Re:Prototype

Сталь скользнула по моей шее, не оставив даже царапины. Просто неприятный скрежет, словно кто-то провёл тупым гвоздём по броне танка. Женщина, что напала на меня, отшатнулась, её глаза расширились от недоумения. Она ожидала увидеть фонтан крови, отделённую от тела голову. Вместо этого она увидела лишь моё невозмутимое лицо, скрытое в тени капюшона. Блэклайт внутри меня, холодный и бесстрастный, провёл мгновенный анализ. Субъект: человек, женская особь. Физические показатели: скорость и рефлексы значительно превышают человеческую норму. Боевые навыки: высокий уровень владения холодным оружием. Угроза: для стандартной углеродной формы жизни — критическая. Для меня — нулевая. Её скорость впечатляла. Для человека. Каждый её выпад был точен, рассчитан на мгновенное убийство. Она двигалась как хищник, отточивший свои инстинкты до совершенства. Но она была хищником из старого мира, мира плоти и кости. Я был чем-то иным. Примитивный кусок заточенной стали, пусть и качественной, не мог повредить мою биомассу, уплотнённую до состояния, превосходящего любой известный мне сплав. Это было всё равно что пытаться разрезать алмаз бумагой. Бессмысленно. Я перевёл взгляд на две другие особи в комнате. Парень в нелепом спортивном костюме — Нацуки Субару, как я узнал из поглощённого стражника. Уровень угрозы: отсутствует. Биомасса слабая, нетренированная. Запах его страха был почти осязаем — резкий, животный коктейль из адреналина и кортизола. Бесполезный образец. А вот полуэльфийка… от неё исходило иное. Тонкая, почти незаметная вибрация в воздухе. Мана. Я ощущал её так же ясно, как тепло от живого тела. Её потенциал был неизвестен, но она была напугана и сосредоточена на раненом парне. В данный момент она не представляла угрозы, но Блэклайт занёс её в категорию «потенциально опасно, требует дальнейшего изучения». Её уникальная биология может содержать ценные данные. Это представление было бессмысленным. Пустая трата энергии. Эта женщина, Эльза, как е звали поглощённые воспоминания, была лучшим хищником в этой комнате. Но я стоял на вершине пищевой цепи, и её попытки казались мне не более чем назойливым жужжанием насекомого. Пора было прекратить этот цирк. Блэклайт требовал не крови. Он требовал порядка. Утверждения доминации. Он требовал информации, а этот спектакль мешал её сбору. Она — вершина пищевой цепи этого мира. Я — вершина эволюции. И сейчас я продемонстрирую ей разницу. Я не стал тратить биомассу на клинки или когти. Это было бы слишком... театрально. Признание её угрозой, которой она не являлась. Для насекомого достаточно тапка. Для неё — простого, выверенного применения кинетической энергии. Команда была отдана без слов, без мыслей. Блэклайт — это я, а я — это он. Инстинкт и разум слились в едином, холодном решении. Я почувствовал, как структура моей правой ноги мгновенно меняется. Мышечные волокна сплелись в полимерные цепи, плотнее и прочнее любого известного человеку материала. Кость внутри превратилась в монолитный композитный стержень, способный выдержать колоссальное давление. Моя нога перестала быть частью органического тела. Она стала тараном. Идеальным инструментом для передачи импульса. Движение началось без подготовки, без замаха, без единого лишнего сокращения мышц, которое мог бы уловить её тренированный взгляд. Один кадр — я стою на месте. Следующий — моя нога уже занимает пространство, где мгновение назад было её лицо. Мир для меня не замедлился. Он просто стал детальнее. Я увидел, как её самодовольная ухмылка сменяется недоумением, затем — осознанием, и, наконец, животным ужасом. Но всё это произошло уже после того, как точка невозврата была пройдена. Её нервная система была слишком медленной, чтобы передать сигнал в мозг и сформировать полноценную реакцию. Она умерла, так и не поняв, что её убило. Звук удара был отвратительным. Не сухой треск ломающегося дерева, а влажный, глухой хруст, будто кувалдой ударили по арбузу, набитому мокрыми тряпками. Я почувствовал, как её челюсть и скулы превращаются в крошево под моим ботинком. Сопротивление было минимальным. Её череп, каким бы крепким он ни был по человеческим меркам, оказался не прочнее яичной скорлупы. Мелкие брызги крови, слюны и спинномозговой жидкости веером разлетелись от точки контакта, создав в тусклом свете хижины уродливый, но по-своему симметричный узор. Её голова дёрнулась назад с такой силой, что я услышал отчётливый, громкий хруст шейных позвонков. Они не просто сломались. Они были стёрты в порошок. Её тело, лишённое управления, стало снарядом. Оно не летело, оно кувыркалось в воздухе, как выброшенный мешок с мусором, конечности мотались в разные стороны, подчиняясь лишь инерции и силе тяжести. Оно пронеслось через всю комнату — жалкие пять-шесть метров — и врезалось в противоположную стену. Удар о камень был громким, как взрыв. БУМ. Вся хибара содрогнулась. Со стропил посыпалась пыль. Стена, в которую она влетела, пошла трещинами, а в центре образовалась заметная вмятина. Её тело сползло на пол, оставляя на камнях широкую, влажную полосу из крови и мозгового вещества. Она лежала там, в неестественной позе, сломанная кукла. Я не вкладывал в удар достаточно силы для полного уничтожения клеточной структуры. Блэклайт внутри меня отметил, что её организм всё ещё функционирует. Слабые, хаотичные электрические импульсы всё ещё бегали по остаткам её нервной системы. Сердце билось в агонии, гоняя кровь по разорванным сосудам. Она была жива. Технически. Интересный образец повышенной прочности. Но угроза была устранена. Эксперимент завершён. Результат предсказуем. В хижине воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском догорающих свечей и испуганным, сдавленным дыханием двух оставшихся образцов. Запах озона, крови и каменной пыли смешался в густой, почти осязаемый коктейль. Я медленно повернул голову. Мои движения были плавными, экономичными. Никакой спешки. Никакой агрессии. Я был просто наблюдателем, изучающим реакцию подопытных на изменившиеся условия среды. Мой взгляд скользнул по полуэльфийке, а затем остановился на парне. Его глаза были расширены от ужаса, он пытался что-то сказать, но слова застревали в горле. Они оба смотрели не на поверженную женщину, а на меня. Наконец-то они начали осознавать истинную расстановку сил. — Вы смотрите на меня и видите монстра, — мой голос был ровным, лишённым эмоций. Это была не речь. Это была констатация факта. — И вы правы. Но вы не понимаете природы этого монстра. Я сделал шаг в их сторону. Парень инстинктивно отшатнулся, прикрывая собой девушку. Бессмысленный, рефлекторный жест, продиктованный миллионами лет эволюции. Защита самки. Защита более ценного генетического материала. Блэклайт отметил это с холодным любопытством. — Она, — я кивнул в сторону неподвижного тела у стены, — была хищником. Быстрым, сильным, смертоносным по вашим стандартам. Она охотилась, чтобы выжить, чтобы получить удовольствие, чтобы исполнить чей-то приказ. Её мотивы были вам понятны. Они вписывались в вашу картину мира. Я остановился в центре комнаты. Блэклайт внутри меня был спокоен. Он не чувствовал угрозы. Он чувствовал лишь безграничные возможности. — Я — не хищник. Я — экосистема. Я — чума, которая поглощает и эволюционирует. Я не убиваю. Я ассимилирую. Этот город, этот мир... для меня это не охотничьи угодья. Это шведский стол. Лаборатория. Библиотека генетического материала, ждущая каталогизации. Я позволил этой мысли повиснуть в воздухе, дать ей впитаться в их примитивные, охваченные страхом умы. Пусть поймут, что столкнулись не с очередным убийцей из тёмного переулка. Они столкнулись с самой эволюцией. Я видел, как зрачки полуэльфийки сузились. Она, в отличие от парня, пыталась анализировать. Её тело дрожало, но разум искал выход, просчитывал варианты. Интересно. Её способность управлять маной — это уникальный адаптивный механизм. Мне нужно будет изучить его на клеточном уровне. — Вы боитесь её клинков, — сказал я, переводя взгляд с парня на девушку. — Вам стоит бояться моего голода. Моего любопытства. Потому что, когда я смотрю на вас, я вижу не врагов и не жертв. Я вижу лишь данные. Уникальные последовательности, которые я хочу понять. Разобрать. И сделать частью себя. Я замолчал, давая им возможность осознать всю глубину пропасти между нами. Я не угрожал им смертью. Я угрожал им чем-то худшим — полным и абсолютным поглощением, стиранием их индивидуальности во имя моего развития. Именно в этот момент, когда тишина стала почти абсолютной, а страх — осязаемым, произошло нечто новое. Дверь хижины, и без того хлипкая, разлетелась в щепки. Не от удара. Она просто взорвалась внутрь под действием невидимой силы. В проёме, на фоне темнеющего неба, появилась фигура. Новый субъект. Райнхард. Мужчина. Ярко-красные волосы. Синие глаза. Одет в качественную, но неброскую одежду. В руке — меч, но не вынутый из ножен. Он не выглядел как стражник. Он не выглядел как бандит. Он был... другим. Блэклайт мгновенно переключился в режим анализа. Уровень угрозы: неизвестен, потенциально высокий. От него исходила аура, похожая на ту, что я ощущал от полуэльфийки, но на порядки мощнее. Концентрация маны вокруг него была аномальной. Он не просто использовал её. Он был ею. Он искажал реальность самим своим присутствием. Он не смотрел на раненого парня или испуганную девушку. Он не смотрел на сломанное тело у стены. Его взгляд был прикован ко мне. В его глазах не было страха. Было лишь спокойное, холодное любопытство. Как у учёного, обнаружившего новый, неизвестный вид. Хищник встретил хищника. Нет. Не так. Вершина одной эволюционной ветви встретила вершину другой. Анализ начался. Тишина в комнате стала плотной, почти твёрдой. Парень в спортивном костюме перестал дышать. Полуэльфийка замерла, её рука застыла над его раной. Даже треск свечей, казалось, стих. Единственным движением был медленный подъём пара от остывающей крови на полу. Новый субъект, Райнхард, не двигался. Он просто стоял в дверном проёме, и этого было достаточно, чтобы изменить всю динамику. Воздух вокруг него вибрировал, искажался. Блэклайт внутри меня гудел, как перегруженный процессор, пытаясь обработать входящие данные. Это не была магия в том виде, в каком её использовала девушка. Это было нечто более фундаментальное. Он не использовал энергию. Он был ею. Его существование нарушало местные законы физики. Я просканировал его. Биологическая структура — идеальна. Ни единого изъяна на клеточном уровне. Симметрия, эффективность, плотность тканей — всё было доведено до теоретического предела для углеродной формы жизни. Но под этим скрывалось нечто большее. Потоки энергии, которые я воспринимал, были не просто аурой. Они были частью его самого, вплетены в его ДНК. Он был живым оружием. Идеальным образцом. Блэклайт не чувствовал страха. Страх — иррациональная эмоция, основанная на недостатке данных и предчувствии угрозы. Блэклайт чувствовал другое. Он чувствовал голод. Не примитивный голод хищника, а голод исследователя. Передо мной был не просто враг. Передо мной был главный приз. Поглощение этого существа могло бы дать мне больше, чем поглощение всего этого города. Это был бы эволюционный скачок. Но прямой конфликт сейчас — неэффективен. Данных было слишком мало. Его способности, пределы, уязвимости — всё это было неизвестно. Атаковать вслепую — значит рисковать. А Блэклайт не рискует. Он выживает. Адаптируется. Поглощает. И для этого ему нужно было уйти, чтобы собрать больше информации. Наблюдать. Изучать. Препарировать на расстоянии, прежде чем приступить к вскрытию. Я медленно опустил руки, демонстрируя отсутствие агрессивных намерений. Мой взгляд встретился с его. В синеве его глаз я не увидел ненависти или гнева. Лишь холодную, отстранённую оценку. Он делал то же, что и я. Анализировал. — Интересно, — мой голос прозвучал в тишине, как удар молота по наковальне. — Ты — аномалия. Отклонение от нормы. Он слегка наклонил голову, не отводя взгляда. — То же самое я мог бы сказать и о тебе, — его голос был спокоен, но в нём чувствовалась сталь. — Возможно, — я сделал едва заметный шаг назад, к тени у стены. — Но моя природа — распространяться. Твоя — защищать. Мы — противоположности. Это значит... Я позволил фразе повиснуть в воздухе. — Мы ещё встретимся. Это не было угрозой. Это был прогноз. Неизбежность. Я видел, как его мышцы едва заметно напряглись. Он был готов к атаке. Но я не собирался атаковать. Я собирался исчезнуть. Я потянулся к архивам поглощённой биомассы. К тому жалкому, перепуганному стражнику, которого я ассимилировал на площади. Его нейронные отпечатки, его клеточная память, его генетический код — всё это было сохранено в идеальном состоянии. Я запустил процесс репликации. Для внешнего наблюдателя ничего не происходило. Но внутри меня бушевал ураган. Моя биомасса начала перестраиваться. Рост уменьшился. Плотность мышечных волокон упала до человеческой нормы. Структура костей стала хрупкой и пористой. Внутренние органы, которых у меня не было, сформировались из однородной массы, имитируя сложную и неэффективную человеческую систему. Кожа потеряла свою прочность, став тонкой и уязвимой. Лицо под капюшоном начало плавиться и перетекать, принимая черты того стражника. Это было неприятное ощущение. Словно я добровольно облачался в костюм из гниющего мяса. Я чувствовал, как в мой разум просачиваются остаточные эмоции поглощённого — страх, растерянность, боль. Я отсёк их, оставив лишь необходимый для маскировки поведенческий шаблон. Весь процесс занял меньше секунды. В следующий миг «я» исчез. На моём месте стоял тот самый стражник. Мой капюшон упал на плечи, открывая его испуганное, ничего не понимающее лицо. Я моргнул, изображая дезориентацию. Мои глаза дико забегали по комнате, останавливаясь на Райнхарде, на Эмилии, на Субару, и, наконец, на изуродованном теле Эльзы у стены. И я закричал. Это был крик ужаса и паники, скопированный из его памяти. Идеальная имитация. — Где я?! — прохрипел я, отшатываясь назад и спотыкаясь о собственные ноги. Я упал на задницу, отползая от тела Эльзы. — Что... что здесь произошло?! Кровь... Боги, её... Я указал дрожащим пальцем на месиво у стены. — Кто вы?! — мой взгляд метнулся к Райнхарду. — А тот... тот монстр в капюшоне... он исчез? Он был здесь... а потом вспышка... и я снова здесь! Он меня куда-то утащил! Я играл свою роль безупречно. Маска растерянного, травмированного человека. Для них, привыкших к магии и необъяснимым явлениям, версия с телепортацией была самой логичной. Монстр появился, монстр исчез, а несчастный стражник вернулся на место. Никто не свяжет меня с тем существом. Райнхард смотрел на меня, его аналитический взгляд пытался найти несоответствия. Но их не было. Моя мимикрия была совершенной. Я, пошатываясь, поднялся на ноги, прижимая руки к голове. — Мне... мне нужно к страже... доложить... Это... это было чудовище... Не дожидаясь их реакции, я развернулся и, спотыкаясь, вывалился из хижины в ночную мглу. Я не бежал. Я шёл, как человек в глубоком шоке. Они не стали меня останавливать. У них были свои проблемы. Раненый, полуэльфийка и труп. Я был для них лишь странной деталью в общей картине хаоса. Отойдя на безопасное расстояние и скрывшись в лабиринте переулков, я позволил маске опасть. Моё тело снова начало меняться, возвращаясь к своей истинной, эффективной форме. Остатки эмоций стражника были окончательно стёрты. Блэклайт был доволен. Мимикрия сработала. Анонимность сохранена. Теперь я мог наблюдать. Этот город стал намного интереснее. Райнхард ван Астрея. Я запомнил это имя. Я запомнил его биологическую сигнатуру. Охота началась. Но теперь это была тихая охота. Охота за информацией. И когда я соберу достаточно данных, я вернусь за главным призом.