love maze

      Вообще, Гриша сейчас слишком пьян, чтобы хоть как-то реагировать на слова Амира. Но глаза он закрывает мучительно медленно, чувствуя свое бешено колотящееся сердце, и думает одно — насколько аморально и разрушительно будет сейчас поцеловать его?       Открыв свои очи, в глазах напротив Такт видит много всего даже за занавесом алкоголя - он читает желание, интерес, волнение, страх, может, даже какую-то грусть. Он не может просто стоять и смотреть, только не сейчас, когда это кажется абсолютно неправильным. Зато рука Амира, опустившаяся на талию светловолосого, отчего второй вздрогнул, кажется правильной, и то, что Гриша проводит рукой по затылку младшего, зарываясь пальцами в его волосы и заставляя запрокинуть голову назад, тоже кажется правильным. В этом нет ничего неправильного, когда Гриша наклоняется совсем близко, отлипая от стены, и снова закрывает глаза — темнота перед ними сменяется картиной ночного неба с практически беспрерывно падающими звездами…       — Ну вы че застряли? — Жан, как всегда, не церемонясь, открыл дверь, заставляя младших отлететь друг от друга буквально за секунду до. Амир не рассчитал и ударился головой об полку. Гриша, переводя взгляд на Жана, понял, что тот успел увидеть больше, чем нужно.       — Я сделаю вид… Что меня тут не было, — прошептал Жан с лицом, полным удивления. — Но вы все равно идете с нами, так что давайте, реще!       — Да идем, идём, — сказал Гриша, выходя из комнаты и мысленно пытаясь успокоиться. Сердце билось, будто после часовой кардиотренировки, а перед глазами все ещё было лицо Амира.       И теперь Такт полностью уверен в том, что ему надо выпить ещё, дабы не погрузиться в алкогольную депрессию (умные мысли преследовали его, но он был быстрее). Ведь намного лучше вылить оставшуюся почти половину бутылки водки сразу в коробку сока и выпить почти залпом, чем обсудить все произошедшее с Амиром где-то в клубе или на улице перед.       Все (даже ударившийся об полку Амир) стояли в коридоре одетые и обутые, ждали такси и Гришу. С неловким пыхтением тот еле надел кроссы, накинул куртку и вышел со всеми на улицу, стараясь на красноволосого не смотреть. С каждой секундой его органы будто переворачивались, не давая спокойно дышать и мыслить.       Им пришлось заказывать две машины, чтобы уместиться — Гриша было хотел сесть с Аней, Катей и Касом, но подумал, что это вызовет ещё больше подозрений. Поэтому он смущённо попросил сесть на переднее сидение и, не получив никаких возражений в ответ, сел и сразу врубил музыку в своих наушниках, чтобы спокойно подумать во время поездки.

***

      В клубе шумно, душно, куча дрыгающихся под музыку тел и разлитые по бокалам коктейли. Где-то уже зажимаются парочки, где-то происходит откровенная непотребщина, где-то стоят девчонки, жадно выискивающие глазами свободных парней-азиатов.       Они заходят всей компанией, сразу привлекая внимание и здороваясь с некоторыми своими знакомыми. Каса с Чиной сразу утаскивают в какую-то тусню, Аня с Катей направляются к барной стойке, а Гриша, Жан и Амир замечают направляющихся к ним девушек. Гриша, если честно, до сих пор не в ресурсе, поэтому не сразу понимает, кто к ним подошёл.       — Привет! Не ожидали вас тут увидеть, — говорит девочка с тёмными волосами и проколотой бровью. Гриша тут же узнает её- грех не узнать админа фан-клуба. Рядом с ней стоит ещё одна девушка, уже с голубыми волосами, кажется, Такт тоже её знает.       — Мофкскиски… Мопсипскискиски… Всем привет! — пьяно улыбаясь, протянул Гриша.       — Привет!!! — вылез улыбающийся во все тридцать два Жан и осмотрел девушек. — Какой классный цвет волос! — сказал той, что стояла справа. — Спасибо большое, у тебя тоже классное окрашивание, — немного смутившись, сказала голубоволосая. — Вы вообще тут какими судьбами? — Нас позвали на ф… — начал было Амир, но получил толчок в оба бока от Жана и Гриши.- Эээ… Пришли отдохнуть, устали от рутины. — Та же фигня, — отпив свой коктейль, усмехнулась темноволосая. — Мы вообще тут не особо надолго, а то завтра на тренировку к Жану.       Гриша, посмотрев на Жана, удивился — как он вообще умудряется делать такую лыбу до ушей?!       — Кайф! Уже жду завтрашнюю треню!       Такт заметил, что Амир незаметно улизнул от них к бару и, оставив Жана на растерзание девушкам, пошёл за макне.       «А зачем я за ним иду, если мы даже не прояснили ситуацию?» Эта мысль заставила Такта встать посреди клуба. По сути, он даже не знает, что сказать Амиру. Он даже не знает, не было ли это всего лишь эффектом алкогольного опьянения.       Со стороны Амира, думает Гриша, скорее всего так и было.       Поэтому он идёт к другому бару, который находится в другой части клуба, и берет там какой-то коктейль цвета мандарина. Сейчас, когда отметка внутреннего измерителя перевалила далеко за больше, чем «хмельной», парень считает, что никаких выяснений ему не нужно. Пусть лучше будет делать вид, что ничего не было, что на утро он сто процентов все забудет и будет жить обычной жизнью.       Бокал за пару минут оказывается опустошен. Гриша тяжело вздыхает, шатаясь на барном стуле и уже готовясь заказать ещё, как вдруг кто-то кладёт руку ему на плечо.       — Не хочешь коктейль? — Амир же стоит с каким-то другим напитком, а говорит едва слышно из-за шумных битов музыки. До Такта, сидящего на барном стуле, не доходит звук совсем. Приходится чуть наклониться, чтобы понять, что там бормочет Амир, но тот сам понимает, что нужно сделать.       Гриша хочет мыслить здраво, воспринимать ситуацию с холодной головой, а не голодной и возбужденной, но Амир становится прямо между ног старшего, оказываясь и лицами, и телами близко настолько, чтобы было не только слышно, но и на щеке чужое дыхание чувствовалось достаточно хорошо.       Напиток оказывается сладким до скрежета на зубах, но и в голову даёт нехило. Гриша старается не смотреть на красноволосого, якобы изучая территорию и присутствующих людей. Вон, Жан уже отжигает вовсю в обнимку с девочками из московского фан-клуба. С ними уже и Кас, только Чины не видно… Стоп, это что, Аня и Катя?       — Амир?.. — не веря своим глазам, чуть не давится коктейлем Гриша. — Они что, целуются?       У колонны сбоку помещения в обнимку стоят Аня с Катей и, очевидно точно, целуются друг с другом. Зарываясь пальцами в волосы, чуть ли не съедая друг друга, целуются. Офигеть.       Гриша сидит с открытым ртом.       — Эх, тоже хочу… — казалось, почти шёпотом говорит Амир, но даже через звуки пробивающей барабанной перепонки музыки Гриша слышит эти слова. И это почти срывает его крышу. Почти, потому что они, блин, в клубе, и тут слишком много их знакомых.       Он хочет сказать «пошли пососемся поцелуемся». — Пошли потанцуем, — говорит вместо этого, слезая со стула, и тянет младшего за руку на танцпол.       Играет какая-то до ужаса хорни песня, и Гриша сразу замечает — Амир двигается будто хищник, поймавший свою жертву. Его руки сразу же пробираются к бедрам Такта и крепко цепляются за них, не выпуская из своей ловушки. До этого момента светловолосый еле слышал музыку — сейчас же вибрация бита и басы проходят по их телам, а все звуки превращаются в белый шум. Гриша не слушает, он чувствует. И чувствует он самый разнообразный калейдоскоп эмоций.       Амир что-то бормочет и резко выдыхает, двигается настойчиво, с силой притягивая юношу к себе и прижимается к нему, словно управляя его телом в ритм музыки.       Гриша не отстает — танцует как настоящая (секс)машина и, вроде как, начинает понимать, почему периодически слышит сладкие вздохи со стороны младшего.       Сердце Такта бешено стучит, пальцы отчаянно цепляются за худи Амира. Расстояние между ними снова сокращается, они полностью прижимаются друг к другу.       Затуманенный разум игнорирует тихий голосок рассудка, говорящий ему, что это все еще неправильно.       И Гриша понял.       Если не сейчас — то, скорее всего, никогда. Поэтому он снова хватает Амира и тянет его на выход, по пути заказывая такси в приложении.       — Ты ч… — Вот сейчас вообще ни слова не говори, — перебивает Гриша, усаживая красноволосого на заднее сидение и садясь рядом.       Домой они едут в полной тишине.       Гриша даже не думает. Он просто делает.       Просто, зайдя домой и заперев дверь, он встает напротив Амира и даже не дышит. Они смотрят прямо в душу друг другу.       От Амира невообразимо вкусно пахнет вишней — это его пена для ванн. Он сам выглядит, как вишенка на торте. Однажды Гриша сам лично дарил ему какой-то идиотский набор для ванны с ароматом вишни. Сладкой. Манящей.       У Амира идеально гладкая кожа. Гриша, конечно же, сейчас не коснётся, но это видно сразу — макне делал маски для увлажнения кожи лица. Вероятно, даже проделал комплекс по уходу за ней.       Гриша не двинулся с места. Он все стоял и смотрел на друга, не зная, что сказать или что сделать. Вот только он ничего не сказал и не сделал. Продолжая стоять в молчании, он умолял себя решиться на безумную вещь, о которой, естественно, пожалеет позже. В глазах Амира было видно непонимание. И удивительно, что он правда до сих пор ни слова не сказал. Но.       — И? — выгнув бровь, протянул Амир, не отрывая взгляда от старшего.       Такт взглотнул, отведя взгляд куда-то на стену.       — Ты привез меня домой ради того, чтобы просто стоять и смотреть друг на друга? Бро, так мы могли бы и в клубе так делать.       Что-то больно кольнуло в сердце Гриши.       — Если хочешь обратно в клуб, — эта речь давалась парню довольно тяжело, — можешь поехать. Я заплачу, прости.       Амир как-то тяжело и со злостью вздохнул, развернулся и, сняв верхнюю одежду, пошёл в комнату.       Гриша опустился на пол по стене, обхватывая голову руками. Что вообще произошло? Неужели это все и вправду было лишь под эйфорией, и в такси они оба успели протрезветь?       Просидев так минуты три, не слыша ни звука из их комнаты, юноша был уверен, что макне лег спать и вырубился за пару секунд. Оно к лучшему.       Однако, тоже раздевшись и зайдя в комнату, он увидел, что Амир очень агрессивно что-то кому-то настрачивает в телефоне.       — Ты хоть понимаешь, что нам пизда от Ани с Катей?! — неожиданно для Гриши рявкнул младший. — Они уже подумали, что нас украли фанатки, ведь мы даже не предупредили!       Гриша виновато опустил голову. — Прости…       — Прости?! Да мы теперь вообще никуда не выйдем из-за твоих приколов! Господи, как я заебался, — откинув телефон в сторону, Амир начал разбирать свою постель. — Доигрался? Одного не понимаю, чего добивался только? Хотел меня подставить?       Тут уже Гриша начал закипать от злости. Да как макне вообще мог подумать об этом?!       — Да что ты?! А ничего, что мы чуть не потрахались в этом самом клубе перед глазами наших слушательниц?! Знаешь, этот фансервис уже давно переходит все границы, и это ощущается похлеще всех издевательств над моими чувствами, потому что тебе же ВЕСЕЛО. А МНЕ, БЛЯТЬ, НЕ ВЕСЕЛО. ПОТОМУ ЧТО КАЖДЫЙ РАЗ Я ДУМАЮ, ЧТО У МЕНЯ СЕРДЦЕ ОТКАЖЕТ ВОТ-ВОТ. ИЛИ ЧЛЕН ВСТАНЕТ В НЕПОДХОДЯЩИЙ МОМЕНТ. КРУТО, ДА? И Я ТАК ЖИВУ ПОСТОЯННО, ПОКА ВЫ ВСЕ ВЕСЕЛИТЕСЬ, ДЕЛАЕТЕ ИЗ ЭТОГО ИГРУШКУ ДЛЯ ФАНАТОВ И СМЕЕТЕСЬ С ИХ РЕАКЦИИ. Мы, блять, не Аня с Катей — мы не можем целоваться в клубе при всех!       — А ты бы хотел? — прошептал Амир, разворачиваясь передом к Такту.       — Хотел бы я?! Хотел бы я??? Да я думал, что обкончаюсь там, танцуя ТАКИЕ танцы С ТОБОЙ, а ты спрашиваешь, хотел бы я?!       Гриша от злости начал ходить кругами по комнате, не переставая взглядом пускать стрелы в бедного офигевшего от жизни Амира.       — Тогда почему не можешь поцеловать меня сейчас?       Гриша встал на месте. Его бросило сначала в холод, потом в жар, потом в озноб, и потом, выругавшись, парень направился на выход из комнаты, крикнув напоследок:       — Да пошёл ты нахуй со своим клубом и поцелуями!       Но Грише не удалось далеко уйти. Даже выйти из комнаты не удалось.       Ведь Амир сделал то же самое, что и буквально пару часов назад — поставил Такта к стене и прижал его руки, не давая вырваться, смотря прямо в глаза.       — Предлагаю… Закончить начатое, — на выдохе говорит красноволосый, и Гриша чувствует, как по всему телу идут мурашки; его ведёт — от слов, от запаха, от тела и прикосновений. Старший подаётся чуть вперёд, наклоняя голову, потому что понимает — сейчас ТОЧНО. Сейчас он…       Такт не успевает ничего сделать, потому что Амир буквально врывается в его рот — однако, чувствуя, как Гриша теряет все свое напряжение и размякает в его руках, чуть не сползая по стене, сбивает темп. Его язык нежно скользит во рту светловолосого, очерчивая каждый миллиметр, неспешно, аккуратно; изучая, как далеко он позволит зайти. Макне отпускает Такта из своей цепкой хватки, но только затем, чтобы тот уложил свои руки на плечи Амира и сильнее прижал к себе; Гриша хочет, он безумно хочет еще больше прикосновений, ещё больше близости и ласки. Все, здравый смысл окончательно умер. Ему нужно БОЛЬШЕ.       Гриша запросто может умереть сейчас, ведь его любовь целует его с таким остервенением и упоением, будто боится потерять. Их языки сплетаются слишком резко и приносят слишком много чувств двум молодым организмам.       Дайте Грише карандаш, он готов чертить дорогу к небесам.       Каким-то мимолетным порывом Амир опускается на шею старшего, оставляя засос у самого кадыка. Второй едва слышно стонет и вздрагивает, но не отстраняется и понимает, что с каждой секундой сдерживать себя в руках становится все сложнее.       — Гриша… — шепчет Амир прямо в ухо, посылая новую порцию мурашек по телу. — Я… хочу тебя…       Слушать то, как Амир шепчет его имя — невыносимо, чувствовать жар его рук — невыносимо, хотеть его почти до белых пятен в глазах — невыносимо. Гриша лишь издает какой-то умоляющий звук и ещё плотнее жмется к младшему.       — Но, — резко остановился Амир, до этого момента оттянув худи Гриши и оставляя мокрые поцелуи на его ключицах, — я не хочу… Чтобы мы были пьяные.       — Ч-что? — Гриша не понял. Это его сейчас так обломали на самом интересном месте?!       — Я… Хочу запомнить наш первый раз, — услышав эти слова, Гриша снова позволил себе выпустить негромкий стон, от чего Амир усмехнулся. — Ты же знаешь, что я когда пью — половину не помню.       Пришлось отлипнуть от предмета своего обожания. Гриша поправил худи, натягивая его до бедер, чтобы ничего не было видно; краем глаза он увидел, как Амир делает то же самое со своей футболкой. Оба парня были раскрасневшиеся, с опухшими губами — зато довольные до чёртиков.       — Эмм… Мне нужно переодеться, — замявшись, протянул макне. — Мне тоже.       Они все ещё смотрели друг на друга, не двигаясь.       — Стоп, — до Гриши дошло. — Ты что, стесняешься? Амир почесал затылок. — Ну, как бы, обычно, когда мы переодеваемся перед друг другом, у меня нет стояка.       Упс.       Ну да, у Гриши же тоже стояк, но, как говорится — что естественно, то не безобразно.       — Ладно, я быстренько в душ, — сказал светловолосый, оставляя мимолетный поцелуй на губах младшего.       Амир (очень влюбленно) улыбнулся.

***

      Когда Кас пришёл домой пьяный в зюзю, пока остальные все еще тусовались в клубе, его не удивило, что он перепутал комнату и оказался не у себя, а у Такта с Амиром. Его даже не удивило то, что они оба лежали на кровати в обнимку (точнее сказать, Гриша лежал на Амире). Его даже не удивило то, что лицо Гриши находилось где-то в шее Амира.       Каса удивило только то, что нигде не валялись пустые упаковки от презиков или смазки.       «Вот она, молодая любовь», — усмехнулся Ксин и направился в свою комнату отсыпаться.