границы

      Ночь — хозяйка зимы. После наступления сумерек оставались только ветер и мороз.       Сколько дней прошло с приезда? Сколько часов?       Люди бежали в тепло, к светлячкам окон, домой Хотелось согреться.       Просто человеку неуютно одному. Надо завести хотя бы кошку.       Так думал Юнги всегда. Мы не имеем пространства для выбора, нас выбирают за неимением лучшего. Его вряд ли выберут. Просто так вышло, что они рядом. Он не заслужил тепла Чимина, просто случайные события, просто совпадения.       Чимин думал иначе — что Юнги заботится о нём, не потому что рядом и должен помочь, а потому что хочет. Что переживает из-за чего-то большего, а не только ответственность за его судьбу здесь.       — Ты в порядке?       — Да.       Это была ложь, сказанная с зареванным лицом и ожогом от кофе на руке. Юнги проснулся от трёхэтажного мата Чимина и дал ему противоожоговое. Конечно он хотел бы узнать, зачем варить кофе в третьем часу ночи. Чимин — жаворонок, но сейчас что-то треснуло. Юнги не хотел допытываться, но всё же полюбопытствовал.       — Ложись спать.       — Ладно.       Юнги последний раз осмотрел его руку, легонько поворачивая её.       Чимин вдруг потянул его за ухо левой рукой.       — Ащ! Ты чего!       — В порядке я. Иди уже к себе.       — Да ну.       — Чего тебе? Я плачу аренду, покупаю продукты, готовлю. Могу я ночью пить кофе?       — Да, если не будешь поджигать квартиру.       Чимин совсем забыл.       — Прости.       Тягучее молчание становилось всё неподъемнее. Всё больше недосказанного после того вечера в этой квартире.       Юнги не выдерживает.       — Тебе неуютно рядом со мной?       — Откуда такой вопрос?       Он замешкался, но решил быть честным — только разговоры ночью на кухне могут располагать к откровенности.       — У меня проблема, которая касается моего состояния и здоровья. Я не просто ради любопытства спрашиваю.       Краснеть не преступление.       Чимин замешкался.       — Возможно тебе стоит уточнить, что ты имеешь ввиду, — он потёр нос по привычке. — Я могу тебя неправильно понять.       — Всё, что ты неправильно поймёшь, так и есть.       — Ты спрашиваешь, нравишься ли ты мне как альфа? — Брови Чимина взлетают. — Сначала, пожалуй, выслушаю твое мнение на счёт меня.       Юнги впал в ступор, не ожидая контратак.       — Я ходил на плановое обследование. Мне проверяют кроме физических показателей, гормоны. Из-за травмы мой цикл гона давно сбился. Поэтому ты не испытывал трудностей, проживая со мной.       — Так.       Чимин слушал с любопытством, которое перекрывало все его проблемы с недопониманием на работе, трудностями с деньгами и одним соседом.       — Врач сказал мне, что теперь всё будет иначе. Мой цикл восстанавливается, хоть и неравномерно. Мои суставы тоже. Я иду на поправку и могу переходить на костыли.       У Чимина, эмпата до мозга костей, заблестели глаза.       — Я рад так за тебя. Я правда счастлив, что ты выздоравливаешь.       Проблемы отошли на второй план. Чимин притянул Юнги в свои объятия.       — Ты можешь реально встать прямо сейчас? Можно же? Давай я подстрахую.       Юнги только сейчас реально осознал, как сильно слова врача меняют его жизнь? Только после того, как он поделился этим с Чимином, Юнги начал понимать масштабы происходящего. Он сможет ходить? Бегать?       Чимин, который ни дня не мог прожить без самовыражения в движении, вообще ощущал его выздоровление на ином уровне.       — Я не представляю, как. Твоя терапия подействовала, — он обошел коляску и перехватил Юнги сзади под руки, помогая встать.       — Просто чудо, — всё-таки Чимин не смог сдержать слезы, но хорошо, что Юнги не видел этого. Чимин отодвинул коляску ногой и подошёл ближе, обнимая под грудью и удерживая Юнги в вертикальном положении.       — Поставь свою стопу на мою. — Чимин стоял вплотную сзади, удерживая Юнги в таком зависимом положении, что тот начал немного паниковать. Если он его отпустит, Юнги рухнет на него.       — Ты в курсе, что это рискованно? Я же на реабилитации ещё.       — А ты не чувствуешь руки танцора?       — Да ладно.       Чимин для наглядности приподнял его. Жалко не видно выражение лица Юнги.       — Сомнения исчезли, отпусти.       — Не отпущу, вставай на мои стопы уже, будем ходить.       — Мне что, четыре года? — но всё равно осторожно разместил по одной свои стопы на ногах Чимина.       Чимин улыбался во всё лицо и слезы радости уже успели подсохнуть на щеках. Они сделали вместе первый шаг.       — И правда, ты крепко держишься. Давай ещё походим.       Юнги молча смотрел на свои ноги, которые идут. Да, с помощью, да с поддержкой. Да, без Чимина ничего бы не получилось.       И его прошибло. Слезы сами катились из глаз. Он запрокинул голову, чтобы они вернулись обратно.       — Ты плачешь? Юнги? Юнги?       — Нет, нет, что ты.       — Юнги-я.       Чимин останавливает шаг и разворачивает Юнги к себе лицом, поддерживая корпус. Они так близко, что почти сталкиваются носами, но из-за слез обоим тяжело разглядеть глаза напротив.       — Я тоже сейчас заплачу, не плачь! — уже с сопливым носом задрожал голос Чимина. — Перестань!       Он крепко прижал его к себе.       Они оба плакали.

***

      Неизвестно, сколько времени у них заняло успокоить свою душу, оплакать все испытания, все пережитые трудности. Крепко держаться друг за друга — всё, что оставалось.       Когда эмоции поутихли, они мирно сидели на диване в комнате, ещё стесняясь проявлений своей откровенности. Но сидели достаточно близко, поддерживая тактильный контакт. Чимин крепко сжимал руку Юнги будто бы без слов говоря, что рядом. Но именно эта переменная в жизни Юнги и была самой загадочной.       — Спасибо тебе за всё. Я правда так давно не ходил сам. Прости за излишнюю эмоциональность.       Чимин резко повернул голову и нервно начал перебирать пальцы Юнги.       — Какое прости, ты с ума сошел? Я, как никто, понимаю, что может значить движение для человека. Рад, что смог пережить этот момент вместе с тобой.       — Тогда ты и не упустил первую часть моего сообщения. Или ты решил её игнорировать? — Юнги задал вопрос и многозначительно посмотрел на Чимина. Тот замешкался в попытках вспомнить о чем речь.       — Какую?       — Моё либидо.       — А, это. Это… это отлично.       — Отлично?       — Отлично.       Молчание Юнги наводило тумана и Чимин решил все точки над ё расставить.       — Ты можешь теперь жить полноценной жизнью, кто я такой, чтобы тебя останавливать? Мы же взрослые люди. Просто предупреди заранее, что ждёшь кого-то, я достаточно догадливый.       — Думаешь?       — Знаю. Я намеки считываю мгновенно.       — По запаху?       — Могу и по запаху.       — Давай проверим твою теорию, — Юнги расстегнул три пуговицы ночной рубашки и провел ладонью по пахучим железам. — Считай, пожалуйста, намёк.       Чимин с полной серьёзностью на лице придвинулся ближе к шее Юнги. И очень-очень резко отпрянул. Щеки его стали пунцовыми, низ живота предательски дёрнуло.       — К-кажется… — Чимин пытался не показать уровень возбуждения, скрывая лицо в ладонях. — Кажется, тебе кто-то нравится.       — Можете ли вы уточнить, любезнейший? — давно ли его тон стал таким сладким? Чимин буквально начал чувствовать напряжение в руках. Глаза застилало туманом.       — Ю-Юнги… Пожалуйста, выпей таблетки. Мне кажется, врач не шутил вообще на счёт твоего либидо. Я по-подозреваю у тебя гон, — и со всем усилием воли он отполз на другой край дивана.       — Какой ещё гон, Чимин?! У меня только-только восстановился природный запах! Я хотел тебе сказать просто, мне кажется, его сложно почувствовать, если не снять рубашку…       — НЕТ! НЕ СНИМАЙ!       — Да не ори ты так! Ладно, ладно… — Юнги уже успел расстегнуть ещё две пуговицы и Чимин вжался в подлокотник дивана ещё сильнее. — Короче, врач сказал, что это всё из-за тебя.       — Что?       — Ну… что-то там было про то, что половозрелый омега, который мне симпатичен…       — Я тебе симпатичен?!       — Не перебивай. Ты объективно завидная омега для любого.       — Ты прикалываешься.       — Нет. Ну так вот. Что если ты живёшь со мной, то и либидо возвращается.       — Ты хочешь сказать, что я тебе нравлюсь?       — Ну вечно ты всё куда-то сводишь не пойми куда. Это и так понятно. Короче, пожалуйста, будь со мной подольше, я восстановлюсь и не буду тебе мешать развиваться в карьере. Можешь жить бесплатно у меня! Я даже могу готовить…       — Если бы это было понятно, я бы давно сказал, что ты тоже мне нравишься.       — А ещё я могу мыть посуду… Если ты не умеешь варить кофе, говори сразу. Короче, я надеюсь, что ты согласишься подольше тут задержаться.       В воздухе повисла тишина.       Через пару секунд Юнги повернул голову в сторону Чимина и переспросил.       — Погоди, мне показалось или…       — Ты тоже мне нравишься. Да.       Снова тишина.       — Давай… Давай выспемся и все завтра обсудим спокойно, надо переварить эту информацию.       — Можно я у тебя лягу?       Юнги кивнул.              — Хочешь на коленях поспать тут?       — Ну не настолько же!