Чистота слов

Уилтшир, поместье Паркинсон,

канун Рождества, 24 декабря

      Гермиона не могла дождаться, когда этот месяц наконец закончится. Она уже давно потеряла всякое чувство времени в отношении чаепитий, танцевальных балов и любых других светских мероприятий. Каждый день преподносил новый сюрприз в виде светских обязанностей, и сегодняшний день обещал стать одним из самых изнурительных.       Для нее это был особый вид испытания на выносливость.       Звуки постоянной болтовни отупляли ее разум настолько, что она могла выносить бессмысленные разговоры, которые ей периодически навязывали. Ее сосед за столом, мистер Маркус Флинт, похоже, не уловил ее намеков на то, что тема ежегодной инвентаризации содержимого его хранилищ в Гринготтсе — это не то, что ее может интересовать. И все же он не мог перестать сетовать о ценности своего имени.       Или, возможно, ему просто было все равно.       Тем более за столом, где вероятность того, что кто-то побеспокоится о перечислении количества кнатов, завалявшихся в его хранилище, находилась в более отрицательной области, чем температура на улице.       Покорно кивая то тут, то там, Гермиона позволила своим глазам блуждать вместе с мыслями. Размер великолепно украшенного обеденного стола впечатлял, поскольку он не только позволял занять место хотя бы одному члену каждой семьи Священных Двадцати Девяти, но и демонстрировал больше напитков и блюд, чем могло бы съесть даже племя великанов.       Он выглядел так, словно в любой момент мог сломаться под тяжестью выставленного пиршества.       Гермиона даже была уверена, что его ножки были укреплены каким-то особым заклинанием. Этот вид магии странным образом очаровывал ее, поскольку хозяйственные заклинания, как правило, были заимствованы из маггловских… — …Кнаты, мисс Грейнджер?       Переведя взгляд на комически нетерпеливое лицо мистера Маркуса Флинта, Гермиона отчаянно пыталась вспомнить, о чем он мог ее спросить. Она знала, что это безнадежная попытка, и в голове уже крутился подходящий ответ, чтобы скрыть тот факт, что она не слушала его болтовню последние полчаса. — Я… — Мисс Грейнджер, прошу прощения, что прерываю вас, но я очень хотел спросить, успешно ли закончился ваш последний визит во Флориш и Блоттс. Мисс Паркинсон рассказала мне о ваших намерениях исследовать восстановление древних заклинаний и рун, — Гарри наклонился вперед, одарив ее небольшой улыбкой и слегка подмигнув ее соседу, а затем кивнул мужчине, сидящему слева от него, — мой крестный, мистер Сириус Блэк, всегда проявлял особый интерес к разработке и адаптации заклинаний.       Мужчина тепло улыбнулся ей, глаза блеснули чем-то, что Гермиона распознала как искренний интерес. — Действительно. Могу я спросить, мисс Грейнджер, какова цель вашего исследования? — искра энергии пронеслась через Гермиону, эта тема оживила все ее уставшие фибры, — видите ли, существует довольно много заклинаний, настолько древних, что их магическое ядро было расшифровано лишь однажды при создании, в то время, когда каждая известная магическая цивилизация использовала свой особый вид рун. Большинство из них мы используем почти каждый день, не зная, откуда они взялись.       Сжав руки в кулаки, Гермиона тяжело вдохнула, прилив возбуждения был достаточно сильным, чтобы пробудить желание двигаться.       Взгляд метнулся к Мистеру Флинту, который открыто смотрел на нее с почти отстраненным выражением в глазах. Вероятно, он чувствовал себя так же, как и она несколько минут назад, слушая его. Тем не менее, она не могла остановить себя от продолжения, и одного взгляда на внимательно направленные взгляды Гарри и Мистера Блэка было достаточно, чтобы слова сами вырвались у нее изо рта. — Конечно, это измененные формы. Они передаются из поколения в поколение и интегрируются в общую магическую практику таким образом, что их происхождение больше не подвергается сомнению. — Разве это не то же самое, что мы изучали на уроках Чар в Хогвартсе? — спросил Гарри, нахмурившись. — Ну, поскольку я никогда не посещал занятия в Хогвартсе, я не могу сказать, но одно только название говорит об обратном. — Это правда. Чары — это лишь небольшой раздел заклинаний и магии, — с улыбкой сказал мистер Блэк, обращаясь к Гермионе и слегка хлопая Гарри по плечу. — Именно! Однако в процессе прохождения способов выражения магии теряется так много потенциала. Но заклинания, опирающиеся на фундаментальную магию, всегда использовались во всем мире. В то время как одна из вариаций магического средства могла затеряться в испаноязычной магической цивилизации, она могла сохраниться до наших дней в немецкоязычном обществе. Однако, если учесть, насколько различаются исполнение и содержание заклинаний от языка к языку, производная от происхождения, ядро магии внутри, в конце концов, и есть настоящая магия. Выяснение этой связи — вот что меня волнует. — Вы прям как ваш отец, — сказал мистер Блэк с мягкой улыбкой.       Гермиона неистово покраснела, ее горло внезапно сжалось. — Я вижу и понимаю причины вашего волнения.       Сделав глубокий вдох через нос, она продолжила медленно говорить. — В конце концов, речь идет о создании всеобщего и равного доступа к магии для каждой ведьмы и волшебника. К сожалению, найти источники исследований довольно сложно, поскольку они не только редки, но большинство книг столь же уникальны, сколь и драгоценны. — Это нелегкая задача, которую вы поставили перед собой, — согласился мистер Блэк, — но вы находитесь в правильном месте, чтобы помочь себе, — он улыбнулся ей, а затем обратился к волшебнику, сидящему за столом напротив, — Мистер Паркинсон, если я правильно помню, в библиотеке Паркинсонов есть несколько книг о заклинаниях и древнем языке северных магических обществ, которые я использовал для своих исследований несколько лет назад.       И тут Гермиона поняла, что отец Пэнси внимательно смотрит на нее, словно прислушиваясь к каждому ее слову. — Это правда. — И разве не было бы невыразимо прискорбно не удовлетворить жажду знаний такой очаровательной юной леди? — Да. — Для столь почетной цели, не меньше, — настаивал мистер Блэк, а Гарри тайком усмехался Пэнси, которая молча следила за их разговором со своего места рядом с мистером Паркинсоном. — Мисс Грейнджер после ужина отправится в библиотеку поместья и выкопает все необходимое, — кивнув один раз, мистер Паркинсон снова повернулся к Пэнси, шепча что-то, чего Гермиона не могла расслышать.       Чувствуя себя ошеломленной, она переводила взгляд с Пэнси на мистера Паркинсона, со все еще ухмыляющегося Гарри на его крестного отца.       Подмигнув Гермионе, мистер Блэк вернулся к еде на своей тарелке и продолжил ужин как ни в чем не бывало, а Гермиона могла только смотреть на него в полном изумлении. Она увидела, как Гарри научился подмигивать так, что это выглядело как обещание озорства и веселья. Вернув улыбку Гарри, Гермиона взяла вилку обратно в руку, думая о том, как она рада, что Гарри здесь, хотя его родители не были приглашены, так как Поттеры не входили в Священные Двадцать Девять. Просто остановив кичащегося кната, Гарри познакомил ее с человеком, который, сам того не подозревая, сделал ей лучший подарок на Рождество, о котором она только могла мечтать. Гермиона усмехнулась. Она не могла дождаться, когда закончится ужин.

***

      Взяв в руки стопку книг, от одной мысли о которых у Гермионы замирало сердце, она попыталась проложить себе путь через двери библиотеки. Она не могла поверить, как ей повезло, здесь было даже больше книг, чем она когда-либо надеялась найти.       Их действительно было так много, что ее руки болели под их тяжестью, и ей приходилось наклонять голову, чтобы видеть, куда она идет. Балансируя на руках, Гермиона покачивалась на одной ноге, пытаясь закрыть за собой дверь кончиком туфли и локтем. — Для такой якобы начитанной ведьмы вы иногда ведете себя удивительно глупо.       Гермиона даже не потрудилась обернуться. Почему-то она не удивилась, что снова встретила его в такой ситуации. — И все же именно вы бессмысленно болтаете, вместо того чтобы предложить свою помощь. — Вы ведь знаете, что ведьма, Грейнджер? — Да, Малфой, — шипела в ответ Гермиона, — но книги уже рассортированы по порядку и свалены мне в руки, так что я решила, что могу хотя бы попытаться.       Он поднял на нее бровь, слегка наклонив руку в сторону двери, которая с тихим щелчком закрылась за Гермионой.       Вздохнув, Гермиона прижала книги к груди и собралась идти к одному из каминов, подключенных к Флоу, чтобы вернуться домой, где ее наверняка уже ждала мама. Решение о том, какие книги взять, заняло больше времени, чем ожидалось. Пэнси никогда не говорила ей, сколько книг хранилось в библиотеке ее семьи.       Он двигался с удивительной скоростью, заслоняя ей дорогу и останавливая. — Позвольте мне помочь.       Гермиона попыталась обойти его, но снова уперлась в стену его тела. — Сегодня у меня нет времени на ваши бессмысленные игры. — С чего вы взяли, что я играю с вами? — Я не могу понять вас, Малфой. А теперь уйдите с дороги! — сглотнув стон, Гермиона перенесла свой вес на пятки, чтобы не упасть. — Если вы думаете что я нацелен на бессмысленные игры, то вы, конечно, знаете, что дает наибольшую отдачу? — спросил он.       Вопрос застал ее врасплох, поэтому Гермиона даже не пожаловалась, когда почувствовала, что с ее рук внезапно сняли тяжесть. Оценив его, когда он стоял там, неся стопку книг, даже не моргая, и терпеливо ожидая ее ответа, Гермиона решила ответить так естественно, как только может быть. — Знания.        Он криво улыбнулся ей. — Я не удивлен, что это ваш ответ.       Указывая вниз на книги в своих руках, он усмехнулся над выражением лица Гермионы. — Если я настолько предсказуема, Малфой, тогда скажите мне, что, по-вашему, дает наибольшую силу! — Молчание, — ответил он без колебаний. — Что доказывает мою точку зрения. Принято считать, что искусством беседы управляет значительное использование молчания. Поэтому знание — это сила.       Гермиона двинулась вперед, намереваясь забрать книги. Ее руки уперлись в воздух, но он просто сделал шаг назад, в сторону от ее руки. Сузив на него глаза, она проследила за тем, как он начал отходить назад. — Молчание обычно говорит громче слов.       Было удивительно, как непринужденно Драко говорил, когда на его руках лежал тот же груз, от которого всего несколько минут назад у нее болели руки. — Прогресс не может быть достигнут молчанием, — настаивала Гермиона. — И все же говорят, что у молчаливых людей самые громкие мысли. — Что заставляет меня предположить, что ваш мозг — совершенно скучное тихое место.       Он одарил ее кривой улыбкой. — К сожалению, мой мозг очень занят. Не обязательно темой… — он опустил взгляд на книгу, лежащую на самом верху стопки, — влияние языков на эволюцию заклинаний. Тем не менее, занятый ум не всегда сочетается с шумом. — И все же вы, кажется, не можете перестать говорить, когда бы мы ни встретились. — Это потому, что вы всегда на моем месте. — Или вам просто нравится слушать, как вы говорите.       Глаза блеснули чем-то сродни веселью, и он ухмыльнулся. — Я понял.              Гермиона наблюдала за ним, прислонившись к камину. Она почувствовала, что ее губы подрагивают, и улыбка прокрадывается на них при виде открывшегося перед ней зрелища. Испугавшись нарастающего чувства, Гермиона проглотила странную смесь из чувства успокоенности и одновременно потери позиций. Каждый раз, когда они встречались, она уходила еще более смущенной и неуверенной в загадке, которой был Драко Малфой. Взяв книги обратно, она положила их в одну из рук, а затем бросила в камин порошок. — Все еще сомневаюсь, — бросив на него последний взгляд в знак прощания, Гермиона шагнула в зеленое пламя, ее глаза в последний миг задержались на его губах.

***

Хэмпшир, поместье Грейнджеров, Рождество, 25 декабря

— Joyeux Noël, ma petite chérie, — от взгляда усталых глаз в гостиной по телу Гермионы разлилось тепло, а на губах заиграла широкая улыбка. Она вошла в комнату и натянула халат, прежде чем броситься в распростертые объятия матери. — Joyeux Noël, Maman.       Уткнувшись носом в волосы матери, она закрыла глаза, вдыхая неповторимый аромат дома. Это был запах любимых объятий, обещания безопасности и безусловной поддержки. Это был запах ее матери. — Я люблю тебя, мама, — прошептала Гермиона, прижимаясь к маминой шее и сглатывая жгучую боль от постоянного горя по поводу отсутствия отца, которая неизмеримо усиливалась в такие дни. — Этот день — наш.       Это было как обещание, так и заверение в ответ на подозрительный взгляд Гермионы на чайный сервиз, стоявший на низком столике рядом с елкой.       Ее мать опустила руки, кивнув на семь подушек, разложенных вокруг круглого стола. — И мы начнем его соответствующим образом вместе с одним из твоих любимых блюд! — Рождественский бранч? — взволнованно спросила Гермиона. Ее мать засмеялась. — Ты знаешь, кого спросить.       Глядя на пустой стол, ее живот громко заурчал, как будто кто-то сомневался, кто в этом доме единственный обладает кулинарными талантами. — Мерли!       Привыкшая к громкому шуму, который следовал за именем Мерли, Гермиона повернулась к его источнику. Не только Мерли последовала на ее зов. — Счастливого Рождества, мисс Гермиона, — прокричала Мерли и подпрыгнула на своем месте, над ее головой левитировали различные подносы, наполненные едой. — Миссис Грейнджер уже видит свежий снег? Биппи расчистил подъездную дорожку сегодня утром! — Биппи и Эмми уже кружили вокруг матери, предлагая чай и возбужденно болтая, пока Хизер и Дилан любовались сверкающей елкой. — Блестящая ложка — хорошее украшение!       Каждый из них указывал пальцем в воздух за своей спиной, приказывая тарелкам и столовым приборам равномерно расположиться на столе. — Из блестящих металлов получаются прекрасные гирлянды, — согласилась Мерли, поспешив к Хизер с различными подносами, летящими за ней по воздуху.       Гермиона наблюдала за всем происходящим в довольном молчании. Впитывая улыбки окружающих, она тихонько хихикала, наблюдая, как Хизер украдкой кладет ложку на одну из веток рождественской елки. — Я знаю, что ты мастер Стазисных чар, Мерли, но мой живот говорит мне, что мы не будем больше ждать, чтобы начать с позднего завтрака. — Не будем больше ждать, миссис Грейнджер. Мерли обещает, что все будет идеально для рождественского настроение юной мисс. — Все садитесь, пожалуйста, — объявила мать, и все пять эльфов поспешили к столу, выбирая одну из подушек, чтобы сесть, и широко раскрытыми глазами наблюдая, как пышный поздний завтрак медленно опускается на стол между ними. Гермиона усмехнулась, увидев голодное выражение лица матери, и села на последнюю свободную подушку между Биппи и Диланом. — Это выглядит чудесно. Спасибо, Мерли, — сказала она, скользя глазами по предложенным угощениям и пытаясь решить, что съесть первым. — Всех с Рождеством, — ее мама улыбнулась всем, а затем хлопнула в ладоши, — а теперь приступим к еде!       Живот Гермионы болел после огромного количества еды, съеденной за последний час. Чувствуя усталость и тяжесть, Гермиона откинулась на подушку, опираясь на руки, и улыбнулась тому, с каким нетерпением Дилан и Биппи открывали свои подарки. Это был скорее подарок семье, так как новое оборудование для кухни или сада, по мнению Гермионы, не считалось личным подарком, но это было единственное, что они могли принять. По крайней мере, речь шла о жесте, и, глядя на пять сияющих улыбок, Гермиона знала, что это было оценено по достоинству. — Ты следующая, маман, — наклонившись вперед, Гермиона указала на небольшую кучку рядом с Хизер, которая все еще обнимала свою новую серебряную лейку. — Mais non, Гермиона. Я настаиваю, чтобы в этом году ты открыла свои подарки первой.       Гермиона усмехнулась. — Не буду спорить.       Мерли протянула ей коробку с огромным голубым бантом, и по тому, что пять пар глаз безраздельно владели ее руками, когда она принимала подарок, Гермиона сразу поняла, от кого он. — Дилан, будьте уверены, мисс Гермиона в восторге!       Взволнованные кивки и широкие глаза следили за каждым ее движением, когда она развязывала ленточку и открывала коробку. — Мисс Гермионе нравится? — нетерпеливо спросила Эмми.       Заглянув в коробку, Гермиона осторожно взяла в руки другую коробку. Эта была сделана из темного дерева с красивым узором, вырезанным по всему периметру. На крышке была выгравирована буква Г рядом с красивым цветком. Осторожно открыв ее, она увидела, что узор продолжается на шкатулках внутри. — Это прекрасно, — выдохнула Гермиона, — спасибо всем вам. — Это реставрационная шкатулка, мисс Гермиона! — Дилан вскрикнул в видимом волнении. — Мисс Гермиона может положить внутрь старую книгу, а сюда пергамент и чернила, — объяснила Эмми. — Так что мисс Гермиона сможет прочитать ее снова! — Глаза Мерли сверкали, казалось, что она следит за лицом Гермионы с затаенным дыханием. — Это… невероятно! — Гермиона смотрела на коробку, подарок был настолько продуманным и ценным, что у нее перехватило дыхание, — мне очень нравится, — сказала она и усмехнулась, увидев облегченные выражения на лицах Мерли, Дилана, Хизер, Биппи и Эмми.       Подарок ее матери, один из личных дневников отца из его детских лет, довел ее до слез и стал единственной книгой, которую никогда не увидит коробка.       Она будет бережно хранить каждый порез, каждое размазанное пятно чернил и каждую отметину, где он когда-то слишком сильно нажимал на перо. Все это были его следы, доказательство того, что он жил и чувствовал то самое, о чем писал на этих страницах. Когда мама отдала ей дневник, они обнялись, сидя под рождественской елкой, думая о единственном человеке, которого любили и по которому скучали больше всего на свете.       Продержавшись достаточно долго, чтобы высохли слезы, Гермиона только после того, как высвободилась из объятий матери, поняла, что остальные ушли, вероятно, почувствовав себя неловко от количества слез, упавших на счастливый день. — Для тебя еще есть кое-что, — сказала мать, смахнув слезы и внезапно рассмеявшись. — Борода Мерлина, что это?       Гермиона проследила за ее взглядом и обнаружила завернутый в черную бумагу пакет, частично спрятанный под елкой, а сверху лежал один лимон. — Может быть, они перепутали лимоны с апельсинами?       Движимая любопытством, Гермиона потянулась за пакетом, его форма и вес сказали ей достаточно, чтобы уже зажечься радостью. — Это похоже на книгу. Но почему лимон? — громко спросила мать, не сводя глаз с фрукта, пока Гермиона вертела пакет в руках. — Никакой карты, — пробормотала Гермиона, держа лимон на ладони. Она положила его рядом с собой и обеими руками осторожно развернула черную бумагу.       Как она и ожидала, это была книга. Повернув ее, Гермиона пробежалась глазами по обложке и громко вздохнула.       Это была не какая-то книга. Это был уникальный труд — собрание толкований рун, книга непостижимо древняя, а знания, которые она хранила, неизмеримо ценны. Она много раз читала о ней, находила упоминания в других, гораздо менее древних работах, но ни разу не осмелилась даже подумать о том, какие тайны и знания она может открыть. — Этого не может быть, — сказала она, совершенно ошеломленная. — Ты уверена, что там нет карточки, дорогая? — Да. Есть только лимон. — Ну, я слышала, что магглы используют их для укрепления здоровья, это может быть знаком добрых пожеланий, — нерешительно сказала ее мать, — но книга выглядит красивой. И древней. — Так и есть. — У тебя есть идеи, кто мог прислать ее тебе?       Гермиона молчала, все еще глядя на книгу в своих руках. — У тебя есть тайные ухажеры, о которых ты должна мне рассказать? — настаивала мать, в ее голосе слышалась ухмылка. «Quoi? Нет, мама! — Ну, я просто спрашиваю, дорогая. И есть повод задуматься о том, на чьи ухаживания ты, возможно, будешь склонна ответить в будущем. — По какой причине? — спросила Гермиона, гадая, какая, кроме ее личного решения, может быть причиной для того, чтобы принять чьи-то ухаживания. — Мы получили официальное приглашение на бал в честь открытия следующего сезона в марте от городского комитета по делам общества. Это традиционное мероприятие, организованное для выходов в свет юных дебютанток Лондона. Я получила сову сегодня утром. — Мне обязательно присутствовать? — внимательно наблюдая за лицом матери, Гермиона сразу же обнаружила искру разочарования от перспективы того, что она откажется идти. — Ты не обязана, но я думаю, что это будет замечательно, если ты пойдешь.       Вздохнув, Гермиона нахмурилась и посмотрела на лимон. — И почему мне нужен мужчина, чтобы посетить это мероприятие? Я была на десятках таких мероприятий в этом месяце, и никто не держал меня за руку.       Ее мать рассмеялась. — Я знаю, chérie. Тебе не нужен мужчина. Но ты можешь удивиться, что найдешь в равном партнере, если тебе дадут шанс, — сказала она, улыбаясь лежащему между ними дневнику, — кроме того, это традиция. Это часть твоего наследия. Все твои предки посещали этот бал с выдающимся волшебником по своему выбору. — Я могла бы выбрать прийти одна, — настаивала Гермиона, бросив на мать взгляд. Она, конечно, не хотела союза, основанного на каких-то обязанностях по отношению к наследию, которое и без того диктовало достаточно много в ее жизни. — Посмотрим, chérie. Посмотрим.

***

Лондон, Косая аллея,

Сочельник, 26 декабря

      Снег продолжал падать, быстро скрывая следы, которые они оставили, войдя в маленький дворик. Несмотря на дрожь от холода, Гермиона удержала Пэнси, прежде чем открыть дверь в Дырявый котел. — Ты уверена, что это хорошая идея — взять меня с собой, Пэнси? — Конечно, почему бы и нет? — спросила Пэнси, хмуро глядя на снег, который упал на ее плащ. Гермиона вздохнула. — Ну… если учесть, что я никогда в жизни не посещала Хогвартс, а мы собираемся на ежегодную встречу выпускников… — прервав себя, когда она поняла, что Пэнси не слушает и теперь трогает свои занесенные снегом волосы с выражением чистого раздражения на лице, Гермиона взяла свою палочку и сказала, — как я уже сказала, это… — … это скорее традиционная рождественская встреча друзей, которые, как оказалось, учились в Хогвартсе. А теперь еще и в Шармботане. Не о чем беспокоиться, — Пэнси остановилась и улыбнулась своему одеянию без снега, — спасибо.       Не давая Гермионе возможности передумать, Пэнси бросила взгляд на свои белые перчатки и достала палочку, чтобы направить ее на дверь. — Аберто!       Решительными шагами Пэнси вошла в Паб, вероятно, торопясь избежать еще одной встречи снега с ее волосами. Гермиона на секунду замешкалась, затем вздохнула и последовала за ней внутрь.       Тепло, встретившее ее, было своего рода наградой, а официант, появившийся перед ней, как только она заняла место рядом с Пэнси, — еще большей. Комната вибрировала от энергии и шума дюжины различных смешков и еще большего количества голосов.       Они заняли самый большой стол, и им пришлось принести еще стулья, так как комната продолжала наполняться бывшими одноклассниками Пэнси. Все приветствовали ее дружелюбно, и хотя она знала, что здесь будут знакомые лица, такие как Гарри и Тео, Гермиона все равно удивилась, увидев Драко Малфоя, который занял место напротив нее. — Грейнджер, — сказал он с кивком.       Едва успев кивнуть в ответ в знак приветствия, она тут же была втянута в поток знакомств и разговоров. Большинство из них были приятными, и особую радость ей доставил обмен мнениями с Лавандой Браун, с которой она поделилась опытом жизни в Париже. — Мы переехали обратно, когда мне еще не исполнилось одиннадцать лет, но эти три года были одним из самых счастливых периодов моего детства, — сказала Лаванда, пока они ждали у бара, — я любила бывать на улице Жирардон. Сегодня она все так же прекрасна? — Да, — Гермиона усмехнулась и сказала, — я ходила туда с отцом по крайней мере раз в месяц в день, когда Гастон МакАарон получал новейшие принадлежности для квиддича. — Я слышал, что в следующем году французский факультет станет международным лидером по разработке метел, — сказал кто-то позади Гермионы. Обернувшись, она увидела трех волшебников, стоящих перед ней.       Один из них выступил вперед, протягивая руку. — Дин Томас, рад наконец-то познакомиться с вами, мисс Грейнджер.       Незаметно пожав его руку, Гермиона все еще думала, откуда она узнала его лицо, когда заговорил следующий. — Не будь слишком нетерпеливым, Томас, — он ухмыльнулся Гермионе, устремив взгляд на руку, которую она все еще не могла достать из хватки парня.       Обменявшись растерянным взглядом с Лавандой, которая лишь закатила глаза, Гермиона с удивлением поняла, что не только эти трое приближаются к ним. Следующие двадцать минут прошли в отчаянных попытках Гермионы взять свой давно согревшееся сливочное пиво и попытаться уйти, в то время как никто из безостановочно болтающих волшебников вокруг нее даже не принял во внимание, что она может не интересоваться квиддичем. Или что они могли прервать разговор, который она предпочла бы продолжить без них.       Они говорили над ее головой, обсуждали вещи, которые ее не могли волновать, но как только она пыталась отойти, они, казалось, смыкались вокруг нее, успешно прижимая ее к барной стойке.              С каждой минутой одурманивание, выбраться оттуда, казалось все более заманчивой идеей. К чести Лаванды, она не оставила ее страдания без внимания. Гермиона была не только благодарна, но и удивлена, что она оставалась рядом с ней и даже несколько раз пыталась вывести Гермиону из этого состояния. — Новая блестящая игрушка, если когда-либо существовало большее искушение, — прошептала Лаванда, закатив глаза. — Это смешно! — Пальцы Гермионы дернулись к палочке, готовые аппарировать прочь, когда почувствовала, как ее неожиданно дернули за плечо. Подняв глаза, она увидела Тео, подающего ей знак. Следуя его знаку, она нашла возможность проползти под стойкой и выйти за барной стойкой. — Отлично, — усмехнулась Лаванда и последовала за Гермионой. Оказавшись по другую сторону барной стойки, они поспешили к краю бара, где Тео уже ждал их со свежим сливочным пивом в руках. — Прохладительные напитки для храброго защитника, — протягивая Лаванде сливочное пиво, он усмехнулся, когда она приняла его со стоном, — спасибо. Я найду место, где можно присесть. Мы поговорим позже, Гермиона.       Кивнув Лаванде, Гермиона смотрела, как та уходит, прежде чем снова встретиться с Тео взглядом. — Спасибо, Тео. Я не знаю, что сегодня происходит, но кажется, что все здесь сошли с ума.       Тео усмехнулся, повернувшись так, чтобы Гермиона не могла видеть толпу, все еще обсуждающую неизвестно что. — Выражение вашего лица было таким же стимулом, как и награда за мое вмешательство, — протрезвев, он окинул ее оценивающим взглядом, — несомненно, вы получили вчера такую же сову, как и все остальные.       Подумав мгновение, она в конце концов ответила. — Вы же не хотите сказать, что они ведут себя так из-за события, до которого еще три месяца!       С полным недоверием она оглядела десяток волшебников вокруг Тео, которые, похоже, еще не поняли, что ее здесь больше нет. И слава Мерлину за это. — Так и есть. Несомненно, все они получили от своих родителей под рождественской елкой вчера вечером одну и ту же речь. Ранняя пташка ловит лучшую пару и так далее.       Покачав головой от перспективы быть обработанной, как какая-то уцененная процессия, она повернулась обратно к Тео. — Это заставляет меня еще раз поблагодарить вас. Я ничего из этого не ожидала и, честно говоря, мне это не нужно. — Это мог видеть каждый, — сказал Тео с ухмылкой. — Видимо, не каждый, — Гермиона рассмеялась, внезапно увидев, что ситуация настолько же абсурдна, насколько и уморительна, — что ж, спасибо вам еще раз, Тео. Я пойду искать Пэнси, — помахав ему рукой, Гермиона пошла по длинному пути обратно к их столику, успешно избегая новых встреч с зараженными безумием волшебниками. — Ты не поверишь, что произошло, — сказала она, опустившись на свое место рядом с Пэнси. — Ты мне расскажешь. — Меня пытали разговорами о квиддиче разные твои бывшие одноклассники из-за события, до которого еще смехотворно много времени. Очевидно, игнорирование и разговоры через голову, обычный способ заполучить партнера по танцам.       Взорвавшись смехом, Пэнси зажмурила глаза и откинула назад голову. Гермиона нахмурилась и усмехнулась. — Я ожидала от тебя большего сострадания. — Ну… — задыхалась Пэнси, -… не могу сказать, что я удивлена. Ты была признана самым многообещающим бриллиантом сезона, и все видели, как ты дважды танцевала с Драко, что не уменьшило твою ценность как дебютантки. — Это безумие, — сказала Гермиона, уставившись в пустоту. Повернув голову, она опустила глаза на пустое место напротив себя, — где он вообще? — Драко? Я не знаю, — сказала Пэнси, — почему тебя это интересует?       Пожав плечами в ответ, Гермиона глотнула отвратительно теплое сливочное пиво и стала наблюдать за суетой вокруг них. Она чувствовала на себе взгляд Пэнси, понимая, что ей еще предстоит ответить. Но даже если бы она и хотела, Гермиона не была уверена в том, что ей ответить. Да это и не имело значения. Пэнси прочистила горло, ухмылка на ее губах была слышна, когда она пробормотала. — Вон там, у лестницы. Он разговаривает с Тео.       Гермиона притворилась, что не слышит тихого хихиканья Пэнси, и повернулась к лестнице, где они с Тео действительно разговаривали.       Правда, беседа не выглядела приятной. В то время как Тео, казалось, был в ярости, сцепив руки в замок, и на его невозмутимом лице был заметен оскал, лицо Малфоя ни о чем не говорило. Он был одет в свой обычный наряд: надменная ухмылка и изогнутые брови, излучающие чистое презрительное высокомерие. Она уже знала, что слова, слетающие с его губ, могут быть лишь смелыми предположениями и претенциозными требованиями. Малфой стоял во весь рост, спрятав руки в карманы брюк, и просто пожимал плечами, пока Тео, казалось, говорил в ответ.       Почему-то его поведение заставило ее улыбнуться. — Я полагаю, это довольно увлекательный талант, за которым можно наблюдать, — пробормотала она, — когда он не направлен на меня, конечно же. — Что именно? — рассеянно спросила Пэнси. — Он бросается словами, как оружием.       Гермиона не могла оторвать глаз от лица Малфоя, чтобы найти причину рассеянности Пэнси, слишком заинтересованная сценой, разворачивающейся перед ними.       Малфой вдруг нахмурился и что-то сказал Тео, после чего направился к двери во двор. Она поднялась на ноги, продолжая следить за ним глазами. — Я сейчас вернусь, — пробормотала она скорее себе, чем Пэнси, и быстро пересекла комнату по направлению к задней двери, опустив голову и пытаясь вспомнить, что она делает, в то время как ноги сами несли ее вперед.       Снаружи ее встретил безжалостный декабрьский холод, и Гермиона слишком поздно поняла, что не позаботилась о том, чтобы взять с собой пальто.       Стоя на промерзшей земле, холод вокруг нее все еще казался незначительным по сравнению со взглядом, направленным на нее, когда Малфой обернулся на звук закрывающейся за ней двери. — Вы еще не наигрались? — прорычал он.       Гермиона задрожала под его холодным взглядом. — Что вы имеете в виду? — Если бы я знал, как вам нравится такой широкий спектр внимания, я бы не пригласил вас на танец на прошлой неделе!       Он сузил на нее глаза, выглядя еще более отталкивающим, чем раньше, пока она растирала ледяными пальцами свои обнаженные руки. — Я не…       Ругаясь себе под нос, он достал свою палочку и шагнул прямо к ней. Она не вздрогнула, когда он слегка коснулся ею ключицы. Между ними закружились маленькие облачка горячего воздуха, усиливающиеся с каждым выдохом. Только когда Гермиона перестала дрожать, она поняла, что ей больше не холодно, и облако горячего воздуха вышло из кончика его палочки. Он полностью окружил ее, заключив в теплые объятия, что позволило ей выдохнуть с облегчением. — Почему вы все время забываете о своей магии, Грейнджер?       Нахмурившись, она поняла, что даже не остановилась, чтобы достать свою палочку из мантии, прежде чем последовать за ним. Это было не то, что она обычно делала, но это даже не пришло ей в голову, Гермиона была слишком сосредоточена на том, чтобы добраться до него прежде, чем он успеет аппарировать. По какой причине, она не могла сказать. Стоя на месте, Гермиона ответила на его взгляд, не желая показывать свою неуверенность. — Надеетесь, что один из ваших многочисленных ухажеров всегда будет рядом и предложит свою помощь? — усмехнулся он, подперев ее подбородок кончиком своей палочки. Она была почти благодарна ему за эти слова, так как они были прекрасным напоминанием о том, кто стоит перед ней.       Отмахнувшись от его палочки, Гермиона успокоилась. — Я не делаю ничего подобного! И уж точно мне не нужен весь этот цирк! — Ну, рано или поздно вы к этому привыкнете, — он сделал шаг назад от нее, повернувшись к кирпичной стене, — скорее всего, это будет продолжаться до тех пор, пока вы не выберете кого-нибудь или пока не наступит день события. Что бы ни наступило раньше. — Похоже, вы говорите на собственном опыте. Думая, что именно ваше имя в первую очередь привело меня в это положение… — И да, и нет, — прервав ее, он перевел взгляд на нее, — ничего бы не изменилось, если бы я не вмешался, — бросил он через плечо, идя к кирпичной стене. — Как вы можете быть настолько уверен… — Я просто уверен. Это будет вашей жизнью в течение следующих трех месяцев. Если только… — голос прервался, он остановился на месте и обернулся. — Если только что? — подозрение закралось в ее душу от внезапного блеска в его глазах и восхищенной ухмылки на губах. — Полагаю, если у вас уже есть кто-то на примете, вы можете показать тем надеющимся глупцам внутри, что они зря тратят время.       Это она уже поняла. У нее было так много возможностей действовать, не разочаровывая мать и не ставя под угрозу их положение в обществе, тем более, что они едва успели вернуться. — Вы? — спросил он, когда она не ответила. — Нет.       Он сделал шаг вперед, снова приближаясь к ней. — В этом случае мы могли бы помочь друг другу. Заключить какое-то… соглашение друг с другом. — О каком соглашении вы говорите? — Как бы то ни было, я жертва такой же ситуации, как и вы. Вам нужно подать сигнал, достаточно сильный, чтобы держать этих дураков подальше до бала, а мне нужен антураж для новогоднего бала моей матери, который не надоест мне до смерти еще до конца года. — Какой извращенный способ сделать комплимент, Малфой.       Он лишь пожал плечами. — Это самый логичный выбор. Как только станет известно, что мы вместе посетим бал, никто другой не посмеет приблизиться к вам, и мы оба сможем продолжать свою жизнь, не беспокоясь. — И все, чего вы хотите от меня, это сопровождать вас на бал вашей матери на следующей неделе? — подозрительно спросила она. — Это гарантирует мне спокойные дни до тех пор, — спрятав руки в карман мантии, он откинулся назад и наблюдал за ее размышлениями.       Гермиона сделала шаг вперед, наклонив голову со знающей улыбкой на губах. — Значит, вы предлагаете свою помощь, чтобы замаскировать то, что на самом деле я нужна только вам. — Не больше, чем я нужен вам, — насмешливо ответил он. — Сомнительно, — встретив его сузившийся взгляд, она победно усмехнулась.       Хотя он покачал головой, ему не удалось быстро скрыть улыбку, появившуюся на его губах. — Вы выводите из себя. — По крайней мере, одно мнение друг о друге мы разделяем. — Вы согласны со мной? — настойчиво спросил он, глядя в ее глаза. — Да, Малфой. Мы договорились.

***

Лондон, 28 декабря

Газета общество леди Уиспертейл

      Дорогие читатели,       В надежде на то, что вы, мои дорогие, прекрасно провели время, празднуя рождественские праздники, ваш любимый автор возвращается на службу. Признаться, автор в восторге от того, что вернулся с последними в этом году новостями.       Хотя последние семь дней были восхитительно бурными, мы так и не получили ответа на самую главную загадку месяца. Автор может заверить вас, дорогие читатели, что все глаза и уши были прикованы к Мисс Гермионе Грейнджер и Мистеру Драко Малфою.       Действительно, эти двое предполагаемых влюбленных не раз были замечены вместе. Например, на уютной встрече молодого общества Лондона в Дырявом Котле. К сожалению, занятые нюхлеры этого автора не смогли зафиксировать сколько-нибудь значительный обмен мнениями.       Поскольку все варианты остаются открытыми, напряжение будет нарастать до кульминационной развязки этого сезона. Есть только один, кто может избавить всех нас от мук ожидания.       Какой драгоценный камень в конечном итоге окажется на стороне мистера Малфоя — бесспорно, вопрос года.       Ваш любимый автор не может не задаться вопросом: когда есть сомнения, разве бриллиант не является всегда правильным выбором?       Искренне ваша, леди Уиспертейл.

***

Уилтшир, Малфой-мэнор,

новогодний бал Нарциссы Малфой, 31 декабря

      Свет, встретивший ее, когда она появилась через камин, был почти ослепительным. Не зеленое пламя, а яркость прихожей Малфой-мэнора. Это заставило ее на мгновение зажмурить глаза.       Почувствовав движение матери, Гермиона снова открыла глаза, чтобы последовать за ней. Не успела она отойти от камина, как в поле ее зрения попала бледная рука, остановившая ее в тот же момент, как и предложившая помощь.       Ее взгляд переместился с пальцев на рукав черного костюма, пока она не встретила пристальный взгляд двух серых глаз. Драко Малфой выжидающе смотрел на нее. И, похоже, он был не в настроении ждать.       Он слегка сжал ее пальцы, когда она наконец взяла его за руку, оставив камин позади себя. — Добро пожаловать в Малфой Мэнор, мисс Грейнджер.       Слова прозвучали не спереди, а справа от камина. Поморщившись от удивления из-за незнакомого тона, Гермиона повернула голову в сторону голоса. И ее мать, и Нарцисса Малфой стояли рядом с высоким волшебником, чей взгляд, казалось, прожигал ее насквозь, молча оценивая. Не было никаких сомнений в том, кто он. То, как мужчина держался, приближаясь к ней, и коварный блеск в его глазах говорили бы сами за себя, если бы не его белокурые волосы и пронзительные серые глаза.       Гермиона не посмела отвести взгляд и просто отказалась разрывать зрительный контакт первой, когда он остановился перед ней, она медленно сделала реверанс. — Спасибо, что приняли меня, мистер Малфой.       Она почувствовала присутствие Малфоя позади себя, который молча стоял там, пока его отец продолжал пристально смотреть на нее в течение нескольких секунд. — Бриллиант сезона, — наконец заговорил Люциус Малфой. Он подчеркнул каждое слово, как будто не мог выбрать между любопытством и злобой. Заставив себя не вздрогнуть от его слов, она ответила на его взгляд так спокойно, как только могла. — Вы сегодня просто сияете, дорогая, — сказала Нарцисса Малфой, когда они с матерью остановились рядом с ее мужем, лордом Малфой Мэнора.       Приветствовать миссис Малфой было проще простого, и, к удивлению Гермионы, она заключила ее в мягкие объятия. Наклонившись назад, она одарила Гермиону яркой улыбкой, а затем повернулась к матери. — Вам пора идти. Мы скоро придем и откроем бал, раз уж все собрались.       Мать кивнула, мягко улыбнулась Гермионе и, в последний раз моргнув глазами, направилась в бальный зал. Гермиона интуитивно сделала шаг вперед, готовая последовать за ней. — Только не вы, мисс Грейнджер, — пробурчал Мистер Малфой, удерживая ее своими словами, — по традиции Малфои открывают новогодний бал танцем. И как сопровождающая Драко сегодня вечером, вы будете иметь честь принять участие в его наследии, — подав руку своей жене, Люциус Малфой повел их к двустворчатым дверям, которые всего несколько минут назад закрылись за ее матерью.       Гермиона посмотрела на Малфоя, который все это время стоял там, не произнося ни слова. Точно так же, как он ничего не сказал о танцах. Она сузила на него глаза, не обращая внимания на то, как заколотилось ее сердце при мысли о том, что она откроет бал и все внимание будет приковано к ней. Ухмылка на его губах подсказала ей, что он не забыл сказать ей об этом случайно. — Было бы неплохо, если бы вы предупредили заранее, Малфой. — Расслабьтесь, Грейнджер. Я не дам вам упасть, — сказал он и протянул ей руку.       Взглянув на свое платье, Гермиона поморщилась. Она думала, что золотые и сверкающие аппликации на лифе будут идеально подходить к этому случаю, но теперь она беспокоилась, что будет выглядеть как предвестник торжества, которое начнется в полночь.       Единственным плюсом была бледно-голубая ткань юбки. Она доходила до земли, достаточно тяжелая, чтобы обхватить ее лодыжки, но такая легкая, что не мешала танцевать. Тяжелый вздох вырвался из ее губ, когда она соединила свою руку с его, ее взгляд был устремлен на двустворчатые двери, где их ждали его родители. — Вы прекрасно выглядите.       Это был не более чем шепот, долетевший до ее ушей на воздушной волне. Она посмотрела на него, не уверенная, что ей показалось, когда он пристально посмотрел вперед.       Не было времени задавать вопросы, когда они подошли к его родителям, и двери распахнулись, открывая перед ними прекрасно украшенный бальный зал.       Гермионе показалось, что им открыли глаза, и она почувствовала себя именно так, когда последовала за принимающей парой на танцпол под руку с их сыном.       Свет здесь был еще ярче, чем в вестибюле, плавающие свечи освещали теплым светом толпу ожидающих гостей. Они расступались вокруг них, оставляя единственную свободную дорожку, по которой можно было пройти под их пристальными взглядами и неслышными вздохами.       Очевидно, еще не было объявлено, кто сегодня прибудет под руку с наследником Малфоя. Гермиона сглотнула тугой ком в горле и подняла подбородок вверх, крепко вцепившись пальцами в рукав Малфоя.       Внезапная тяжесть на ее руке заставила вздрогнуть, и взгляд метнулся к их переплетенным рукам, обнаружив, что его свободная рука лежит поверх ее. Поскольку он смотрел прямо перед собой, высоко подняв голову, не было никакой подсказки о намерении этого действия.       Как бы в ответ, он крепче сжал ее руку, словно почувствовав ее волнение.       Это было небольшое признание, но его хватило, чтобы чувство тоски переросло в нечто более устоявшееся. Сделав размеренный вдох через нос, Гермиона снова устремила взгляд вперед. Следующие шаги давались легче, и она вошла на уединенную танцевальную площадку, почти ощущая легкость от постоянного веса его руки на своей.       Они остановились в нескольких шагах от его родителей, лицом друг к другу, и вокруг них воцарилась ожидающая тишина. Его рука не покидала ее, а другая обхватила талию. Гермиона слышала стук своего сердца, настолько громкий, что боялась пропустить начало музыки.       Но даже в окружении такой громкой тишины, которая превращала тишину внутри нее в оглушительный шум, ее тело знало, что нужно ответить на легкое прикосновение его большого пальца к ее талии. Это дало Гермионе возможность заранее почувствовать биение сердца, при котором ее мышцы сдвигаются, чтобы выровняться с первым шагом, когда ожидаемая первая нота вступительного вальса эхом разнеслась по бальному залу.       Не подозревая, что окажется здесь, Гермиона летела над танцполом в объятиях Малфоя. Так легко, что это вызвало на ее лице облегченную улыбку. — Возможно, я ошибся, — нахмурился он над ее головой, ведя их в очередной поворот с таким изяществом, что она не могла не почувствовать искру зависти. — Без сомнения, — выдохнула она.       Малфой перевел на нее взгляд, и на его губах появилась медленная ухмылка. — Вы уже второй раз соглашаетесь со мной, Грейнджер. Стоит ли мне волноваться? — ее глаза были прикованы к его лицу, отстраняясь от всех остальных и сосредотачиваясь на облегчении дыхания. — Я думала, вы уже беспокоитесь.              Он кивнул с суровым выражением лица, а затем ухмыльнулся ей. — Похоже, совместное посещение не произвело желаемого эффекта на ваших многочисленных поклонников. — Что вы имеете в виду? — спросила Гермиона, ее слова улетучились, когда он снова закружил ее. Теперь, стоя лицом к другой части бального зала, она впервые осмелилась перевести взгляд с его лица на толпу, наблюдавшую за ним из-за его спины. Она увидела множество разных выражений, направленных на них, некоторые из них действительно с тоской в глазах.       Но ни одно из них не было направлено на нее.       Нет, нахмурившись, Гермиона заметила, что большинство молодых ведьм внимательно смотрели на ее партнера по танцу.       Малфой притянул ее ближе, прежде чем толкнуть ее в вихрь, и приблизил свои губы к ее уху, когда она снова оказалась в его объятиях. — Я вижу как минимум девятерых, которые выглядят достаточно глупо, чтобы подумать о том, чтобы пригласить вас на свидание сегодня вечером. Еще больше тех, кто выберет более безопасный путь, послав сову твоей матери с официальной просьбой первым делом утром.       Он указал подбородком на ее левое плечо и повернул их так, чтобы Гермиона могла проследить за его взглядом, не поворачивая шеи. Она узнала несколько лиц из Дырявого котла с той ночи, но не могла сосредоточиться на словах Малфоя, когда единственное, что бросалось ей в глаза, было выражение нетерпения и решимости на лицах ведьм, стоявших рядом с ними.       Они выглядели готовыми вырвать ее из его рук и, возможно, использовать Империус, чтобы Малфой решил танцевать с одной из них. — Может быть, в конце концов, я не понадоблюсь вам на балу открытия, Грейнджер.       Оглянувшись на него, она увидела, что он наблюдает за толпой, как и она несколько минут назад. Потребовалось мгновение, чтобы его слова полностью дошли до нее. — Не смейте уходить! Сделка есть сделка, Малфой! — перспектива быть преследуемой, как в прошлое воскресенье, заставила ее глаза расшириться от ужаса. — Что вы предлагаете, Грейнджер? — он поднял бровь, глядя на нее сверху вниз.       Размышляя, пока ее ногти впивались в кожу его руки, Гермиона сжала губы зубами. — Больше танцев. Нам придется уходить на танец, когда кто-нибудь подойдет к нам сегодня вечером. — Хм, — хмыкнул он, глядя на нее через плечо, — я могу это устроить. Но это не помешает совам летать. — Может быть… может быть, нам стоит быть на виду вместе, пока… — Гермиона прервала себя, когда его глаза снова обратились к ней, и на его губах появилась медленная ухмылка, — изредка, — поспешила добавить она, — даже редко. Просто, чтобы они… — затараторила она, чувствуя, как кровь приливает к щекам, и они становятся такими горячими, что, должно быть, хмурятся. — Я согласен, — прервав ее бред, ровно сказал Драко.       Посмотрев друг на друга, он показал ей намек на улыбку, на что она ответила слегка приподнятой бровью, сомневаясь в его словах. — Это уже третья, — заметила Гермиона, в то время как танцпол заполнился другими парами после того, как его родители, должно быть, открыли его для всех. Закончился ли первый танец или начался второй, Гермиона не могла сказать, да ее это и не волновало. В их движениях не было ни пауз, ни колебаний, и он продолжал двигать их по какой-то невидимой траектории, не обращая внимания на тяжесть музыки.       Полночь наступила быстрее, чем она ожидала: весь вечер она танцевала, стараясь держаться подальше от возможных ловушек общения с людьми. Когда пришло время покинуть бальный зал и собраться за поместьем в заснеженных садах, музыка стихла, и Мистер и Миссис Малфой пригласили всех следовать за ними на улицу.       Присоединившись к потоку людей, Гермиона вышла в декабрьскую ночь, ожидая, что ее встретит ледяной холод. Вместо этого ловко наложенные чары Стазиса удерживали облако горячего воздуха, постоянно формирующегося и меняющего форму вокруг каждого гостя, ступившего в прохладную зимнюю ночь.       Подергивание за рукав заставило ее поднять глаза и встретиться взглядом с Малфоем. — Сюда, — пробормотал он, уводя их от толпы в более тихий уголок веранды.       Стоя среди теней от стен поместья, они наблюдали за тем, как они собираются на заснеженной территории. Некоторые из них уже держали в руках свои палочки, кончики которых поблескивали в предвкушении обратного отсчета. До наступления нового года оставались считанные минуты. — Есть мечты, которые хочется исполнить, или секреты, которыми хочется поделиться до того, как закончится год их создания?       Гермиона пожала плечами, не желая думать ни о чем из этого. — Ничего такого, чем бы мне хотелось поделиться. — Опять сомневаетесь во мне? — спросил он, глядя в ночное небо. — Почему вы думаете, что я сомневаюсь?       Даже не ожидая от него ответа, она смотрела на него, ожидая, что он встретит ее взгляд и скажет что-нибудь с высокомерной ухмылкой на губах, как всегда. Между ними воцарилась тишина, наполненная гулом возбуждения сотен людей, ожидающих внизу.       Подождав несколько ударов сердца, она наклонилась вперед и положила руки на перила, позволяя луне пролить свет на ее лицо, пока она следила за его взглядом, устремленным к звездам. Он был прав, с этой точки у нее был лучший обзор, чем стоя внизу между всеми. — Долгое время я не мог создать полноценного Патронуса, — звук его речи не удивил ее, но его тон — да. Оторвав взгляд от ночного неба, она встретилась с ним глазами, не зная, в каком направлении он хочет направить свои слова. — Это довольно часто встречается. — Но не причина, — настаивал он, — я должен был встретиться с недостижимым, испытать желание там, где оно не принадлежало мне.       Гермиона нахмурилась, глядя на палочку в его руке. — Я не понимаю. Патронус не для этого.       Он покачал головой. — Мой — да. Желание и жадность — вот их суть. Драконы — скопидомы, они всегда ищут самые большие сокровища в мире. Но поскольку я привык получать то, что хочу… только когда я нашел что-то недостижимое, появился мой Патронус. Мне нужно было найти это мое сокровище, чтобы они поняли ценность защиты.       В его глазах светилась честность, в то время как Гермиона могла лишь растерянно смотреть на него в ответ на эти уязвимые слова. Голоса, доносившиеся из сада, становились громче с каждой секундой, но она смогла заставить себя только прошептать. — Это были не вы? — Нет.       Представить себе дракона было трудно, ведь она никогда не видела их раньше. А вот мысль о том, что он загибает хвост вокруг бесчисленных куч галеонов, на которых сидит Малфой, словно это его личный трон, пришла легко. Это заставило ее усмехнуться. — Даже мысли нет о вашем драгоценном и предвзятом наследии?       Серьезное выражение его лица быстро отрезвило ее, а его слова — еще больше. — Все, что мы наследуем, это гордость и привилегии, Грейнджер. Я думал, вы это знаете.       Снова встретившись с ним взглядом, они снова замолчали, нарушив тишину лишь одним кивком, когда толпа начала отсчет от десяти. — Что ты ищешь больше всего? — тихо спросила она, в то время как первые палочки начали разгораться вместе с криками. — Секрет в ответ на секрет. Я рассказал вам свой.       Мир вокруг них взорвался красками, возбужденные крики слились с фейерверками, вырывавшимися из сотен палочек, направленных в небо. В хаосе шума и видений Гермиона тихо призналась. — Я потеряла своего Патронуса в прошлом году, когда умер мой отец.       Глаза были устремлены в небо, она с благоговением наблюдала за взрывом эмоций. Освобожденные искры света рассыпались по небу, наконец-то освободившись после года строительства.       В зеленых огоньках была надежда. В красных мерцала боль отпускания. Желтые искры, казалось, светились радостью.       Затем мягкая рука обхватила ее лицо и повернула так, чтобы она встретилась с его глазами. — Вы получите его обратно в этом году.       Глаза, казались, горели, отражающие капли цвета придавали им интенсивность, которая заставляла ее дрожать. Калейдоскоп эмоций, в котором были и те, которые она оставила позади в году, закончившемся несколько мгновений назад, и те, которые остались, как обещание, прозвучавшее в его голосе, когда он заговорил. — С Новым годом, Грейнджер.       Год потерь закончился так же, как и начался, в плену хаоса. Почувствовав тяжесть его прикосновений, она проигнорировала его боль в глазах, найдя то, что когда-то было потеряно в хаосе, там, где она никогда не ожидала его увидеть.       Прислонившись лицом к его ладони, Гермиона сделала первый за несколько месяцев спокойный вдох, наконец-то достигнув глаз бури.

***

Лондон, 1 января

Газета общество леди Уиспертейл

      Дорогие читатели,       Мы попрощались с уходящим годом с соответствующим финалом, и теперь для этого автора большая честь поздравить вас, дорогие читатели, с Новым годом.       Не нужно обладать чистой кровью провидца, чтобы с уверенностью утверждать, что вчерашний бал подарил нам весьма впечатляющие перспективы на предстоящий сезон.       Даже не слишком внимательный наблюдатель оказался богато одарен. Для тех из вас, кто был совершенно ослеплен лучезарным сиянием пары этой ночи, ваш любимый автор в ближайшие недели сообщит вам последние новости.       Хотя общество, конечно, слегка расстроено, что сезон уже закончился, весна расцветет быстрее, чем ваши хранилища опустеют от золота.       Однако хранилища автора, несомненно, наполнятся, поскольку нет ни одного галеона, не поставленного на продолжение истории пары Малфой-Грейнджер.       Часы тикают в предвкушении, как и новый сезон. А до тех пор не стоит ничего предпринимать, если рядом нет нюхлера, чтобы сообщить об этом Автору.       Искренне ваша, Леди Уиспертейл.