Будни Мо Гуань Шаня

××× Холод, окутывавший меня до этого, исчез, мышцы ныли от неправильной позы, но было не так противно, и я даже ощутил себя на мгновение счастливым, словно очутился в Раю. Но каково разочарование, меня всего лишь в очередной раз уложили в кровать и накрыли теплым одеялом. В чужую, блять, Хэ-чертова-Тяня, кровать! Если бы существовала номинация «жертва обстоятельств», я бы занял первое место. Не то, чтобы мы все ей не являемся, но за сегодняшний день меня принудили уже дважды, нарушив все мои планы, в которых никак не было место для него. Хотя я вовсе и не считал себя жертвой, я просто не состоявшаяся домохозяйка одного богатого ублюдка. Самого его не было поблизости, что неудивительно. Я часто просыпаюсь и не нахожу его рядом. Причиной этому скорее всего то, что мое настроение портится, когда я вижу его, и в последний такой раз я спихнул его ногой на пол. Но это не главная причина его отсутствия. Он просыпается среди ночи от кошмаров, и может быть даже я не в состоянии помочь ему с ними… Да блять! Почему я вообще должен делать что-то подобное для него? Я вышел из спальни и прошел мимо приоткрытой двери, из которой просачивался тусклый свет наружу, освещая темный коридор. Казалось, эта комната была единственным светлым местом в этой мрачной квартире, где он мог спокойно сидеть и выкуривать одну сигарету за другой. — Проснулся? — Да… — Я тебя не трогал, не переживай. Ты просто уснул. — Мм… тебя не было рядом. — А ты хотел бы? Почему он спрашивает об этом? Я чувствую себя виноватым в том, что ему плохо. Возможно потому, что я знаю о его боли, немного, и знаю то, что он выбрал меня в качестве своего утешения, но я не подписывался на это… Тогда почему мне тоже становится больно, когда он вот так смотрит на меня? Он выглядит таким расслабленным, когда выдахает очередной клуб дыма, но его взгляд из полуопущенных век как-то тоскливо смотрит в мою сторону. Его хочется пожалеть. И я бы обнял его, если бы не знал, отчего зарождается это чувство. У него есть все, так почему он выглядит намного печальнее меня? Ни на один из этих вопросов у меня не было ответа. Пока я колебался, он протянул ко мне руку и ухватился пальцами за край моей футболки, притягивая к себе. — Ты жесток только со мной, малыш Мо, хотя я больше всех о тебе забочусь… — И ты называешь это заботой? В таком случае, я тоже многое для тебя сделал. Например, торчу здесь, вместо того, чтобы бы быть дома. Кажется, ему весело. Его так забавляет моя ругань, что он расплывается в своей тошнотворной улыбке. — Кто тебя просил заботиться обо мне? Если на сегодня все, то гони деньги и я ухожу. — Еще темно, куда спешишь? Останься еще немного, заплачу в десять раз больше. Если бы не деньги, стал бы я вообще с ним соглашаться? Снова распускает руки, притягивая меня ближе. Его теплые ладони обхватывают меня за талию, усаживая к себе на колени. Ненавижу, когда он так делает. Меня прошибает током от каждого его касания, делая любое движение невыносимо сложным, будто меня сковало в тиски. Хэ Тянь утыкается носом мне в шею, вдыхая воздух, в то время как этот же воздух застрял у меня где-то на выходе из легких. Он сжимает меня в своих объятиях, будто я единственный его источник кислорода, что мое сердце готово вот-вот выпрыгнуть из груди от внезапного волнения, которое разливается по моему телу. Я ощущаю, как его острый, словно лезвие ножа, язык касается моей кожи, скользя кончиком вверх, проходясь по выпирающему кадыку. Мне не остается ничего, кроме того, чтобы впиться пальцами ему в плечи, но мне не хватает сил остановить его. Становится жарко, и я готов уже свалиться от повышающейся температуры, когда он начинает целовать мои ключицы и плечи, издавая бесстыдные причмокивающие звуки. Он все сильнее сжимает меня, не давая сбежать, поглаживая мою спину от поясницы до лопаток, будто успокаивая. — Хва…тит… — Не бойся. Бояться? Точно, он пугает меня своим поведением… Мой разум затуманивается, а реальность сжимается до размеров этой комнаты. Какая-то часть внутри меня продолжает бороться, сохраняя дистанцию с ним, но тело давно перестало слушаться под его уверенным натиском. Его горячее дыхание щекочет шею, когда он поднимается выше, останавливаясь в паре миллиметрах от моих губ. — Я хочу, чтобы ты перестал меня ненавидеть… Его слова отдавали гулом в ушах. В моих висках начала пульсировать кровь, когда он сократил это ничтожное расстояние и лизнул мою нижнюю губу, засасывая ее и оттягивая зубами. Перед глазами то темнело, то взрывались фейерверками разноцветные пятна, не хотелось думать ни о чем. Только сегодня, только сейчас. Кажется, будто для нас нет завтра, как и не существует будущего, которое так далеко, но мы проживаем его день за днем. Я не могу прекратить его нападение, не могу защититься от него. И я совершенно не знаю, что нам делать, если он так и продолжит упорствовать и ломать мою оборону изнутри… — Я все равно тебя ненавижу… — Я знаю. Давай ты будешь ненавидеть меня завтра? Потому что сейчас… Хэ Тянь сжимает волосы на моем затылке, притягивая к себе рывком. Его поцелуи всегда разные, но каждый раз я теряю способность ясно рассуждать. Он кусается, словно голодная собака. Облизывает мои обветренные губы, и я понимаю, что устал противиться, позволяя ему это. Если он собака, то я — сахарная кость. И в один прекрасный день он точно меня сожрет. … Мне пришлось одолжить его водолазку, чтобы скрыть последствия его ночного безумия. Кошмары ему не снились, потому что спать нам так и не пришлось. Раз их не было, то он решил спроецировать их на меня, и теперь я выгляжу так, словно всю ночь отбивался от хулиганов. Дома было тихо, и эта тишина была ничем иным, как моим любимым состоянием. Главное, никакого Хэ Тяня и его придурошности. В моей комнате было чисто, скорее всего мама прибиралась и здесь, пока меня не было. На столе лежал сложенный клочок бумаги, который по-видимому она вытащила из грязной одежды. Не помню, чтобы что-то подобное клал себе в штаны… «Я купил билеты в кино, малыш Мо~ Увидимся в среду! ^з^» — Кто, блять, сказал, что я пойду туда с тобой?! Но вымещать злость на клочке бумаги было глупо. В конце концов, я просто проигнорирую его послание. Ведь это же не свидание? Да, конечно, это не свидание! Я не собираюсь идти туда, даже если он заплатит мне… смотря сколько. В коридоре хлопнула входная дверь. Мама вернулась, шурша пакетами. У нее нет привычки рыться в моих вещах и читать чужое, поэтому я не стал уточнять подобное. Она в последнее время стала больше улыбаться, знать бы причину ее хорошего настроения… — Случилось что-то радостное на работе? — А? Да нет, просто радуюсь, что ты стал больше проводить времени с друзьями! Ты уже позавтракал? — Да… я помогу тебе разобрать продукты. К слову, у меня никогда не было друзей. Можно ли считать, что они мои друзья? Тогда, является ли Хэ Тянь моим другом? Бред… Эта псина сутулая совсем развязалась, творит всякую дичь и надеется, что я еще буду хорошего мнения о нем. Его вообще учили приличию? Никак не могу понять его намерений, его отношения касательно меня. Что он думает о нас? Его совершенно не заботит реальное положение вещей, раз он надеется найти приют у меня. Я привык выживать, и рядом с таким, как я, он определенно не будет счастливым. Пока ему это нравится, он развлекается, разбрасываясь деньгами, но никто не может гарантировать ему светлое будущее. Особенно я. Не хочу видеть разочарование в его глазах. Я не хочу быть тем, кто станет тянуть его на дно. А это случится рано или поздно. И как же он не поймет, что ему лучше остановиться и начать жить своей жизнью, идти другой дорогой… И больше, чем его, я ненавижу то, что мне даже думать об этом страшно. Что в один прекрасный момент моя привычная картина мира разломиться на сотни маленьких кусочков без шанса на спасение. Что наши беззаботные деньки превратятся во что-то менее важное и давно всеми забытое. И то, что они все уйдут далеко вперед, а я останусь позади… Они будут махать мне руками, но расстояние между нами нельзя будет сократить, пропасть будет увеличиваться с годами, и мы перестанем быть теми, кем являемся сегодня. Его ждет многое, в то время как я останусь единственным, что он не смог изменить. Стану его единственной ошибкой, которую он совершил. Я и не заметил, как мои глаза стали влажными, и на мой кулак, сжимающий кусочки порванной записки, стала капать соленая влага. — Поэтому я и не хотел, чтобы ты приставал ко мне, скотина, потому что отвыкать от тебя будет очень больно…