Принцесса или королева

      Джейс брался за письмо, что дала ему матушка, читал его, откладывал, и читал по новой. Он зазубрил его наизусть (диво, но это давалось ему легче, чем учения валирийского языка). Он хорошо знал почерк Рейллы, а посему легко обнаружил то отчаянье, которое мягко проскальзывало в её мольбах. И было оно связано не только с тревогами о Люке, конечно нет, в этом проглядывалась её личная тоска. Но чему было, собственно, удивляться? Джейс нисколько не сомневался, что брак с Эймондом принесёт лишь разочарование и слёзы его дорогой Рейлле.       И всё-таки его не покидало чувство неистового восхищения. Столь самоотверженно согласиться на брак с таким чудовищем, как Эймонд, могла лишь поистине сильная леди. Такой Рейлла и была.       Догадки, одна страшнее другой, таранили его мысли и вдруг пробили стену в размышлениях принца. Яркое оконце надежды ослепило его. Это же был зелёный свет для Джейса! Теперь, когда стало ясным, что брак её несчастен и бессмыслен — это могло упростить вопрос о возвращении Рейллы на Драконий Камень! Джейс был убеждён, что и принц Деймон его поддержит. И он не посмотрит на условности и приличия, заберёт дочь и всё! Таков был Деймон. И не меньшей решительностью обладал сам Джейс. Страшило в этой ситуации его лишь одно — встреча с одноглазым принцем.       Той встречи страшился и сам Эймонд. Джейс не был ему конкурентом ни по силе, ни по уму, ни по какому-либо другому критерию, который мог бы измерить достоинство каждого, но Джейс был близок Рейлле, а сам Эймонд прибывал с ней в ссоре. Вот что его истинно беспокоило.       Эймонд ждал, что Рейлла первой пойдёт на примирение (в отсутствии ссор он не подозревал насколько она бывала упряма в обидах), но, когда приезд бастарда и её несносного отца оказался катастрофически близок, Эймонду ничего не осталось делать, как пойти на сближение.       Он нашёл жену в детской, в компании его сестры — принцессы Хелейны. Рейлла блуждала по комнате раскачивая на руках спящее дитя, а Хелейна предпочитала вязание детям. Её близнецы находили интерес в играх друг с другом, а младший Мейлор почивал в колыбели и принцесса была предоставлена сама себе. Эймон же, в силу молочного возраста, лучше спал на руках у матери.       Приход Эймонда обнаружился сразу, создав шум от шагов в замершей, сонной тишине комнаты. Обе женщины, одна с трепетной теплотой, другая с неприкрытой обидой, обратили на него своё внимание.       Эймонд, осознав оплошность, лёгкой поступью подошёл к леди-жене, дабы не разбудить мальчиков. Чмокнул сына в белый пушок волос, а затем, чуть крепче чем должно, коснулся поцелуем щеки Рейллы. Он погладил её по спине, надеясь склонить к перемирию, но Рейлла упрямо отказывалась обращать на него внимание. — Мы можем поговорить? — спросил он. Первый шаг был для Эймонда труден, как судный час. — Не хочу.       Отказ сработал точно пощёчина. Гордость придушила Эймонда. Ведь он, в самом деле, виновным себя и не считал! Он, как последний дурак, распинается перед ней, как не перед кем другим, а она носом воротит. Неблагодарная! — Рейлла, ступай, я его покачаю, — сжалилась над братом Хелейна, отложив вязание. Рейлла с неохотой отдала сына. Перебиравшись в чужие руки, Эймон едва прокряхтел, но сон не оставил, и Рейлла, с неохотой, смогла уйти. Эймонд заговорил лишь в покоях, где они могли поддаться откровенности друг перед другом. — Что значит — не хочу? — немедля повёл он. — Ты хочешь помириться, потому что мой отец приезжает, а не потому что признаёшь за собой вину. — Я и не виноват! — О чём я и говорю, — устало ответила Рейлла, с таким пренебрежением, словно в браке с Эймондом она прожила десятки лет и точно знала, что с него ожидать и о чём он думает. — Это мне впору обиду затаить. Это ты, а не я, унизила меня как супруга при всей семье и при госте. Это ты написала письмо на Драконий Камень не обсудив ничего со мной! — Я захотела встретиться со своей семьёй, не вижу в этом ничего дурного. — И потому ты пригласила Джейса. — Откуда мне было знать, что и он изъявит желание посетить столицу. К тому же, Джейс, как наследник Рейниры, имеет на то полное право. — Будто он сюда едет за короной, — в неудовольствии Эймонд поджал губы. Догадка сама собой породилась в голове Рейллы. — Так это из-за него ты пошёл на такие жертвы и примирился первым! Полагаешь, что я, в обиде на тебя — брошу сына и улечу к нему на Драконий Камень? — Так только сын тебя держит?       Рейлла не спешила отвечать на вопрос. Он отлично знал, какова была правда, и она не считала нужным тешить его самолюбие. — Я не потерплю подобных оскорблений более. Ты должен уважать моих родных и не пускать грязи о наследии тех людей, что близки моему сердцу. — Правда не может быть грязной. — Так держи свою правду при себе! — заключила Рейлла, рукой касаясь его груди. Эймонд смекнул, что это был добрый знак, и тотчас прижал Рейллу к себе, пылко целуя, не ожидая взаимности, но неожиданно её получив. Она тоже скучала по нему, хоть и злилась и обиду таила. — Где ты все эти дни ночуешь? — спросила она, не церемонясь и не мешкая, снимая с себя платье. Эймонд, спешно раздеваясь, ответил: — В своих детских покоях. Но сегодня, полагаю, могу вернуться? — Если ты обещаешь не устраивать сцен принцам Веларионам и не затеивать ссору. — Обещаю тебе, что я ссоры не начну. Если они первыми не изъявят желание.       Рейлла не утаила улыбки. Уж кто-кто, а доброжелательные принцы никогда ссоры не ищут. Чего нельзя было сказать о Эймонде. Ему только дай мишень на которую можно весь гнев спустить: на прислугу, что неправильно сервирует, на слабых рыцарей, проигрывающих ему в тренировочных боях, на Эйгона в конце концов. И потому, когда Эймонд предпочёл посетить тренировку мечами, нежели пойти встречать её родственников — Рейлла не противилась. Чем меньше им представиться времени для общения, тем было лучше для всех.       Песок трещал под колёсами, точно поленья в костре. Три повозки, одна тянувшаяся по колее другой, шустро приближались к открытым воротам. В одиночестве Рейлла вышла во двор дожидаться гостей, и никто другой, кроме неё, не выказал желания встретить родственников. Едва ли добрый король мог вспомнить, что к нему едет дочь, а другие любви не питали и вовсе. И вправду — место это походило на клубок змей, как и говорил принц Деймон. Но сама Рейлла в нём не чувствовала себя чужой. Все ей здесь были почти родными. Почти. Пока дело не касалось вопросов наследования.       Заместо родни вместе с Рейллой должен был стоять лорд Касвелл, но тот припаздывал. Не успел он и к моменту, когда принцесса Рейнира, в беспокойных думах, покинула повозку и без тени улыбки оглядела дворец. Рейлла нерешительно подошла к ней, страшась как та её примет. Не посчитает ли теперь принцесса её врагом? — Рейлла, ты так повзрослела, — принцесса Рейнира коснулась её щеки тёплой ладонью. Некая мечтательная грусть проглядывалась в её взгляде. — Нам не хватало тебя. Редко теперь можно слышать девичьи ссоры в Драконьем Камене. — Едва ли о таком можно заскучать. — Оказалось, что можно. — А я уж точно не скучаю по этим визжаниям, — достиг их подступающий голос. Едва ли Рейлла успела обернуться, как отец крепко вжал её в объятия, чуть приподнимая над землёй. — И по мне не скучал? — спросила Рейлла. — Я — мужчина, мне скучать не пристало. — Он постоянно о тебе говорит, — разбивая его враньё, созналась принцесса Рейнира. — И не только он.       Рейлла невольно посмотрела за крепкое плечо отца, замечая сестру и две статные, темноволосые, заметно повзрослевшие фигуры принцев Веларионов. Её сердце скоро забилось. Захлестнуло глупое желание более никогда не выходить из объятий отца, дабы не встречаться с ними в близком приветствии. Но Деймон спустил её и подтолкнул к Люку и Джейсу. — Поприветствуй кузенов, — поддержал он, видя, как Рейлла трусит.       Оставленная без отца, Рейлла растеряла всякую решимость, а ведь когда-то так же сильно она боялась встречи с одноглазым Эймондом, как сейчас с Люком и Джейсом, с людьми, которые были ей близкими друзьями, в чьём благочестии и преданности ей не приходилось сомневаться никогда.       Стоя в тесной близости они не могли отдаться воле чувств на глазах столичного двора, крепко обняться и расцеловать щёки. Они только стояли и смотрели друг на друга, рассматривая как каждый из них вырос и как изменился за прошедшие годы. Джейс почти не подрос и Люк скоро обещался догнать брата, намереваясь однажды стать крепким мужем. В нём наблюдались задатки воина (кои присутствовали в Харвине Стронге, как Рейлла смогла убедиться из многочисленных разговоров), в Джейсе же была кроткая сила короля, как у Визериса. Рейлла не могла усомниться, что в сей час, когда корона коснётся головы Джекейриса Таргариена — боги благословят Семь Королевств на процветание и благополучие под властью нового короля.       Люк взял её за руки, мягко сжимая ладони. Должно быть, он знал, что обязан Рейлле тем письмом и старался выразить благодарность как мог. — Я знал, что ты не предашь нас. — Я бы никогда не сделала подобного.       Люк отошёл, пропуская к Рейлле старшего брата. Он, как и все на Драконьем Камене, знал, что у Джейса на сердце кипит и те, кто были свидетелями его отчаянья, в пору, когда Джейс просил принца Деймона и принцессу Рейниру отдать за него Рейллу, всё ещё помнили тот день. Тогда многие посчитали это капризом детской влюблённости, но теперь, спустя годы, не крылось сомнения в том, что это была любовь — самая настоящая.       Джейс, с присущей ему от рождения бережностью, коснулся её рук, огладил запястья пальцами. — Ты ничуть не изменилась, — голос его был ласков, а улыбка счастливая. У Рейллы, со странных смешенных чувств, вызванных его нежностью, выступили слёзы. — А изменился ли ты, Джейс? — Ни на день. — Рейлла, нам следует навестить короля, — объяснился Деймон, заметно помрачнев от того пренебрежения, с которым подошли к их приезду. — Мне пойти с вами? — Нет нужды. Мы управимся сами, а после встретимся все вместе. — Мы пойдём к Западному двору и будем ожидать вас там, — отозвался Джейс. Рейлла занервничала и руки её крепко схватились за Джейса. — Может, пойдём в другое место? — Рейлла не решалась сказать, что Эймонд в сей час тренируется именно там, но Джейс и так это понял по её тревожному голосу. — Не беспокойся, раз мы здесь, то встреча наша неизбежна. Рано или поздно она произойдёт. — Лучше поздно, — мягко воспротивилась Рейлла, но Джейс, как и детстве, потянул её за руку и легко, помня все тропинки и лазы замка, повёл её и Люка ко двору.       Люк заметно терялся от прикованных к ним взглядов придворных, что сквозили недоверием, любопытством и скрытым призрением. Рейлла отвечала тем людям ответным палом и крепко, точно защищая принца, прижимала Люка за плечи к себе. Никто не видел в этом фривольности, ибо Люк был ещё дитя и кузеном Рейллы, и о её отношениях с ним, в отличие старшего брата, никогда во дворе не ходило дурных слухов.       Рейлла заметила Кристона Коля за подготовкой к тренировке. Эймонда ещё не было, по утрам он любил захаживать в детскую, должным образом уделяя внимание сыну. Этим он сильно напоминал Рейлле её отца и короля Визериса. Любовь к первенцу была крепка и нерушима в сердцах этих сильных мужчин. — На нас все смотрят, — заметил Люк. Джейс, что мог его подбадривал, хотя и ему было должным образом неприятно под этим вниманием. Джейс подозвал Рейллу к каменным стенам, к заметному углублению, несомненно оставленному чем-то тяжёлым. — То был Люк, — с теплотой припомнил Джейс. — Он чуть себе голову не снёс!       Выкроив миг приватности, Рейлла тихо сказала Джейсу: — Ему здесь неуютно. Давай уйдём в другое место?       Джейс кивнул, легко соглашаясь. Рейлла невольно зарделась, она совсем отвыкла от того, что так просто кто-то может согласиться с её словами.        Они возвратились к Люку. Джейс растрепал его густые волосы, а Рейлла, встав с другой стороны, любовно огладила сбившиеся пряди мальчишки, убирая их с глаз. — Давайте после приёма в Тронном зале полетаем втроём, как раньше? — предложил Джейс. — А тебе разрешат? — с надеждой спросил Люк у Рейллы. — А кто мне может запретить? К тому же, Бейлон соскучился по братьям ничуть не меньше, чем мы друг по другу.       Их мирный разговор оборвался звоном клинков. Все трое обернулись и едва за людским скопищем заметили начатый бой. — Пойдёмте, посмотрим!       Джейс всегда ходил заводилой, придумывая всякое баловство, в которое втягивал Люка и Рейллу. И сейчас, подобно тем беззаботным временам на Драконьем Камене, они последовали за своим лидером и протиснулись через придворных, дабы ближе понаблюдать за боем. Эймонд ныне был страшен и свиреп, он не повёл и бровью, когда щит его раскололся и полетел в сторону. Теперь, без защиты, уворачиваясь от ударов, он смело шёл в бой. Рейлла крепко обхватила себя за плечи, выдавая волнение. Один удар и Эймонд получит серьёзную рану. Несколько раз ему уже доставалось и тогда приходилось их зашивать. Рейлла лучше других знала, как страшно выглядят эти шрамы, которые вполне могли оказаться для него смертельными. Но также легко, как Эймонд лавировал рядом с неповоротливым Колем, он одержал победу, приставив клинок к шее противника. Сир Коль, а за ним и зрители, зааплодировали. — Браво, мой принц. Теперь вы готовы к турниру.       Эймонд недовольно взглянул на испуганную Рейллу, на Люка, держащего её за руку, и Джейса, что близко стоял по-другое плечо от его леди-жены. — Мне наплевать на турниры, — сказал одноглазый принц. — Племянники пришли потренироваться?       Лица принцев побледнели, стоило им вообразить — какого это идти против Эймонда в бой. Раньше Эймонд на пару с Эйгоном не мог и коснуться мечом Кристона Коля, а теперь в одиночку сносил его не потея. Не было стыда в том, чтобы признать силу противника и Джейс, как и Люк, отлично понимал, что даже вдвоём им против Эймонда не выстоять.       Унизительного отказа не потребовалось, так как ворота открылись и все отвлеклись на прибытие нового гостя. Рука Люка крепче сжала Рейлле ладонь. То прибыл сир Веймонд. Заносчивый взгляд этого мужа, бегло проскользил по принцам Веларионом и не удостоив их приветствиями сир прошёл мимо. Эймонд довольно осклабился с этой сцены, но быстро весёлость растерял, видя, как Рейлла, точно курица наседка, приласкивает своего цыплёнка. — Он ничего не добьётся, Люк, не страшись, — ободряла она. Джейс охотно перехватил её бодрый тон: — Как приехал, так и уедет. — Как вам столица, племянники? — ледяной тон принца Эймонда привёл в содрогание всех троих. Рейлла со стыдом опустила взгляд, точно провинившаяся перед ним. Эймонд без тени эмоций указал пальцем на сцепку рук Рейллы и Люка и уточнил: — Твоя матушка только так с тобой гуляет, раз ты не можешь ходить без руки взрослых тёть?       Люк, почуяв угрозу, с неохотой отпустил руку Рейллы. Джейс приятно улыбнулся (по-другому он и не умел) и в приветствии хлопнул Эймонда по плечу. Однако сам Эймонд стоял ровно, подобно вытянутой струне, и только проследил за действием племянника. — Ты возмужал, дядя. Приятно видеть, что ты нашёл себя в таком благородном ремесле. — Не желаешь продемонстрировать и мне свои умения? — Я не так хорош в бою. В конфликтах мне ближе дипломатический путь.       Эймонду было что на это ответить. Он подумывал обозвать Джейса трусом и слабаком, но обещал Рейлле первым в ссоры не бросаться, а посему обратился к жене, крепко приобнимая её за талию. — Тебе следует сменить платье перед приёмом. — Отчего? — Я потребовал, чтобы тебе подали другое, которое выбрал я. — Ты? — поразилась Рейлла. Эймонд никогда не интересовался женским гардеробом и не давал ей советы в туалете, тем более не подбирал его сам. — Хочешь нарядить её в зелёные цвета? — догадался Люк, не обладая чистосердечным дружелюбием и тактом, кои были у брата.       Эймонд едва ли взглянул на Люка, но губы его скривились, подтверждая предположение племянника. — Ступай одна, моя тренировка не окончена, а племянники, я уверен, найдут чем заняться и без тебя.       В покоях её дожидалось нарядное платье в зелёных оттенках и служанка, готовая с ним помочь. Рейлла стояла, облокотившись на дверь и, сложив руки на груди, хмуро оглядывала подарок заботливого супруга. Как это было подло и одновременно хитро с его стороны! Рейлла прибывала в растерянности, не зная, как ей быть. Смятение леди заметила и служанка, милая девочка с хорошим, проницательным умом: — Быть может, моя госпожа хочет, чтобы я подала чёрное платье?..       Эймонд отказывался с ней говорить в Тронном зале, преисполненный обидой за то, что она опять (как и всегда, когда дело касалось Стронгов) шла против его воли. Но ругаться он с ней не смел, зная, что пока в стенах замка прибывают «враги», своё лучше держать при себе. — Почему красное? — только спросил он. Эймонд игнорировал её оживлённое, от собственной выходки, настроение, концентрируясь лишь на Стронгах, которые частенько поглядывали в сторону Рейллы, но натыкаясь на смертоносное лицо Эймонда, спешили отвернуться. — Красный — нейтральный цвет, — сказала она. — Никакого нейтралитета быть не может у моей леди-жены. — Прошу простить меня, дорогой. В следующий раз я обязательно надену чёрное платье…с зелёной брошью. — Только посмей это сделать!       Лорд-десница взобрался на Железный Трон и повёл разговор, заставляя умолкнуть всех, даже разгорячённого Эймонда. Дабы смягчить его гнев, Рейлла взяла мужа за руку, оглаживая костяшки пальцев. Эймонд сцепил их руки в замок.       Сколь неприятен был сир Веймонд, так неприятны были и его речи. Рейлла долго держала на себе взгляд Люка, стараясь его подбодрить улыбкой, а когда замечала на себе внимание Джейса — терялась, отводила взгляд и порой поглядывала на супруга, который со слов сира Веймонда очевидно преисполнился радостью. Всё шло по хитрому плану зелёных и защитные речи принцессы Рейниры явно не могли скрасить и толики тех гнусностей, что наговорил сир Веймонд Веларион. Но чаши весов в скорый момент переменились, когда в зал впустили едва живого, хромающего, сокрушённого недугом короля. В сей час, когда он брёл к Железному Трону, что лишь номинально принадлежал ему, каждому присутствующему было ясно, что двигало Визериса вперёд, и то была не справедливость, не отвага и даже не долг, а чувство куда более глубокое, неиссякаемое и таинственное — его вела любовь к своему дитя. Рейлла отдалась чувствам, когда её отец, принц Деймон, помог старому королю взобраться на трон и надел утерянную корону. Рейлла на миг отпустила руку Эймонда, но лишь для того, чтобы смахнуть слёзы и вернуть ему обратно. — Ты стала слишком сентиментальна, то на тебя не похоже. — Король пришёл сюда ради дочери. Неужели тебя это не трогает? — Нет, как и никого другого, — Эймонд с довольным видом оглядел лицо леди-жены и выразил предположение. — Может, ты снова в положении? Оттого и эмоции тебя подводят?       Рейлла не ответила, она не знала так это или нет, и старалась посчитать, когда последний раз к ней приходили лунные дни, но мысли эти ушли прочь, стоило продолжить разговор принцессе Рейнис. Она поддержала сторону принцессы и огласила предложение Рейниры связать браком её младшего сына Люцериса Велариона и Рейну Таргариен. Веймонд Веларион в ответ начать горячо сокрушаться и выкрикивать гнусные обвинения в адрес короля. Это была его ошибка, и вместе с Эймондом, который улыбался от победы над принцами Веларионами, улыбалась и Рейлла, но совсем от другой мысли. Теперь она знала, что за свой грязный язык этот старый дурак поплатится сполна. И стоило ему произнести табуированные слова — «бастард» и «шлюха» — как судьба его оказалась решённой. Тёмная Сестра, как предвестница смерти, выглянула из-за пояса своего владельца и рассекая воздух, без единого промедления, отсекла болтливую голову сира Веймонда, оставив ему лишь нижнюю часть лица и язык. Королева и младшие дети Визериса с подобной выходки пришли в ужас, даже Эймонд, не сумевший просчитать подобный исход, дёрнулся с места. Но Рейлла стояла на месте, высоко и гордо задирая голову, смотря на отца теми глазами, с какими смотрела на него в детстве, преисполненная уважением и трепетом. С подобным интересом теперь поглядывал на принца и одноглазый Эймонд. — Пекло, а ты была права, — обомлел принц Эйгон. — И правда без головы остался.       Когда окровавленное тело сира Веймонда уволокли, оставляя за ним лишь шлейф свежей крови, Рейлла поспешила к отцу, оставив супруга. — Ты верно поступил, — сказала она. Теперь Люку ничего не грозило и Рейлла, потрепав его щёки, крепко поцеловала в лоб и прижала к себе. — Поздравляю тебя, наследник дома Веларионов. — Ты не надела зелёное платье, — с восхищением заметил Джейс. — С чего мне его носить? Я не зелёная.       Это Рейлла знала наверняка. Даже будучи женой одноглазого Эймонда, она не стала зелёной, но теперь, после всего, что случилось в её жизни, она не могла назвать себя и чёрной. Ныне она принадлежала лишь семье: мужу, отцу и сыну, а не политике. Однако Рейлла точно знала, что придёт тот день, когда и ей придётся сделать свой выбор, и единственное о чём она молила богов — верно её направить, дабы она не ошиблась стороной.