Показалось

      Телохранитель Ворона Стас никогда не был дураком, иначе он не был бы телохранителем Ворона. Фактически, он являлся самым сообразительным, опытным и быстро реагирующим во всей Охте сотрудником империи криминального авторитета.       Но в какой-то момент Стаса настолько достала работа на Вениамина, что он уже начал жалеть: «Не сдох в горячей точке и охраняю теперь этого самодура…»       У Стаса была маленькая дочь. В последнее время он работал на Ворона только ради неё. Девочке нужны наряды, хорошее образование… Да много, чего нужно девочке. А на всё это необходимы деньги. Но и внимание отца тоже необходимо. И как раз в тот самый день, когда Стас решил попросить у Ворона хоть какой-то отпуск, чтобы пообщаться с дочерью, его шеф придумал своему телохранителю новое задание: проследить за Джокером и узнать, как он проводит досуг и с кем он встречается.       Стас твёрдо решил, что выкроит пару дней для общения со своей дочерью и бывшей женой, если справится с этим дурным заданием по слежке за Джокером оперативно. Поэтому незамедлительно и приступил, собственно, к этой самой слежке.       Сразу всё пошло по букве П: то сломалась тачка, которую Стас одолжил у друга, чтобы не отсвечивать своей, то Джокер периодически пропадал из поля зрения по дороге… Про маячки слежения и речи не было — Шрам, чтоб его, постоянно тщательно проверял любимый Гелик Джокера на наличие маячков, взрывных устройств и прочего.       Дальше дела пошли получше. Стасу удалось сделать много фотографий про жизнь пасынка Ворона — где он бывает, когда и с кем. Окружение было там самое разное, но, как ни странно, мутных баб не наблюдалось. Стас вёл наблюдение за Джокером повсюду всеми возможными способами, даже снял на несколько дней квартиру в доме напротив места жительства Саши — премию Ворон перевёл на карточку за спецзадание, и хорошо, можно позволить себе многое.       Решив, что миссия завершена, телохранитель с чувством выполненного долга сложил результат своей слежки в виде распечатанных фотографий в конверт и поехал в торговый центр покупать любимой дочери новое платье и кормить её мороженым. А шеф пусть подождёт новостей до понедельника, тем более, что он надолго завис на рыбалке со своим старым приятелем. А там пусть уже сам думает, кто есть кто в жизни Джокера, ведь задачей Стаса было просто раздобыть информацию о том, как парень проводит время.       В один из вечеров Ворон решил поговорить по душам с Джокером. Такое случалось нечасто, поэтому Саша испытывал смешанные чувства во время подобных разговоров — с одной стороны ему, недолюбленному отчимом парню, хотелось намёка на тепло и понимание, с другой стороны он не привык к душевным беседам с Вороном, напрягался и нервничал, гадая, к чему это всё и нет ли какого-то подвоха… Джокеру было легче выслушать привычные оскорбления в свой адрес из уст отчима и выполнить очередное криминальное задание, чем делать вид, что его радует псевдородственное общение с неудобными вопросами за бокалом коньяка. — Ну, и чего ты скрывал от меня свою новую пассию? — начал разговор сразу с места в карьер Ворон. — Думал, я против таких отношений?       Джокер поперхнулся коньяком и вытаращил глаза на отчима. Такого он не ожидал. Он понятия не имел, как реагировать сейчас на слова Ворона. Откуда он узнал?! Что именно он узнал? Нет, этого не может быть, ведь Саша так старался не спалиться нигде, тщательно оберегая от посторонних глаз свой нетрадиционный роман. Или… не совсем тщательно?        Джокера уже было сложно напугать чем-то в этой жизни: он прошёл через такие бандитские разборки, травмы и ранения, решение проблем разного характера, что, казалось бы, его нервы стали стальными, но… Но сейчас с ним случилось состояние, близкое к панической атаке. Он почувствовал, как краснеют его щёки, как на лбу появляется испарина, как дрожат руки, учащается сердцебиение, скомкал салфетку в кулаке и потерял дар речи на несколько минут. Он боялся больше не за себя, а за Максимыча — за своего любимого человека. Чёрт его знает, что сделает Ворон, пронюхав про их скандальную связь. — Ну, и что ты молчишь? — мягко улыбнулся Вениамин. — А… чего говорить-то? — уточнил Саша. — Ну, скажи хоть что-нибудь.       Джокер разнервничался ещё сильнее. — Ты про какие отношения вообще? — решил «упасть на дурачка» парень, сделав вид, что вообще не в курсе, о чём говорит Ворон. А ведь он и правда был не в курсе. — Про твои. Не про свои же. У меня всё стабильно, меня устраивает моя женщина. А вот у тебя обычно с личной жизнью полный бардак. Нет, я понимаю, дело молодое… Но ты так неразборчив в связях, что я удивляюсь, почему ты до сих пор жив и здоров. Мутные девки до добра не доведут, Саша. — Согласен. — Согласен он… — вздохнул Ворон, отправив в рот очередную виноградину. — И где раньше твои мозги были? Ведь ты умеешь думать не только тем, что между ног. Но, видимо, иногда случаются сбои… — размышлял Вениамин. — Случаются, — кивнул Джокер. — Я и сам не знаю, как я мог повестись на таких дурных баб. Одна эта Геля чего стоит, ведьма… — Ладно, это всё в прошлом. Главное, что я сейчас не против твоих новых отношений. — А ты… Ты точно не против таких отношений? — спросил парень внезапно охрипшим голосом. — Почему я должен быть против? — спокойно ответил вопросом на вопрос Ворон. — Я очень даже за. — Чего?! Реально не против?! Ты настолько либеральный и толерантный?       Джокер был в шоке. Ведь Ворон никогда не был гей-фрэндли. Даже за серёжку в ухе пасынка он обзывал его последними словами, не смотря на то, что ухо было не правым, как иногда принято у геев для ношения серёжки, а левым. «Ты ещё бусы на себя повесь!» — орал Вениамин, на что Джокер огрызался, мол, у него и бусы есть стильные, мужские. «Мужские бусы?! Ты совсем сдурел? Бусы — для баб!» Джокер отмахивался от предъяв ничего не понимающего в молодёжной моде отчима, но бусы при нём всё же не носил. — Да с чего я против-то должен быть? — недоумевал Ворон. — И при чём тут либеральный? — Как при чём? При… всём. — Наоборот, я за тебя рад. Хороший выбор. Девочка правильная, интеллигентная, не шмара какая-то, умница, красавица…       Джокер вытаращил глаза на отчима пуще прежнего. Пазлы в его голове разъехались окончательно. — Какая… Какая девочка? — Что значит какая? Твоя! Дочь Максимыча! Или ты за это время другую себе завёл? Блядун недоделанный…       «Вот это поворот!» — Джокер допил свой коньяк, пытаясь понять, что вообще происходит, и с какого перепуга Ворон втирает ему про дочь Максимыча. — Ну, и чего ты молчишь? Хочешь сказать, что ты не общаешься с Катей? — Общаюсь, — согласился парень. — А откуда у тебя такая информация? — Не важно, откуда. Район у нас небольшой, все на виду. Знаю я, что вы тусите вместе то на набережной, то в твоём кабаке, который ты никак не откроешь. Когда открываться планируешь, кстати? — Скоро, — пробурчал Джокер.       «Что же это получается? Ворон видел меня вместе с Катей и решил, что она — моя девушка? Бред какой-то. Но ведь это неплохое прикрытие, если вдуматься», — размышлял Саша. — Ты наверное считаешь, что если у меня были непонятки и тёрки с Максимычем, то я против твоих отношений с его дочерью? — Типа того. — Да ну, перестань, наши с ним разборки — дела давно минувших лет. И потом, она — не он, к ней у меня никаких претензий нет. Девочка неглупая, вуз заканчивает, симпатичная, воспитанная в строгости. Всё лучше, чем твои бывшие прошмандовки. Так что, теперь я за тебя спокоен. Эта кандидатура в твои невесты меня вполне устраивает. — Спасибо, — промямлил ошарашенный Джокер. — А чего ты такой потерянный? Не думал, что я узнаю подробности твоей личной жизни? Всё тайное рано или поздно становится явным, Саша. …Ладно, давай теперь о делах поговорим, — сменил тему беседы Вениамин.       В тот же вечер Джокер поведал Максимычу о заблуждении Ворона относительно того, с кем встречается парень. Бармен, конечно, сначала посмеялся от души, но потом озадачился. — Да… Смех - смехом, но ситуация, конечно, специфическая. А может, я о тебе чего-то не знаю, Саш? И ты реально с Катей встречаешься за моей спиной? — Да перестань ты, Тоша! За твоей спиной я только делаю массаж твоей спины! — Ладно, ладно, это я так, шуткую. Но вообще стрёмно это всё. Получается, что Ворон за тобой следит. — Он может… — вздохнул Джокер. — А ведь мы с тобой несколько дней не виделись, пока я с простудой валялся, поэтому он тебя с Катюшей спалил, а не со мной. Считай, повезло. Иначе как бы ты ему объяснял, чем мы занимаемся у меня на хате по ночам? — Да уж. Чего делать-то теперь?       Максимыч призадумался. — Да в принципе можно поддерживать легенду о том, что ты встречаешься с Катей. Почему бы и нет? Нам это даже на руку. — А Катя? — А что Катя? — Она-то не знает, что она со мной встречается!       Максимыч приобнял Джокера. — Не переживай, Саш. Нормально всё будет. Не хочется, конечно, втягивать Катю во всё это. Но она девочка умная. Если надо будет, я попрошу её подыграть перед Вороном, поддержать легенду о том, что она с тобой встречается. Просто скажу, что так надо, не вдаваясь в подробности. Но, надеюсь, до этого не дойдёт. — Подробности ей точно не нужны. Бля… Хрень какая-то… Заняться что ли ему нечем, кроме того, как за мной следить? — Ворон привык, что всё вокруг под его контролем. И твоя личная жизнь тоже. Такие люди, как он, не меняются. Власть — это хуже любой наркоты. — Да ну его нахер, пусть лучше за своей тёлкой следит, а не за мной! — Я уверен, что он и за ней следит, — ухмыльнулся Максимыч.       Джокер обнял мужчину со спины, проникнув руками под футболку, уткнулся носом в коротко стриженную макушку, вдохнул любимый и родной запах, поцеловал в шею, шепнул на ухо: — Тоша, я так соскучился…       Максимыч невозмутимо и флегматично продолжил помешивать содержимое сковороды, делая вид, что не реагирует на приставания Джокера, хотя завёлся с полоборота от горячих объятий. — Саш, первым делом, первым делом… — …Самолёты? — уточнил Джокер, продолжив строчку из известной старой песни. — Нет. Первым делом — ужин. Открывай вино, режь сыр и садись за стол. — Сейчас, — метнулся Джокер к холодильнику. — Кстати, я читал, что совместное приготовление пищи сближает и укрепляет пары. — Да куда уж ближе быть, чем мы с тобой? — Ну, не знаю. Нет предела совершенству. — А ты не забыл, что нам в субботу на дегустацию меню идти в твой кабак, который ты не откроешь никак? Во, я даже стихами заговорил… Вася просил тебе напомнить. Там и мои авторские коктейли будут, и его хавчик авторский. — Точняк! Я совсем забыл! — встрепенулся Джокер. — Угу. Кто бы сомневался, — ухмыльнулся Максимыч. — Суббота… Так это же послезавтра? — Совсем ты потерял связь с реальностью, — вздохнул бармен. — Да, если сегодня четверг, то это послезавтра. И Вася там наверное кучу разных блюд наготовит, чтобы ты их утвердил для меню или забраковал, так что в субботу лучше не завтракать, потерпеть до обеда, иначе в нас все его кулинарные изыски не влезут. И надо ещё несколько человек пригласить на дегустацию, десять-пятнадцать для чистоты эксперимента, так сказать. — Не вопрос. Катю приглашу. И Рыжова. И дочь его. И девчонок-официанток, вечно голодных студенток. — Тогда уж и Геру, он тебе такой крутой сайт для бара сделал — красота, просто конфетка. — Придётся наверное и Геру позвать, — согласился Джокер. — Пожрать он любит. Но вряд ли он что-то понимает в высокой кухне. Сырники, оладья и пиво с рыбой — его предел. — В этом как раз и смысл. Надо, чтобы блюда попробовали совершенно разные люди, с разными кулинарными пристрастиями. А потом уже утверждать меню. И сырники у Васи наверняка будут, только какие-нибудь креативные, гламурные, с шоколадом внутри и с пармезаном снаружи. — Да, я что-то такое пробовал у Ворона в ресторане, впечатляет. Охеренного повара мы с тобой переманили из «Воронка»! Завтра всех обзвоню насчёт этой дегустации. — Шрама позови и ещё кого-нибудь из своих парней. — Мой парень — это ты! — отвлёк Джокер Максимыча от приготовления ужина, оттащил его от плиты и затискал в объятиях. — Саша… Саша… Сказано же: первым делом — ужин! Давай на стол накрывай! — приказал Максимыч.       Кошка Люська крутилась возле ног Джокера, жалобно мяукая, выпрашивая какой-нибудь деликатес. — Тигрица, ты только что ела! Совсем стыд потеряла, — вздохнул бармен. — Да ладно тебе, не ворчи на неё, — и Джокер дал Люське кусок сырокопчёной колбасы. — Саш, я тебе что обещал сделать, если ты будешь продолжать кормить кошку колбасой? Помнишь? — Помню, — игриво улыбнулся Джокер, отпив вино из бокала. — Ты обещал выпороть меня. — Обещал — значит, сделаю, — Максимыч выключил комфорку и начал расстёгивать ремень на джинсах. — А ты меня сначала поймай! — Джокер побежал в гостиную и закрыл за собой дверь прямо перед Максимычем.       Мужчина уловил игривое настроение парня, а теперь пришлось ловить и самого парня. Ловким и сильным движением стройной ноги Максимыч привёл дверь в открытое состояние. — Бля-а-а!.. — вскрикнул Джокер, схватившись за нос. Оказалось, бармен долбанул дверью прямо в шнобель своего любовника. Этот шнобель уже не раз и не два был повреждён в жёстких драках, еле держался на лице, а тут прилетела очередная травма. — Саш, Саш, покажи! Больно? — Максимыч попытался убрать руку Джокера от его носа и испачкался в крови. — Нормально! — Извини. Я сейчас лёд принесу. Порка на сегодня отменяется. Ты и так пострадал. — Ну уж нет! Обещал — делай! — и Джокер кинул в Максимыча ремнём. — Мазохист чокнутый, — бурчал мужчина, направляясь на кухню за льдом. — Разбитого носа ему мало, ещё и задницу подавай выпоротую…       Люська спряталась под диваном, почуяв недоброе и шокированная происходящим, как будто это её собирались выпороть за съеденный кусок колбасы. — Так, Саша, держи лёд, приложи его к носу минут на десять, а потом… — начал было пояснять Максимыч, вернувшись в комнату, и замолчал, узрев Джокера, лежавшего на диване обнажённой попой вверх с приспущенными брюками. — Давай, давай, ты же обещал, ты же этого хотел! — Нет, ну ты совсем придурок. — Какой есть. Давай, Тоша, накажи меня! И пряжкой, пряжкой! — Угу, пряжкой на Пряжке, тебе как раз туда уже пора, судя по всему, бля, — Максимыч имел в виду одну из самых известных психиатрических больниц Питера, находящуюся около реки под названием Пряжка. — Не, мне туда не пора, я сам кого угодно вылечу! — рассмеялся Джокер, заливая диван текущей из носа кровью. — Не сомневаюсь, — мужчина сунул под нос парня пакет со льдом, глянул на его привлекательную задницу и, сам от себя не ожидая такого, устроил всё же подобие порки, не особо сильно, но весьма ощутимо хлестнув несколько раз Сашу именно той стороной ремня, где находилась пряжка. — Ай! С-с-су-у-ка! А-ай! — заскулил Джокер в подушку. — Сам просил, дурень. — Бля, я не знал, что так больно будет, — признался Саша, пожалев уже, что намекнул Максимычу на такие действия по отношению к своей заднице. — А я знал. Кожа у тебя нежная, Сашуля, как и у всех в этих местах, потому и больно. Хватит с тебя, — бармен возбудился не на шутку, любуясь тёмно-розовыми полосами на белых ягодицах Джокера, погладил их, подул на них… — Полежи пока так, портки не надевай, проветрись. Потом перекисью тебя обработаю. — Бля… Дверью в нос, ремнём по жопе, ещё и перекись! — чуть не прослезился Джокер.       Кошка выскочила вдруг из-под дивана и улеглась прямиком на свежевыпоротую задницу Саши, царапнув её когтями. — Ай! Люська! Ты-то куда?! — взвыл Джокер от боли. — Она в правильном направлении действует. Лечит тебя, чует, где болит, — ухмыльнулся Максимыч. — Убери её! Вы оба садисты! — На каждого садиста есть свой мазохист. Спрос рождает предложение. Сам просил — сам и нарвался на приключение на свою задницу. Ладно, не переживай, до субботы всё заживёт. Ну, а если не заживёт, то будешь дегустировать Васькины блюда и мои коктейли стоя. — Очень смешно, бля… — простонал Джокер, поглаживая мурчащую под боком Люську.        Кошка не виновата в игрищах двух половозрелых мужиков. Она может лишь догадываться, что именно и почему происходит между ними…       Тем временем капитан Тельцов, допивая стакан дешёвой водки и закусывая её селёдкой, думал, как грамотно развести Ворона на бабки. А развести было, чем. Компромат на Джокера у Тельцова имелся нехилый. Прямо в телефоне, на который участковый случайно сфотографировал Джокера несколько дней назад, и так же случайно сейчас плюнул куском селёдки на этот же телефон.       "Так. Надо сосредоточиться. Сгорит сарай - сгорит и хата. Такой компромат нельзя загадить ни селёдкой, ни килькой. Ему цены нет. То есть... есть. Всё. Завтра пойду к Вене. А сейчас - спать."       Тельцов накрылся пледом и заснул некрепким и полным кошмаров сном алкоголика со стажем.       "Главное - не забыть завтра к Вене зайти. А то на бухло скоро бабок не будет. Да и на закуску тоже... " - мелькнула последняя мысль в голове запойного участкового перед сном.