Будни Мо Гуань Шаня

××× Первое, о чем я подумал сегодня, это то, что любви не существует. В моем мире, вокруг меня и во мне самом. Я видел людей, ощущал, как они меня наполняли, чтобы после безжалостно опустошить, не оставив и капли того, что было изначально. Этот ублюдок всегда появляется в не подходящий момент. Мои мысли беспорядочно заполняет одна проблема за другой, как вдруг появляется это «нечто», которое перекрывает собой все остальное. И вправду, этот чертов черный ворон мог заставить меня ненавидеть все еще больше. И никакая проблема не могла сравниться с ним. — Убери руки. Хэ Тянь привык появляться из ниоткуда и как обычно закидывать на меня свои конечности, что не могло не бесить. Его вечно довольная морда заставляет во мне зарождаться какому-то клокочущему чувству, и как мне кажется, это гнев. Всякий раз я проезжаюсь ему по лицу и стираю с него ненавистную мне ухмылку, как его взгляд превращается в холодную глыбу льда, и я получаю от него в ответ. Раздражает, что он сильнее меня и позволяет себе подобное отношение. — Успокоился? А теперь пойдем обедать, я проголодался… Я — Мо Гуань Шань, игрушка для битья и всякого непотребства этого вонючего говнюка, но… в какой-то момент я привык к этому. Наверное тогда, когда понял, что из всех зол в этом мире он действительно меньшее. А еще у него есть деньги и я могу иногда почти бесплатно поесть. Поесть, блять, еду, которую сам и приготовил. Блять… Больше чем он, меня могут бесить два других придурка, которые как всегда плетутся за нами, чтобы я еще и их накормил. — А не пойти бы вам нахуй? Если бы это могло их остановить. Цзянь И не отлипал от Чжань Чжэн Си, и от них явно попахивает чем-то нездоровым, только непонятно чем… неважно. Рука Хэ Тяня по-прежнему на мне, попеременно перемещается то с плеч на поясницу и обратно, и это ощущение чрезмерной близости жутко бесит. Ведь он издевается, никак иначе. Разве может такое богатое отродье вообще воспринимать меня всерьез? Так было всегда. Я был удобным человеком, который всегда нужен, чтобы помочь, заменить, подменить, но никогда, чтобы признать во мне что-то другое, чтобы признать меня таким же важным и нужным не от случая к случаю, а всегда. Раньше это чертовски бесило и задевало меня, но с возрастом я стал воспринимать это по-другому, не так остро. К слову, я и был таким человеком, обижаться не на что. Как только я принял этот факт, стало спокойнее, а потом еще спокойнее и я не заметил, как превратился в вечно недовольного парня с кучей проблем и недоверием к людям. Это стало подавляющей частью моей жизни и меня самого. Мне перестало нравится то, что приносило удовольствие раньше, потому что оно все равно было для меня недоступно. Я перестал быть зависимым от внешнего мира. Люди осушали меня словно бокал вина, а после забывали. Я долго позволял им использовать себя, чтобы почувствовать собственную значимость, ощутить себя нужным кому-то. Мне постоянно снятся те ситуации, когда меня бросают, обвиняют и предают. В этих снах я не молчу, словно у меня нет слов из-за обиды, сковывающей мое горло, и отвечаю им, что они просто никчемные люди, которых я бы не хотел никогда больше встречать. Хотел бы уничтожить их всех. В общем, это был наш последний в этом учебном году обед. Я не мог не обрадоваться этой мысли, поскольку мог посвятить немного времени себе. Не то, чтобы оно у меня вообще имелось, но теперь я могу хотя бы отдохнуть от трех назойливых мух… — С чего ты взял, что мы не увидимся на каникулах? И если мы мухи, не хочешь озвучить кем тогда являешься сам? Кажется последнее я сказал вслух, и теперь на меня уставилось три пары глаз. Цзянь И вдруг решил, что мы друзья, что до Чжаня Чжэн Си… мы вообще практически не разговариваем. Что нас вообще связывает? — Конечно же Хэ Тянь! У него слишком много денег, ему нужны помощники по их транжирству. И это тоже сказал вслух! — Вы просто невыносимы… Делайте, что хотите, но до конца каникул чтобы я вас возле себя не видел! … После небольшой тупой болтовни двое из нашей компании отсеклись, оставив кучу грязной посуды, естественно, мне. Мы остались вдвоем. Больше всего ненавижу оставаться с ним наедине в его квартире, потому что все его блядское внимание вдруг фокусируется на мне и он выглядит страшно. — Чего уставился? О чем думает этот идиот? Почему его лицо всегда выглядит так, будто он замыслил вселенское зло, а подставить решил меня? Я всегда стараюсь избегать странных стечений обстоятельств, как и в этот раз, поэтому домываю посуду и ухожу… — Останься на ночь? Можешь взять мою одежду. Его руки обхватывают мою талию и я практически ощущаю его дыхание на своей шее. Поворачиваться в таком положении опасно, хотя мое тело и так окаченело. — Ото… отодвинься… Мои слова для него пустой звук, он все равно делает то, что хочет. Я чувствую, как расстояние между нами сокращается и его грудь уже плотно прижата к моей спине, и он носом упирается мне в макушку. Что он творит?.. — Если не перестанешь… — Если не перестану, то что? Его пальцы скользят по моим рукам вниз, стягивая резиновые перчатки и бросая их в раковину. — Я еще не закончил мыть! — Домоешь потом… — Потом я собираюсь домой! Мои попытки оттолкнуть его всегда заканчиваются провалом. Он разворачивает мое лицо за подбородок и впивается в меня своими влажными губами. Это чувство ни с чем несравнимо. Меня уже даже не тянет блевать, как раньше, хочется просто сдохнуть. Мне приходится покрепче стиснуть зубы и терпеть его очередной порыв. Однако его ладони больно сжимают мои бедра, впиваясь пальцами в кожу, отчего он, пользуясь моим замешательством, углубляет поцелуй. Его язык проникает все глубже в мою полость, желая исследовать каждый уголок, доставая до неба и возвращаясь вниз, чтобы сплестись с моим языком. Эти дикие выходки не раз доводили меня до рвотных позывов, сейчас же я еле могу сдержать слезы, потому что уже было нечем дышать. Я с силой отталкиваю его от себя, ударяя локтем куда-то между ребер. И ему это явно не понравилось. — Нарываешься? — По-моему это ты нарываешься! Я просил тебя не трогать меня! Не приближайся ко мне! Мои эмоции всегда были впереди меня, я и не заметил, как уже несся со всех ног в сторону входной двери, когда он снова… снова остановил меня, ухватившись своей рукой за мою кисть, не давая сдвинуться с места. И что он нашел во мне… — Пусти! — Нет. — Отпусти… — Я был не прав, малыш Мо… Не обижайся. Не оставляй меня одного. Мне будет одиноко… Он всегда давил на жалость, пользуясь тем, что я не мог отказать нуждающемуся. Непонятно, что за кошмары его мучили, когда он сам мог до усрачки напугать любого, но в моей груди что-то защемило, и это был никак иначе укол совести. Я не могу его бросить… словно бездомного котенка, которому больше не к кому идти. — Только сегодня… и без рук. — Спасибо. И лучше бы он не благодарил меня с такой теплой улыбкой… от которой мне становится не по себе.