«Красный стул»

Если бы эта встреча произошла вчера, позавчера или неделю назад, то, вероятнее всего, Нотт бы впал в ступор. Не из-за страха, а из воспитанности и деликатности. Поллукс Селвин был в два с половиной раза старше Теодора, что негласно диктовало определенные правила приличия и учтивости. Хотя старик не выглядел на свой возраст. Никакого разваливающегося рыхлого тела, немощности или морщин глубиной с Мариинскую впадину время на его лице не оставило. Всё было с точностью наоборот: крепкий, широкоплечий, рослый мужчина с волевым подбородком и красивым профилем. Черных как смоль волос уже коснулась благородная седина, но так нерешительно и осторожно, что была еле заметна на висках. — Не думал, что ты будешь так заинтересован в состоянии своего друга, — выделяя последнее слово, с лёгкой усмешкой протянул Поллукс. «Он знает…» — короткий тезис вспыхнул в сознании, не требуя никаких развернутых обоснований. — Вы тоже крайне обеспокоены его здоровьем? — равнодушно выдавил Нотт, пытаясь скрыть подкатывающую волну неприязни. — Не вижу смысла беспокоиться за идиотов, — снисходительно поморщился Селвин. — Здесь слишком душно для подобных диалогов. От лицемерия, струящегося в воздухе, к горлу подступила тошнота. Самодовольный аристократ был ещё более напыщенным, чем Нотт помнил, однако не придал этому особого значения. Ни один из них не был лучше другого. Если по шкале морального уродства Теодор располагался ниже Поллукса, то это, по сути, не меняло ровным счётом ничего. Вряд ли можно быть убийцей и преступником наполовину. Сомнительно ощущать своё превосходство только из-за отсутствия такого масштабного кровавого опыта, коим обладал Селвин. Пусть выслуга лет Нотта была куда меньше, однако криминальный потенциал не оставлял шанса назвать самого себя хорошим человеком. — Мне кажется, он просто недооценил противника, — фыркнул Теодор, неспешно направляясь вместе с собеседником на балкон. — Как и ты, — словно невзначай бросил он, выдыхая чуть печальнее, чем прежде. — Как и я. — Не припомню, чтобы вы сильно страдали от тех, кого считаете врагами, — без особого интереса фыркнул Нотт, ощутив дуновение ветра на коже. Поллукс вопросительно выгнул бровь, взглянув на собеседника. Он внимательно изучал черты лица Нотта, а затем сдержанно, но горько улыбнулся, чем вызвал недоумение у оппонента. Теодор нахмурил лоб, пытаясь понять причину столь странной смеси эмоций. — Я потерял сына, — тяжело выдыхая, негромко проговорил Селвин, облокотившись на перила балкона, — моя дочь всё ещё в тяжёлом состоянии. Не уследил. — Прекрасный повод убивать случайных волшебников, — саркастично хмыкнул Теодор. — Если бы я хотел кого-то убить, — его уголки его губ еле заметно опустились вниз, — то не медлил бы. — Прекрасно, — из последних сил сдерживая свою язвительность, хмыкнул Нотт. — Мое свидание с Эдрианом, видимо, я сам спланировал, а в ресторане кто-то слишком сильно чихнул, снеся стену. — Это даже несерьезно, — потерев двумя пальцами лоб, Поллукс покачал головой. — Вылетела пара стекол, покорёжило странный маггловский транспорт. Это ли потери? — А Драко просто переел лакрицы, — засовывая руки в карманы, кивнул Теодор. — Я уже констатировал, что недостаточно хорошо слежу за своими детьми, — без особого удовольствия повторил Селвин. — Если ты ждешь извинений, то после того, как ты переспал с одной из моих дочерей, это уже будет наглостью. В этот момент Нотт должен был удивиться, но вместо этого почувствовал только усталость. Обилие и нестабильность информации за последние четыре дня истощили нервную систему. Она уже даже не выла, просто тихо умирала где-то в уголке сознания. Однако виски всё же сдавило и зрение помутилось. Теодор просил у Итана фамилии родителей Грейнджер, а не список любовников за последние два года. Мелкая неприятная дрожь прокатилась по всему телу от макушки до кончиков пальцев. Уже не имело значения, с кем именно он провёл прошлую ночь. Если пару часов назад Нотт был уверен, что подобное никогда не повторится, то сейчас «никогда» обрело десятичную степень. — Я не скрываю своей неприязни к Драко и его желанию получить всё и сразу, — скривившись в обратной улыбке, Поллукс поёжился. — Наши с ним взгляды на ведение дел тоже мало в чём совпадают, однако я не планировал мешать молодому дарованию. — Прекрасный аргумент, — сдавленно произнес Нотт, не пытаясь скрывать безразличие. — Твоя «излишняя» эмоциональность досталась тебе от отца, — терпеливо переводя взгляд куда-то вдаль, угрюмо пояснил Селвин. — Несмотря на это, из нового поколения ты пока мне импонируешь больше остальных претендентов, — он поморщился, — но если ты не уберёшь из палаты моей дочери своего прыткого подручного, моя благосклонность может испариться. — Чтобы завтра слечь в соседнюю палату с Малфоем? — приподнимая бровь, Теодор достал сигарету. — Я не уверен, что это разумная сделка. — Итан крайне расстроится, если я нарушу наш уговор, — слегка склонив голову на бок уточнил собеседник, потирая ладони друг о друга. — Но в данном случае ты станешь оправданной жертвой. «Уговор с Итаном.. — разум отказался работать на этой фразе. — Моргана, дай мне терпения». В словах Поллукса была доля здравого смысла. Однако Нотт уже не доверял даже собственным логическим заключениям. Как показала ночь, он может быть абсолютным идиотом, без доли рассудка. Возможно, стоило закончить всё здесь и сейчас. Ни одной причины против Теодор для себя не нашёл. Но и мотивации тоже. Ему стало абсолютно плевать, чем всё закончится, и насколько сильно пострадают окружающие. Он внезапно осознал, что у него нет никакого смысла для борьбы. — При всём желании, которого у меня нет, — лениво протянул он, убирая сигареты обратно во внутренний карман пиджака, — я не могу убрать своё сопровождение. Более того, не вижу никакого смысла. — Моё терпение не бесконечно. Этот мальчик уже лишил меня нескольких волшебников, — вдохнув чуть сильнее, поморщился Селвин. — Мне не жалко, но если я сам решу эту проблему, то может возникнуть недопонимание. — Между нами никогда и не было понимания. Если бы вы могли, то уже решили бы, — сухо отрезал Нотт, разворачиваясь к выходу. — Но очевидно, что вы не располагаете такими возможностями. Лицо Поллукса изменилось: оно стало мрачнее и серьезнее. От непринужденности, которая играла на нём минуту назад, не осталось и следа. Он понял, что ссылаться на Клауда было абсолютно глупой и бесполезной затеей. Теодор ему не поверил. Нотт вообще сомневался, что может теперь верить хоть кому-нибудь. Единственное, к чему теперь стремилось его нутро — это безопасность. Ему не нужен покой и умиротворение. Они больше ему недоступны. Зато злость и пустота всегда были в его распоряжении. Даже спустя два года попыток усмирить свой нрав, он чувствовал, как это чувства тихо шипят под гнётом воспитания и манер. К чему их скрывать теперь? — Чего ты хочешь? — поджав губы, Поллукс не сдвинулся с места, оставаясь к собеседнику боком. — Связи? Деньги? Территории? Лёгких ноток пренебрежения в его голосе было достаточно, чтобы Нотт почувствовал нарастающее бешенство от столь быстрой перемены. В сосудах уже бурлило недовольство от мерзкого проявления лицемерия. Воображение нарисовало вместо собеседника грязную склизкую лужу, завернутую в оболочку из кожи и тёмный классический костюм из спрессованной шерсти. — Мои стремления намного скромнее, — приподнимая подбородок, Теодор ощутил, как от отвращения начинает сводить челюсть. — Я хочу, чтобы вы сменили место жительства на остров в Северном море и прихватили с собой всю свою братию. Вспышка ярости, мелькнувшая на мгновение в глазах оппонента, никак не укрылась от бокового зрения Нотта. Непроизвольная тяжёлая ухмылка наползла на лицо Теодора. Стало даже любопытно: пожертвует ли Селвин собственной свободой в угоду жизни своей дочери. А если нет, то кровопролитная война главу «Банши» тоже устроит. Плевать, чем заполнять зияющую внутри дыру — кровью или тишиной. — Не слишком ли велики запросы у ресторатора? — поморщившись, Селвин всё же повернулся к собеседнику. — Не боишься? — Я же уже спал с одной из ваших дочерей, — склонив голову на бок, Нотт перевел взгляд на собеседника. — У меня чувство страха напрочь отбито. Сухожилие на шее Поллукса возбужденно подергивалось, а ноздри сильно раздулись от слишком глубокого вдоха. Всё его существо излучало презрение и злобу, но Теодору было откровенно плевать. На короткое мгновение он был не против того, чтобы достать палочку прямо сейчас. Просто не видеть этого напыщенного самоуверенного старого индюка рядом. Теперь хотя бы стало понятно, что способность одним прожигающим взглядом показать собеседнику своё превосходство досталось Гермионе от отца. — Жаль, что от твоей благородной фамилии ничего не останется, — лукаво улыбнувшись, констатировал Селвин. — Очень жаль. — А вы настолько не дорожите своей семьей? — с наигранным сожалением протянул Нотт в ответ. Столкновение их взглядов могло показаться невыносимым со стороны: искрящееся бешенство и холодное безразличие схлестнулись в непродолжительной ожесточенной схватке, но победитель был известен с самого начала. Поллукс отвёл взгляд в сторону. — Мне нужны гарантии, — брезгливо выплюнул он, потирая запястье. — Попытайтесь положиться на моё честное слово, — иронично фыркнул Теодор. — У вас есть время до вечера, чтобы собрать вещи. И как только у вас появится личная камера, у вашей дочери сменится нянька. Он в пригласительном жесте провёл рукой по направлению к палатам, отчего Селвина передёрнуло. Нотта мало волновало, кем он выглядит в глазах своего собеседника. Ему нужно было хоть как-то сдвинуть свою позицию с мёртвой точки. Неважно, в каком направлении, лишь бы не мучиться от постоянных подозрений и ожидания неизвестности. Быть ведомым законопослушным гражданином не вышло, а значит, стоит быть движущей силой этого хаоса. Крепкий, невысокий волшебник открыл дверь в палату Талии, неодобрительно покосившись на Теодора. В приглушённом свете Нотт вошёл в просторное помещение, обратив внимание на зевающего Теренса под чужим лицом. Тот моментально поднялся со стула, опустив палочку, и еле заметно кивнул. Если быть до конца честным, то глава «Банши» не до конца понимал, чем заслужил настолько фанатичную преданность. Непреложный обет определял невозможность Хиггса вредить, но не наделял его трепетным и восторженным отношением к самому Нотту. Следовательно, подобное поведение было следствием собственного выбора. — Ты останешься здесь до полуночи, — спокойно проговорил Теодор, когда дверь за Поллуксом закрылась. — При любом малейшем движении или попытке проникнуть в палату убей её. На этих словах Селвин излишне громко выдохнул. — Если ты не получишь никаких вестей до полуночи, то убей её, — так же хладнокровно продолжил Нотт, разворачиваясь к своему врагу лицом. — Я разберу ваш клан на кирпичи и найду вторую… — он проглотил слово, ощутив, как по трахее прокатились короткие спазмы. — Я готов положить на это всю оставшуюся жизнь, если потребуется. Мне больше нечего терять. В глубине глаз напротив Теодор прочитал жгучую ненависть, но заботиться о чужих чувствах не входило в его компетенции. Он убийца и преступник. Его можно презирать, бояться или недолюбливать, но не игнорировать. Вероятнее всего, он не сможет выиграть эту войну, но заберет с собой всё, что было дорого Поллуксу, переломав костыли хрупкого мира и обнажив теневую сторону. — Жди новостей, — сквозь зубы выдавил Селвин. Кривая ухмылка коснулась губ Нотта, когда он вдохнул крупицы отчаяния вместе с враждебностью. Чужая боль тонкой прозрачной пеленой покрывала собственную, ненадолго унимая вязкую пустоту, поглощающую разум. Спасать себя от удушья в чьих-то страданиях — не самая большая прихоть Теодора. Кто-то назовет это эгоизмом, а кто-то — извращением, а Нотт отчётливо видел в этом выход, чтобы испытывать хоть что-то. Любая другая жизнь больше не равнялась собственной. Гуманизм полностью исчез из системы ценностей, сменяясь голодом. Эмоциональным неутолимым голодом. Как только Нотт вышел из палаты, то без лишних прощаний трансгрессировал в ресторан. Помимо заботливого папочки Поллукса, его ожидала другая сторона семейства Селвин — проделки незаконнорожденной дочери. Кабинет Гермионы, как и прежде, казался пустым. Даже стены здесь давили на сознание, напоминая о её присутствии. В воздухе невидимыми лентами протянулся аромат чёрной смородины. От этого не отмахнуться и не спрятаться. Она была где-то внутри клеток: вкус и запах, которые отмечались в ДНКа. Может ли сознание вопить настолько громко, чтобы заглушать звуки вокруг? Это снедающее ощущение внутри было почти физическим. Теодор мотнул головой, чтобы хоть как-то ощутить реальность. Гадкий ядовитый туман истощающего одиночества начал разъедать кости, но каменное выражение лица осталось прежним. Он направился в общий зал, чтобы оценить обстановку. Работа кипела, как и всегда. Кем бы ни являлась Анджелина, но свои обязанности она выполняла прекрасно. Хозяин ресторана подозвал официанта, уточнив, что до конца дня тот назначается ответственным за зал, а затем вернулся в свой кабинет. Открыв дверь, Нотт выпустил наружу сдавленные женские стоны. Он устало вздохнул, когда барьер полностью восстановился, изолируя звуки внутри. Хозяин «Красного стула» не мог представлять, что его кабинет будут использовать в качестве пыточной, но Терри с лёгкостью опроверг этот тезис. Многострадальный журнальный столик, который уже повидал женский разврат и мужскую апатию, снова подвергся надругательству. Стоя перед ним на коленях, боком к Теодору, Джонсон обливалась слезами, пока Бут снимал кожу с её шеи, аккуратно выкладывая полоски на стеклянную поверхность напротив. Каждый раз, когда она дергалась от спазмов и боли, Терри несдержанно матерился из-за того, что тонкий голубой лучик из кончика палочки делал края ран рваными. — Детка, — оттянув её голову назад за волосы, он недовольно прошипел ей на ухо: — Если ты будешь дёргаться, то я расстроюсь. А ты ведь не хочешь меня расстраивать? Она остервенело замотала головой и порывисто вздохнула, когда солёная влага стекла по свежим порезам. Стоило отдать ей должное: держалась девушка не так плохо, как предполагал Нотт, но уже была сломлена, соглашаясь со своим мучителем. Теодор неторопливо обошёл эту инсталляцию сбоку, никак не реагируя на всхлипы и писки. Он занял место в своём кресле за столом и, достав сигареты, вытащил из ящика стола послания Клауда.

«Во Франции путь к сердцу мужчины лежит через его ум».

Ошибки быть не могло. Итан словно знал заранее, чем это кончится, хотя сам владелец ресторана осознал это совсем недавно. Теперь он понимал, почему наставник промолчал. Нотт бы просто в это не поверил. Ему казалось, что любовь настолько невзрачная и непонятная материя, которую невозможно понять, находясь внутри, не то чтобы разглядеть её извне. Даже когда Грейнджер сама призналась в сговоре с Драко, ему не хотелось верить в это до последнего. Он придумывал оправдания своему другу и верил несносной ведьме о непричастности к убийствам. Теодор настолько сильно идеализировал её в своём сознании, что готов был простить предательство, ложь и все кошмары, которые она принесла в его жизнь. Даже сейчас. Даже зная. Полностью поглощён. — Она что-то сказала? — нехотя поинтересовался Нотт, в десятый раз пробегая глазами по ровным аккуратным буквам. — Да, написала контрзаклятие для Малфоя, — небрежно отпустив волосы Джонсон, хмыкнул Терри, вытирая руки от брызг крови. — Видимо, надеялась договориться мирно. Теодор поднял на него тяжёлый взгляд, на что Бут достал из кармана сложенный листок и левитировал его на стол главы клана. Нотт недовольно покачал головой, заметив, что край пергамента заляпан бурой жидкостью. Судя по полностью незнакомым строчкам, это стоило отдать на экспертизу более сведующим волшебникам в сфере проклятий. Вероятнее всего, это было проклятие из личного семейного архива Шебри, но удостовериться всё же стоило. Пометка внизу о том, что проклятие призвано только запечатать сознание волшебника, отгородив от внешнего мира, должна была успокоить, но Теодор только подозрительно фыркнул. — Что-то ещё? — сложив листок пополам, он откинулся в кресле, доставая сигарету из пачки. — Мадам Грейнджер была в ярости от похищения Паркинсон, когда вернулась из Чиддингфолда, — глядя на то, как Анжелина пытается отдышаться, нехотя протянул Терри. — Она планировала это сделать изначально, но потом передумала. Нотт нахмурился. Погрязнув в собственных проблемах, идиотизме и интригах, он совершенно потерял из виду своих друзей и происходящее в мире. Конечно, он не должен был нянчиться со всеми, но чувствовал ответственность за поступки Гермионы на собственной шкуре. Причин, по которым Пэнси могла внезапно понадобиться несносной ведьме, было не так много. Рабочие моменты Теодор отмёл почти сразу, а вот личная жизнь могла быть достойным обоснованием, если Грейнджер стало известно о связи Поттера и Паркинсон. Прекрасная возможность держать начальника на коротком поводке. Но так ли сильны там были чувства? «Ковёр… — чуть было не выпалив это вслух, Нотт беззвучно выругался. — Пятна рвоты на ковре из-за трансгрессии. Беременным ведь это противопоказано…» Сжав переносицу, Теодор зажмурился. Грейнджер наверняка сразу заметила, что Пэнси в тот вечер не пила, но и трансгрессировать из ресторана второй раз тоже не смогла, а потому попросила Драко вывести её через главный вход. Нотт вспомнил, как официант упоминал, что ей стало дурно от табачного дыма, и она не пожелала проходить дальше. При таком раскладе, её похищение становилось более чем оправданным. Когда у девушки в животе появляется ребёнок, то это увеличивает её ценность в десятки раз. Но вопрос, почему Гермиона разозлилась и отказалась от своей затеи, оставался открытым. — Однако Пэнси так и не вернулась из дома мадам Грейнджер, — продолжил Бут, лениво зевнув. — А где он находится, — он склонился к несчастной ближе, опираясь ладонями о свои колени, — Анжелика якобы не знает. — Терри протянул руку к девушке, та боязливо попятилась. — Думаю, ещё полчаса, и она нарисует нам карту. — Сколько таких, как она? — не обращая внимания на девичьи рыдания, спокойно уточнил Нотт. — Четверо, — без промедлений ответил он, потирая шею и выпрямляясь в полный рост. — Одна в доме Малфоя, одна у Селвина и… — Репортёрша, которая везде, — закончил за него Теодор, поднимая глаза к потолку. «Пять женщин разворотили страну и все наши порядки за один месяц, — взглянув на Джонсон исподлобья, он поморщился. — Слишком шаткая система». — Мне оповестить Кормака, чтобы он помог мисс Грейнджер найти дорогу в ваш кабинет? — многозначительно поинтересовался Терри, а затем кивнул в сторону Джонсон. — И что потом делать с ней? — Пусть пока наблюдает, — сухо констатировал Нотт, чувствуя, как по позвоночнику пробежал холодок. — Мы ещё не знаем, что обсуждалось за закрытыми дверьми, и как это повлияет на нас, — он замолчал, пытаясь унять нарастающую внутри волну боли. — А Анжелину... — негромкий всхлип слева донёсся до слуха, — …оставь себе. Сам решай, что с ней делать. Мне без разницы. Просто позаботься, чтобы это было безопасно для клана. — А как же… — И Роули тоже, — прикрыв глаза, Теодор потёр лоб пальцами. — Но сначала найди Паркинсон, обшарь весь Лондон. Вряд ли она держит её где-то за пределами города. Возьми столько людей, сколько нужно. И отправь ещё десяток в Мунго. Пусть присматривают за Селвином и его движениями. Я хочу, чтобы Хиггс во что бы то ни стало выбрался оттуда живым. Бут медленно кивнул, переваривая полученные указания под нарастающие вопли Джонсон. Он поморщился, наотмашь отправив в неё заклинание немоты, и продолжил думать. Вероятнее всего, его напрягало нежелание Нотта прикасаться к Гермионе. Да и он точно должен был знать о распоряжении, которое было дано Теренсу: «ни один волос не должен упасть с её головы». Всё это мало вязалось с происходящим. Он с подозрением поднял взгляд на старого приятеля. — Когда встанет выбор… — Терри склонил голову на бок, уловив, как собеседник за столом отвернулся в сторону. Нотт не хотел смотреть ему в глаза. Не хотел отвечать на этот вопрос. Не хотел произносить вердикт даже про себя, не говоря уж про вслух. Но время пришло. — Если будет необходимо, пусть избавится от неё, — фраза прозвучала глухо и сдавленно. Теодор сам был не уверен, что действительно сказал это. Он не хотел думать о последствиях сказанных слов. Для них это ничего не изменит. Это только бизнес, как говорил Малфой, и ничего больше. Как глава криминальной организации Нотт не может быть опечален смертью человека, несущего угрозу ему и его клану. Только где-то в глубине души будет скрести колючая острая тоска. — Если это проблема, то мы можем найти другой выход для… — У тебя есть распоряжения, — без особого интереса, отрезал Теодор, убирая письма Клауда обратно в ящик и доставая пару чистых листов, а затем поднял взгляд. — Что-то ещё? — Нет, — хмуро отозвался Бут в ответ, но ничего больше не сказал. Забрав всё ещё ревущую Джонсон, Терри покинул кабинет, направляясь к единственному незащищенному углу в «Красном стуле» для трансгрессии. Когда дверь закрылась, владелец ресторана даже не пытался анализировать своё положение. Он абсолютно машинально скопировал лист с контрзаклятием, которое написала Анжелина, и составил для Гойла запрос о проверке подлинности и паре экспертных мнений. Для полного счастья ему не хватало только добить старого друга и воевать с Нарциссой. Хотя Теодор все меньше был уверен, что может теперь называть Малфоя другом. Минута за минутой тянулись невыносимо долго, вынуждая память подкидывать красочные воспоминания. Каждый раз закрывая глаза, Нотт непроизвольно погружался в запах чёрной смородины и нарастающие сбивчивые стоны. Она ходила в простыне по его спальне, пока Теодор пытался высушить подушки, потому что её непослушные мокрые кудри пропитали их влагой почти насквозь. Он непроизвольно улыбнулся, вспоминая, как Гермиона безуспешно пыталась распутать локоны, сидя на комоде. Она прикусывала кончик языка и возмущённо раздувала щеки, а попытка помочь окончилась… Нотт распахнул глаза, потянувшись за сигаретами. «Никаких шансов бросить» — затягиваясь никотином поглубже, Теодор поднялся из-за стола, направляясь к окну. Отчего-то захотелось раскрыть вечно-запахнутые плотные портьеры. Однако выглянув на улицу сквозь окно, Теодор мгновенно потерял это желание. Причиной тому были люди. Магический Лондон погряз в тайнах, страхе и панике. Волнения теневой стороны сказывались и на простых гражданах, делая их мнительными параноиками. Нотт иронично усмехнулся. Он сам стал ничуть не лучше. Такой же угрюмый вид и туман в голове. За коротким стуком в кабинет без ожидания влетел взъерошенный Маклагген. Он чуть не врезался в кресло, заплетаясь в собственных ногах. Судя по его внешнему виду, он подрался со стаей бродячих кошек: расцарапанное лицо, какая-то странная солома в голове, грязная штанина. Он согнулся, опираясь на колени и тяжело дыша. — Тяжелый бой? — разворачиваясь к нему всем телом, Нотт выдохнул густое облако дыма. — Летучие мыши… — поднимая голову, выпалил Маклагген. — Не ожидал. — Трансфигурация? — Теодор поджал губы. — Леди начинает повторяться. Значит, переговоры закончились? — Да, — так же сбивчиво кивнул Кормак, — но Поттер не покидал «тихую» комнату. Он запросил около двух десятков личных дел прямо туда, а также дела некоторых сотрудников. — Что? — поморщившись, Нотт несколько раз моргнул. — А мисс Грейнджер просто ушла? — Он подписал её перевод во французское Министерство вчерашним числом, — выпрямляясь, он облокотился на спинку кресла, прислоняясь к нему боком. — Она меня заметила и воспользовалась порталом. — Не отследить, — не понимая собственные эмоции, заключил Теодор. — Когда это всё случилось? — Около часа назад, — виновато опустив глаза, пробубнил Маклагген. — Эти проклятые мыши… Он не успел договорить, как в кабинет без стука и без предупреждения вошёл сам главный аврор. Его вид был немногим лучше, чем у Кормака, только без грязи на штанине. Видимо, с ним судьба обошлась более милосердно, однако в ошалевших глазах больше читалась ярость, нежели вина или удивление. Если бы взглядом можно было испепелять, то Гарри, несомненно, стал виновником непреднамеренного убийства. — Выйди, — сухо бросил Гарри, даже не глядя в сторону Кормака. — Не думаю, что это уместно в моём заведении, — не меняясь в лице, холодно бросил Нотт. — Плевать, — прошипел Поттер, делая несколько больших шагов навстречу. — Тогда объясни мне, какого боггарта я выписал орден на арест Поллукса три минуты назад, а когда поднялся в свой кабинет, мне сказали, что он явился с повинной и уже пятнадцать минут сидит в допросной? — Понятия не имею, — лениво выдыхая, Теодор сделал самый непринужденный вид, на который был способен. — Меня беспокоит не этот утырок, — подходя вплотную, выплюнул Гарри, выходя из себя. — Где моя… — Господин главный аврор, вам незачем так громко кричать, — в приоткрытой двери стоял Итан, а рядом с ним, неловко переминаясь с ноги на ногу, потирала предплечье Паркинсон. — Я сейчас вам всё подробно объясню.