Чистота слов

Лондон, 7 декабря

Газета общество леди Уиспертейл.

      Дорогие читатели,       Хотя в этом рождественском сезоне ничто не кажется определенным, город услышит, как ваш любимый автор вздохнет с облегчением после второго Рождественского приема в прошлое воскресенье. Ибо если и есть что-то, что может обещать автор, так это то, что Миссис Нарцисса Малфой знает, как организовать грандиозное мероприятие, которое придется по вкусу высшему обществу. Вы можете задаться вопросом, что же именно автор считает грандиозным.       Нет ничего слаще, чем бокал шампанского, наполненный множеством восхитительных пузырьков с изысканными новинками. К сожалению, один из этих пузырьков уже лопнул, как мечты и надежды многих мамочек. В то время как общество собралось вместе, чтобы прочувствовать дух Рождества в Малфой-Мэноре, снова ни одной душе (живой или мертвой) не удалось мельком увидеть наследника Малфоев.       Естественно, обмен взглядами всегда был основан как на ловле, так и на бросании их. Одна из дебютанток, похоже, проявила особый талант в этом занятии. Мисс Паркинсон бросала на юного мистера Поттера не только долгие, но и явно тоскующие взгляды, причем с впечатляющей точностью прицела. Вопрос о том, имеет ли право полукровка отвечать на влюбленные взгляды возлюбленной, которой является мисс Паркинсон, остается открытым.        Будьте уверены, Дорогие читатели — детальное исследование этого вопроса автором должно быстро привести к результатам.       Искренне ваша, леди Уиспертейл.

***

Лондон, Косая аллея, 9 декабря

— Не могу поверить, что она это написала! — громко застонала Пэнси.       Гермиона отвела взгляд от красиво украшенных витрин, которые, казалось, кричали Счастливого Рождества! каждому проходящему мимо, некоторые в буквальном смысле. Повернувшись к подруге, она увидела, что Панси все еще читает тот же пергамент, который ей дала коричневая сова, как только они вышли на Косую аллею. — Что это? — Вот. Читай! — Пэнси сунула ей в руки пергамент, сердито постукивая пальцами в перчатках по заголовку, — вредная старая ведьма. Зануда, которая упивается ложью и чушью, вот и все, что она собой представляет!       Гермионе не потребовалось много времени, чтобы найти причину возмущения Пэнси. — Но ведь это правда, разве нет? — Гермиона усмехнулась и вернула ей газету. Ее взгляд задержался на пергаменте, чернилах и золотых краях. Все это было свидетельством денег и статуса. Демонстрация богатства и важности. Все могли заметить, что Пэнси наблюдала за Гарри в бальном зале, пока он танцевал с другими ведьмами, но Гермиону поразило, что кто-то действительно потратил силы и время, чтобы так подробно рассказать о воскресном чаепитии. — Только потому, что что-то является правдой, не обязательно делиться этим со всеми. Что, если мой отец прочтет это? — спросила Пэнси, с ужасом глядя на Гермиону. — Посмотри вокруг, Пэнси. У каждого в руках копия этой Газеты Общества леди Уиспертейл. Ты мало что можешь сделать, — хмуро ответила Гермиона. — Газета Общества, — насмешливо произнесла Пэнси, — ревун общества, вот что такое эта газета! — скомкав пергамент в руках, Пэнси подбросила его в воздух, чтобы она загорелась от взмаха ее палочки и шепота, — Инсендио! — Ты не сделала ничего плохого, Пэнси. Кроме того, ты только смотрела. Ему не в чем тебя обвинить, и я с радостью буду твоим свидетелем, если твой отец когда-нибудь спросит об этом, — сжав ее плечо, Гермиона улыбнулась Пэнси и потянула ее за собой до следующей остановки, — а теперь скажи мне, что нужно сделать, чтобы развеселить тебя?       Они остановились перед Флориш и Блоттс, следующей запланированной остановкой в сегодняшней поездке. Именно ее Гермиона ждала больше всего, так как надеялась наконец-то заполучить в свои руки редкие книги о происхождении заклинаний и коллекцию рун. Гермиона бросила взгляд на витрину магазина, единственную пока без рождественских украшений. Ей не терпелось зайти внутрь, но одного взгляда на лицо Пэнси было достаточно, чтобы в ее голове сформировался другой план, а на губах заиграла ухмылка. — Знаешь, до того момента, как мне скажут забрать заказ, еще два часа, а я видела в витрине Брумстикса такие чудесные снежные чары… — ее голос прервался, и Гермиона вскинула бровь на Пэнси, чьи глаза тут же загорелись при упоминании ее любимого магазина. — Отличная идея! — воскликнула Пэнси, ее беспокойство исчезло, и на смену ему пришел восторженный блеск в глазах. Улыбнувшись подруге, Гермиона последовала за ней, пока они шли к Брумстиксу, спрятав одну руку за спину и крепко сжимая палочку.       Они пересекли Аллею, оставив после себя лишь недоуменные лица, обгоревшие обрывки бумаги и пепел.

***

Суррей, Поместье Нотт, 12 декабря

      Выпал первый снег. Нежные, мелкие хлопья танцевали вокруг нее. Однако их путешествие из белого покрывала облаков, окутавшего все небо, не всегда заканчивалось удачно. Взглянув на лицо матери, Гермиона ответила ей мягкой улыбкой, хотя хотелось бы почувствовать снег на своей коже и увидеть снежинки, запутавшиеся в ее волосах и осыпавшиеся на мантию. Но для тех, кто начал свой путь на землю с целью приземлиться на Гермиону, это был не самый удачный день, чтобы стать снежинкой.       Заклинание позаботилось о том, чтобы ни одна струйка воздуха, ни одна снежинка не достигла ожидающих гостей, и ничто не испортило бы их внешний вид. Это был добрый магический акт, сказала себе Гермиона, наблюдая за очередью перед ними. Если бы от холода ее защищала только тонкая мантия, накинутая поверх платья, она бы замерзла еще до того, как они добрались бы до парадной двери поместья.       Еще одно воскресенье. Еще одно рождественское чаепитие. Еще одно огромное поместье еще одной семьи, принимающей гостей из высшего общества. — Разве не странно принимать гостей у парадного входа, чтобы они ждали снаружи зимой, когда внутри наверняка есть камины, подключенные к сети? — пробормотала Гермиона, не сводя глаз с широко распахнутой входной двери.       Ее мать смотрела вперед, пока они почти не переступили порог. Теперь, став второй в очереди, она наклонилась к Гермионе и прошептала. — Ты должна наслаждаться видом.       У них было достаточно времени, чтобы сделать это. Как бы Гермиона ни ценила вид мягкого мира, покрытого нетронутым совершенством, каким он был сейчас, она не могла не вздохнуть с облегчением, когда вид наконец изменился, когда они вошли в поместье.       В прихожей было удивительно тихо. Единственными присутствующими были хозяева, ожидавшие их возле двери с улыбкой на лице, которая казалась такой же застывшей, как и температура на улице. — Миссис Грейнджер, — взрослый волшебник, который, должно быть, был мистером Ноттом-старшим, первым поприветствовал мать Гермионы, поцеловав костяшки ее пальцев в перчатках, — я рад, что вы приняли наше приглашение. Мисс Грейнджер, — продолжал мистер Нотт, кланяясь, чтобы поприветствовать Гермиону, в то время как ее мать подалась вперед, чтобы поприветствовать Тео, — Теодор сказал мне, что вы уже встретились на рождественском вечере в прошлое воскресенье. Я уверен, что позже у вас двоих будет много времени, чтобы продолжить разговор.       Тяжело сглотнув, Гермиона сделала небольшую любезность, как от нее и ожидалось, и посмотрела на Тео. — Прекрасная идея, — сказала она с улыбкой.              Тео нахмурился, глядя на отца, и протянул руку Гермионе. — Гермиона, — сказал Тео с теплой улыбкой. Облегчение от того, что он не решил превратить ситуацию в нечто еще более неудобное, поцеловав костяшки ее пальцев, Гермиона искренне улыбнулась ему в ответ. — Рада тебя видеть, Тео. — Свифти! — позвал мистер Нотт, и рядом с ними появился улыбающийся домовой эльф, одетый в красную бархатную наволочку с вышивкой в виде снежинок. — Это Свифти. Она проводит вас к месту встречи, — он улыбнулся Свифти, — если миссис Грейнджер или мисс Грейнджер что-то понадобится, пожалуйста, дайте мне знать, Свифти. — Свифти сделает это! Миссис и мисс Грейнджер следуйте за Свифти, пожалуйста, — взволнованно объявила Свифти и начала уходить.       Ее мать без колебаний последовала за эльфом, и Гермиона поспешила за ней, стараясь не отставать от быстрых шагов, которые Свифти каким-то образом удавалось делать с такими короткими ногами. Они вышли из прихожей, и за их спинами раздались новые голоса, когда в поместье вошли следующие гости. Несмотря на то, что они прибыли к парадным воротам вовремя, точнее, немного раньше, сейчас они уже опоздали и еще не успели прибыть на место. Бросив взгляд через плечо, Гермиона усмехнулась. — В чем дело, дорогая? — Просто мне пришло в голову, что, хотя мы уже технически опоздали, мы все равно прибудем раньше хозяев. А разве не говорят, что вечеринка не начнется, пока не прибудет хозяин? — Да, — ее мать тоже улыбнулась и повернулась к ней, чтобы сжать ее руку, — мы… — Миссис, пожалуйста, не мешкайте. Следуйте за Свифти на улицу, пожалуйста.       Повернув голову к Свифти, Гермиона поняла, что они дошли до задней части поместья и стоят перед еще одной широкой входной дверью. — Снаружи? — спросила Гермиона у Свифти. — Да, мисс. Это традиция для пикника, который проходит в оранжерее почтенного дома Нотт.       На мгновение потеряв дар речи, Гермиона последовала за Свифти на улицу, рассматривая заснеженную территорию поместья Ноттов. — А я-то думала, что дресс-код — это шутка.       Мать Гермионы пожала плечами в ответ, слегка подтолкнув ее, чтобы та сдвинулась с места. — Теперь ты, конечно, понимаешь, почему я настаивала на том, чтобы следовать указаниям приглашения.       Дальше они шли молча, следуя за Свифти по зеленой тропинке с сочной травой и красивыми цветами. На тропинке не было снега. Воздух был теплым. Гермиона испытывала искушение снять мантию, но, хотя она доверяла магии всю свою жизнь, одного взгляда на ледяной снег вокруг них было достаточно, чтобы он плотно прижался к ее телу.       Даже из поместья оранжерея казалась огромной. Но сейчас, стоя прямо перед входом в нее, Гермиона чувствовала, что замирает от ее огромных размеров. Полностью сделанная из стекла и белого дерева, она идеально вписывалась в окружающий ее зимний пейзаж. Единственным цветом, не вписывающимся в пейзаж, был калейдоскоп зелени, поджидавший ее по другую сторону стеклянных стен. — Свифти оставит вас здесь, миссис. — Спасибо, Свифти.       С небольшой улыбкой и глубоким поклоном, Свифти исчез под звук громкого треска. — Ну, это было приключение само по себе. Пойдем?       Следуя за матерью в оранжерею, Гермиона была немедленно встречена всем тем, что она научилась презирать.       Громкая болтовня. Возбужденные возгласы. Оглушительные звуки вальса. Тепло сотен тел в одной комнате. Вдвое больше глаз устремилось на нее, как только Гермиона вошла на их игровое поле. Некоторые быстро отворачивались, поняв, кто пришел, некоторые задерживались. Еще меньшее количество выглядело дружелюбно.       Едва прибыв, Гермиона уже с тоской думала о том моменте, когда она снова уйдет. — Пойдем, дорогая. Давай найдем шампанское, — мать потащила ее за собой, мимоходом здороваясь с людьми, которые, казалось, были знакомы Гермионе, хотя она едва могла вспомнить их лица с мероприятия в прошлое воскресенье.       Разговоры были утомительными.       Спустя три бокала шампанского Гермиона почувствовала, что готова аппарировать домой прям с этого самого места. Однако пейзаж был прекрасен. Ее плюсом было потрясающее зрелище потолка. Стоя на полпути, спрятавшись за матерью, Гермиона постоянно приклеивала к нему глаза, когда могла отвлечься от разговора. Над их головами левитировали бесчисленные световые шары, движущиеся вихревыми движениями по естественному потолку из разросшейся сети цветов и листьев, переплетающихся, словно сотканный плащ из зелени и света. Это было своеобразное ночное небо. Если бы у нее была только книга и тихий уголок, то все было бы… — Гермиона!       Оторвав взгляд от потолка и обернувшись, Гермиона столкнулась лицом к лицу с первым человеком, которого она была искренне рада видеть. — Никогда еще твой голос не звучал так сладко, Пэнси. Слава Мерлину. — Это плохо, не так ли? Только лондонское общество настолько бесстыдно, что устраивает летний пикник в честь третьего рождественского вечера. А на улице, черт возьми, идет снег. — Ты видела лебедей, плавающих в крытом пруду? — Ничто так не кричит о высшей экстравагантности, как это. — Согласна. — О, Пэнси, дорогая! Я так рада тебя видеть, — сказала ее мать, повернувшись к ним, — где ты оставила свою мать?       Пэнси слегка вздрогнула, как будто ответ был не тем, о чем ей хотелось бы думать. — Она общается в зоне отдыха рядом с небольшим прудом за танцевальной площадкой вместе с миссис Гринграсс и миссис Малфой. — Ах, отдых! Как раз то, что мне нужно в данный момент. Ты отведешь меня туда, дорогая?       Пэнси извиняющимся взглядом посмотрела на Гермиону, прежде чем неохотно согласиться. Этого взгляда было достаточно, чтобы сказать Гермионе, что это последнее место, где она хотела бы оказаться. — Я сейчас вернусь.       Наблюдая за уходом Пэнси и ее матери, Гермиона с облегчением вздохнула и взяла еще один бокал шампанского с одного из плавающих подносов. Почему это называлось пикником, когда никто не ел и даже не сидел на одеяле, было непонятно.       Когда ее бокал опустел, а Пэнси все еще не было видно, Гермиона решила немного пройтись. Следуя по новому пути, она обошла танцевальную площадку и свернула вглубь оранжереи, наслаждаясь звукоизоляцией, которую обеспечивала густая зелень вокруг. Для Гермионы было неожиданным подарком обнаружить, что она стоит одна и почти в тишине в уголке, где ее ближайшей компанией были растения и деревья. Они не только были молчаливыми спутниками, но и могли защитить ее от любого нежелательного приближения.       Бросив быстрый взгляд по сторонам, Гермиона позволила себе удовлетворенно усмехнуться. Все в поле ее зрения уже были заняты разговором. Это был ее шанс немного отдохнуть от социального театра искусственной вежливости.       Горячее дуновение воздуха у ее шеи заставило волоски на ее теле вздрогнуть. — Вот мы и встретились вновь.       Поморщившись от близости голоса, Гермиона не только сразу же обнаружила свою ошибку, не проверив, что, или кто, стоит у нее за спиной, но и испытала сильное ощущение внезапного дежавю. Она медленно обернулась, встретившись со знакомым горящим взглядом серых глаз. — Вы, — Гермиона сузила глаза, глядя на то же лицо, которое уже однажды смогло ее испугать. — Вы на моем месте, — ответил он, шагнув вперед. — Excuse me?       Парень пристально посмотрел на место, где Гермиона стояла в тени лимонного дерева, прежде чем перевести взгляд обратно на нее. — Вы на моем месте.       Втянув воздух, Гермиона стиснула зубы. Наглость этого человека не знала границ. — О, нет. Нет. Этого не будет, — возможно, однажды ему и удалось удивить Гермиону своими вопиющими требованиями, высказанными с высокомерием и грубостью, но больше она не позволит ему так наезжать на нее. — Прошу прощения? — голос стал тихим, он шагнул еще ближе, словно хотел запугать ее своим ростом.       Вглядываясь в его лицо, Гермиона выпрямилась и задрала подбородок. — Я не буду повторять этот нелепый фарс. Идите и приставай к кому-нибудь другому. — Я не могу, — сказал он, не сводя глаз с ее лица. Каждое его слово и движение приводило ее в состояние повышенной готовности. Это только заставило Гермиону еще больше сузить глаза. Эта теплица была достаточно большой, чтобы он смог найти себе укромное местечко. — И почему же? — Потому что вы находитесь на моем месте. Если кто и должен уйти, так это вы. — Я не уйду, — она скрестила руки на груди, подкрепляя свою точку зрения. — Почему?       Обернувшись, Гермиона пожала плечами, надеясь, что одного взгляда на ее плечи будет достаточно, чтобы он понял, что разговор окончен. Это была плохая идея. Переведя взгляд на праздник, Гермиона поняла, сколько людей уже наблюдают за ними.       Она тяжело вздохнула, и в ее груди поселилось разочарование от того, как обернулся ее план найти минутку тишины. Не желая делать вид, что за ними стоит наблюдать, она ответила на бдительные взгляды суровым взглядом. — Вы прячетесь, — настаивал он, напоминая о своем присутствии тем, что повязал ей шарф так, что Гермиона напрягла плечи. — Я не прячусь. — Прячетесь.       Он снова потянул. Терпение было добродетелью, которой Гермиона не обладала. Чувствуя себя уже более чем удрученной тем, где она находилась, она знала, что ей не нужно больше ничего, чтобы лопнуть. Игнорирование было лучшим, что Грейнджер могла сделать, но в тот момент, когда она почувствовала еще одно мягкое потягивание за шарф, Гермиона поддалась ему и повернулась, чтобы оттолкнуть его руку. — Я точно не прячусь! Почему вы хотите, чтобы я срочно ушла?       Ямочка, появившаяся рядом с его высокомерной ухмылкой, выводила из себя. Гермиона почти чувствовала его удовлетворение от того, что ему удалось вызвать ее реакцию. Причем до смешного легко и быстро. Черт бы побрал его и его дурацкие ямочки. — Потому что вы привлекаете слишком много внимания. Это вопрос неудобства. Ваше присутствие, то есть. — Так это вы прячетесь! — выпалила она в ответ, с не меньшим удовлетворением наблюдая, как исчезает эта дурацкая ямочка. Теперь он был единственным, кто молчал, лишь с усмешкой глядя на нее. Гермиона усмехнулась, не испугавшись его взгляда, — наверное, трудно здесь прятаться, потому что каждая юная леди убирает свою танцевальную карту и убегает, как только вы появляетесь рядом. Вам стоит время от времени пробовать эту скандальную эмоцию под названием улыбка. Я слышала, что она творит чудеса.       Гермиона ожидала, что он скажет или сделает многое, но ни чего из этого не была улыбкой. Совершенно озадаченная, она наблюдала, как на его губах расплывается широкая улыбка, которая быстро исчезла, как только он сузил глаза, словно осознавая, чему она только что стала свидетелем.       Тем не менее, улыбка все же была, мягкие остатки прежней улыбки, едва заметные в уголках его рта. Гермиона все еще была там, несмотря на то, что ему каким-то образом удалось превратить настоящую улыбку в издевательскую усмешку.       При этом звуке в ней поднялся гнев. Что еще больше разозлило Гермиону. Она знала, что ей должно быть все равно, не стоит беспокоиться, но все же не могла держать рот на замке. — Вы думаете, это смешно?       Он засмеялся еще громче, привлекая еще больше любопытных взглядов прохожих. Их уголок уже не был таким малолюдным. — Что смешного? — спросила Гермиона, чувствуя себя совершенно глупо и не в своей тарелке, когда над ней смеялись. Она даже не поняла, что сжала руки в кулаки, пока не треснули костяшки пальцев, — неужели я упустила какой-то момент?       С тревогой оглядевшись по сторонам и обнаружив, что многие люди смотрят прямо на них, она зашипела. — Прекратите. Это было не так уж и смешно. — Действительно. В лучшем случае слегка забавно.       Не зная, проклинать его или поражаться его таланту превращать все сказанное в оскорбление, Гермиона решила просто молча ждать, пока он перестанет ржать. — Вы всегда можете уйти, — сказал он, приложив большой палец к губам, словно пытаясь загнать смех обратно в рот.       Гермиона пожала плечами. Осознавая, что за ней наблюдают разные люди, когда она всего лишь хотела найти тихое место на несколько минут, она чувствовала себя настолько неуютно, что побег от его насмешек вдруг показался ей приемлемым вариантом.       Она должна была выбирать свои битвы, особенно с таким человеком, как он, в таком месте, как это. Гермиона не была уверена в его намерениях, но аналитического взгляда в его глазах и его осторожного поведения было достаточно, чтобы вызвать у нее подозрения, в то время как его высокомерие и раздражающие манеры приводили в ярость и заставляли говорить, не подумав. Но всегда есть люди, которые наблюдают. И она знала, как сильно ее мать беспокоилась об их положении после того, как они только что вернулись в Лондон. — Ну, наконец-то, хоть одно ваше слово верно. Я могу. И я это сделаю, ведь не я здесь прячусь.       Бросив на него последний взгляд, вскинув одну бровь, чтобы подчеркнуть свою самопровозглашенную победу, она отвернулась и направилась к противоположной стороне оранжереи. Это было так далеко, как только она могла отойти от этого заносчивого аристократа с ямочками.       Собравшаяся толпа расступилась, чтобы пропустить ее, за что Гермиона обычно была бы благодарна, но это только подчеркивало то внимание, которое она нежелательно получала из-за этого бездарного джентльмена. Многие взгляды следовали за ней, но только один, казалось, прожигал ее спину до конца. Это ощущение длилось до тех пор, пока кто-то не вышел из толпы, позвав ее по имени, и этот звук вывел ее из задумчивости. — Гермиона, вот ты где! — сказала Пэнси с расширенными глазами. Взяв ее за руку, Пэнси повела их прочь, пока они не нашли менее посещаемое место возле одного из прудов, — ты просто ушла, и я нашла тебя стоящей под лимонными деревьями с… Мерлин, неужели я действительно только что стала свидетельницей того, как Драко Малфой флиртовал с тобой? — Кто?       Взяв с подноса два фужера шампанского, Пэнси сунула один из них в руку Гермионы и взволнованно помахала своим перед ее лицом. — Драко! Тот, с кем ты разговаривала до того, как практически сбежала, причем быстрее, чем Гиппогриф может летать.       Он так и не спросил ее имени, а она даже не подумала спросить его. Зачем ей это делать, если он, очевидно, даже не нуждался в представлении, раз так вел себя с незнакомыми людьми.       Пэнси выжидающе смотрела на нее, щелкнув пальцем, когда Гермиона продолжала смотреть на нее. — Гермиона! — Я уверена, что он оскорблял меня большую часть времени, — медленно ответила она. — Флиртовал, как я уже сказала.       Блеск в глазах Пэнси был тревожным, и Гермиона поспешила умерить возможную искру любой идеи, которую ее подруга могла представить в своем воображении. — Пэнси, я даже не знала его имени до этого момента, и он, конечно, никогда не спрашивал моего. И мне еще предстоит пережить приятную встречу с ним.       Покачав головой, Пэнси понимающе усмехнулась. — Драко никогда не общается с незамужними ведьмами нашего возраста на светских мероприятиях. Никогда. Я точно знаю, что он здесь только потому, что его заставляет мать. — Ну, а наши разговоры сводятся к тому, что он говорит мне исчезнуть, — взяв подругу за руки, она повела их обратно к танцевальной площадке, готовая найти их матерей и, наконец, уйти, — боюсь, я должна разочаровать тебя, но флирт — это последнее, что я бы отнесла к этому обмену колкостями. — Флирт? Кто-то позвал меня? — Гарри и Тео преградил им путь, оба они ухмылялись.       Гермиона улыбнулась широкой ухмылке на лице Гарри, когда он дополнил свои слова глубоким поклоном Пэнси. — Полагаю, они говорили обо мне, мой друг, — ответил Тео с преувеличенным поклоном. Смеясь над их поведением, Гермиона поприветствовала Гарри, а Пэнси сделала вид, что обмахивается невидимым веером. — Такие изысканные манеры, я могу упасть в обморок. — Вы не должны волноваться, миледи. Я буду рядом, чтобы поймать вас, — Гарри усмехнулся в ответ, его подчеркнуто благородного тона хватило Гермионе, чтобы снова расхохотаться. — Серьезно, пожалуйста, откажитесь от обмороков, так как это нарушит наши планы, — сказал Тео, доставая свою палочку. — Какие планы? — подозрительно спросила Гермиона, вопросительно глядя на палочку. Когда Тео направил ее прямо на маленькую карточку, висевшую на золотом браслете вокруг ее запястья, Гарри подался вперед и взял Пэнси за руку. — Окажите мне честь и разделите со мной следующий танц, мисс Паркинсон.       Глаза Пэнси переместились с его руки на его яркую улыбку, и Гермиона поняла, что в этот момент в голове Пэнси бились тысячи мыслей. Достаточно, чтобы забыть, как говорить, — даже несмотря на то, что вы, кажется, потеряли свою танцевальную карту, — хмуро добавил Гарри, когда молчание Пэнси затянулось. — Д… да.       Не дав ей шанса передумать, Гарри протянул ей руку и сразу же повел ее на танцпол, как только она взяла ее. — Вот это было просто некрасиво — украсть у меня момент официального приглашения на твой следующий танец, — сказал Тео, раздраженно, но с ухмылкой наблюдая, как они уходят, — хотя они молодцы.       Гермиона молча кивнула, наблюдая за их уходом с теплым чувством в сердце и довольной улыбкой на губах, радуясь за свою подругу, но переживая за последствия, которые может иметь один танец. Ее улыбка померкла, когда она заметила, сколько голов повернулось, чтобы посмотреть, как Гарри и Пэнси вместе ждут окончания танца. — Ты выглядишь обеспокоенной.       Отведя глаза, Гермиона посмотрела на Тео и на палочку в его руке. — О, я… интересно, когда же ты наконец пригласишь меня на танец, — показав ему свою танцевальную карту, Гермиона с удовольствием увидела, что он оставил эту тему и погрузился в отвлечение, которое предлагало ее согласие.       Для Пэнси она бы танцевала всю ночь.       И, как оказалось, Тео был не самым худшим партнером для танцев. Хотя Гермиона могла представить себе множество других способов провести воскресенье, она решила, что, пока Тео кружил ее по танцполу, есть и гораздо худшие.

***

Лондон, 14 декабря

Газета Общество леди Уиспертейл.

      К счастью, нашей аристократии не пришлось долго ждать, прежде чем Люмос пролил свет на загадочную мисс Грейнджер. Как выяснилось, главное оружие этой юной особы — не ее поразительные манеры или очаровательная улыбка. Нет, занятые нюхлеры этого автора сообщили, что она владеет своим острым языком, как мечом, руководствуясь еще более острым умом.       Вы, уважаемые читатели, можете сомневаться в наблюдениях этого автора.       Однако, оружие мисс Грейнджер пока единственное с доказанным успехом привлекает внимание мистера Драко Малфоя. А разве не это является целью каждой юной леди в Лондоне?       Возможно, теперь у многих возникнет желание последовать примеру нашей безупречной дебютантки. Однако их следует предупредить, что Бриллиант сезона может быть только один.       Даже не обладая острыми чувствами нюхлера, каждый должен знать, что мисс Грейнджер может рассчитывать на светлое будущее в нашем любимом обществе. Яркое, как и бриллиант, которым она является.       Теперь, когда ожидания растут, ваш любимый автор с нетерпением ожидает ежегодного Рождественского бала Министерства магии, который состоится в следующее воскресенье. Кто знает, что еще сможет привлечь новый сияющий свет?       Искренне ваша, леди Уиспертейл.

***

Лондон, Уайтхолл, Министерство магии

Ежегодный рождественский бал, 19 декабря

— Не сутулься, chérie, — ее мать слегка надавила кончиком пальца между лопаток Гермионы, одарив всех приятной улыбкой, когда они пересекали Атриум Министерства, — ты не должна прятаться. Пусть они смотрят. — Я бы хотела, чтобы мы просто ушли, Maman. Все будут смотреть теперь, когда они считают меня каким-то вожделенным призом сосуда чистой крови, — простонала Гермиона. — Я знаю, моя дорогая. Давай просто… о, видишь! Есть Елена и Пэнси!       Вздох, вырвавшийся из ее губ, был вызван не только облегчением от того, что среди толпы политиков и высокопоставленных ведьм и волшебников не только британского магического сообщества, но и приглашенных со всего мира лидеров и знаменитостей, она нашла дружелюбные лица. Место, на которое указывала ее мать, где стояли Пэнси и ее мать, только усилило ее чувство облегчения. Это было более тихое место возле длинной стены золотых ворот, достаточно далеко от шума людей, собравшихся вокруг центра внимания, которым, как знала Гермиона, был Фонтан магических братьев.       Однажды летом она изучала архитектуру и дизайн Министерства магии Великобритании, готовясь к одному из своих предметов в Шармбатоне. Большая часть этого осталась в тайне. Хотя она всегда была склонна сравнивать место своего рождения со страной, которую считала своим домом, Гермиона должна была признать, что на первый взгляд Министерства магии Лондона и Министерства по делам магии Франции сильно отличались. И описания во всех книгах, которые она нашла в библиотеке Шармбатона, не могли сравниться с реальным видом Атриума.       Она тихо шла за матерью, его красота была легким и приятным поводом отвлечься от окружавшей их толпы и сосредоточиться на архитектуре. Когда она прошла через один из позолоченных каминов, выстроившихся вдоль длинных стен зала, его огромные размеры сразу же обескуражили ее. Она знала, что Атриум произведет на нее впечатление уже одним своим описанием, но она не могла заставить себя хоть на секунду отвести взгляд от высоких потолков, когда они проходили мимо Фонтана магических братьев. Глубокий синий цвет покрывал всю его длину, а золотые символы вихрились в постоянном танце, то появляясь, то исчезая, отчего потолок казался похожим на ночное небо с сотнями падающих звезд, вспыхивающих над ним. Она зажмурила глаза и замерла на месте, откинув голову назад, чтобы понаблюдать за золотыми танцорами. Это были не простые символы или украшения. — Руны, — пробормотала она, пораженная. — Гермиона?       Бросив последний взгляд на потолок, она повернулась на голос матери и обнаружила ее в нескольких шагах от себя с Пэнси и Еленой.       В то же время, движение слева от нее предупредило ее о чьем-то приближении, и одного взгляда на обнадеживающе улыбающегося волшебника было достаточно, чтобы Гермиона бросилась к матери с отчаянно расширенными глазами. — Только не это, — шипела она, стараясь как можно лучше спрятаться за телами Елены и матери. — Это уже третий с тех пор, как мы приехали, — прошептала мать Елене, которая отреагировала, не моргнув глазом. Не пропуская ни шагу, она двинулась вперед с натянутой улыбкой, протягивая руку волшебнику, который застыл на месте при ее царственном приближении. — а, мистер Томас. Как приятно встретить вас здесь, ведь я так искренне надеялась поговорить с вашей матерью сегодня вечером. Не будете ли вы так добры и не укажете ли дорогу? — Но я… — Какие-то проблемы, Мистер Томас? — Нет, миссис Паркинсон. С удовольствием, — сказал он и протянул Елене руку. — Правило номер один. Там, где поклонники ждут, чтобы украсть поцелуй твоей руки, тебе нужны друзья с духом Патронуса, — прокомментировала ее мать, когда они смотрели, как они уходят, Гермиона осторожно заглядывала матери за плечи. — Слава Мерлину, — вздохнула Гермиона. — Спасибо Елене, — поправила ее мать, улыбаясь, — она просто мастер своего дела. Она держала многих молодых волшебников подальше от меня, пока не появился один, которого она сочла достойным подойти ко мне. К счастью, я разделяла ее мнение.       Засмеявшись, Панси обняла ее в запоздалом приветствии. — А чего ты ожидала теперь, когда ты стала избранным Бриллиантом сезона?       Гермиона закатила глаза на свою подругу. — Сезон еще даже не начался. — Не тот, который, как ожидается, приведет к предложениям и брачным договорам, но Рождество всегда было сезоном проверки. Может быть только один бриллиант сезона. И, как было объявлено, им станешь ты.       Замечание матери нисколько не успокоило ее мысли. Замужество было последним, о чем думала Гермиона по возвращении в Лондон. Почему-то казалось, что все остальные именно этим и занимаются, думают, планируют и, что самое противное, по ее мнению, подходят к этому вопросу, не имея в виду ничего, кроме своего приданого или социального статуса. Если Гермиона когда-нибудь решит выйти замуж, то наверняка не из-за этих факторов. Были и другие качества, которые она стремилась найти в партнере. — Конечно, у этих джентльменов достаточно бриллиантов, ожидающих в своих хранилищах в Гринготтсе. Я не собираюсь когда-либо сводить свое предназначение к тому, чтобы блестеть на руке какого-нибудь волшебника, как красивый аксессуар, которым он любит хвастаться, — нахмурившись, пробормотала Гермиона. — Все должно быть не так, дорогая. — Один из них спросил меня, включает ли мое приданое все наше состояние, мама! Поскольку я единственная наследница нашей фамилии. Это были их слова приветствия! — Это действительно не очень вежливо, — настаивала Пэнси. — Это так, — тихо согласилась ее мать, ее глаза снова вспыхнули при виде вернувшейся Елены, — от тебя не ожидается, что ты будешь принимать их подходы, если ты не хочешь, chérie. Я просто прошу тебя быть непредвзятой, — одарив Гермиону мягкой улыбкой, она поприветствовала Елену и закрыла своим телом пространство между ними, так что Гермиона снова оказалась частично скрыта от любого, возможно, слишком нетерпеливого поклонника. — У меня есть прекрасные новости, которыми я хочу поделиться! Танец открытия должен скоро начаться. Пэнси, дорогая, где твоя танцевальная карта? Ты должна держать ее наготове! — Мама! — простонала Пэнси. -Как интересно! Как бы я хотела снова стать молодой. Разве ты не помнишь, Джин? — Помню, — ответила ее мать, наклонив голову к уху Гермионы и прошептав, — я отдавила все пальцы ног твоего отца по меньшей мере три раза. Нарочно, естественно. — Естественно, — хихикнула Гермиона.       Изменение динамики произошло мгновенно, атмосфера в комнате изменилась в тот момент, когда стало заметно внезапное движение среди толпы. — Что происходит? — спросила Гермиона, когда по залу разнесся усиленный магией голос. — Через 10 минут начнется танец открытия Рождественского бала этого года! В честь традиции всем неженатым волшебникам предлагается найти подходящую даму для танца!       Голоса стихли, шепот усилился, пока их гул не стал еще громче прежнего.       Далее последовали видимые изменения. С ее точки, стоящей в дальнем конце Атриума, казалось, что каждая капля цвета внезапно устремилась к одной точке, а затем поток цвета разделился на два. — Итак, началось, — сказала Пэнси с выражением веселья на лице и блеском в глазах, бросив на Гермиону взгляд, от которого Гермиону слегка затошнило.       Прежде чем она успела что-то ответить своей лучшей подруге, которая, казалось, находила ситуацию Гермионы чрезвычайно забавной, появление некоего волшебника с неизменно взъерошенной копной черных волос остановило любой ответ, который она могла бы дать. — Миссис Паркинсон, — Гарри поприветствовал Елену глубоким поклоном, прежде чем повернуться к Пэнси, — Мисс Паркинсон, в надежде, что вам понравился наш последний танец так же, как и мне, я хотел бы скромно попросить вас о первом танце этого вечера.       Это было, безусловно, очень забавное зрелище: все четверо стояли и смотрели на Гарри, потеряв дар речи, в течение самого долгого времени, равного удару сердца.       Ее мать первой вышла из этого состояния, одарив Гарри теплой улыбкой. — Мистер Поттер, какая прекрасная просьба…       Оглянувшись по сторонам, Гермиона увидела, что Пэнси и Елена обменялись быстрым взглядом и легкими кивками, после чего на лице Пэнси появилась огромная улыбка. — С удовольствием, мистер Поттер, — Пэнси улыбнулась Гарри, бросив на мать взгляд, наполненный эмоциями, которые заставили Гермиону усмехнуться. Проследив взглядом за их удаляющимися фигурами, она почувствовала, что готова разрыдаться от радости за Пэнси, наконец-то достигшую той капли принятия, которую она так отчаянно искала, когда дело касалось Гарри и ожиданий ее семьи.       Она не сразу поняла, что они уже не одни, когда звук незнакомого голоса нарушил ее мирные мысли. — М… Мисс Грейнджер, м…могу я…       Стоящий перед ней молодой волшебник не успел закончить свое предложение, и Гермиона никогда не смогла бы узнать, сделал ли он это, так как другой голос успешно пресек все его попытки. — Миссис Паркинсон.       Сразу же потребовав ее внимания, голос пробежал по ее коже в виде сотен мурашек. Гермиона почувствовала, как расширились ее глаза, когда она обратила их на человека, которого поклялась избегать любой ценой. — Драк… Мистер Малфой, какой сюрприз видеть вас, — ответила Елена так же озадаченно.       Гермионе потребовалось несколько секунд, чтобы воспринять тишину, последовавшую за словами Елены. Она, казалось, чувствовала себя так же неуверенно, как и Гермиона, ее глаза метались между двумя волшебниками перед ними, прежде чем остановиться на белобрысом, который спокойно отвел взгляд.       Когда его взгляд снова переместился на Гермиону, она почувствовала, что наконец-то настал момент, когда он начнет ругать ее за прежние манеры. Возможно, он пришел сюда, чтобы оскорбить ее в присутствии других чистокровных, чтобы показать, что он думает о ее достоинствах. В любой момент он… — О, я совсем забыла… Простите меня. Могу я представить вам Миссис и Мисс Грейнджер? …и мистера Финнигана, я полагаю, — Елена остановилась, наблюдая за двумя волшебниками, которые раздраженно молчали, — ну, … как я уже сказала, миссис и мисс Грейнджер только в прошлом месяце вернулись в Лондон из Парижа, но вы могли видеть друг друга на одном из прошлых рождественских встреч, — Елена выдохнула, обменявшись вопросительным взглядом с матерью Гермионы. — Миссис Грейнджер, очень приятно познакомиться с вами, — он первым поприветствовал ее мать, отвесив глубокий поклон и нежно поцеловав костяшки ее пальцев. Чувствуя себя совершенно не в своей тарелке, Гермиона только и могла, что смотреть на губы, с которых никогда прежде не слетало ни одного приятного слова. — Мистер Малфой, мне очень приятно.       Он улыбнулся ее матери, что заставило Гермиону в недоумении вскрикнуть. Что он здесь делал? Это должно быть своего рода игра, маленький ход в его грандиозном плане… — Мисс Грейнджер, могу я пригласить вас на танец?       Уставившись на него, Гермиона ждала, пока ее мозг осознает реальность. Он лишь спокойно смотрел на нее, в уголках его рта таилась легкая ухмылка.       Чувствуя странное искушение сказать нет, просто чтобы увидеть его лицо, когда он услышит ее отказ танцевать с ним, Гермиона продолжала внимательно наблюдать за ним. Его лицо было лишено каких-либо эмоций, которые могли бы выдать его намерения, бледное, как и всегда, но с легким румянцем на щеках.       К сожалению, этот румянец ему очень шел.       Его полностью черное одеяние резко контрастировало с кожей и волосами. Глаза, пробежав по его лицу, задержались на двух пронзительных серых глазах, направленных на нее.       Он смотрел на нее так, что это можно было назвать молчаливым вызовом. Она словно слышала его голос у себя в голове, осмеливаясь отказаться и посмотреть, что он сделает. Но было и другое, что она предпочла бы увидеть. — Можете, — ответила Гермиона, одарив его ухмылкой, которая, как она надеялась, выглядела столь же пугающей, сколь и дерзкой.       Держа его взгляд, пока он вел их к танцевальной площадке, она ждала, что он сначала отведет глаза или даже сдвинется под тяжестью ее взгляда.       Он не отвел.       Выстроившись в ряд среди других пар, Гермиона встала лицом к нему, подняв подбородок, чтобы ответить на его взгляд, пока они ждали, когда оркестр начнет играть. Она даже не удосужилась посмотреть на левитирующие инструменты, каждый из которых занял свое место над одной из золотых статуй фонтана. Обычно она останавливалась, чтобы полюбоваться этим зрелищем, но в этот момент даже малейшее движение ее глаз в сторону от него было бы равносильно провалу.       Когда Драко неожиданно шагнул вперед, обхватив ее талию одной рукой, а другой нашел ее руку, чтобы переплести пальцы, Гермиона удивленно вскрикнула от его прикосновения. Почему-то она ожидала, что его кожа будет холодной, как лед. Но его прикосновение было теплым, тепло, которое, казалось, усиливалось с каждой секундой, пока он держал ее, и это ощущение медленно распространялось по всему ее телу.       Заиграла музыка, и ее тело без раздумий последовало его примеру. Ее глаза все еще были прикованы к его лицу, и она была рада, что ее ноги инстинктивно знали, что делать. — Кстати, не за что, — давление его пальцев на ее спину усиливалось с каждым его словом.       Гермиона нахмурилась от его слов, ощущение прилива тепла на мгновение ошеломило ее разум. — За что я должна быть благодарна? — Вы выглядели немного потерянной, когда Финниган пускал на вас слюни, — он закружил ее, снова прижав к себе, прежде чем она успела ответить. — Я так и не узнал вашего имени, мисс Грейнджер. — Гермиона, — инстинктивно ответила она, — но для вас я мисс Грейнджер, Малфой, — сказала Гермиона, вспомнив, сколько неприятностей ей доставило то, что она находилась в центре внимания с Малфоем.       Неосознанно, что делало его еще более неприятным для нее. Она не привыкла стоять в темноте, ничего не понимая, когда все знания принадлежат другому. Это обстоятельство стоило ей достаточно дорого, чтобы раздражать ее. Это заставило вспомнить, почему она согласилась на его просьбу потанцевать. Одарив его самой милой из своих улыбок, Гермиона вдруг споткнулась. Поймав себя, она тут же наступила ему на ногу. Ни один мускул на его лице не дернулся, но Гермиона знала, что попала прямо туда, где было больнее всего. — Как пожелаете, Грейнджер, — шипел он в ответ.       Улыбаясь еще ярче, она крепко сжала его руку, приблизив свое тело к его телу, и прошептала. — Вы оказываете мне такую услугу, танцуя со мной. Вы такой впечатляющий партнер по танцам. Вполне естественно, что вскоре я начну падать в обморок в ваших объятиях. — А я-то думал, что вы скорее наброситесь на мое лицо.       Удивленно моргая от прекрасно запомненных слов, ее ноги внезапно остановились, и Гермиона с запозданием поняла, что мелодия закончилась. Прежде чем она успела высвободиться из его объятий, он закружил ее обратно, как раз когда началась следующая часть.       В ее голове царил хаос, она спрашивала обо всем и ни о чем. Ее тело без колебаний следовало его указаниям. Танцевать с ним было легко. Раскрыть правду о его намерениях было сложнее. — Почему вы пригласили меня на этот танец? — Нужна ли мне причина, чтобы пригласить вас на танец? — Драко ответил на ее вопрос, не пропустив ни шагу, в переносном и буквальном смысле, когда снова привлек ее в свои объятия. Гермиона осталась стоять на том же месте, ни на шаг не отходя от того узла хаоса, которым был Драко Малфой в ее сознании. Смущение — это все, что она могла выразить, когда он пристально посмотрел ей в лицо, его глаза были открыты и сверкали чем-то, что не было похоже на обычный гнев и раздражение, которые она всегда воспринимала от него. — Ваши слова и действия сегодня не совпадают. — Мои намерения так же чисты, как и мои слова, — сказал он, подводя ее к последнему повороту перед окончанием мелодии. — Но какую ценность они имеют?       Стоя на месте, Гермиона ждала его ответа. Заиграла новая мелодия, и тела начали кружиться вокруг них, превращая мир в разноцветное пятно. Калейдоскоп нарушил только он, черно-белый маяк. Драко ответил на ее взгляд лишь молчанием. Проходили удары сердца, заполняя пустоту, которая сама по себе была достаточным ответом.       Она ушла, не оглядываясь.

***

Лондон, 21 декабря

Газета общества леди Уиспертейл.

      Дорогие читатели,       Разве не все мы все еще охвачены безумием последнего бала?       Одни, возможно, задерживаются в своем полете фантазии, в то время как другие все еще борются с разочарованием, вызванным их нерешительностью. Мистер Теодор Нотт, например, был замечен застывшим на сверкающем паркете Атриума Министерства, не сводя глаз с нашего милого бриллианта, который был в центре внимания на танцевальном балу, как источник света.       Однако для этого автора не стало сюрпризом, что избранным победителем стал мистер Драко Малфой. Каким бы неожиданным и необычным ни было зрелище танцующего мистера Малфоя, оно, похоже, было достаточным предвкушением для его матери, Миссис Нарциссы Малфой.       Как стало известно вашему любимому автору, зрелище настолько очаровало ее, что на новогоднем балу наряду с наследником Малфоев впервые не только ожидается, но и требуется соответствующий сопровождение.       Не нужно особо представлять, на кого падет выбор.       Тем не менее, предстоящий ежегодный рождественский ужин Священных Двадцати Девяти не только дает возможность мисс Грейнджер проявить себя подходящей кандидатурой. Обещается, что вечер будет насыщенным.              Искренне ваша, леди Уиспертейл.