Прекрасны всегда

Всё повторилось, как и вчера. Томительное ожидание вечера немного даже давило на нервы. Дине то и дело хотелось посмотреть на часы и она изо всех сил ушла в работу. Разумеется, она сделала объявление о том, что сегодня трактир закроется раньше. К счастью, все поняли с первого раза, так как основные клиенты были хорошо знакомые девушки, которые очень уважали её. Она смогла установить авторитет ещё до плаванья, а уж когда Дина вернулась из него, все прознали, что она - девушка! - плавала на остров сокровищ и бесстрашно сражалась с пиратами, то её репутация возросла ещё больше. Ну и ещё, были и те, кто уважали Дину за то, что она дружила с крайне уважаемыми людьми. Дина разносила заказы, готовила, приводила всё в порядок, делала всё, чтобы убить время. На её радость в тот день клиенты были особенно разговорчивые, что позволяло девушке ещё больше отвлечься от томительного ожидания. Дело было и в том, что и доктор в это же время размышлял об этом. Утром, приводя себя в порядок и собираясь, Ливси чувствовал точно такое же волнение. Он не понимал, приятно оно или нет. Надев парик, доктор долго смотрел на себя в зеркало. Он улыбался, хоть не обнажая свои белые, идеальные зубы. Ему хотелось выглядеть идеально! Мысли о Дине Хокинс в последнее время стали какими-то навязчивыми, девушка не выходила из головы доктора. Прекрасная Дина, с которой они вместе столько всего пережили. Казалось, что-то ранило его. В самое сердце... Ну как же так? Как такое может быть... *** Стук в дверь. Трактир уже закрыт для посетителей, но только не для него. Дина Хокинс поспешила открыть. - Здравствуйте, мистер Ливси! - она рада его видеть как никогда, в тоже время сердце её стучало в бешеном ритме от волнения. - Здравствуй, милая Дина! - с широкой улыбкой поприветствовал её Дэвид, заключив девушку в крепкие объятия. Он был очень силён физически, но каждый раз, обнимая свою подругу он держал всю силу при себе, лишь бы не навредить ей. Хотя он не понаслышке знал, что Дина тоже не из слабых. Он снял накидку и уже как-то автоматически повесил её на крючок. Интересуясь его самочувствием, Дина увидела, что он был одет точно так же, как три года назад во время плаванья: тёмно-зелёный кафтан, изумрудного цвета рубашка, белый шейный платок. Даже штаны и чулки были точно такими же, как показалось Дине. И, какое совпадение! Она тоже была в том самом тёмно-розовом платье, которое она носила в путешествии на остров. Даже волосы она точно как и тогда завязала в косичку, которая торчала в сторону. Заметив это феноменальное совпадение, доктор Ливси рассмеялся, а затем смеяться начала и Дина. То ли смех Дэвида был столь заразительным, то ли сама ситуация была очень комичной, но Дина и Дэвид не переставали громко хохотать. А может и по обеим причинам сразу. Ни девушка, ни мужчина не сдерживались, их не смущало то, что они так "неприлично громко" расхохотались! Наконец, успокоившись, Дина, вытирая глаза от подступивших слёз (понятное дело, они появились из-за хохота), сказала: - Доктор, вы специально решили так одеться? - Ха-ха-ха, да, Дина, так и есть. Я подумал, почему бы и нет? - пожал плечами Ливси, широко улыбаясь. - Я сама не знаю, почему выбрала это платье, в котором плавала на остров сокровищ. Это как-то само собой получилось, - честно призналась Дина, - прошу вас, не снимайте треуголку! Я хочу, чтобы вы остались в ней. - Конечно, Дина, девочка моя! Всё, как потребует художник, ха-ха - пообещал доктор. - Пройдёмте в мою комнату, я всё подготовила - сказала Дина и жестом велела идти за собой. Доктор, не переставая широко и очень тепло улыбаться, покорно проследовал за девушкой. Поднявшись на второй этаж, пара подошла к двери, на которой висела табличка с надписью "Только для персонала". - Иногда бывают чересчур любопытные клиенты - пожала плечами Дина, открыв дверь. Они вошли в светлую комнату, самую "закрытую" в доме. В ней было не так уж и много мебели - кровать, рядом с ней прикроватная тумбочка, в углу большой комод, на котором стоял большой подсвечник, но свечи на нём не горели, так как солнце ещё было далеко от заката. Так же на нём лежал десяток книг, названия которых доктор не смог прочитать издалека. Ковра на полу не было, но доктора это не смутило. На стене висела картина. Пейзаж острова. Подойдя поближе, Ливси понял, что это и есть остров сокровищ! Но, Дина не писала картин во время путешествия, значит, она написала его по воспоминаниям. Так у неё ещё и память, о какой многие только могут мечтать! Доктор был ошеломлён! Вот это да! В другой стороне комнаты рядом с окном стоял мольберт, рядом на табуретке стояла стеклянная банка с водой, рядом валялось множество кисточек самого разного размера, карандаши, небольшое лезвие, и множество тюбиков с краской, они лежали на большой деревянной палитре. Холст уже был прикреплён к мольберту. Рядом стоял стул для самого художника. А если быть точнее, для художницы. - Садитесь на стул, вон туда - указала Дина. Рядом с кроватью стоял стул, рядом небольшой стол, накрытый бардовой скатертью. Доктор сразу понял, что это было сделано нарочно, чтобы он на портрете не сидел на фоне пустой стены. Он улыбнулся своей догадке, но не торопился садиться, как было велено. Он присел на одно колено и начал искать что-то в своём саквояже. Дина вопросительно подняла брови и тихонько подошла к нему: - Доктор, что-то не так? Ливси наконец-то нашёл то, что искал. Он достал из саквояжа бумажный конвертик и улыбаясь протянул его Дине со словами: - Это тебе, Дина. За твою работу - он сказал это очень смущённо, еле-еле скрывая волнение. Сердце Дины забилось как ненормальное, она изумлённо посмотрела на конверт, который ей дал Ливси. Открыв его, она увидела там деньги. Настоящие! Едва не выронив конверт, Дина изумлённо спросила: - З-за что это? - она не знала, что ей делать - радоваться или продолжать стоять в ступоре. - Это оплата за картину, Дина - непривычно серьёзно произнёс Ливси. Он тоже был немного изумлён, так как не ожидал такого сильного удивления девушки. - Я... я не ожидала, что вы мне заплатите за это, мистер Ливси... Клянусь, я не знаю, что и сказать... - Дина, не стоит так переживать. Во-первых, ты пишешь действительно великолепно, твои картины достойны находиться на выставках по всему миру, я без шуток говорю. А во-вторых, писать картины - такой же труд, как и то, как ты усердно работаешь на благо трактира. Это труд, а любой труд должен оплачиваться. Поняла меня? Любой - он говорил это очень серьёзно, легонько держа её за плечи. Но при этом говорил так заботливо и осторожно, что хотелось слушать его и слушать. Он был прав. Чертовски прав. - Благодарю вас, мистер Ливси. Я не знаю, насколько велика моя благодарность вам, но кажется, я не смогу выразить её полностью - не сдержавшись, Дина бросилась в объятия доктора. Она прижалась к его широкой груди, уткнувшись в неё лицом. Он тоже нежно обнял её, склонив голову так, что они коснулись друг друга. Ливси гладил спину девушки, прижимая к себе... Когда же они отстранились друг от друга, чуть покрасневшая Дина сказала: - Давайте начинать. Это может занять много времени, вы это понимаете? - Разумеется, милая - улыбнулся он. Сев за стул, Дина начала давать указания: - Правым боком ближе ко мне. Хорошо, левую ногу на правую. Правее. Вот. Смотрите на меня. Улыбнитесь, но не широко. Глаза чуть прищурить, совсем немного; левую кисть на стол. Вот так, хорошо. Голову чуть вниз, правую руку на край стула. Ещё. Вот так. Сидите неподвижно, смотрите точно на меня - сосредоточилась Дина, меряя глазом всё вокруг и надевая небольшой фартучек, чтобы не испачкать платье. Мистер Ливси действовал по всем её указаниям, но вот решил спросить: - А разговаривать можно? - Можно, но аккуратно, не двигая остальным телом, - сосредоточено наносила первые штрихи карандашом Дина, - и ещё. Старайтесь не смеяться, мистер Ливси, хорошо? - Разумеется, милая - хотел было посмеяться Ливси, но вовремя сдержался, застыв на месте. Он смотрел на Дину. На её сосредоточенное лицо, чуть нахмуренные тёмно-рыжие брови, голубые глаза, которые смотрели то на него, то на холст. Дина всматривалась в каждую складочку на одежде доктора, на каждый фрагмент его тела. Ей хотелось, чтобы на холсте Дэвид Ливси вышел настолько реалистичный, насколько это возможно. Не упуская ни одной детали, ни одного изгиба, всё должно было получиться идеально. "Не хорошо, не прекрасно, а идеально" - думала Дина, нанося очередной штрих. Вскоре на холсте постепенно стал вырисовываться силуэт Дэвида. Элегантный, широкоплечий, прекрасный и такой красивый... Его как всегда, белоснежный парик, завязанный сзади в косичку. Большое лицо, нос с горбинкой, тёплая и добродушная улыбка. И, конечно же, глаза. Большие, добрые и невероятно умные голубые глаза, в которые Дина всегда немного смущалась смотреть. Но тот момент был другим. Набравшись смелости и глубоко вздохнув, Дина Хокинс начала неотрывно смотреть в глаза Ливси, стараясь запомнить каждую мельчайшую деталь. Переносила его взгляд на холст именно таким, какой он был. В какой-то момент Дина не выдержала и тоже немного улыбнулась, смотря Дэвиду прямо в глаза. Он не шевелился - знал ведь, что нельзя. Ливси заговорил, когда понял, что Дина была занята уже не его лицом: - Милая, я надеюсь, что у тебя в жизни всё в порядке? Ты не попадаешь в неприятности? - он говорил максимально аккуратно, двигая только ртом, и то осторожно. А как замолчал, то улыбнулся так же, как и было. Дина подняла глаза: - Нет, мистер Ливси. Слава Богу, конфликты в таверне случаются довольно редко. А по другому поводу и неприятностей не бывает. - Я рад этому, милая. Твоё благополучие меня очень беспокоит. И не только сейчас, всю твою жизнь беспокоило - доктор не мог широко улыбнуться или кивнуть. Но его глаза говорили сами за себя, это Дина заметила моментально. - Вы говорите, как матушка когда-то. Она часто сетовала на то, что я была такой активной и любила приключения. Ещё с детства - горько улыбнулась Дина, уже почти закончив рисовать самого доктора и стул, на котором он сидел. Ливси тяжело вздохнул, ведь он сам прекрасно это помнил. Он познакомился с Диной, будучи семнадцатилетним молодым человеком, который ещё не окончил обучение, но уже практиковался. Ливси и его наставник ухаживали за новорождённой, но потом они долгое время не виделись. В следующий раз Дэвиду Ливси суждено было встретиться с Диной через три года, когда умер её отец. Миссис Хокинс после смерти мужа очень сильно "состарилась" и пала духом. Она держалась только ради любимой дочки. Ливси лечил часто болевшую миссис Хокинс, а заодно приглядывал за малышкой, которая часто влипала в неприятности - то подерётся с мальчишками, то платье где-то порвёт, то просто споткнётся и упадёт с лестницы. Всем казалось, что Дина должна была обязательно что-нибудь сломать или повредить после таких "приключений", но маленькая девчушка просто вставала на ноги и спокойно шла дальше. Именно поэтому доктор Ливси всегда был спокоен за неё. - Ты заговорила о своей матери. Может, тебе не стоит вспоминать такой тяжелый эпизод из твоей жизни, Дина? - спросил доктор, сидя неподвижно. Девушка всё так же сосредоточенно работала над портретом. Глубоко вздохнув, она начала смешивать масленые краски на палитре. Часть с наброском карандашом была завершена. - От прошлого не убежишь, доктор. Даже если буду прятаться от воспоминаний, я не смогу выкинуть их из своей жизни, только от себя прятаться буду. Так что, всё нормально, вам не стоит переживать - сказала она. Во взгляде доктора появилось изумление: - Ты рассуждаешь по-взрослому. Как совсем взрослая девушка - сделав первые мазки краской, Дина вспоминала. В детстве ей нравилось проводить время с Дэвидом Ливси. Она, будучи ещё маленькой, но довольно умной, всегда безумно радовалась его приходу. В те моменты всё плохое будто уходило из дома! Конечно, молодой Ливси, уже на тот момент, практикующий доктор, не рассказывал ей, если мама опять болела, он всегда говорил, что всё хорошо, мама просто устала. Время от времени, не очень часто, когда миссис Хокинс была здорова и обслуживала клиентов, Ливси приглядывал за маленькой Диной. Она рассказывала ему, какие книжки она уже прочитала, как сделала себе игрушку. А несколько раз Ливси даже пришлось стать участником её игр! В такие моменты миссис Хокинс была невероятно благодарна молодому доктору, ведь она хорошо понимала, что дочка в безопасности. - Я помню, как вы слушали мои немногочисленные игрушки и лечили их, - улыбнулась Дина, - вы знаете меня с раннего детства, поэтому до сих пор так заботитесь обо мне. Ливси еле сдержал смех и широкую улыбку, вспоминая эти милые эпизоды. Всё было именно так. Разумеется, он не приезжал каждый день, по-настоящему регулярно, ведь было и множество других пациентов. К тому же, к тому моменту, Ливси стал судьёй и свободного времени стало не так много. - Матушка была хорошей женщиной - чуть погрустнела Дина, продолжая водить кистью по холсту. Постепенно изображение доктора приобретало цвет, тени, насыщенность. Дина старалась изо всех сил, не жалея краски, лишь бы не упустить ни малейшей детали, сделать оттенок максимально реалистичным и правильным. Она так всегда старалась над каждой своей картиной, вкладывая всю душу. Но в тот момент она вложила в картину не только душу, но и сердце. - Да, Дина. Она была хорошей... - подтвердил Ливси. Они опять начали вспоминать. Для Дины день её смерти был по-настоящему страшным. Когда она внезапно потеряла сознание после рабочего дня, тринадцатилетняя Дина чуть с ума не сошла от испуга! Как назло, в доме никого не было, кроме неё. Не думая ни о чём, она выбежала на улицу и со всех ног помчалась в соседнюю деревню за доктором Ливси, так как знала только его. Счёт шёл на минуты! Дина бежала так быстро, что казалось, могла обогнать ураган! Вот только она не знала, что счёт шёл не на минуты, а на секунды... Когда она вся вспотевшая и раскрасневшаяся прибежала к Ливси и с ужасом и со слезами на глазах сообщила о ситуации, он тут же собрался, сел на лошадь, посадил позади себя дрожащую от страха Дину и они рванули обратно так быстро, как только могли! Но было поздно... Когда они приехали в дом, миссис Хокинс уже была мертва. Узнав это, Дина вдруг затихла. Доктор Ливси ошеломлённо пытался понять причину смерти, склонив свой шокированный взор над ней. А Дина оперлась о стену, чтобы не свалиться на пол. Ноги были ватными, девушку всю трясло, как от горячки! Доктор Ливси сделал вывод, что женщина чувствовала себя плохо на протяжении какого-то времени, но она никому не сказала об этом. Если бы она сообщила, то был бы шанс её спасти. Но они просто не успели... Закончив свои слова, Ливси дрожащей рукой снял с себя треуголку, стараясь скрыть дрожь в голосе, и тут услышал шаги вверх по лестнице. Подняв голову, молодой доктор увидел, как Дина медленно поднималась к себе, не говоря ни слова. Голова опущена, а взгляд... пустой, потерянный, будто человек смотрел в никуда. Она глубоко дышала. Это был единственный звук в тот момент, помимо шагов. Найдя в подвальном помещении белую ткань, Ливси накрыл им тело, после чего перекрестился и быстро направился в комнату Дины. Он, к слову, прекрасно знал, где она, так как единственный имел туда доступ. - Тебе точно хочется это вспоминать? - забеспокоился Ливси, видя то, как Дина зажмурила глаза и массировала пальцами виски. Он вздрогнул, но остался сидеть, как сидел. "Нельзя, иначе я всё испорчу" - вспомнил он. Ливси видел, что Дине тяжело, ему изо всех сил хотелось перестать улыбаться и подойти к девушке. - Всё в порядке, мистер Ливси. Знаете, когда я это вспоминаю и говорю вам, мне как будто становится легче. Впервые. Так что не переживайте за меня - кивнула Дина, вновь начав смотреть в его глаза. Ливси тоже смотрел прямо на девушку. В её тоже голубые, глубокие глаза, в которые так и хотелось смотреть всё время. Ливси неподвижно сидел, разглядывая работающую Дину. Её аккуратные черты лица, маленький носик, веснушки на щеках. Он осторожно разглядывал её широкие плечи, сильные руки... Но вскоре пара вернулась к воспоминаниям. У Ливси перед глазами снова пролетели эти страшные часы рыданий тринадцатилетней Дины. Она лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку и плакала. Громко и горько. Ливси в тот момент не знал, что ему делать. "Утешать? Глупо... Говорить, что всё будет хорошо? Ещё более глупо" - думал тридцатилетний доктор, горько смотря на плачущую Дину. Он сел рядом с ней на кровать и тогда она почувствовала, что он рядом. "Ей нужно, чтобы кто-то был рядом. Ей нужна поддержка" - понял Дэвид. И как в воду глядел - Дина приподнялась, повернулась лицом к Дэвиду. Красное, опухшее от рыданий лицо увидел он, но им обоим было всё равно. На несколько мгновений Дина затихла, но потом её снова затрясло и она обняла доктора своими холодными, дрожащими руками. Очень крепко, будто хотела задушить. Но Дэвид, казалось, даже не чувствовал это. Нахмурившись и закрыв глаза, доктор тоже обнял бедную девочку. Она плакала ему в плечо, он медленно гладил её по спине, по голове, перебирая ловкими пальцами её рыжие волосы. Он не говорил ни слова, так как понимал, что человек в таком состоянии просто не может что-либо воспринимать. Сколько времени прошло, они не знали. Но была ночь. Холодная, ноябрьская ночь. В какой-то момент истерика Дины немного поутихла. Она положила голову на его колени и просто плакала. Тихо, почти беззвучно, часто вздрагивая. Дина держала Ливси за руку, не желая отпускать его ни на секунду. Второй рукой доктор, уже отошедший от сильного шока, гладил девочку по плечу. Но вот он произнёс хриплым голосом: - Прости меня, милая Дина. Прости, что не успел... - Вам не за что... извиняться... - дрожащим голосом ответила Дина, - никто бы не успел... Они оба это понимали. Выйдя из воспоминаний, Дина прищурилась, стараясь запомнить оттенки цветов окружающих предметов. - Я всегда любила матушку. Даже когда она бранила меня за вечные поиски приключений и даже, когда она говорила, что с такой меня никто не полюбит и не возьмёт замуж - горько улыбнулась Дина. Доктор молчал, давая понять, что слушает дальше. - Мне никогда не было это понятно - такое стремление к замужеству. Да и по сей день не понимаю. В мире же столько всего интересного и здоровского - говорила Дина, делая большие мазки широкой кистью. Доктор ответил: - Я тоже никогда этого не понимал, девочка моя. Полностью с тобой согласен. Дина была очень рада это слышать. Время летело незаметно. Ещё докрасить стены, нанести тени и всё будет готово! Как же хорошо, что темнело не рано, так как свет был очень важен в тот момент. "Мистер Ливси был бы недоволен, если бы мы сидели в потёмках при свечах" - промелькнуло в голове Дины, из-за чего она ухмыльнулась. Руки её были грязные из-за карандаша и красок, даже немного краски на лицо попало, но буквально капелька. Дина оттёрла её салфеткой, чтобы не впиталось. Дэвид и Дина вновь перешли к воспоминаниям. - У меня тогда месяц не было желания даже существовать, не то, что работать. После похорон матушки, на которых присутствовали все её знакомые, я себя долго плохо чувствовала. Именно тогда, если вы помните, я познакомилась с мистером Трелони - посмотрела на доктора Дина. - Кажется, припоминаю. Он, если не ошибаюсь, дружил ещё с твоим отцом - ответил Ливси. Дина кивнула: - Верно. Он очень хорошо помог мне финансово, так как понимал, что к чему. Наши постоянные клиенты, которых я хорошо знаю, тоже помогали мне деньгами и даже помогали с работой. Я тогда была благодарна любой помощи и поддержке, абсолютно любой. И очень была благодарна вам, мистер Ливси, ведь вы были рядом. Поддерживали меня, слушали и не отходили от меня во время рыданий, не смотря на работу. Не давали мне заболеть... Ливси был крайне признателен Дине, о чём тут же сообщил: - Я тебе уже тогда это говорил и повторяю. Это мой долг - заботиться о пациентах и друзьях. Ты тогда от нервов могла серьёзно заболеть. Или тебе могли взбрести в голову очень плохие мысли, девочка моя, поэтому я заботился так о тебе. И продолжаю по сей день - он говорил это серьёзно, с заметным трепетом в голосе. - Прошу вас, не заканчивайте это делать - на несколько секунд отвлеклась Дина. Она почувствовала, что ей стало гораздо легче. Будто гора с плеч... *** Солнце уже близилось к закату, а руки девушки уже болели, когда портрет доктора Ливси был наконец, закончен. Дина откинулась на спинку стула и на несколько секунд закрыла глаза. Она сказала: - Всё готово, мистер Ливси. Вы не устали? Он даже не чувствовал, что прошло так много времени. Как и усталости. Единственное что - затекла нога и побаливала шея. - Нет, милая. Я не устал, ха-ха. А можно уже двигаться? - спросил он. Получив разрешение, доктор как следует размялся и встал на ноги. Дина с волнением смотрела на то, как доктор медленно подходил к ней. Всё же, настал такой важный момент - демонстрация картины, над которой она трудилась несколько часов, тщательно вырисовывая каждый миллиметр, каждую малейшую деталь. Доктор тоже волновался, но он прекрасно понимал, что девушка волновалась гораздо сильнее. Он осторожно положил руку на её плечо и взглянул на девушку: - Давай посмотрим? Дина вздохнула полной грудью и повернула мольберт так, чтобы обоим было видно. Дэвид ахнул и разинул глаза: с портрета на него смотрел он сам, изображённый настолько реалистично, настолько точно, что не верилось, что это лишь картина! Если бы они жили в наше время, Ливси бы подумал, что его просто удачно сфотографировали - настолько всё было настоящее. Его улыбка, хоть и не широкая, но именно такая, какая должна быть, лицо, да весь он! Как и интерьер вокруг - всё было точно так, как в жизни. Ни одного отступления, ни одной ошибки. - Как... красиво... - у доктора даже дар речи пропал. Он просто не мог сказать ничего! Сердце Дины колотилось, но она уже понимала, что Ливси нравится картина. Ей тоже нравился этот портрет, она была очень довольна собой. - Это невероятно! Ха-ха, Дина, милая, я не перестаю поражаться твоему таланту! Это самая прекрасная, самая красивая картина, которую я только видел. Ха-ха, Дина, ты... большая молодец - голос Ливси дрожал от нахлынувших эмоций! - Кажется, я вложила в неё не только душу, но и сердце, мистер Ливси, - негромко, но чётко ответила Дина, улыбаясь, - теперь она ваша! Ливси опять остолбенел, на несколько мгновений забыв, как говорить... Широкая, радостная улыбка появилась на его лице: - Девочка моя... теперь я не могу подобрать слов восхищения и благодарности тебе. Клянусь своим париком, сегодня же повешу эту великолепную картину в гостевой комнате, самой большой в доме. На самом видном месте! Вот, только Дина. Будь добра, подпиши картину где-нибудь в углу. Дина удивлённо подняла брови, но ничего не сказала. Взяла небольшую кисточку, обмакнула в чёрную краску и в углу написала своё имя и фамилию. Чуть подумав, ниже написала год написания картины. Дальше начала покрывать картину лаком, для надёжности. - Вот и прекрасно, милая. Я попросил её подписать для того, чтобы и через двести, триста лет люди знали про великолепную художницу Дину Хокинс! - весело сказал доктор. Его всё ещё переполняли эмоции, как и Дину, поэтому она делала всё аккуратно, следя, чтобы руки не дрожали. Её никто так никогда не хвалил. Как же ей нужны были эти слова! Она нуждалась в них больше всего на свете. И говорил их ей не кто-то, а самый дорогой в мире человек... Она поспешила сказать ему об этом, после чего они стояли обнявшись на протяжении, наверное, минут десяти, не меньше! Они грели друг друга своим теплом, уткнувшись носами друг другу в плечи... А когда пришёл час прощания, доктор несколько раз пообещал, что будет нести картину домой максимально осторожно, как самую хрупкую в мире вещь. И Дина была спокойна за своё творение, ведь она знала, что если доктор Ливси сказал, он сделает. Если дал обещание, то сдержит своё слово. - Это был самый прекрасный вечер, мистер Ливси. Я никогда его не забуду - она была искренне благодарна. Не только за то, что она нарисовала портрет самого дорого человека в её жизни, но и заметно улучшила свои навыки. Это было ей тоже необходимо. - Я тоже не забуду этот творческий вечер, проведённый с дорогой подругой и талантливой художницей, - тепло улыбался Ливси, держа Дину за руки, - только у меня есть одна просьба, ха-ха. - Какая же? - Дина была вся во внимании. - Называй меня просто Дэвид, хорошо? Мы слишком близкие друзья - кивнул доктор. - Хорошо! Конечно, Дэвид - широко улыбнулась Дина. - Тогда... до скорой встречи! - обнялись они на прощание. Доктор обещал заехать в ближайшие дни. - До свидания, Дэвид! Мой дорогой Дэвид... - попрощалась с ним Дина. Она смотрела на удаляющуюся фигуру ровно до того момента, когда он пропал из поля зрения.