«Красный стул»

Теодор сидел в собственном кабинете, откинувшись на спинку кресла, и смотрел в потолок. Сигаретный дым тонким шлейфом тянулся вверх, где медленно рассеивался, освещённый теплым светом тусклых ламп. Нотт устало потер лоб и наполнил очередной стакан бурбоном. Разглядывая то, как плещется медово-коричневая жидкость о стеклянные грани, он лениво выдохнул никотиновое облако. Минувшей ночью, во время очередной делёжки территории магической Британии, погиб его отец — глава ирландской группировки «Банши». Со смерти Волан-де-Морта прошло уже около девяти лет, и оставшиеся без присмотра Пожиратели давно сменили род деятельности. Никто уже не стремился завоевать мир, играя в открытую. Все прекрасно понимали, что власть можно обрести совершенно иными способами. «Кто владеет информацией — тот владеет миром». Таковой была новая философия теневой стороны жизни магической Британии. Под контроль стремились взять всё, что плохо «прикручено». Все. От продавцов тыквенного сока до контрабандистов, провозивших редкие артефакты, запрещённые зелья и предметы. Жизнь изменилась. Новые традиции, новые взгляды, новые веяния времени. Нотт-старший всё грезил о том, чтобы группировка переросла в клан и стала семейным делом. Пройдя две магические войны и оставшись при этом «сухим», он обладал множеством знаний, колоссальным опытом и огромным количеством связей, однако его мечте не суждено было сбыться. Единственный сын и наследник откровенно не желал быть управленцем. Теодор больше находил успокоение в исполнительной части: шантаж, угрозы, насилие. Он обладал слишком буйным нравом, вёл разгульную жизнь, не стремился выйти за рамки своего комфорта и создать нечто новое. Ведомый лишь собственными желаниями, молодой человек к двадцати пяти годам так и не обзавёлся ни семьей, ни супругой, что крайне удручало Нотта-старшего. Не выдержав самодурство сына, он выставил отпрыска из дома и прекратил любые формы общения. Теодор не был разочарован. Он был зол, слишком зол, чтобы пытаться анализировать своё поведение. Он чувствовал себя униженным и оскорблённым. Конечно, его не лишили наследства, не вычеркнули из преемников. Единственный сын. Отцу просто было некуда от этого деться, но это не делало существование молодого человека легче ни на грамм. Возможно, именно тогда Теодор понял, что значит понятие «семья» лично для него. Никакой связи с чистотой крови —лишь те, кто рядом. Всегда и во всём. Именно таким был его лучший друг детства — Драко Малфой. Несмотря на абсолютную противоположность характеров, что-то незримо связывало их долгие годы. Идеальный сын: спокойный и исполнительный. Молодой Лорд принял отцовские дела ещё до кончины родителя, реализовав чужие мечты — создав первый в Британии родовой клан. И хотя господин Люциус не покинул этот свет, его психическое состояние оставляло желать лучшего. Годы и войны не пощадили его. Как бы сказали магглы: маразм крепчал. Дела в таком состоянии он вести не мог. Драко оказался даже более способным, чем его отец. Всего лишь за два года он подмял под себя почти все порты на Восточном побережье. Его планы были обширными: предстояло освоить южную часть и попытаться взять под контроль Ла-Манш. Малфой был спокоен, уверен и рассудителен — идеальные качества для главы набирающего силу клана. Именно к нему Нотт-младший обратился за помощью, когда потерял последние крупицы взаимопонимания с отцом. Естественно, Малфой не смог отказать. Дабы не унижать друга работой, он сделал ему подарок, который помог Теодору пережить тёмные времена. Ресторан средней руки «Красный стул» в Косом переулке. Нотт, несмотря на все свои порочные пристрастия, обладал довольно живым умом и превосходным вкусом. Всё-таки приложив некоторые усилия и будучи не в состоянии попросить помощи у отца из-за чрезмерной гордости, чуть меньше, чем за год Теодор сделал из этого места не просто пристойное, а совершенно особенное заведение. Концепция гласила: «мы то, что мы едим», однако она кардинально отличалась от общепринятой. Подразумевалась информация, которая поступает в наш организм не только посредствам вкусовых рецепторов, но и всё остальное. Ресторан имел всего два зала: белый — для случайных посетителей, и красный — для желающих, чтобы информация, которую они будут обсуждать, осталась тайной и никогда не покинула стены ресторана. Вторые должны были попросить у встречающего их официанта предоставить красный стул у окна, на что тот лишь кивал и, забирая у гостя верхнюю одежду, провожал его до двери, где пространство искажалось. С виду могло показаться, что все места этого зала свободны, и помещение не имеет ни единой души, однако это было не так. Каждый стол был защищён специальным заклятием, которое Теодор придумал сам. Никакая сила была не способна проникнуть за барьер или же покинуть его без обоюдного согласия сторон. Все барьеры были связаны между собой, что позволяло гостям случайно не пересечься с нежелательными лицами. Иными словами, пока один стол покидает ресторан, другие не могут этого сделать, даже не видя силуэтов уходящих, только мерцающий при открытии барьер. Прецедентов не было. Именно поэтому «Красный стул» больше полутора лет считался одним из самых надёжных мест для переговоров. Поскольку, слухами полнится земля, то уже скоро о заведении стало известно Министерству, однако прикрыть его или обнаружить что-то незаконное так и не удалось. Хотя Нотт регулярно подвергался нападкам авроров, вскоре они и сами стали постоянными посетителями, а чтобы противоборствующие стороны не сталкивались между собой, покинуть красную зону можно было вполне привычными магам способами: трансгрессией или порталом. Так ресторан заработал репутацию единственного заведения в Лондоне, имеющего нейтральное положение. Где-то между преступностью и законом. Драко, довольно часто пользующийся услугами данного заведения, был беззаветно доволен успехами Теодора и как мог старался способствовать его делу. Сегодня он не был обычным посетителем, сегодня он пришёл в качестве друга. Единственно верного и необходимого. Тяжелая дубовая дверь открылась практически бесшумно, впуская в накуренное помещение хоть какой-то воздух. Нотт поморщился и отвернулся в противоположную сторону, потирая большой и указательный палец друг о друга. Легкий гул голосов донёсся из проёма. «Что бы ни случилось, бизнес должен работать так, как и прежде». От собственного цинизма пересохло в глотке. Он опустил голову, слыша, как звук неспешных шагов распространяется по комнате, а надоедливый шум скрывается за захлопнувшейся дверью. Это было странно. Вроде Нотт должен был горевать или радоваться, но он не чувствовал внутри себя ни того, ни другого. Ему было никак. Какая-то звенящая и пугающая пустота заполняла душу до краев. Кресло напротив скрипнуло. — Ты так и будешь целый день сидеть взаперти? — густой баритон, словно корабль, плавно проплыл по волнам сознания. — Всё-таки уже обед. Малфой звучал слишком органично для этого места. Теодору даже иногда казалось, что друг вписывается в эту атмосферу намного лучше, чем он сам, ведь по итогу всё, о чем ему говорил отец, оказалось правдой: пришлось работать организатором и управленцем. Он, сам того не понимая, создал новую ветвь в истории этого города. — Боюсь, за стенами этого кабинета теперь для меня нет жизни, — безэмоционально протянул Теодор, поправляя мешающий ворот рубашки. — Так или иначе за мной будут ходить твои псы, шайка моего отца и ещё куча кретинов, желающая моей смерти или восхождения, — он потянулся за бокалом. — Ммм.. — и, отпивая, пробормотал: — Если исключить Поттера и его дотошность по отношению ко всему, что касается деятельности моего почившего батюшки. — Звучит так, как будто ты принцесса из сказки, — взмахнув палочкой, Драко перенёс чистый бокал с барного шкафчика на стеклянный столик, стоящий напротив кресла. — Тебя все хотят, а ты заперся в башне и не планируешь ни черта делать для собственного спасения. — Возможно, что и так, — поморщившись, раскрутил крышку Теодор, глядя на то, как бутылка поднимается в воздухе и ударяется горлышком о бокал. — Мог бы просто попросить. Звук льющейся жидкости прервался, и бутылка с едва уловимым треском стала на прежнее место. — У нас с тобой есть большая общая проблема, — левитируя стакан к себе, констатировал Драко. — Мы не умеем просить. Нотт оглядел крышку в своих руках, поджал губы и несколько раз коротко кивнул. Это было не единственной их проблемой. Безукоризненные аристократические традиции, помимо благородства и гордости, подарили им массу недостатков: неумение правильно выражать чувства, неспособность признавать поражение и тяжелый характер. Любая трудность была лишь временной, любая цель вела к новой, каждая победа становилась несущественной. Всячески прожигая свою жизнь, они лишь вгоняли свои эмоции глубже, а доставать их со дна ментальной пропасти становилось всё сложнее. Пусть они делали это по-разному: Драко с головой уходил в работу, не замечая, как идут дни и месяцы, а Нотт по ночам топил себя в алкоголе и разгулах, днём пытаясь контролировать дела и свою жизнь. Никто из них не был сломлен, никакого отчаяния или безысходности, но Теодору всё ещё казалось, что они живут не своими жизнями. Много лет назад кто-то выбрал за них, на какой они стороне. Много лет назад кто-то указал им маршрут, по которому им предстоит идти всю оставшуюся жизнь. И они этому пути следовали, как примерные овцы, шаг за шагом всё больше увязая в собственной безнадежности. Это болото даже стало казаться уютным. Покрытое мхом фантомного собственного выбора, оно с каждым годом казалось только комфортнее. Пока они не оказались здесь. Они не были больны, не были изранены. Где-то в глубине души, за толстой плитой из безразличия и апатии, покоилось разочарование, похороненное в увядающих лучах солнца много лет назад. Никто не мог сказать точно, когда это произошло. Никакой официальной церемонии прощания со своими детскими мечтами не проводилось, но две могилы были вырыты собственноручно. — Отчасти ты прав, — громко цокнув, наконец-то согласился Нотт. — Только реальности это не меняет. — И что мы будем делать? — постучав указательным пальцем по стакану, спросил Малфой. — Мои, как ты выразился, «псы», естественно, будут желать твою голову. Группировка твоего отца последние годы не сильно соблюдала договоренности. Торги из-под полы, рэкет, попытки шантажа… — К чему мне всё это знать? — брезгливо поморщился Теодор. — Мне нет никакого дела до того, что там происходило. — Несмотря на то, что ты ничего не желал и не желаешь слышать про его дела, знал о его кончине ты чуть ли не первым, — поднимая взгляд на друга, Драко выдержал паузу. — Всё ещё пытаешься меня заверить, что его дела тебя не касаются? — Город — место шумное, — хладнокровно парировал Нотт, — разное совы на хвосте приносят. — Раньше ты мог соблюдать нейтралитет, — кивнул Малфой, пристально вглядываясь в зелёные глаза человека напротив. — Сейчас это обернётся войной и делёжкой территорий. — Это не моё сражение, — приподнимаясь в кресле, Теодор поставил стакан и потянулся за сигаретами. — Даже если там все друг друга перережут — плевать я хотел. В повисшей тишине чиркнул кремний. Тихий треск тлеющего табака громыхнул в ушах, с трудом позволяя затянуться. Драко аккуратно закинул ногу на ногу и как-то подозрительно спокойно улыбнулся. — Что ж, тогда доставай ручку и блокнот — записывай, — более непринужденным тоном произнес он, а затем начал медленно и вдумчиво тянуть фразы. — В общем, я хочу тёмно-синий лакированный гроб из дуба… — он поднял глаза вверх, разглядывая потолок и как-то недовольно поджал губы. — Желательно, чтобы никакой резной чуши, только классические линии. И будь добр, проследи за тем… — Что ты несешь? — недовольно хмыкнул Нотт. — Раз тебе плевать, то рано или поздно мне тоже придется вступить в эту войну. Трёх принятых дней молчания слишком мало, чтобы я успел что-то решить, — опираясь скулой на кулак, произнёс Малфой, — а поскольку ты мой друг, то я бы хотел, чтобы в случае неудачного поворота событий, ты помог моей матушке организовать похороны. — Чушь, — фыркнул Теодор. — У нас не так много проблемных… Да и кто с тобой сравнится? — Селвины. Даже не знаю, кто из членов семейства мне нравится больше: дочь или сын, — Малфой как-то наигранно ахнул и прикрыл рот ладонью. — Точно, они же оба конченные. Хм, или, может, семейство Мраксов, воспитывающее втихую наследницу нашей лысой феи? Воспоминания о Второй магической войне ударили в голову: вечно текущая под ногами кровь, смешивающаяся с пылью, истошные крики сменяющиеся на вопли и хрип. Это время больше было похоже на безумие. Власть и правота определялась лишь силой, при этом идеология граничила с идиотизмом. Дикий самодовольный ублюдок с манией величия и грязью, текущей по венам, управлял чистокровным стадом. Сейчас это звучало смешно, но для участников этой вакханалии юмор был слишком тяжёлым. Вероятнее всего, Драко просто давил лишними неподтверждёнными предположениями, но стоило признать, это работало. Не потому, что Нотт был слишком чувствителен или труслив, и всё же какая-то малая часть его души отдавала дань таким чувствам, как сентиментальность и забота. — Это доподлинно известно? — недовольно пробубнил Нотт. — В нашей сфере ничего не может быть доподлинно известно. Кроме того, что видели мы сами, — с ноткой яда в голосе заявил Драко, а затем смягчился и вновь откинулся в кресле. — Поэтому я хочу тёмно-синий гроб. — Я не могу ничего тебе обещать, — чуть серьезнее сказал Теодор, тяжёло выдыхая. Возвращаться в этот гадюшник интриг и постоянной опасности не хотелось. Нотт в этом хорош, глупо скрывать, но даже в свои двадцать семь лет он был абсолютно не готов брать такую ответственность за других людей. Ему едва хватало сил, чтобы держать себя в руках и контролировать бизнес, не то что целый район страны. Желание острых ощущений и неугомонная жажда развлечься уже исчерпали себя, а с серьёзным лицом он не мог этим заниматься. Теодор медленно, но верно гасил свой пыл, становясь всё более безразличным ко всему. — Ты можешь обещать им подумать, — склонив голову, ответил Драко. — Это, как минимум, даст мне время, пока твоя наследная команда будет смиренно ждать твоего решения. — Малфой потер пальцами затылок. — А там глядишь, может, и сам захочешь… — Не захочу, — отрезал Нотт, но, в очередной раз вдыхая дым, всё же кивнул. — У тебя будет время. Драко больше не настаивал, видимо понимая, что и так добился большего, чем ожидал. Все дальнейшие диалоги свелись к воспоминаниям о детстве и юности. Каким бы ни был Нотт-старший, он всё-таки являлся отцом Теодора. Сложно было оценить то, насколько хорошим родителем он стал. Но даже если очень скрупулёзно смотреть на ситуацию, то растить ребёнка самостоятельно — довольно тяжёлое испытание для любого мужчины. Конечно, бесконечное количество служанок, нянек и личный тьютор упрощали эту задачу, однако воспитательные моменты он всё-таки старался брать на себя. Воздух стал более тяжёлым и густым. Теодор втянул его с силой, пытаясь насытить организм недостающим кислородом — не помогло. Прошло почти два года с тех пор, как он видел отца. Хотелось думать, что эмоциональный вакуум образовался из-за шока от известия о его гибели, что это всего лишь временное и краткосрочное явление, которое пройдёт спустя сутки. Нотт вообще очень любил тешить себя иллюзиями о том, что ему всё ещё интересны события, происходящие вокруг него. Вряд ли мог признаться даже самому себе, что и правда потерял искру, разжигающую безудержное пламя азарта и страсти к жизни. Малфой пробыл в «Красном стуле» около двух часов, а затем покинул заведение. Тишина и одиночество снова растеклись по стенам, удушающе надвигаясь на ослабленный алкоголем разум. Прокрастинация медленно поползла под кожей, обволакивая клетки. Нотт не знал, сколько именно времени прошло с тех пор, как Драко ушёл, но в коридоре послышались осторожные шаги. «Отвратительно, — единственная мысль, теплящаяся внутри черепа, скакала мячиком, не давая переключить внимание на что-то другое. — Неужели этот павлин в смокинге забыл закрыть дверь?» Звук как-то неуверенно приближался. Для посетителей этого места шаги были слишком лёгкими и робкими, что всё-таки заставило хозяина заведения подняться из кресла и почти беззвучно изменить своё место в пространстве. Впервые проявленное за день любопытство себя окупило: дверь приоткрылась, а внутрь, неловко оглядываясь по сторонам, вошла девушка. Копна вьющихся волос была собрана в наскоро сделанный пучок, из которого торчала палочка. Теодор про себя отметил, что это, пожалуй, самое странное место для хранения столь важного предмета, но затем нашёл плюсы в этой привычке. Несмотря на выбивающиеся непослушные пряди, даже в тусклом тёплом свете можно было прекрасно рассмотреть длинную изящную шею. Дальше ждало лишь разочарование: мешковатая простая одежда напрочь скрывала фигуру, оставляя фантазию без подсказок. Гостья сделала пару шагов и, убедившись в том, что никого нет, уже спокойнее прошла по кабинету к столу, с явным интересом изучая бумаги, лежащие сверху. «Какая очаровательная наглость», — поджав губы, успел подумать Нотт перед тем, как его мозг подкинул идею для дальнейшего развития событий. Скрывающие чары работали прекрасно. Гостья не смогла почувствовать никакой угрозы. Понадобилась лишь пара секунд, чтобы приблизиться к ней. Лёгкие лизнул запах вишни и мускуса. Теодор невольно ухмыльнулся. Невербальное заклинание само пришло на ум, опутав тонкие девичьи запястья. Она успела лишь ахнуть, когда крепкая мужская ладонь накрыла её рот, а другая толкнула тело вперед, вынуждая упереться ногами в стол и наклониться вперед. Рука по-хозяйски опоясала весьма тонкую талию, заставляя тело напрячься. Девушка оказалась намного миниатюрнее, чем представлялось из-за неудачно подобранных тряпок. — Миледи, вы знали, что это частные владения? — едва сдерживая улыбку, протянул Нотт, ощущая её безуспешные попытки развернуться. — Ответственные гости, как минимум, оповещают о своем приходе, а не пытаются хозяйничать в моём кабинете… Он почувствовал, как её тело сковало. Захотелось увидеть глаза этой маленькой шпионки, особенно тогда, когда она снова мотнула головой, пытаясь вырваться. Пальцы, покоившиеся на талии, переместились чуть выше линии бедер, заставляя несчастную жертву оцепенеть от ужаса. Эта игра откровенно забавляла Теодора, потому он решил продлить её ненадолго. — Хорошие девочки так себя не ведут, — более томно и почти переходя на шепот, произнес он, склоняясь к самому её уху, — но я вполне могу научить вас хорошим манерам. Он заметил, как по её шее поползли мурашки, а ноги напряглись, давая ощутить вполне пристойных размеров бедра. Она попыталась что-то сказать, но лишь рваные звуки прорвались сквозь сжатую ладонь. Пальцы слегка сжали под собой мало приятную синтетическую ткань, от чего звуки полностью прекратились. По ней словно прошлась судорога, и даже сквозь слой одежды он почувствовал, как сокращаются мышцы. — Какие наказания в это время суток вы предпочитаете? — всё так же любезно и учтиво спросил он, почти касаясь губами кожи на её шее. — Я же не могу оставить подобный поступок просто так, ведь тогда кто угодно сможет… — Нотт, твою мать! — знакомый голос послышался из-за спины, портя всё веселье. — Сейчас же отпусти мою сотрудницу! «Эх, как мимолетны в нашем мире удовольствия», — полностью выпрямляясь и поднимая руки ладонями вверх, Теодор нехотя сделал шаг назад, выпуская девушку из объятий. Та молниеносно отскочила. Разглядеть её испуганные глаза и залитое краской лицо не составило никакого труда. Нотт лишь широко улыбнулся, оголяя зубы и медленно поворачиваясь к источнику голоса. Откинул голову и тяжело выдохнул, утвердившись в том, кто его очередной посетитель. — Поттер, я так несказанно рад тебя видеть, — язвительно протянул Теодор. — Твои сотрудники, — он прикусил губу, оценивая лицо девушки, — шляются, где им заблагорассудится. Она как-то неловко опустила взгляд на всё ещё связанные руки, и Нотт закатил глаза. Оковы пали. Невысокий лоб, пропорциональные черты лица, слегка вздернутый носик, россыпь едва заметных веснушек и потрясающие слегка припухшие губы. Он только сейчас понял, что девушка не пыталась его укусить, двинуть ногой или ударить. Она вообще не то чтобы сильно сопротивлялась после его первых слов. «Так тебе понравилось…», — выгибая бровь, самовольно ухмыльнулся Теодор, рассматривая искусанные губы. — Я бы поспорил о том, кто и где шляется, — фыркнул Гарри, бросив взгляд на смутившуюся сотрудницу, — но так или иначе ты знаешь, зачем я пришёл. Нотт поморщился, опуская руки и облокачиваясь на стол. Конечно, он знал. Смерть главы одной из крупных группировок Великобритании заставила всех очертя головы забегать по всевозможным притонам, тавернам и барам — везде, где могли знать хоть что-то о новом распределении сил на теневой стороне. Информация теперь ценилась даже выше, чем многие жизни, ведь Лондон балансировал на хлипкой нити равновесия между преступностью и внешним благополучием. — Увы, ничем не могу помочь, — пожав плечами, снисходительно кивнул Теодор. — Выход прямо по коридору, налево через зал, дальше вас сориентирует персонал. — Гермиона, оставь нас, пожалуйста, — не меняя тона, обратился Поттер к девушке. — У меня приватный разговор со старым знакомым… Девушка глубоко втянула воздух, видимо, ещё отходя от происходящего, но так и не обронила ни слова. Нотту даже было немного жаль, хотелось услышать её возмущённый голосок, который будет вопить о том, как он посмел, и оскорбленной интонацией демонстрировать своё отвращение. Но театральная постановка так и не состоялась, она просто покинула помещение, закрыв за собой дверь. — Чего ты от меня хочешь? — бесцеремонно спросил Нотт, как только дверной замок щёлкнул. — Я вроде вашей братии ни черта не должен и ничего не нарушал. — Как и все, — приподняв брови, ухмыльнулся Гарри, а затем лишь протяжно выдохнул. Это было похоже на сожаление или сочувствие, но ни в одном из этих щедрых жестов доброй воли Теодор не нуждался. Он неплохо относился к Поттеру, не имел никаких личных претензий: работа есть работа, человек есть человек. Нотт прекрасно умел разделять эти понятия. Они никогда не имели личных претензий и даже особо не препирались. Слишком разные цели никогда не сталкивали их лбами, поэтому, личной неприязни Нотт не имел, чего нельзя было сказать о Малфое. Да и возраст сыграл свою роль. — Я не имею даже малейшего понятия о том, что обсуждают гости и кто они, — спокойно ответил Теодор, взяв со столика пачку сигарет. — Можешь обыскивать или проверять бумажки. Заведение работает абсолютно законно. — Глупо закрывать то, что в каком-то смысле работает и нам на руку, — покачал головой Поттер, — но я бы хотел, чтобы ты оказал содействие в моих изысканиях. — Как красиво ты завуалировал слово «крысить», — затягиваясь, приподнял уголок губы Нотт. — Только вот насколько я помню, содействие — дело добровольное. Я похож на добровольца? — он отрицательно помотал головой. — Или, может, ты хочешь здесь сам сидеть за барной стойкой? Я бы на это посмотрел. — Твой талант и живой ум зря простаивают, как по мне, — загадочно улыбнулся Гарри, — но я слышал, что ты принимаешь на работу новых сотрудников? Теодор рассмеялся. Это было настолько абсурдным предложением со стороны Поттера, что даже странно. Все давно знали полный мракоборческий состав. Чуть ли ни каждый ребенок, научившийся говорить, мог поименно перечислить добрую половину авроров. «Девчонка», — резкое отрезвление стукнуло в голову. — Ты же знаешь, что здесь сомнительное место для женщин, — Нотт проговорил это с некоторым сомнением. — Она здесь даже пять минут не смогла пробыть…без происшествий. Вряд ли уцелеет к концу недели. — Ох, а за это уж, я думаю, мне может поручиться хозяин заведения, — засовывая руки в карманы, ухмыльнулся Гарри, — потому что с завтрашнего дня ты, как потенциальная жертва, нуждающаяся в защите и опеке государства, будешь под наблюдением. — Пф… — только и выдавил из себя Теодор, стряхивая пепел в стеклянную ёмкость. — Она себя-то защитить не сможет. — Не будь так уверен, — хладнокровно ответил Поттер, отводя взгляд в сторону. — Грейнджер просто не хотела травмировать человека предпенсионного возраста. Она умница. Нотт потер переносицу и посмотрел в лицо Гарри. Тот был непреклонен и уверен в своих словах. Стало интересно. Возможно, даже чуть больше, чем обычно. Девушка была слишком молода на вид для того, чтобы иметь большой опыт или чрезвычайный багаж знаний. К тому же, её реакция теперь стала менее однозначной для владельца ресторана. Если она оцепенела не от страха или неожиданности, то появлялись вопросы. В любом случае, она никак не сможет помешать происходящему в этих стенах, зато появится новый способ отвлечься от гнетущей скуки. — Я поприветствую её в нашем коллективе с особой тщательностью, — лукавая улыбка озарила лицо Теодора, — раз с завтрашнего дня она — мой личный ангел.