«Красный стул»

Теодор был уверен, что все беды, обрушившиеся на его голову, пришли вместе с Гермионой переступившей порог «Красного стула», но это оказалось не так. Всё началось намного раньше — когда в его разуме адекватные мысли проскальзывали только по большим праздникам, а поведение и вовсе не вписывалось ни в какие рамки родительского терпения. Нотт-старший, обеспокоенный тем, что дитя никак не может остепениться и найти почву под ногами, всё больше впадал в отчаяние. Клауд, который постоянно опекал Теодора с малых лет, уверял, что недостаток внимания юноша компенсирует отвратительными поступками, стремясь привлечь внимание вечно занятого родителя. Но время шло, а напряжение в семейных отношениях только возрастало. И как прекрасно, когда опытные хорошие друзья могут дать дельный совет. Если они, конечно, действительно друзья. В какие ухищрения только не готов поверить уставший мозг отчаявшегося родителя, если ему планомерно и на протяжении продолжительного времени рассказывают одно и то же с разных сторон: сыну необходимо остепениться и взять себя в руки, иначе он никогда не станет самостоятельным. Глава «Банши» слышал это почти на каждом углу, а когда старый знакомый — Мракс-старший — невзначай бросил фразу о том, что он в возрасте Теодора уже имел супругу и ребёнка, а Поллукс обрастал полезными связями и болел за идеологию, то отцовское восприятие Нотта-старшего кануло на дно. И как бы Клауд ни пытался предотвратить печальный исход, сглаживая углы, отец и сын окончательно рассорились. Гордый и убежденный в своей правоте Теодор покинул отчий дом. Пока семейство Ноттов выясняло отношения и рычало между собой, Малфой-младший осваивал искусство международных переговоров. Адекватно взвесив свои возможности и амбиции, Драко прекрасно понимал, что самостоятельно ему не светит грандиозное расширение границ влияния клана, а потому искал выходы на сотрудничество с более опытными и крупными фигурами в криминальном мире. Старинное семейство Шебри стало его проходным мостом к огромным территориям и влиянию, однако уложить в его голову правильные нормы управления они не стремились. Для них это был всего лишь тренировочный полигон для юной дочери, которой предстояло перенять империю. Подарив начинающему главе клана Восточное побережье и укрепившуюся самооценку, невидимая рука французского клана исчезла с радаров, оставив после себя маленький подарок на долгую память — невзрачный ресторанчик, развитие которого и будет демонстрировать, насколько успешно Малфой реализует свои новые возможности. В понимании Шебри, каждое заведение на подконтрольной территории должно работать безукоризненно и только расти год от года. Талантливый управленец всегда найдет способы получить прибыль. Но вот только Драко не знал об этой традиции и с лёгкостью передал «Красный стул» в полное распоряжение своего друга, которого совсем недавно постигла семейная драма. Осваивая новую жизнь на вкус, Теодор совершенно не придавал значения тому, что происходит за его спиной. Покинув клан и зачистив криминальное прошлое, он обещал Итану, что никогда больше не вернется к преступной деятельности по своей воле. Клауд не настаивал на новой кристально-чистой жизни, скорее советовал более разумно распоряжаться своими талантами, без лишнего фанатизма, но Нотт-младший воспринял это с чрезмерным энтузиазмом. Чему наставник не особо противился, ведь в отличие от подопечного, продолжал следить за обстановкой на теневой стороне. В «Банши» медленно, но верно пробивались ростки нового преемника — Маркуса Хилла. Помимо его желания откусить большой кусок пирога, сменив первого руководителя, у него нашлись крупные сторонники, напоказ радеющие за молодое дарование. Итан видел в этой ситуации разрастающуюся катастрофу. Во-первых, в Хилле, кроме лизоблюдства и посредственного разума, ничего не было. А во-вторых, его внезапной поддержкой являлись всё те же Мраксы и Селвины, которые захватили с собой в придачу поддакивающих Кэрроу. Вместе с ростом уверенности и степенности Теодора росли и укреплялись позиции Хилла в клане. А подозрения Клауда только ширились. Слишком уж быстро Маркус двигался по карьерной лестнице, подталкиваемый влиятельными главами других кланов. В то время как сам Нотт-старший из-под полы наблюдал за успехами своего ребёнка. Итан не единожды видел соглядатаев из «Банши» в ресторане, да и самого вспыльчивого родителя заметил среди посетителей. Но говорить об этом молодому владельцу «Красного стула» просто не стал, ибо каждое упоминание отца вызывало в нём бурю кипящих эмоций. И Теодор был не единственным, кто огромными шагами открывал для себя новый мир. Драко, укрепившись в роли крупной фигуры на криминальной доске, желал продвигаться дальше. Однако уже знакомый клан Шебри к дальнейшему сотрудничеству расположен не был, что вызывало бешенство у Малфоя. И он нашёл выход. Малфой решил подойти к своей задаче с другой стороны и разыскал единственную наследницу рода Шебри — Гермиону Джин Грейнджер. Потратив на это массу времени и сил, он был просто не готов уходить ни с чем. Несмотря на молодость девушки, Драко полагался на её обученность и талант. Много лет ту готовили волшебники, которые столетиями стояли у истоков управления Францией. Она определённо могла принести ему выгоду. Вот только Грейнджер видела картину расположения сил намного лучше, чем Малфой. И уже много лет зная, кто является её биологическим родителем, Гермиону терзало возмущение. Несмотря на свой статус и состоятельность, Поллукс бросил своего ребёнка на произвол судьбы. Для него это была лишь случайная связь, мимолетный роман, последствия которого Селвин вовсе не планировал разгребать. Подобная позиция совершенно не устраивала юную леди. Она считала такое игнорирование оскорбительным, а потому легко приняла предложение Малфоя, уточнив, что сейчас не самое подходящее время для подобных манипуляций. Насколько бы ни был успешен Хилл в делах, Нотт-старший всё больше склонялся к примирению со своим ребёнком. Воспитательные меры, которые он предпринял, казались ему слишком суровыми. Он считал стабильность Теодора вполне неплохим поводом для того, чтобы наладить взаимоотношения. Ему казалось, что приняв на себя ответственность, спустя время сын сможет стать лучшим преемником, чем он когда-либо мог желать. К тому же сам Нотт-старший, сменив политику клана на более демократичную, перестал справляться с ситуацией. Когда много лет работаешь в радикальных и жестких рамках, очень тяжело перестроиться. Если Итан считал направление мыслей главы «Банши» верным, то деловые партнеры, с которыми Нотт-старший тесно вёл дела, были крайне недовольны такими ностальгическими переменами. Мраксы и Кэрроу, чьи торговые линии пролегали через территории «Банши», были возмущены больше остальных. Чтобы не терять выгодного соратника, они решили, что гораздо выгоднее иметь на этом троне «своего» протеже. А поскольку с взбалмошным и своенравным Теодором не смог договориться даже его отец, то исполнительный Хилл, которого постепенно продвигали по протекции, намного больше подходил на эту роль. Нередко присутствующий при подобных обсуждениях Долохов старался оставаться в стороне, но, заподозрив неладное, всё же предупредил Итана. И они оба опоздали. Разговоры в узких кулуарах привели Маркуса к критической точке, с которой не было никакого пути обратно. Он жаждал безраздельно править, убив единственного человека, который приютил его по доброй воле. Именно с этого момента Клауд знал, что клочок земли, на котором завязано столь много логистических систем, просто не может не стать причиной раздора, а появление Гермионы только повысило его бдительность. Итан с самого начала понимал, кто она. В отличие от девушки, которая не могла вспомнить их встречу в силу малого возраста, Клауд имел удовольствие быть знакомым со всей её семьей ещё во времена Первой магической войны. Но столь благородное семейство никогда бы не стало рисковать единственной наследницей напоказ и оставлять её без поддержки, а потому он решил понаблюдать. Вернуть её в отчий дом, Итан успел бы в любой момент, но знать, для чего приехала юная леди, явно бы не помешало. Всё оказалось сложнее после того, как Джозефа Селвина обнаружили мёртвым, а Талию — при смерти. Это не было простой оплошностью киллера. Это было предупреждением. Грейнджер сделала заявление для своего отца, что отнимет всё, что ему дорого, но речь прозвучала скомкано и не выраженно, а потому и адресант был определён криминальным обществом неверно. Нотт попал под гнев первым, как предположительный мститель за утраченного отца. Кровная месть —дело чести, а потому никакого возмущения теневой стороны, кроме как у самого Поллукса, не вызвала. Мраксы и Кэрроу просто не хотели ввязываться в противостояние, опасаясь, что Теодор сам пожелает возглавить «Банши», имевшее огромный вес в криминальной системе государства. А потому, крепко вцепившись в Хилла, они наседали на него изо всех сил, не учитывая одного — Маркусу не нужны были советники. Он искренне считал, что добился своего положения самостоятельно и может делать то, что заблагорассудится. Момент, который стал определяющим для всего нового криминального поколения Великобритании: Хилл, не сумев усидеть сразу на двух стульях, бесконечно метался между своим желанием управлять и мнением сильных мира сего, чем породил сомнение со стороны Нотта. А Грейнджер только подлила масла в огонь, организовав давление со стороны Министерства. Гнетущая обстановка, разрастающаяся в Великобритании, усугубляла всеобщее напряжение. Даже мирные граждане, не причастные к конфликту, ощущали на своей шкуре, как меняется обстановка в стране. Недолго думая, Селвин решил пройтись по «детищу» Теодора. Ему хотелось, чтобы молодой и дерзкий юноша знал, каково всего лишиться, но не в один миг. Поллукс хотел, чтобы уничтожение было медленным и болезненным, чтобы Нотт каждый день помнил о том, как сильно ошибся и как сильно недооценил глубину своего поступка. Каждый день его оставшейся жизни должен был быть пропитан сожалением и страхом. Но вместо молящего о пощаде молодого человека, Селвин получил визит Клауда, которого совершенно не ожидал увидеть. Большинство ныне живущих считали наставника Теодора обычной прислугой, способной лишь вовремя открывать дверь. Но в высшем криминальном эшелоне Итан имел совершенно другую репутацию. Спокойствие и равнодушие, которые проявлял Клауд, не являлись чертами характера, а скорее были профессиональными устрашающими привычками. В комбинации с прекрасными манерами и воспитанием он был способен внушать страх во время Первой магической войны одним своим видом. Доподлинно никому не было известно, какую биографию имел этот волшебник до того, как объявился на службе у Нотта-старшего, однако те немногие, кто сражался с ним бок о бок, боялись и не горели желанием рассказывать о тех сражениях, в которых довелось совместно учувствовать. Связываться с ним было опасно и даже безрассудно. Несмотря на то, что он уже много лет вёл размеренную и отстранённую жизнь, никто не имел сомнений в том, что Итан Клауд — одна из самых тяжёлых фигур на криминальной доске Великобритании. Возможно, и всей Европы. Поэтому внезапное личное рандеву Поллукс воспринял в штыки. Сделка, которую предложил внезапный гость, оказалась более чем удовлетворительной и подозрительно выгодной: Итан пообещал найти убийцу Джозефа в обмен на неприкосновенность Теодора. Такой излишней любви к чужому ребенку Селвин не разделял, однако всё же принял предложение Клауда. К тому же не было понятно, насколько серьёзными последствиями откликнется отказ. Поллукс не сомневался в собственных силах и ресурсах, но не мог соразмерить с возможностями Итана. Невидимый чужому взгляду потенциал мог сыграть злую шутку, перевернув всё с ног на голову, а Селвин не стремился рисковать ещё больше. В отличие от молодого поколения, которое не стремилось копаться в глубинах чужой биографии, он наверняка знал, что Клауд причастен к падению Тёмного лорда и крупным переворотам в Италии и Германии, которые пошатнули страны за последние десять лет, вот только доказать ничего не мог. Ко всему прочему, Итан на данный момент не являлся самой большой проблемой Поллукса. Маркус, который неоднократно был замечен в контактах с Драко, совершенно вышел из-под контроля. Безродная дворняжка возомнила себя хозяином, принявшись диктовать условия тем, кто её вскормил. Если Мраксы и Кэрроу пытались урегулировать ситуацию в свою пользу, то Поллукс не обладал столь ангельским терпением. Мало того, что Малфой со своими остолопами совершал несанкционированные вторжения на его территорию, так ещё и время неприкосновенности Теодора растянулось слишком сильно, а от Клауда по-прежнему не было никаких новостей. Увеличить градус напряжения решила Гермиона, которая обратила внимание не только на земли Селвина, но и на прилегающие территории. Убирать столь крутые семейства собственными руками было рискованно и глупо. Имея обширные связи и понимание того, что это может занять слишком много времени, Грейнджер обратилась в закрытое частное агентство бабочек. Однако впервые за много лет своего существования организация совершила непоправимое: заказ был выполнен с оплошностью и неожиданным дополнительным условием — подставной киллер не был найден в течение суток. Просчитав в голове последствия и предпосылки, молодая ведьма ужаснулась. Она была готова бороться из-под полы со всем криминальным миром Великобритании, но не с тихой независимой международной организацией наёмных убийц. Заказ Мраксов был обставлен как обычное, неаккуратное массовое истребление, вызывающее массу вопросов, а всплывшее на следующий день завещание оказалось смертным приговором для Кэрроу. Лишившийся двух соратников сразу Поллукс был готов проклясть их снова за чрезмерную идиотскую лояльность. Он был убежден, что беспринципный «преемник» Нотта-старшего, единожды окропив руки кровью своего названного родителя, не остановился и решил творить самосуд, уничтожая несогласных со своей независимостью. Слишком быстрая смена событий не позволяла детально разобраться в ситуации, а потому Селвин предпочёл напомнить своему новому партнеру об их договорённости. Лучшим оповещением, по мнению Поллукса, являлся киллер средней руки в личной машине Теодора. Если бы Нотт-младший погиб, то это бы не являлось большой потерей, а если нет, то он вполне доходчиво объяснит Итану, что больше не намерен ждать. Но, как это давно известно, благими намерениями вымощена дорога в ад, а вот дурные намерения караются совершенно иначе. Клауд не был удивлён или расстроен поступком Селвина, скорее пребывал в плохо сдерживаемом бешенстве. Он уже прекрасно знал, по какой причине незаконнорожденная дочь Поллукса обосновалась в Великобритании. Гермиона не планировала помогать Малфою, наоборот. Она желала раздуть конфликт между криминальными организациями до небывалых масштабов, чтобы даже теоретически возможный наследник «Банши» не стал для неё помехой. Гермиона планировала наблюдать за тем, как кланы уничтожают и жрут друг друга, а кто останется на пепелище, ей было не так уж и важно. Она бы сгребла остатки в Азкабан тяжёлой ладонью правопорядка. Её никак не устраивало, что Теодор остаётся в стороне, ведь проще уничтожить всё и сразу, чем отвлекаться на каждого по отдельности. Сам Клауд подумал предоставить своему подопечному решать свою судьбу самостоятельно. По большому счёту он считал Теодора готовым возглавить не только «Банши», но и более обширные территории, однако маленькая ушлая ведьма слишком сильно влияла на Нотта. Молодой человек, обычно равнодушный к женскому вниманию, стал проявлять чрезмерный интерес к Грейнджер. Теперь Итан просто не мог сдать её Поллуксу и решил сыграть на слепых зонах. Воспользовавшись тем, что непутёвый родитель достаточно давно не видел своё чадо, воспитываемое в приёмном семействе Шебри, Клауд обозначил не весь реальный расклад вещей. Без зазрения совести Итан обозначил Маркуса виноватым практически во всех грехах этого мира и подкрепил это связью с молодой наследницей французского криминального престола. Предложив опечаленному отцу новое разделение территорий, Клауд уже знал, что ни самой Гермионе, ни Теодору больше ничего не грозит. Поллукс просто бы не стал наказывать собственного ребенка. Даже за столь ужасный поступок. А вот обрести страховку и доверенность в лице Итана Селвин не отказался. Клауд никогда не нарушал данных обещаний и был одним из немногих, с кем можно было спокойно вести дела. Однако когда Поллукс отдавал своему новому союзнику Хилла, то совершенно не учёл, что нападение на Теодора ему никто не простил. Малфой своей самоуверенностью в понимании строения теней стороны и потаканиями Грейнджер непомерно мешал Клауду трезво мыслить. Небольшая временная заминка с исчезнувшим грузом, организованная в одном из его портов, легко выбивала из равновесия молодого аристократа, дав Клауду возможность подготовить почву для вступления Теодора в права наследования «Банши». Но самоуверенная Грейнджер, которая совершенно перестала справляться с ситуацией, решила пойти ва-банк, чуть не спутав все карты окончательно. Итан потратил почти сутки, чтобы выяснить местонахождение Паркинсон, которая так неудачно оказалась вплетена в эту историю. А когда нашел, то и вовсе был обескуражен. Девушку не держали пленницей: никаких оков или пыток. Для её содержания был выделен целый дом, сокрытый чарами. Однако Гермиона не рассчитала, что невозможно оградить что-то от волшебника, который уже два года работает с одним из самых талантливых мастеров барьерной магии. Клауд действительно считал Нотта-младшего одним из лучших в своём деле. Периодически ленивым и прокрастинирующим, но уникальным. Итан видел в Теодоре не только огромный потенциал, но и ребёнка. Никогда не имевшего собственной семьи Клауда просто покорил любознательный мальчик с большими зелёными глазами. Оставив сражения и открытую борьбу позади, Итан с огромным удовольствием наблюдал, как несмышленый и вспыльчивый наследник фамилии Нотт растёт и обретает характер. Слишком похожий на отца, Теодор старался во всё ему подражать: он много учился, бесконечно задавал вопросы почему и зачем, старался следовать принятому этикету и учился быть справедливым. Но, несмотря на все успехи, никогда не получал одобрение Нотта-старшего. Влиятельный родитель обладал слишком высокими требованиями, не прощая ошибки, что вылилось в равнодушие и апатию подростка. Его настроения стали меняться слишком часто, а уровень послушания с каждым годом только падал. При таком показном бунтарстве, отношения с Итаном оставались, как и прежде, тёплыми. Пока Клауд определялся, как именно ему относиться к столь осторожному отношению Гермионы к пленнице, сама виновница вакханалии открывала для себя новые виды взаимодействия с Теодором. Подготовленную к любым чрезвычайным ситуациям и осмотрительную девушку подвело то, что просчитать невозможно: сердце. В импровизационной попытке достоверно соврать новоиспеченному главе «Банши» всё-таки была доля правды. Она уже не была уверена в том, что хочет стереть всю криминальную Британию в порошок. Конечно, Грейнджер не знала его лично и уж тем более не страдала долгие годы. Однако, когда «Красный стул» начал обретать свою популярность, всё-таки навестила инвестиции своих родителей. Самодостаточный и хладнокровный хозяин ресторана, попавший в её поле зрения, действительно вызвал у Гермионы большой интерес. Семья Шебри предпочитала быть в курсе всех магических нововведений, а уж ценность приватности информации они могли понять в полной мере. Талант и ум молодого человека были превосходны, однако только в том случае, если служили правильным людям. Но находясь внутри «Красного стула» уже как шпионка под прикрытием, Грейнджер неправильно выстроила стратегию манипуляций. Она ожидала, что мужчина, ведомый первичными инстинктами, сдастся по первому зову, но вместо этого пришлось напрягаться только больше. Мало того, что Нотт вёл себя абсолютно незаинтересованно, он умудрялся оставаться практически равнодушным и обходительным, меняя практический интерес Грейнджер на глубоко личный. Лишь оседлав сверху безымоционального несгибаемого джентльмена, после провальной шахматной партии, Гермиона поймала себя на том, что игра зашла слишком далеко. Пока она стремилась притупить его внимание, то слишком увлекалась его обаянием. Теодор был аккуратен и чертовски харизматичен, а его желание так сильно отличалось от того, что она привыкла ощущать. Никакой голой похоти, больше напоминало то, что называют вожделением. Он желал её не за тело, а за содержимое. Вот только его представления о содержании были не до конца верными. Поэтому Грейнджер до последнего пыталась отмахнуться от собственных пристрастий, ровно до того момента, как её поймали в поместье Ноттов. Она ждала пыток и готова была соврать, лишь бы покинуть это место живой. Неосторожность могла стоить слишком дорого, но вместо этого Гермиона отделалась парой царапин и разговором. Диалог тел, к которому её не принуждали. Диалог, в котором она почувствовала себя уязвимой и одновременно окрыленной. Теодор потерял голову, и она оказалась ничем не лучше, но теперь Грейнджер не хотела останавливаться. Появилось что-то важнее глупой детской обиды. Его отношение и собственные чувства стоили того, чтобы отказаться от мести. Только вот остановить фестрала, несущегося на полной скорости в стену, неимоверно трудно, а когда собственные планы подталкивают его расшибиться в лепешку ещё сильнее, то впору разорваться пополам. Похищение Паркинсон было именно таким ускорителем. В череде бурлящих событий Грейнджер совершенно забыла о такой мелочи, как подстраховка, при помощи которой она собиралась держать Поттера в узде. Беременная подружка главного аврора как нельзя кстати подвернулась ей под руку на «открытии» ресторана. Было несложно догадаться о её положении по напиткам, которые она употребляла, и как сильно её замутило, когда дама попыталась трансгрессировать из кабинета Гермионы. Списывать на дурное самочувствие приступ озеленения было глупо, а с учетом того, на какое мероприятие пришла Пэнси и не выпила ни капли спиртного, объяснения были излишними. Да и заставить Паркинсон явиться в «Красный стул» не составило никакого труда: стоило только оставить прямой заказ на Малфоя, как она примчалась. Не сказать, что Грейнджер не думала об убийстве Драко, но не посмела это делать собственными руками. А с тех пор, как она начала сомневаться в исключительно «рабочих» взаимоотношениях с Теодором, то и вовсе убрала этот план в дальний ящик. Нотт бы подобного просто не простил. Обходительное обращение с его ближним кругом изрядно замедляло текущие дела, однако дало время разобраться в собственной голове. С общим набором произошедшего Гермиона сомневалась, что сможет выйти из ситуации абсолютно сухой в его глазах, но помощь пришла от того, кто точно не был ей соратником. Влетев в заготовленный для содержания Пэнси дом, Грейнджер пыталась скорректировать все свои планы в пользу новых приоритетов, однако все мысли разлетелись в щепки, когда она встретила там Клауда. Он предложил мирное урегулирование с условием её полной и безоговорочной капитуляции на родину, в отчий дом. Он понимал ситуацию на теневой стороне слишком хорошо, и такое милосердие было с его стороны скорее подарком, нежели одолжением. Но Гермиону теперь этот расклад не устраивал. Она пообещала снять все обвинения и конвой в обмен на возможность объясниться с Ноттом. Но Итан был непреклонен. Тогда Грейнджер пошла на самый отчаянный шаг в своей жизни, предложив то, что погубит годы её подготовки, амбиции и будущее. Сделка состоялась. Один шанс. Одна ночь. Один разговор. Если у неё не получится услышать заветное прощение, она покинет Британию на рассвете, без возможности вернуться. Мысли Гермионы кипели и плавились, а Итан казался абсолютно спокойным. Он дал ей сутки, чтобы урегулировать проблемы с законом до заката. Если Теодор сам пожелает видеть девушку рядом, то Клауд обещал не вмешиваться и даже устранить вопросы со стороны биологического родителя. А потому, когда Грейнджер стремглав унеслась решать вопросы с Министерством и их подозрениями, он выпустил на большую сцену Маркуса. Его состояние уже дошло почти до кондиции овоща. Благодаря новым экспериментам Долгопупса с зельями, не пришлось лезть в его голову: память выпадала кусками под воздействием дряни, которую синтезировал Невилл. А уж эффектно переламывать любой болевой порог у волшебников Клауд умел так, как никто другой. Хилл обезумел настолько, что уже сам верил в совершении всех преступлений. А влюбленный Симус, которого так любезно обработала Гермиона, был даже слишком лёгким кандидатом для подставы, но Итан не возражал. У него остался только один вопрос: куда делся Малфой? После того, как Драко вернулся от Нотта в мэнор, его обуревали сомнения и смятение. Он не желал лично убивать Талию — это было слишком рискованно и опасно, но Гермиона настаивала на необходимости этого действия. Ему необходимо было железное алиби, чтобы не столкнуться с порицанием со стороны криминального мира, а талантливая подручная подсказала выход: покинуть страну по рабочим делам. И Драко воспользовался её советом, однако его нервозность и беспокойство за Нотта не позволили ему усидеть на переговорах с бельгийскими партнерами дольше двух суток. А по возвращении обратно он пробыл в сознании недолго. Новое настроение Гермионы настигло его сразу после того, как он украдкой вернулся в Лондон. Проклятье не предполагало смертельного исхода и больше напоминало искусственную кому. И как только появилась возможность, подпоенная журналистка Грейнджер «случайно» обнаружила парализованного волшебника, оповестив его семью. Дальше задача репортёра заключалась лишь в слежке за ситуацией в Мунго. Селвин раз от раза выкидывал непонятные для Гермионы фокусы, а потому было надёжнее оставить там своего человека. Ко всему прочему, Нотт рано или поздно решит навестить друга. Но последствия этого визита не смогли предугадать ни Грейнджер, ни сам Клауд. Ситуация встала с ног на голову слишком резко. А потому ничего не подозревающая Гермиона, которая покинула Теодора с первыми лучами солнца, решила оставить ему прощальный подарок, объяснив Поттеру истинное положение вещей и подкрепив пропавшей беременной подружкой. Переговоры разъяренного главного аврора с французской двуличной леди проходили долго со скрипом. Он отчаянно не желал верить в происходящее вокруг него, а потому пришлось ожидать пока квартиру Паркинсон и дом её родителей проверят, удостоверившись, что девушку никто не видел уже почти сутки. Гарри понимал, что география преступлений за последние пять лет существенно изменилась. Юго-восток и восточные части были намного чище, чем север и запад. Но когда ему обозначили причину в виде глав правления кланов, то он совершенно растерялся. Должен был послать Грейнджер к чертям, но не мог. Теперь ему приходилось думать не только за себя. Самый крупный арест в истории Великобритании стал его самой паршивой сделкой с совестью. Грейнджер обещала вернуть Пэнси, как только всё закончится. Но вместо этого исчезла, как только он подписал ордер на арест, оставив лишь короткую записку:

«Красный стул»

_____________

Дым густой плотной вуалью поднимался вверх, клубясь и нехотя растворяясь почти у самого потолка. Бурбон переливался в стакане, обнимая стекло и оставляя на нём недолговечные медово-золотые разводы. Пить не хотелось, Теодор просто беспорядочно прокручивал в руках стакан, наблюдая, как преломляется свет, сквозь мутную жидкость. В голове блаженными и неспешными шагами прогуливалась пустота. Прошло уже больше месяца с тех пор, как жизнь Нотта кардинально изменилась. Вся Британия от юго-запада до севера принадлежала клану "Банши". Малфой отказался от любых притязаний и не стал даже заводить диалог об освободившихся территориях, полностью признав свой провал. Их отношения не особо изменились, однако обоим требовалось больше времени, чтобы прийти в норму, несмотря на то, что Драко совершенно не скрывал своего идиотизма и вины в произошедшем. Весь бизнес клана Теодора постепенно перетекал в легальное русло. Он целыми днями был занят экспериментами с пространством и всё-таки нашёл способ расщеплять проходы шкафов на несколько ветвей. Благодаря этому у «Красного стула» появилась пара аналогов, каждый из которых работал на приём гостей из разных стран. Никаких проблем с Министерством магии более не возникало, а с Поттером после совместных огромных потрясений даже удалось установить приятельские отношения. Управлять всеми своими детищами Теодор не видел больше никакого удовольствия, поэтому отдал их в полное распоряжение Клауда. Взаимоотношения с наставником сильно пошатнулись. Нотт всё так же испытывал к нему глубокое уважение и привязанность, но о безоговорочном доверии теперь было говорить сложно. Как и прежде, Теодор мог доверить ему жизнь, и теперь для этого обоснований было больше, чем прежде, однако чувство недосказанности так и теплилось под рёбрами. Раздался стук в дверь. — Войдите, — без особого энтузиазма протянул Нотт, не отрывая взгляд от стеклянной стенки стакана. — Если вы будете так много курить, то нам необходимо сделать ещё один курящий зал, — невозмутимо предложил Клауд, закрывая дверь. — Я и так почти не пью и работаю, как ты и просил, — опираясь щекой на внутреннюю сторону ладони, Теодор поставил бокал, аккуратно прокручивая его пальцами правой руки. — Боюсь, что подобными темпами мне придется напоминать вам про еду и сон, — поставив на стол поднос, удрученно добавил Итан и занял кресло рядом. — Вы даже не были в «Красном кролике» после открытия. — Этих условий не было в изначальном уговоре, — отодвигая костяшками поднос, равнодушно ответил Нотт. — Если никто из наших немецких, австрийских или швейцарских партнеров не жалуется, — он устало выдохнул, — значит, всё работает. — А ваша квартира в Лондоне тоже должна пожаловаться, чтобы её посетили? — заинтересованно приподнял бровь Итан. Мышцы свело тупой болью, и Теодор замер. Он не был там с тех пор, как Грейнджер сбежала из его спальни. Полностью погрузившись в работу, чтобы об этом не думать, он почти переехал в поместье клана, либо оставался ночевать прямо на рабочем месте. Где угодно, лишь бы не возвращаться к этим стенам. В «Красном стуле» он тоже старался не задерживаться дольше необходимого, ибо каждый угол здесь сдавливал рёбра, мешая дышать. Нотт не должен был придавать значение всем событиям, которые произошли во время революционных переворотов на теневой стороне, но, понимая это головой, не мог смириться сердцем. — Домработница не жалуется на отсутствие компании, — сухо выдавил он, проглотив ком, застрявший в глотке. — У меня слишком много дел. — И вы планируете загнать себя в могилу новым образом жизни… — складывая руки в замок, многозначительно протянул Клауд. — Интересная позиция. — Что она тебе предложила? — наконец-то переводя взгляд на наставника, Теодор склонил голову на бок. — Почему ты её просто отправил домой? Ты же убивал и за меньшее. — А я думал, уже не спросите, — с лёгкой улыбкой кивнул управляющий, указывая на поднос. — Вы бы хоть раз открыли клош. Недоверчиво переводя взгляд на стальную крышку, Нотт аккуратно приподнял её. На широкой белой тарелке лежал небольшой стеклянный сосуд, наполненный красно-багровой жидкостью. Взяв пузырек, он пристально вгляделся в его грани. Содержимое не напоминало ни одно из известных ему зелий, но посмотрев на лицо Итана, Теодор моментально признал в своей руке фиал. — Мадам пожертвовала свой возможностью стать главой клана, — констатировал Клауд. — Британского? — почувствовав, как дрожь прошла по позвоночнику, уточнил Нотт. — В принципе, — поджав губы, заключил Итан. — Она не сможет занять ни один из криминально-значимых постов в управлении. — Это не ответ, — возразил Теодор, машинально мотнув головой. — Ты мог просто её убить. Эффект был бы тот же. — Это недальновидно, — разводя руками, поморщился он. — Кроме того, я всё ещё думаю, что дети — это прекрасная идея. Теодор только фыркнул. Это её не оправдывало. Он не знал, с кем имел дело, а её жертвенность могла быть очередной уловкой для того, чтобы просто остаться в живых. Внутри что-то предательски заныло, царапая внутренности. Глупо было врать, но он тосковал. Ему не хватало её препираний и дерзости. Он скучал по её странным привычкам морщить нос и запаху чёрной смородины. — В конце концов, все ошибаются, — словно невзначай произнёс Клауд. — Не все пытаются развалить соседнюю страну, — буркнул Нотт. — В юности ошибки немного крупнее, — невозмутимо пожал плечами он, отмахнувшись. — Вы, кажется, в её возрасте выкрали сына Министра, чтобы он играл с вами в шахматы, а потом вырезали на его спине схему, как правильно ходить конём, чтобы он лучше запомнил. Прикрыв глаза, Теодор громко выдохнул, надувая щеки. Слишком сложная ситуация, но сердце не обманешь, и сколько бы он ни пытался жить, как прежде, уже не получалось. Мир не потерял краски, время не остановилось, всё продолжало течь, как и прежде, только ему этого было мало. Он помнил, что может быть совершенно по-другому. Он помнил, как всё терялось в её аромате и трепете ресниц. — А это от кого? — потянувшись за письмом, лежащим под подносом, устало выдохнул он. — Господин главный аврор прислал вам официальное приглашение, — мягко ответил Клауд, окидывая взглядом кабинет. — Вам должно быть понадобятся чернила и лист.

«Приглашение на свадьбу Пэнси & Гарри 15.07.2007»

Теодор непроизвольно поджал губы, наткнувшись снизу на приписку "+1". Это вызвало в нём почти истерическую усмешку. Не то чтобы он не был рад за этих двоих, но комичность подхода Клауда к его личной жизни вызывала странные эмоции. Он хотел сберечь своего воспитанника, но понимая, что состояние Нотта не приходит в норму, дал ему повод вынести положительное решение относительно несносной маленькой ведьмы. Итан всё ещё знал его лучше всех остальных. Единственное, что не мог изменить никто вокруг. Достав из ящика чистый молочный пергамент, Теодор положил его перед собой и взял карандаш. Он прикусил губу, уперевшись взглядом в собеседника. Клауд вопросительно приподнял бровь, когда Нотт отодвинул абсолютно чистый лист, так и не написав ни строчки. Он поднялся со своего места, взяв со стола зажигалку. — Думаю, личный визит будет куда красноречивее, — спокойно уточнил Теодор. — Нам стоит готовиться к войне? — иронично уточнил Итан, переводя глаза на медную вещицу в ладони воспитанника. — Мне нужен шафер, — косо улыбнувшись, ответил Теодор. Уже практически взявшись за ручку двери, он остановился, в лёгком недоумении оборачиваясь к наставнику. — Почему ты сам никогда не управлял кланом? — формулировать было сложно, однако Нотт решил продолжить. — У тебя бы получилось намного лучше, чем у меня и других. — Я просто очень сильно люблю бабочек.