Письма из мира разбитых надежд

Вы сомневаетесь в своём существовании? Один раз я со всей силы ударила себя ножом, когда чистила картошку и тут же задумалась о сути бытия. Кровь со скоростью студентов, бегущих в столовку, вытекала из меня, а я заворожено смотрела на себя и думала. Принадлежу ли я сама себе? Что если весь мир — это одна большая симуляция, и главные герои — не мы? Можно ли подвергнуть сомнению бытие? Всё что угодно можно подвергнуть сомнению, вопрос только в разумности этого действия, ведь если начать сомневаться во всём, в том числе сомневаться в своём существовании, тогда сомнению подвергаются и наши мысли. Получается, сомнению подвергается мысль о том, что мы подвергаем себя сомнению, а это уже похоже на парадокс. Декарт говорил: «Cogito ergo sum». Я мыслю, следовательно, существую. Он считал, что это доказательство нашего существования. Если бы мы с ним встретились, я бы сказала: Декарт, а откуда ты знаешь, что это ты мыслишь. Порой мысли, решения, действия — всё плод манипуляции. Пропаганда, навязчивая реклама или доходчивое объяснение, которое кажется правдивым. И вот, ты можешь перенять чужую точку зрения за считанные секунды и решить, что она твоя. То же самое может происходить и с нами. Нам нашёптывают мысли, и кажется, что они наши, а на самом деле опытный кукловод руководит нашим разумом, а мы не способны осознать то, что находится за гранью нашего понимания, поэтому считаем, что мысли принадлежат нам. И каждый раз, когда я смотрю на свой шрам на левой руке, я думаю об этом. Ты мной управляешь, о великий разум? Или я и есть великий разум, который управляет кем-то другим? Пока я мыслю, я держу её в ловушке. В заточении. Она растёт, развивается. Живёт. Но она под моим контролем, всё, что она делает — делаю я. И она ничего не может с этим сделать, потому что мозг захвачен в мою ловушку. Она даже не может подумать. Думаю я и команды телу отдаю тоже я. А ты, подружка, посиди в сторонке, понаблюдай, что я делаю с твоей жизнью. Жутко? Может, я кому-то подала идею для фильма? Пожалуйста, напишите меня в титрах. *** Раньше я писала о том, что у меня есть одна маленькая слабость. Вы уже догадались? *** — Он жив, — повторял в который раз Ростик. — Мёртв! Ты не видишь? Бездыханное тело, обмякшее, как мешок картошки, валяется посреди моей комнаты! — в панике тараторила я. — Он всего лишь проснулся в реальности. — Тогда почему он всё ещё здесь?! Ростик широко зевнул, даже не пытаясь скрыть нежелания участия в этом процессе. Ростик пожалуй — моя самая лучшая находка. Он помогал делом. Всегда. Ростик, помоги! И он помогал. Он весьма немногословен, советы давал строгие. Резал правдой так, что порой мог озадачить своей жестокостью. Так что при разговоре с ним я стараюсь говорить как можно меньше, чтобы не нарваться на очередной упрёк или замечание по поводу своей неосмотрительности или ещё чего. Но чему я была безмерно благодарна всегда: его ненавязчивости. Он практически никогда не задавал вопросов. Даже сейчас. Бездыханное тело, говоришь, подруга? Меня не интересует, что ты убила человека. Просто давай бросим его в колодец, и я пойду спать. Пожалуй, именно так звучат его мысли в данный момент. Он невероятно высокого роста (для меня), под метр восемьдесят или около того, с тёмными неряшливыми кучеряшками. В школе играл в баскетбол до тех пор, пока не получил травму ноги и со спортом пришлось завязать. Помню, тогда он был очень счастливым, а потом… потом превратился в вечного брюзгу. Стал ленивым, много пил, курил, и каждый вечер посещал клубы, высматривая симпатичные попки. Надеюсь, женские. Временами с ним было очень легко, а временами невыносимо тяжко. Ах да. Я напомню. Мой мир — один из многих параллельных миров, связанных друг с другом невидимой нитью симуляции, через которую люди уходят от реальности. Надев обруч и подключившись к компьютеру, ты можешь оказаться где угодно, в любом мире. Умерев в симуляции, возвращаешься в реальность. По крайней мере, так задумано системой. Порог перехода из симуляции в реальность — пять минут, если успеть выйти из симуляции за этот период, то с настоящим телом ничего не случится. В прошлом письме я подробно описывала мои отношения с Орликом — человеком, проходящем симуляцию рядом со мной всё это время, а теперь безжизненно лежащим посреди моей комнаты (опять же, в симуляции). — Разве тела не исчезают с завершением симуляции? — не унималась я, руками вцепившись в Ростика, который подключился к нашему миру. — Почему он не исчезает?! — Я не знаю. Ты много трупов видела, подруга? — резко проговорил парень, и я поняла, что он начинает злиться. Ростика в раздражении я видела редко. Увидев моё смятение, он смягчился и снова стал прежним. — Всё с ним нормально. Я бы может и не паниковала, если бы труп просто исчез. Растворился в воздухе, напоминая, что это всего лишь симуляция. Но он был здесь. Погружение, глава семь: тела исчезают при полном отключении из симуляции. Если тело не исчезает… Но Ростик и это объяснил. Орлик не стал отключаться сразу, решил подождать пару минут, чтобы понаблюдать за мной. Потом перешёл в реальность, а тело осталось, так как отключение не было мгновенным. В последнее время Орлик слишком часто играл на моих эмоциях, как на струнах плохо настроенной гитары. Ударял рукой, желая получить одну ноту, но выходила другая. Думал, что играет красивую мелодию, а на деле выходила какофония звуков моей души. Всё это напоминало излишнюю самоуверенность при полном непонимании меня как личности. Что может быть хуже неуверенного в себе идиота? Правильно. Уверенный в себе идиот. Он возомнил, что сможет манипулировать мной, моими мыслями, моими действиями, но он не знал ровным счётом ничего. И вместо того, чтобы признать это, упрямо продолжал рыть яму нашим отношениям. А потом и вовсе сошёл с ума и напал на меня, как настоящий насильник, от которого сам же и учил меня защищаться. Расплачивайся за свои ошибки, девочка, — так сказал бы Ростик. Когда мы познакомились с Ростиком, я только поступила в Академию Погружения. В реальности, естественно, но многие уроки мы проводили в симуляции, так как наша будущая профессия была тесно с ней связана. Мы учились в параллельных классах. Я поступила на режиссуру симуляции, а он на инженера и между нами было два года разницы, так как это была не первая Академия в моей жизни. Я была прилежной ученицей, а он двоечником. Это и свело нас вместе. Я не помню нашу первую встречу, но помню момент, когда я впервые обратила на него внимание. Мы сидели за одним столом, когда его однокурсница начала обсуждать сплетни касательно интимных связей преподавателя и другой студентки, которая училась на «отлично». Так она и зарабатывает оценки, — говорила однокурсница, не унимаясь. Я не придавала этому значения, ровно как и все, кто сидел рядом. Просто слушали. Ростик всегда был молчаливым и не встревал в диалог, но тут выдал фразу, от которой я замерла: — А ты значит живёшь чужой жизнью? Все замолкли. Никто не ответил. Потом, обдумывая эту ситуацию, я всё не понимала: зачем он это сказал? Почему его взволновало то, что кто-то сплетничает? Ведь сплетни в порядке вещей в любом коллективе. Уверена, всем было неприятно слушать это, но почему только он вступился? Почему мы молчали, а он нет? И под конец, меня зацепил сам смысл фразы, что и навело меня на самую суть размышлений этого письма: мы проживаем свою жизнь? С тех пор я стала наблюдать. Вы помните, как я это делаю. Молча. Незаметно. Ростик не казался амбициозным, учился будто бы просто для галочки. Всегда ходил один. Мне нужен повод заговорить, только один повод, и из разряда незнакомцев мы перейдём на новый этап, где незаметно наблюдать в процессе повседневного общения куда проще. Только один повод. И скоро я нашла его. Это произошло на уроке квантовой механики. Это был общий предмет, поэтому несколько групп занимались одновременно. Я… ничего не понимала, мне даже не нужно было притворяться. Ростик написал последнюю контрольную на четвёрку, единственную в классе. Я получила тройку. Остальные завалили предмет. Конечно, это сильно ударило по моему самолюбию, я всегда считала себя умной, но природа атомов вводила меня в мысленную кому. Это состояние мозга, когда он отказывается думать, как ни старайся. И тогда я, как уже зарекомендовавшая себя отличница, подхожу к нему и… предлагаю сотрудничество, кажется, так я назвала это. Ты помогаешь мне, а я тебе. По рукам! Следующие вечера мы проводили в библиотеке, где оба старались разобраться в квантовой механике. Мы решали задачи на расчет времени при переводе тела в систему атомов, и наоборот, при разных показателях вселенского масштаба. Сколько времени тело летит в другую реальность, если его движение занимает меньше пяти минут? Какова вероятность потери атомов во время перемещения и чем это грозит? Почему нельзя выставить промежуток больше пяти минут, чтобы обезопасить погружение? Ему, как инженеру, этот предмет может и был необходим, но я поступала на режиссуру сценариев и слегка негодовала, хотя внутри понимала, что в любом случае при работе с симуляцией нужно знать, как всё устроено. Поэтому квантовая механика на первом году обучения хоть и вызывала панические атаки у некоторых, но не у меня. Следующая контрольная по этому предмету была сдана на «отлично». Ростик после этого события получил титул «мой герой». Он об этом, естественно, не знал. Для него я выглядела, как обычная отличница, которая гонится за оценками. Впрочем, это было правдой. Ростик, казалось, уже начал отдаляться от меня, полагая, что я уже получила от него всё, что хотела. Как бы не так, дружочек. С каждым разом он всё больше интересовал меня. Обычно парни делились на два лагеря в отношении меня: преследование или избегание, было ещё тихое наблюдение. Ростик же держал строгий нейтралитет. Этой реакции я не понимала, и решила, что вопрос достоин изучения. Когда на следующий день после сдачи экзамена я села рядом с ним, он был удивлён. Я не видела радости или возражения, или другого чувства. Безразличие. С таким настроением он смотрел на всё вокруг. Этот мир его словно не интересовал, да и в симуляции ничего не менялось. Как интересно. Что заставит тебя выйти из зимней спячки, Ростик? Я вспомнила сон. Зашторенное окно, но свет всё равно проникает в комнату, яркий солнечный свет, тёплый и мягкий. Ростик стоит с опущенной головой. Я стою напротив, и мои руки обнимают его. Я глажу его по голове. Я видела этот сон ещё до того, как мы начали общаться. Он был настолько ярким, так сильно врезался мне в память, что мне показалось, что это знак от самой Вселенной. Будто он нуждается во мне. Мысль дала корни, но разрасталась очень медленно. Что это я о себе возомнила? Решила поиграть в спасателя? И всё же что-то внутри говорило мне: это правда. Он не скажет об этом, потому что говорит об этом безмолвно: мне нужна помощь. Я сидела рядом, за партой и ненароком вдыхала его запах. Такой вкусный запах. Я поймала себя на том, что лежу на парте, будто бы сплю, а на самом деле купаюсь в этом аромате мужского одеколона или что это было. Никогда меня ещё не привлекал мужской запах… настолько. Так вот что чувствовал Эдвард Каллен в первом фильме. Надеюсь только, я скрывала это лучше, чем он. Знаете рекламу мужских духов, да наверно любую рекламу мужских духов, где женщины не могут устоять и начинают приставать к мужчине? Да-да, видимо это и правда работает. Один раз после долгого учебного дня мы отправились в торговый центр. В реальности. Все наши приключения были в реальности, исключая случай с Орликом. Огромное здание, в котором было много маленьких. Мы пошли в кино. Фильм начался, и я медленно начала сползать на плечо своего друга, утомлённая сложным сюжетом фильма и долгим днём. Ростик даже не пошевелился, позволив мне мирно дремать на его плече. Когда я очнулась, он снова был безразличен, поэтому я выдохнула. Пожалуй, я могу делать всё что угодно, и ему на всё будет равно. У меня начали возникать мысли. Где граница твоего безразличия? Но если я и хотела выяснить это, то только для того, чтобы никогда её не переходить. Меня очень тронуло, когда он захотел сделать что-то доброе. Уж не знаю как он надоумился, но ему в голову пришла навязчивая идея накормить бездомную собаку. Помните, я говорила, что животных в реальности не осталось? Он уверял меня, что видел пса и если это последний пёс в нашем мире, то о нём нужно заботиться – так сказал Ростик. Это было невероятно мило. Поэтому я вызвалась помочь. Из столовой Академии он взял несколько остатков от студенческого обеда, и мы отправились к нему в район. Мы бродили, искали, пока не стемнело. Я продрогла до костей, поэтому уговорила Ростика оставить еду и пойти домой, потому что если мы продолжим искать, я стану снежной королевой. И вот мы дома. Его квартира выглядела почти идеально чистой, в ней царил порядок рационала. Квартира чистюли и перфекциониста. Было приятно там находиться. Я согрелась, приняла душ. Он покормил меня. Дал свою одежду, чтобы я переоделась, так как он строго запретил ходить по его дому в уличной одежде. Я натянула на себя его футболку и спортивные шорты. Когда он увидел меня в своей одежде, в его глазах промелькнуло… что-то. Он забавлялся. Я улыбнулась в ответ. Ростик выглядел очень довольным. Поразительно, как человек может преобразиться, увидев девушку в своих шортах. Ехать к себе домой мне было лень, я не скрывала, так что просто легла на его кровать и сказала: я ночую. Ростик выглядел удивлённым. Потом озадаченным. Потом беззаботным. Уж не знаю, что он чувствовал, но это было точно не безразличие, которое я обычно видела на его лице. Поэтому очень скоро начала забавляться и я. Нас обоих всё это… веселило. Будто не я одна проводила разного рода эксперименты от скуки, но и он. Меня пробирал интерес, но ответ казался очевидным. Ему просто очень одиноко, а я разрушаю этот порочный круг однообразия. Что-то новое. Что-то необычное. Я его понимала, так как и сама испытывала похожие чувства. Мы легли на одну кровать, так как другой не было. Мы не могли уснуть. Я предложила почитать вслух. Он читал мне. Потом я читала ему. А потом мы… уснули. Помню, чего я хотела в тот момент. Нет, не то, что вы подумали. Ростик походил на крепкий орешек, который никогда не раскрывался, именно поэтому он был интересен мне именно внутри. Я хотела его душу. Как бы жутко это не звучало. Я всё ждала, что он раскроется, расскажет, что у него на душе. Мне всегда казалось, что его что-то грызёт, будто плохие мысли поселились в нём и съедают заживо. Может быть, именно об этом говорил мой сон? Может, это и будет моя поддержка? Может, Ростику просто нужно открыться и тогда все будут счастливы? Так я думала. И моя тактика была проста, как никогда: я буду максимально открыта с ним, откроется и он. В его присутствии я вела себя неловко, глупо. И нет, я делала это не специально, просто мой мозг становился таким… странным. Я могла сморозить чушь. Могла сделать что-то очень непонятное. Вела себя открыто, настолько открыто, что сама себе поражалась. Помню, как временами он молча улыбался, глядя на меня. Не знаю, что он думал в те моменты. Тогда начал открываться и он. Я слушала истории из его жизни, его размышления. Очень внимательно слушала, когда он рассказывал о том, что его беспокоит. Впитывала. Думала, что выдержу, разделю эти воспоминания. Но в какой-то момент моя нервная система отказалась подчиняться мне. И я поняла, что слишком слабая, чтобы помочь ему нести это. Увидев мою реакцию, он снова был безразличен. В этот раз это очень задело меня. Слёзы невольно навернулись на мои глаза. Он увидел. И тогда я поняла, вот граница его безразличия. Он обнял меня. Впервые. И я успокоилась. Но мрачные мысли ещё долго преследовали меня. Как он живёт с этим? Как держится? Нет. По-другому. Зачем он носит всё это? Мне показалось, что прошлое слишком сильно живёт в его воспоминаниях. Зачем носить за собой камень, который цепляется за твою шею и душит тебя? Ведь можно сбросить. Когда меня одолевали негативные мысли, я от них избавлялась. Мысленно сжигала всё, что с этим связано. Если же меня тревожил человек, то избавлялась от человека. Старалась окружить себя только позитивными, только счастливыми моментами. И по этой логике я должна была избавиться от Ростика, ведь теперь он стал тем негативом, от которого я всегда ухожу. Затем он стал ещё более мрачным. В какой-то момент я поняла, что не могу выносить эти негативные эмоции, которые он излучает. Слишком мрачно. Этот мрак съедал мой свет. Мы стали общаться всё меньше, так как я начала его избегать. Он это заметил и на этом мы перестали общаться. Я перестала наблюдать за ним. Мне захотелось игнорировать его. Это не составляло труда, навязчивостью он не болел никогда. Потом он стал появляться в Академии всё реже и реже. И мне уже не приходилось старательно не смотреть на него. Потому что его не было рядом. Может показаться, что я на него обиделась. Это не так. Я просто исключила негатив из своей жизни. Я уже говорила, что мне приходится это делать. Мы перестали общаться в середине второго курса. Тогда же он стал хуже учиться. С трудом он сдал сессию. И начался третий год обучения. Тогда я встретила Орлика. И через год я позвонила Ростику и прокричала в трубку бессвязные слова, которые вырывались с моих дрожащих губ. Помоги. Он даже не знал этого человека. Не знал, что меня с ним связывает, не знал, почему всё это случилось. Ничего не спрашивал. Просто сделал всё, что нужно. Без вопросов. Без упрёков. Без эмоций. Я была так благодарна за его холодность, которая и меня остудила, что была готова расплакаться прямо здесь и крепко-крепко обнять Ростика. Но я просто благодарно смотрела на него. — Спасибо, — сказала я. Ростик едва улыбнулся, и только тогда я поняла, как сильно скучала по его улыбке, такой редкой улыбке. Желание сделать его счастливым всё ещё теплилось в моей груди. Оно было слабо, но ещё не исчезло. Я уже чуть было не сказала это вслух. Но этому желанию противостояло другое. Сделать счастливой себя. Если бы Ростик тоже стремился к этому… Всё было бы куда проще. Если бы он не был таким негативным… Всё было бы куда проще. *** Письмо подходит к концу. Я бы оставила его у того же высохшего дерева, но его уже кто-то выкорчевал, вместе с первым письмом. Дерева больше нет, но есть небольшая яма. Оставлю это письмо там. Глубоко под землёй. Земля сохранит мои секреты.