«Красный стул»

Утро было угнетающим. Пасмурная погода добавляла пару капель гнили в и без того паршивое настроение. Войдя в собственное заведение, Теодор отметил то, насколько омерзительно звучит скрип двери. Подозвав к себе первого попавшегося работника зала, распорядился исправить. Сейчас же. Возможно, Нотт был столь раздражителен из-за того, что утром в окно его квартиры в немагический части Лондона залетело две совы вместо одной. Несмотря на три дня общепринятого молчания, временный глава группировки «Банши» не смог ждать. Видимо, беспокойство за собственное нагретое местечко не давало ему покоя. Когда несколько лет назад Теодор был изгнан из отцовского мира, как абсолютно безнадежный и непригодный ни к чему преемник, Маркус Хилл благополучно занял его место. Талантливая учтивая сиротка без рода и племени. Ребенок, которого не пришлось растить и воспитывать. Человек, который, не скрывая восторга, ловил каждое слово Нотта-старшего. Со стороны это казалось отвратительным. Хотя вполне возможно, что такое ощущение складывалось только у родного сына, который никогда не мог получить одобрение отца. Какая ирония, что свою «империю» тот всё равно оставил бесполезному ребёнку. Если бы Теодор был моложе, то он наверняка захотел бы развалить всё это наследие и разобрать на кирпичи, чтобы ни черта не осталось. Но сейчас он хотел лишь спокойствия, а это значило, что так или иначе пришлось бы участвовать в этой криминальной вакханалии. Он еще не знал наверняка, но предчувствовал, что вскоре предстоят сложные дни, возможно, недели или даже месяцы. В своем послании Маркус расшаркивался в соболезнованиях и вещал про горечь утраты, будто Нотту это было хоть сколько-то нужно. Приторная вежливость лишь вызывала отвращение, однако была необходима. Хилл был крайне предусмотрительным и хорошо понимал, что трон, который он занимает, шатается, и никаких крупных решений о дальнейшей судьбе криминального формирования Хилл принимать просто не может — нет полномочий. Второе письмо было от Поттера, который сообщал, что тело будет доставлено завтра утром, с результатами исследования Теодор сможет ознакомиться, когда ему будет удобно в частном порядке. И прочие мелкие нюансы относительно экспертных заключений. — Сэр? — подошедший управляющий, Итан Клауд, вырвал зависшего Нотта из раздумий. Сколько Теодор помнил себя, Итан всегда был где-то рядом. Шатен, ростом чуть выше среднего, худощавого сухого телосложения. Он был кем-то вроде серого кардинала в его жизни. Несмотря на возраст — сорок восемь лет — вечно бодрый, исполнительный, хладнокровный и безукоризненно воспитанный. Нотт считал его одним из самых надёжных людей в своём заведении, а может, и в жизни. Единственный дельный подарок отца — разумный наставник. Клауд не был так яро известен военными подвигами, как Нотт-старший, зато имел прекрасное образование и широкий багаж знаний. Преодолев свои внутренние принципы и пройдя Первую магическую войну, он уже не касался Второй. С какого-то момента жизни Теодор был полностью предоставлен лишь его заботе. И сколько бы времени ни прошло, Нотт всегда знал, что ему есть на кого положиться, но гордость никогда не позволяла тревожить этого человека в осознанном возрасте. Бизнес диктовал свои правила, подчищать концы в одиночку было слишком затруднительно. Он не мог назвать эти взаимоотношения дружескими. Такое определение оскорбительно мало значило для этого волшебника, ведь, помимо Малфоя, он был, пожалуй, единственным, кому Теодор мог доверить свою жизнь. — Да, я тебя слушаю, — моргнув несколько раз, Нотт переключился на учтивого сотрудника. — Как вы вчера и распорядились, мисс Грейнджер была устроена вашей личной ассистенткой, — он стучал по картонной папке пальцами. — Я выделил ей кабинет рядом с вашим, и она уже занялась сметами, которые вы хотели сверить. — Кто? — переспросил Теодор, снимая пиджак. — Мисс…Грейнджер, — аккуратно уточнил Итан. — Вечером вы просили подыскать ей работу… — Ах, да, — сжав пальцами переносицу, он кивнул, перекинув пиджак через предплечье. —Проследи, чтобы мадам…Грейнджер освоилась на работе, не превышая при этом своих полномочий. Ты можешь быть свободен. Разбираться с приставленной девчонкой не входило сегодня в его планы. Веселье могло подождать более подходящего момента. Она бы все равно ничего не смогла найти в документах: Нотт умудрился остаться абсолютно законопослушным гражданином, несмотря на некоторые тёмные «пятна» собственной биографии. Срок давности по большинству дел уже истек, а откопать доказательства по остальным грехам он и сам бы уже не смог. Проходя мимо её кабинета, Теодор даже не стал заглядывать в приоткрытую дверь и просто направился к себе. Уже меньше чем через час приемная владельца «Красного стула» больше напоминала проходной двор. Организация похорон оказалась более трудоёмким делом, чем он предполагал. Зодчий семейного склепа буквально выклёвывал мозг по кусочкам со своим соблюдением обязательного церемониального прощания. И все эти дизайнерски-магические спецэффекты для церемонии лились из его уст, приобретая крайне бредовый вид. «Моргана, а сейчас только десять часов утра… — опираясь челюстью на костяшки указательного и среднего пальцев, Теодор исподлобья поглядывал на мужчину, который восторженно описывал последний путь его отца. — И весь день будет наполнен этими клоунами. Потрясающе». Затем были музыканты, портные и ещё толпа бесполезных людей, с которыми Теодор надеялся больше никогда в жизни не встретиться. Секунды тянулись так медленно, словно их склеили какой-то густой, коричневой и дурно пахнущей массой. В общем, времяпрепровождение было: полное дерьмо. Экзистенциальный кризис выглянул из-за угла, будто прикидывая, готов ли Нотт принять его следующим. Однако, рутину разбавил излишний шум из коридора. Даже без особых объяснений Теодор уже точно знал, что именно там происходит и кто решил его навестить. Такое количество ненужных громких звуков издавал лишь один человек во всём Лондоне — Блейз Забини. Горячая кровь в связке с комплексом Бога позволили тому занять самую подходящую для него нишу — игорный бизнес. Все мало-мальски известные казино и ночные клубы принадлежали этому человеку. Казалось, ещё чуть-чуть, и он откроет филиал в Хогвартсе, а затем и в самом Министерстве. Как именно Забини удавалось, несмотря на свой жаркий нрав, распоряжаться такой сетью, всё ещё оставалось загадкой. Наверное, даже для него самого, потому что весь известный набор человеческих грехов прочно обосновался внутри. Блядство, разврат, наркотики. На этой почве Блейз и Теодор много времени проводили вместе в первые послевоенные годы. Стыдно особо не было, да и глупо стыдиться того, что выбирал ещё бурлящий гормонами мозг. — Пупсик! — дверь распахнулась настежь, демонстрируя как всегда брызжущего энтузиазмом во все стороны Блейза. — Что это у нас тут за собрание малобюджетной театральной труппы? — Я тоже очень рад тебя видеть, — кивнув сидящим напротив работникам ритуальных услуг, Теодор вновь перевел взгляд на нетерпеливого итальянца. — Фу-фу-фу. Давайте активнее уже, — пытаясь ускорить процесс, Забини начал кистью выводить круги. — Вы меня утомляете и портите настроение, — он брезгливо скривился напоследок и, вновь широко улыбаясь, повернул голову в сторону Нотта. — А я не один. «Заебись», — единственное, что породил мозг Теодора в этот момент. В дверном проеме появилась Паркинсон. Нотт зажал рукой рот, чтобы не сказануть лишнего прямо сейчас. Она спокойно прошла по кабинету, устраиваясь в одном из кресел. Казалось, с каждым годом Пэнси становится всё более безэмоциональной и хладнокровной. Некоторые вещи всё-таки меняются слишком сильно. Хотя, когда она только начинала свой путь на одиноком поприще заказных убийств, была примерно такой же бушующей, как их общий итальянский друг. А сейчас даже собственное равнодушие Нотту казалось куда более ярким, чем любые эмоции на лице Паркинсон. По сути, Пэнси была единственной из всего «серебряного квартета», кто мог похвастаться полноценной и счастливой семьей. Возможно, это было лишь иллюзией, ведь ребёнок с беспечным детством не становится киллером, не прерывает общение с семьей и не превращается в хладнокровного ублюдка. И самое интересное в этом было, пожалуй, то, что никто даже не удивился. Это было что-то… в порядке нормы. Новой извращенной нормы этого мира. — Не хочу показаться грубым, — вдохнув поглубже, Теодор всё же убрал руку от своего лица, — но вы немного не вовремя. — У тебя никогда не бывает «вовремя», — приподнимая бровь, протянула Пэнси. — Поэтому мы решили принести в твою жизнь немного праздника! — воодушевлённо затрещал Забини. — Праздника? — переспросил Нотт, глядя на лицо Паркинсон, которым, казалось, можно разбивать стены. — Ой, не начинай, — отмахнулся от него Блейз. — Тут никто сильно не будет скорбеть и убиваться горем… В противовес сказать было нечего. Каждая змея в подворотне знала о непростых отношениях в семье Ноттов. Сор из дома обычно не выносят, однако, когда сам глава рода начинает на каждом шагу причитать о несостоятельности своего чада, скрытое становится очевидным. Сам же наследник предпочитал отмалчиваться до последнего, скрываясь от назойливой жёлтой прессы. Не получилось, не задалось. В дверь негромко постучали, а затем, не дожидаясь ответа, открыли. Новоиспеченная работница-защитница протиснулась в появившуюся щель. Все обернулись. — Господин Нотт, я хотела уточнить… — заметив присутствующих в кабинете людей, Гермиона замолчала. — Какое очаровательное недоразумение, — первым оживился Забини. — Ты её где откопал? — бестактно разглядывая Грейнджер, протянул он, склоняя голову на бок. — А там ничего поприличнее не было? — Если человеку нравится спать с чем-то убогим, — лениво выдохнула Паркинсон, — мы не можем его за это судить. Тактичность была не самой сильной стороной Пэнси. Удивляло лишь то, как с этим качеством умудрялся справляться Поттер, и почему они вообще сошлись. Естественно, никаких открытых отношений не было, но под покровом ночи слухами земля полнится. При свете дня оба всё упорно отрицали, вернее, Гарри отрицал, а Паркинсон многозначительно демонстрировала средний палец и посылала настолько глубоко, что даже не все лекари могли точно определить, через какой орган пролегает путь. — Простите, я, наверное, позже зайду, — протараторила Грейнджер, стремясь как можно быстрее удалиться. — Мисс Грейнджер, — чуть повысив тон, проговорил Теодор, — попросите Итана зайти ко мне. Я подойду к вам через пару минут. Она лишь кивнула и моментально скрылась с другой стороны двери. В воздухе повисла тишина. Две пары недоумевающих глаз уставились на него вполне обоснованно. Миловидное лицо никак не скрывало её некомпетентность и отсутствие вкуса в одежде: жутковатые синие джинсы, какой-то свитер, сползающий с одного плеча, опять гнездо на голове. Нотту даже показалось, что вчерашний вид был куда лучше того, в чем она заявилась сегодня. Естественно, в подобном заведении не могло быть места такому. — Мой друг, если тебе настолько недостает женщин, — облокачиваясь на спинку кресла, недовольно протянул Блейз, — то я могу посодействовать, ведь у меня целый набор. — Главное, найди заранее хорошего лекаря, — добавила Паркинсон, закатывая глаза. — Я воспользуюсь твоим предложением, обязательно, — лукаво бросил Нотт и, услышав снова стук в дверь, он поднялся из-за стола. — Мне нужно покинуть вас на несколько минут. Стараясь не слушать то, что говорят друзья об этой ситуации, он вышел из помещения, закрыв за собой дверь. Там уже стоял Клауд. Теодор направился в сторону кабинета, выделенного новой ассистентке, и без особых церемоний вошел. От неожиданности Гермиона привстала. — Мистер Итан, я прошу исправить эту халатность и привести девушку в подобающий её должности вид, — холодно проговорил Нотт. — И лично выдать ей правила посещения моего кабинета. У вас есть час. Я не могу в разгар рабочего дня терять двух сотрудников, особенно с учётом нынешних обстоятельств. — Но я не хочу менять… — попыталась возмутиться она. — Конечно, сэр, — коротко кивнул управляющий, не обращая внимания на её реакцию. — Что-то ещё? Маникюр, аксессуары, причёска? — Всё, что посчитаешь нужным, — Теодор перевёл взгляд на Гермиону и добавил: — Это прямое указание начальства, мисс Грейнджер. Вы не можете портить имидж моего заведения, — затем он прикрыл глаза и потёр лоб указательным пальцем. — Ах, да. Ещё хорошие манеры для дамы, Итан, если найдёшь. — Простите, но я не всесилен, — Клауд лишь сдержанно приподнял правый уголок губ. — Сделаю, что смогу. Нотт не стал задерживаться, чтобы не напрягать лишний раз своих гостей. Видимо, вчера под воздействием стресса и полумрака в ней было намного больше интересного, чем сейчас. Это слегка печалило, ибо ко всему занудному, что таскалось вокруг, прибавлялась ещё и эта девица. Шанс на хоть сколько-нибудь вёселую интрижку таял на глазах. «Надо же было столько выпить вчера, что я сам согласился это взять», — пробубнило сознание. У Теодора давно уже сформировались пристрастия к особому женскому шарму. Он не утруждал себя погружением в души скучных, закомплексованных или слишком «загадочных». Попробовав подобные эксперименты в молодости, Нотт прекрасно знал, что серая мышь — это просто серая мышь. Делать из неё роковую женщину или раскрывать тайны, покрытые мраком, не входило в его планы и задачи от слова «совсем». Никакого комплекса «спасителя» в нём не было. Нотту было хорошо известно, как он выглядит и кем является в женских глазах. Он всегда трезво оценивал свои возможности и желания, но не натыкался на то, что действительно было способно удержать интерес. «Непостижимые» потребности слабого пола Теодор разгадал ещё лет пять назад: терпение, забота, состоятельность. А терпеть не хотелось. Он искренне не видел в этом смысла и никогда даже не пытался так жить. Все его любовные изыскания с уровня «вино, секс, всего доброго» перешли на уровень «всего доброго». Женщины по-прежнему казались прекрасными созданиями, но лезть к кому-то под юбку без азарта уже не хотелось. Он даже начал списывать всё на старение. Входить в собственный кабинет не хотелось, ибо Нотт предчувствовал, какого характера разговоры сейчас начнутся: кланы, наследство, территории. Ничего неожиданного или интересного вновь не произошло. Блейз с Пэнси уже вовсю обсуждали получение титула «Лорд» и возвращение в отчий дом. За всей суетой Теодор совершенно забыл о том, что теперь он официальный представитель древнейшего чистокровного рода и, лишь вяло улыбнувшись, занял своё место. — И откуда взялась твоя новая протеже? — резко переключившись, повернулся к нему Забини. — Это ассистентка, — скучающе зевнул Теодор, понимая, что ложь сейчас необходима. — Я не мог отказать Итану, и оставить её без работы. — А я тебе говорил, что он не будет такое трахать, — с довольным лицом фыркнул Блейз. — Проспорила. — День сегодня для этого не самый подходящий, — лишь закатила глаза Пэнси. — Будет ещё время. — Если вы закончили обсуждение моей эфемерной личной жизни, — аккуратно двигая кончиками пальцев пачку сигарет из стороны в сторону, вставил Теодор, — то, наверное, можно переключиться на какие-то более животрепещущие темы? — Да, следует ли нам поддержать последнюю процессию? — потирая лоб кончиками ногтей, спросила Паркинсон. — Не уверен, что в этом есть надобность, — чуть глубже вдохнув, проговорил Нотт. — Это всего лишь формальность. К тому же после мне предстоят гора дополнительной бумажной работы и поездка в поместье. Повисла тишина. Блейз не решался шутить на тему «блудного сына» — это было бы слишком даже для него. Беседа плавно перетекла на безуспешные потуги Драко по завоеванию портов пролива Ла-Манш с явными намеками на то, что было бы не дурно ему помочь в этом. Теодор лишь пытался оставить маты и иронию при себе, ведь из всех присутствующих только он по-прежнему старался остаться нейтральной стороной, хотя все события, люди и сама судьба толкали его в иную сторону. Количество скрытого давления уже набирало градус, но никаких действий Нотт не предпринял. «А через неделю Поттер, Малфой и вся криминальная конница присядут мне на уши уже без предварительных ласк», — пытаясь не терять нить повествования, подумал Теодор. Опустошив бутылку бренди и наконец-то соизволив оставить в покое личное пространство хозяина заведения, Паркинсон и Забини удалились, обещая в следующий раз хотя бы оповестить о своём визите. Верилось в это с трудом. Особенно если брать в расчёт итальянские внезапные заскоки. Нотт потер виски кончиками пальцев. Был уже вечер, а благодаря дружеским посиделкам он едва сделал и половину от того, что должен был. Навряд ли церемонию захоронения можно придержать, сославшись на то, что тело при транспортировке увезли в Казахстан. Он попытался стереть с лица усталость от бесконечного хоровода людей и взяться за работу. Снова стук в дверь. Личные запасы матерного лексикона кончились ещё до ухода друзей, поэтому сейчас оставалось только смириться. — Да? — всё тем же невозмутимым голосом произнёс Теодор, даже не отрываясь от неразобранного списка дел. — Сэр, вам нужно подписать несколько документов. Нотт не стал спрашивать каких, просто взял протянутый лист и поставил подпись, но взгляд сам собой пополз на шапку договора. Он приподнял бровь и взглянул на Клауда. — Вы были слишком заняты, поэтому я взял на себя смелость и решил вопросы относительно перечня ритуальных принадлежностей и некоторых нюансов церемонии, — просматривая остальные бумаги, констатировал Итан. — Всё оформлено через посредника, ваша подпись — лишь формальность. — Очень жаль, что тебя некуда повышать, — одобрительно кивнул Теодор, чувствуя несказанное облегчение. — Я подготовлю вам список предложений по расширению моих полномочий и новую зарплатную ведомость. — И на счёт новой сотрудницы… — Нотт внимательнее вчитался в бумаги, а затем поднял голову. — Всё выполнено? — Разумеется, сэр, — Клауд коротко кивнул, доставая новый лист из папки. — Мадам с упоением потратила недельную выручку заведения. — За час? — Теодор удивлённо приподнял бровь. — Ей хватило буквально сорока восьми минут, — перебирая пальцами документы, Итан достал нужный лист, — если быть точным. — И? — развернувшись, Нотт с неким недоумением выпустил из пальцев перо, положив ладонь на подлокотник кресла. — Надеюсь, всё прошло с пользой? — Оу, да, — выпрямив шею, подтвердил управляющий. — У мисс Грейнджер, как выяснилось, весьма тонкий вкус. Я бы даже предположил, что вас это заинтересует. Звучало как что-то из ряда вон выходящее, учитывая то, в каком виде второй день подряд она представала перед Теодором. Если бы это сказал кто-то другой, то он вряд ли поверил, но вскоре увидел всё собственными глазами. Как и было оговорено, ровно в девять тридцать в кабинет, предварительно постучав, вошла Гермиона. Совсем другая Гермиона. Классические закрытые туфли бежевого цвета. Каблук не больше шести сантиметров — в рамках сексуальности, но без перебора. Бежевая юбка-карандаш с высокой талией открывала стройные ноги ниже колена, струящаяся молочная блузка слегка отдавала прозрачностью, не позволяя при этом разглядеть нижнее белье. Волосы наконец-то не представляли собой то самое чертово гнездо. Они были красиво, но с лёгкой небрежностью собраны, добавляя шарма своей обладательнице. Грейнджер положила на стол бумаги, активно интересуясь у Итана вопросами поставок алкоголя, и высказывала какие-то предложения относительно смены количества закупок, однако Теодор не особо слушал, лишь делал вид. До него донёсся лёгкий запах чёрной смородины и едва уловимые нотки мускуса. Под бесформенной грудой тряпок действительно скрывались потрясающе тонкая талия, узкие плечи и стройные ноги. Уверенный и размеренный тон отдавал лёгким холодом. Даже взгляд казался иным: с лёгким вызовом или наглостью. С ходу было сложно определить. Одежда так не меняла людей и не давала девушкам дополнительной грации и пластики. Разъяснив все свои вопросы, она мягко улыбнулась Клауду, скользнув по Нотту лишь беглым равнодушным взглядом, и плавно направилась к выходу. В этот раз её привычка не закрывать за собой дверь пришлась как нельзя кстати, хотя уже нельзя было сказать наверняка случайность ли это. — Итан… — многозначительно протянул Теодор. — Да, сэр? — с неким одобрением усмехнувшись, проговорил он. — Я хочу знать о ней всё, — поджав губы, проговорил Нотт, провожая взглядом покачивающиеся бедра Гермионы. — Начиная от цвета колготок в детском саду, заканчивая трудоустройством в Министерство. — Это может занять чуть больше времени, чем обычно, — даже не поведя бровью, Клауд решил уточнить: — В какой из дней её юности нас интересует цвет чулочно-носочных изделий? — В каждый, Итан, — откидываясь в кресле, Теодор пробежался глазами по потолку, — в каждый…