый полумрак царит. Из источников света только светодиодные ленты по всему периметру приклеенные, атмосферу приятную создают. Мин практически засыпает уже, но этого сделать не дают две девушки малознакомые, облепившие его с разных сторон. Они нахваливать его за игру начинают, говорят, что он очень красивый и давно им нравится. Юнги в полуха слушает, ему болтовня эта наскучила. Такими комплиментами его частенько закидывают, уже неинтересно даже. А вот то, что он среди толпы видит, его внимание привлекает. Лиён руками своими Чонгука обвивает, попу на его колени приземляет и на ушко что-то мило щебечет, вызывая на лице Чона улыбку. А потом в ход язык свой пускает, и с мочкой парня играется. Юнги все взгляд не отводит, смотреть продолжает, как она своей ладошкой к бёдрам накаченным спускается плавно, оглаживает нежно и за поцелуем тянется. И тут взгляды парней пересекаются, Юнги выдыхает резко и с дивана быстро поднимается. Путь держит туда, где покурить и побыть одному можно. Место найти такое не так-то и просто, повсюду кто-то снуёт, все комнаты заняты. Но к счастью, помещение, на кухню похожее, свободно оказывается. Мин окно открывает, на тумбу усаживается и закуривает, наконец. Его так в этот момент Чонгук раздражает, говнюк мелкий, от ласк той девушки кайфующий. Никотин успокоению не способствует, после одной сигареты в ход вторая идёт. Юнги много курит, когда нервничать начинает. — Хён, ты здесь? — Юнги притихает, не имеет желания сейчас с Чонгуком общаться. Но тот ответа не дожидается, на кухню проходит и Мина, конечно же, замечает. — Сделай вид, что меня здесь нет и пиздуй обратно. — Почему ты здесь сидишь? — парень не слышит как будто, что ему говорят. Смотрит слегка затуманенным от алкоголя взором, и ближе к Мину подходит. — Хочу и сижу, — бубнит голосом маленького мальчика обиженного, самому от этого не по себе становится, и он прокашливается, тон на порядок грубее делая. — А ты вали отсюда. — Я может быть тоже хочу здесь побыть, — Чонгук почти вплотную подходит, ещё шаг и он между свисающих ног Мина стоять будет. Юнги очередную затяжку сделать хочет, как сигарету наглым образом из рук вырывают. — Ты не охринел ли часом? — Юнги с приподнятой бровью на парня смотрит. — Да нет, — он усмехается, сигарету между губ зажимая. Чонгук глазами прожигает, от этого не по себе становится, и Мин в очередной раз свалить решает. Чон реагирует быстро, побег совершить не даёт. Последний шаг этот делает, руками на бёдра Юнги надавливает, обратно к тумбе пригвождая. — Чонгук, ты нарываешься, — Юнги еле как ровный тон удерживает, ощущать горячие руки на ногах своих было тем ещё испытанием. — Я знаю, хён, — языком в щеку толкается и глаза хитрыми делает. Он окурок тушит, в пепельницу его отбрасывает, и обратно к парню поворачивается, передвигая руки чуть выше. — Если не отпустишь, я тебе врежу. — Тогда бей, — ладони Чонгука перемещаются на внутреннюю часть бёдер, дыхание Юнги учащается, что не скрывается от Чона. — Лиён хотела меня поцеловать, — говорит он совсем тихо, невесомо губами по скуле Мина проходится, — но из-за одного придурка этого не состоялось, — он ноги сжимает, резко парня ближе придвигая. — И этот придурок теперь должен мне поцелуй. — Ну ты и тупица, — Юнги за шею парня притягивает, держаться уже не может, и в губы поцелуем впивается. Гребаный Чон Чонгук. Языки встречаются, первенство вырывая, каждый вести хочет, но одному все же уступить приходится, ради общего удовольствия. Чонгук пальцы в выжженные краской волосы вплетает, слегка оттягивает, пропуская электрические импульсы по всему телу. Рассудок теряется, местоположение забывается, здесь и сейчас только яркие ощущения горячих губ, языка влажного и первого толчка вперёд, выбивающего у обоих стоны. Юнги ноги за спиной Чона сплетает, получая больше давления на свой кровью налитый член. — Хён, привстань, — в самые губы шепчет, а Юнги слушается. Чон штаны с боксерами вниз стягивает, рукой головку сразу накрывая, пальцем большим обводит, размазывая предэякулят. Юнги в плечо головой упирается, держать стоны не в силах, а руками своими к брюкам Чонгука тянется, с пуговицей возится, затем стоящий колом член пальцами окольцовывает. Чонгук от удовольствия глаза закатывает, сглатывает гулко, и к хёну своему тянется, мокро целуя. Руки работу не прекращают, доводят до исступления. Оба оргазм яркий испытывают, спермой одежду свою пачкают. И сознание возвращаться потихоньку начинает, слух музыку грохочущую через стенку улавливает. Парни неохотно друг от друга отдаляются, в норму дыхание, да и ясность ума, привести пытаются. — Хён... — Чонгук только рот открывает для продолжения, как его прерывают. — Мне надо выпить, — Юнги штаны натягивает и уйти хочет. — Нет, давай поговорим. — Отвали, Чонгук, — противничает и за дверью скрывается. В доме людей как будто больше стало, все пьяные веселятся, Юнги, к его счастью огромному, никто не замечает. Он сквозь толпу пробирается, выпивку глазами ищет и спустя время находит. Губами к горлышку припечатывается и пьёт жадно, лицом не кривя. Желание в алкоголе забыться возрастает. Он ему и не противится.

•••

Из-за сильной необходимости от путанных мыслей скрыться, Юнги все выходные в спящем режиме проводит. А утро понедельника не очень радужно начинается, как будто вообще по-другому бывает. Родители как обычно ссорятся, любовно матами друг друга за завтраком покрывают, а Юнги учебники быстро в рюкзак скидывает, на ходу одевается, слушать оры эти не желая. На улице моросящий дождь мурашки вызывает неприятные. Мин капюшон от худи посильнее натягивает, и ругается себе под нос, что из-за спешки о зонте позабыл. Но долго ему мокнуть не приходится, школа в поле зрения появляется, Юнги вздыхает, но продолжает идти, пообещав себе не прогуливать. Урок начинается. Учитель вещает что-то, а Мин в мыслях своих витает. Взгляд в окно направляет, спортивную площадку рассматривает, и сбежать поиграть хочет, но держится. Второй урок вечность тянется. Он наушники свои достаёт, распутать пытается, психует жутко, тянет в стороны разные, сил не рассчитывая. А на перемене они в мусорку летят, да грустным взглядом провожаются. После третьего урока Юнги выть хочется. На него в столовой по чистой случайности суп проливается. Руки капец как чешутся, врезать хочется. А потом Чонгук его вылавливает, на разговор тянет. Юнги упирается, но его силой держат, ругательства все мимо ушей пропуская. Они на улице оказываются, от посторонних взглядов скрытые. — Хён, ты какого хрена два дня меня игнорировал? — Чон продолжает держать вырывающегося парня, зло в глаза смотрит, а потом отпускает. — Занят был! — Юнги психует. День и так отстойным выдался, и предстоящий разговор его совсем не радует. — Кому ты, блять, заливаешь? — Чонгук закуривает и продолжает: — Тогда сбежал от меня, нажрался как свинья, что домой пришлось тебя тащить. Что ты так смотришь? Думаешь, сам дополз? — он губы в улыбке кривит. — Что ты хочешь от меня услышать? — Например, что я тебе нравлюсь. Ну это так, как вариант. — Ебать ты фантазёр. — А ты пиздабол! — Чон голос повышает. — Я вспомнил, что после нашей драки было! Вспомнил, как я полез целоваться, а ты не оттолкнул! Я все теперь помню. А ты спокойно делал вид, что ничего не было! — Сука, ты можешь заткнуться? — он Чонгука за рубашку хватает и кулаком замахивается, но замирает. — Ну вперёд, давай, хён, ударь! Если тебе это легче сделать, чем признать, что ты, блять, гей! Ты просто трус! Лицо Чона с кулаком встречается, кровавые капли разлетаются во все стороны, но Юнги на этом не останавливается, всю агрессию за день накопленную выплескивает. Чонгук на землю валится, парня за собой утаскивая, пытается руки того перехватить, да не получается. У Юнги крышу срывает, сам уже что творит не понимает. Чон чудом сверху оказывается, прижимает кулаки кровавые к земле и держит крепко. В глаза смотрит, успокоить пытается и через время чувствует, как тело под ним расслабляется. Юнги прерывисто дышит, контакт зрительный удерживает, и сказать что-то порывается. Но Чонгуку слушать больше не хочется, в приоткрытые губы с поцелуем врывается, язык грубо проталкивает и чувствует, что ему со всей отдачей отвечают. У Юнги точно крыша едет, ручкою машет, в дальнее отправляется. Чонгук поцелуи на скулу перемещает, ниже к шее спускается, кожу бледную в крови своей пачкая. А Мин тем временем плавится, но мозг свой на место возвращает, и парня от себя отодвигает. — Мы находимся на территории школы, придурок. Чонгук в себя приходит. Медленно на ноги поднимается, подзатыльник прописывает, и говорит хёну вредному: — Я все ещё жду словесного ответа. — Не отъебешься ведь, да? — он руками лицо трёт и с мыслями собирается. — Я, блять, гей! — И? — И ты мне пиздец как нравишься! — внутри от признания все внутренности воспламеняются. Он словами такими никогда никого не одаривал. Чонгук в улыбке расплывается, и Мина в объятия теплые загребает. — Какой ты сложный, вредный и истеричный... — Эй! — Юнги вырывается, но Чонгук только крепче к себе прижимает. — Хён, помолчи. Мы с тобой два дурака. Я сам только недавно в полной мере осознал свою симпатию к тебе. Всё к Лиён лез, пытался себе что-то доказать. — Нахуя ты делал вид, что не помнишь ничего с той ночи? — Хотел посмотреть на твоё поведение, — он смеётся. — Идиот! — Я понял, заткнуть и успокоить тебя можно только поцелуем, — Чон к лицу Мина приближается, в самые губы проговаривая: — Мне такой расклад нравится.