Cat and Mouse

      Минхо изначально считал Сынмина с максимально странными тараканами в голове. Не было ни дня, когда младший не подкалывал хёна. Они буквально игрались друг с другом, словно огонь с маслом, и чем сильнее этот огонь разгорался, тем хитрее становился Сынмин, ведь он знает все слабости своего хёна; годы совместной жизни дали о себе знать. Раз в неделю утро Минхо начиналось с соленого кофе, над которым старался Сынмин, но конечно же, старший отвечал взаимностью — местью. В какие-то моменты младший мог спрятать одну из зарядок Минхо, из-за чего тот подолгу искал провод, матеря всё подряд, в особенности Сынмина. Ведь никто другой, кроме него, не думает играть по таким правилам с Ли Минхо — мемберы знают, что после такой "забавной" шутки им просто не выжить под кулаками разозленного кота. Но только один парень, профиль которого похож на милого щенка, имеет наглость пакостить и дразнить хёна. Иногда их игры прерывал Чан, грозясь, что когда-нибудь он точно даст люлей за их выходки. Они не то чтобы ненавидят друг друга, просто их характеры немного схожи: оба прямолинейны, загадочные, имеют привычку вставлять свои пять копеек в виде чёрного юмора. И это далеко не весь список их схожести! Они как кошка с собакой, которые не поделили игрушку-пищалку, только в их случае они плескались друг в друга ядом потому, что это приносило им кайф. Ли и Ким постоянно могли бросить друг в друга не самые приятные слова, но оба понимают, что никто из них на эти фразы не обидится, посему они продолжают это делать. В шутку или нет — это не имеет смысла. Когда кто-то из них находится в своей комнате, раздумывая над текстом песен или же просто за прослушиванием музыки, то оба не упускают возможности пройти мимо комнаты и не крикнуть на весь этаж фразы по типу: "Феликс готовит куда лучше, чем Минхо!", "Сынмин ссыкун тараканов" или "Эх, Сынмин, Сынмин, как же жаль, что твой любимый Американо уже выпили…". И оба были не в восторге с выходок, но это куда веселее, чем смотреть с Чонином какие-нибудь сопливые дорамы. В этот день Минхо сидел в своей комнате, дожидаясь Феликса со съемок, чтобы потом пойти с ним в какое-нибудь заведение, поесть и побеседовать о жизни. Но, конечно же, по иронии судьбы, в общежитии остались Чонин с Сынмином — два самых шумных мембера (после Чанбина), которые, если пробудится желание, могут очень громко обсуждать какие-нибудь новости, одежду, еду, тексты песен и прочую фигню, которую младшие только способны придумать. Сосредоточиться на просмотре нового найденного аниме было невозможно: шум и смех двоих стоял по всему этажу. Даже наушники не помогали. Оба топали, проходя мимо комнаты хёна, чем-то гремели в общей столовой, яро разговаривали. Нет, их поведение — это дело обычное, просто сегодня тот день, когда у Минхо он выдался выходным, и ему хотелось бы хоть пару часов побыть в абсолютной тишине. — Эй! Заткните свои рты или пищите потише! — голос у Минхо громкий, а посему даже в собственных ушах слышал тихий звон. На мгновение весь шум прекращается, только слышны тихие шаги и звон тарелок друг о друга. — Мы живем в свободной стране, если тебе что-то не нравится, то, будь добр, собери свое мнение в голове и выброси его в мусорку, — ответ от наглого Кима не заставил себя долго ждать. — Щенкам место на улице! — в ответ крикнул старший, поставив на паузу телефон с аниме, — Ну или там, где у них есть свои хозяева, а у тебя не то что хозяина, будки не будет, — добавил, яро улыбаясь. — В таком случае, тебе следовало бы стать дятлом. — Это почему? — возмутился Минхо. — От них пользы больше. Минхо не привыкать к такому хамству со стороны Сынмина. Он лишь тяжело вздохнул, закатив глаза и вновь разблокируя телефон, продолжая просмотр аниме.

<-🕰️🪞🫧->

Пока Минхо с Феликсом ушли из общежития, а Чонин заперся в своей комнате, чтобы вздремнуть, Сынмин придумывает план по выведению Минхо из себя, при этом, его идея не имеет плохого конца, а наоборот, очень даже непредсказуемый сюжет. Его мысли только усиливают желание того, что он хочет воплотить в реальность. Свою комнату Феликс никогда не закрывает, чем и воспользовался Сынмин, нырнув в чужое пространство. Вообще, друг от друга у них не было каких-то секретов, но Ким не столь глуп, чтобы не понять, что всё-таки некоторым есть что скрывать. Свет он нагло включает на все 5 ламп люстры, а вдобавок к этому еще и настольные включает, лишь бы нашел то, что надеется найти. Смотрит в тумбочках — не находит. Смотрит в шкафах для одежды — тоже не находит. Медленно побродив по комнате, в раздумьях размышляя, где все-таки Ёнбок прячет свои вещи, в голове Кима что-то заставляет направить свой взгляд на подушку, находящуюся на кровати. Просунув руку под нее, он находит то, что искал. Думаю, Феликс не сильно обидится, если я позаимствую у него это, — думает про себя Ким, не забыв выключить свет и прикрыть дверь в комнату.

<-💥🎶🗯️->

— Да где его черти носят?! — возмущается Минхо, сидя на полу танцевального зала для практики. Его брови нахмурены, а сзади сидящий Джисон пытается успокоить своего хена, обняв того со спины и поглаживая мягкие волосы. Хан знает, что сейчас Минхо не в настроении, а лишние слова, да и в принципе слова, будут являться катализатором в этот момент. — Явится, шкуру с него спущу. Сынмин как-то подозрительно опаздывает, причем не на пять минут, как он сказал из ванной комнаты, пытаясь перекричать шум воды, а на целых полчаса, хотя практика должна была начаться еще минут двадцать назад точно. — Минхо хён дурачок! Минхо хён дурачок! — послышалось за дверью приближающимся эхом. Все мемберы перевели взгляд на дверь. — А вот и Сынмин… — посмеиваясь, произнёс Хенджин. Но если остальных это позабавило, то у Минхо аж виски запульсировали от злости: во-первых, этот Ким Щенок смеет опаздывать, во-вторых, еще и бросается такими фразами. Быстро встав с пола, игнорируя просьбы мемберов сидеть на месте, он со всей силы открывает дверь, отчего та ручкой ударяется о стену. — Эй! — кричит Минхо вслед за идущим вприпрыжку Сынмином. Старший шаг ускоряет, чтобы догнать этого пса и затащить его в зал. И, на удивление, он легко догоняет медленно идущего куда-то Сынмина. Берет за локоть и к себе разворачивает, смотря в глаза. — Повтори, — голос у Минхо серьезный, но на Сынмине и волос не колыхнулся от этого тона, будто бы знал, что так будет. — Мин-хо хён ду-ра-чок, — отчеканил Ким, пытаясь вырваться из чужой руки. — Ты начинаешь меня раздражать. Да, всё идет так, как надо. — А ты меня и до этого раздражал, — язвит младший. — Почему ты такой упрямый?! — вскрикнул, — По-хорошему прошу: пойдем в зал. Минхо, даже не раздумывая, хватает Мина под колени и кидает тело себе на плечо, словно мешок картошки. Ли этого не видит, но Сынмин прикусил нижнюю губу, глаза зажмурил и как-то приятно замурчал про себя. Что творится в голове у этого парня — сложно сказать. Знает Минхо только то, что этот Ким очень непредсказуем: никогда нельзя предугадать, о чем сейчас он думает. Поначалу это пугало, а потом и вовсе стало какой-то нормой, но сейчас Минхо слишком зол, чтобы думать о том, что такого сейчас происходит в голове младшего, что его тело реагирует на его касания слишком буквально. Времени на разборки у него не было, а тем более желания, поэтому, быстро дойдя до зала, он с уже более менее спокойным выражением лица входит в помещение, видя, как остальные уже заканчивают с разминкой. — Чтоб ты еще раз опоздал, Ким Сынмин! — ворчит Минхо, бросая юношу на черный диван. А тот жалобно стонет, но отпускать очередную хамскую фразу не стал. На дрожащих ногах он встает рядом с остальными, пытаясь размять свое тело. Наклоны, разминки, растяжки, и вот они приступают к практике.

<-💋💦✨->

— Сынмин, какая муха тебя сегодня укусила?! — превысив тон, спросил Минхо. Уже как полчаса Минхо разбирает партию Сынмина в танце, а тот словно желейный — ни туда, ни сюда. Словно цепями скован. Все уже сидят и ждут, пока закончат чистку с последним участником, чтобы сразу же направиться в какое-нибудь кафе перекусить. Силы были на исходе; кто-то все еще тяжело дышал. Сам Ким уже давно знает причину, но говорить не станет, ибо испортит свой же план, который сформировался у него в голове, в его странной голове. Сейчас он правда старается выполнять все движения четко и плавно, но вместо четких выходят неуверенные, а вместо плавных получаются резкие. — Минхо, может позанимаешься с Сынмином индивидуально? — неожиданно для всех спрашивает Хенджин, но никто и не против такого предложения. — Мы отойдем в ближайший магазин, чтобы купить что-нибудь. Тебе взять что-то? — Валерьянки и веревку, — стонет Минхо, потерев лицо руками. Минхо это тоже даром не сдалось. На протяжении получаса Сынмин не может запомнить пару движений, а Минхо это только сильнее давит на нервы, да так, что никакой Джисон тут уже не поможет. — Пудинг, так пудинг, — вздыхает Феликс. Парни быстро уходят, нацепив легкие куртки на себя, оставляя Сынмина и Минхо наедине. Практика практикой, но обоим правда нужен отдых; от постоянного прогона одной и той же хореографии уже в глазах начинает темнеть. Тяжело дыша, Ким лег спиной на пол, положив правую руку на грудь, чувствуя, как быстро-быстро бьется его сердце, а грудь вздымается глубоко. Согнув ноги в коленях, опираясь ступнями на светлый ламинат, он смотрит в потолок сквозь прикрытые глаза. Он проскулил тихо-тихо, затем закрыл свой рот левой рукой, сжимая его все сильнее и зажмуривая глаза крепко. Минхо не промах, да и решил узнать, что нашло на этого гадкого Кима. Пока тот справлялся с какой-то, видимо, болью, Ли расположил свои ладони по бокам от головы Сынмина, нависая сверху и смотря прямо в зажмуренные глаза: складки от напряжения мышц сильно выделялись, а меж бровями образовалась маленькая морщинка. Это забавно. — Ты можешь объяснить, что с тобой сегодня? — уже спокойно спросил Минхо, — Я тебя правда не узнаю! — Сынмин открывает глаза. Над ним нависает его хён, смотрит слегка сердито, края его толстовки влажноватые из-за постоянно выделяющегося пота, а передние пряди волос были неприятно склеены меж собой, но красиво свисали под определенным ракурсом. Сынмин поклясться может, что никогда не испытывал этого чувства рядом с Минхо, да и странно это, учитывая, какие у них взаимоотношения. В зале тихо, даже не слышно остальных участников за дверью; в принципе никого. Слышно только их тяжелое дыхание из-за нагрузки на тело. Минхо и правда надо знать, что такого случилось с младшим: вдруг это что-то серьезное, о чем даже Чан не знает? Но мелкий щенок отрицательно машет головой, чувствуя своей коленкой чужое бедро. Его волосы были растрепанны, а легкий румянец на щеках придавал ему чуть ли не самый милый образ на свете, но только Минхо знал, что скрывается за этой маской. — Ты, блин, издеваешься?! Минхо несильно, но размещается на чужих бедрах, опуская чужие колени вниз, чтобы принять удобное положение, а в ладони берет запястья Кима, так же размещая их по бокам от его головы. Сынмин чуть прогибается в спине, а под взглядом разъяренного кота он сейчас готов голову потерять. Минхо не глупый, сразу понял, в чем дело. Уместившись на чужих бедрах поудобнее, он чувствует под собой чуть вставший орган младшего. — Ты… — начинает Минхо, недоумевая смотрит на Кима, — Если тебе всё это время надо было отойти в туалет из-за этого, то мог бы не терпеть! А во младшем открылось второе дыхание: быстро сориентировавшись, он перехватывает чужие запястья, меняясь с Минхо местами. — Минхо хён, предлагаю тебе игру, — как-то не по-своему улыбается Ким. — Каждый день ты играешь на моих нервах, и тебе этого не достаточно?! — возмущается Минхо, пытаясь вырваться из чужой хватки. Но, на удивление, у Сынмина руки не слабые. — Это не интересно… Как насчет такого: кто кого сможет вывести из себя, при этом доведя до возбужденного состояния? — на миг Минхо замирает, уже не сопротивляясь. В его голове пляшут тараканы, причем не его, а Сынмина. — Тебе заняться нечем? — Надо брать от жизни всё, что дают. — А теперь переосмысли то, что ты только что сказал, — фыркает Ли. — Это не важно, — наклоняется Мин к чужому лицу, — Так согласен? — шепчет. Минхо губы только приоткрывает и смотрит как-то глубоко. — Только какой от этого прок? — так же шепчет старший. — Как же? — удивляется театрально Сынмин, вновь сокращая расстояние между их губ, — Этот сладкий вкус победы, а также чувство гордости. Ты же понимаешь, что я имею ввиду? — дразнит. Коленка Сынмина проезжается между ног Минхо, приближаясь к гениталии. Минхо шипит, чувствуя, как чужая коленная чашечка больно давит на его член. — Думаю, Хенджин хён сможет меня натренировать лучше, чем ты, — снова дразнит. Минхо голову задрал, прогибаясь в пояснице, шипя и скуля сквозь зубы. А чужая нога все сильнее сдавливает наполовину твердый орган. Младший отпускает одно запястье Минхо, а тот сразу пользуется этим, давя ладонью на чужую грудь, чтобы оттолкнуть. Ким поддевает подбородок Минхо пальцами, разворачивая лицо к большому зеркалу, находящееся по бокам от них. — Посмотри на себя, Минхо, как ты жалок, — цедит Сынмин, сжимая в ладони чужое лицо, отчего щеки на нем складываются, а губы напоминают форму "уточки". Орган предательски твердеет и горит адским пламенем. Избавиться от этого больно давящего ощущения хотелось поскорее, но, только глядя на свое отражение в зеркале и эту похабную рожу Сынмина, его аж дух захватывает — этот щенок слишком коварен в своих делах. Трение Минхо хотел усилить, но если он это сделает, то проиграет этому гаду. Коленка задела мошонку. Первый стон Минхо срывается с уст. Сынмин отпускает чужие щеки, а также освобождает Ли от давящего на орган чувства. — Как-то скучно, — выдает Сынмин, словно рассказывает свое мнение о каком-то фильме, а не о том, что сейчас происходило вообще. Минхо еще минуту тяжело дышит; переводит дыхание после этой непонятной сцены. — Кстати, в туалет мне больше не нужно, — про себя говорит Сынмин, зная, что Минхо его слышит, и пытаясь скрыть краем своей длинной футболки влажное пятно на своих спортивных штанах. Это замечает и Минхо. Игра началась…

<-🛏️🌙🥛->

Сегодня день для всех выдался весьма запарным: их расписание было очень загруженным, поэтому разошлись по общежитиям они очень поздно. Чонин, сразу же войдя в свою комнату после ванных процедур, плюхнулся лицом на кровать звездочкой и так заснул. Феликс же еще лежит на кровати в комнате с выключенным светом, явно сидя в наушниках. Минхо располагался в столовой и ел купленный ребятами обещанный пудинг, что-то смотря в телефоне, закинув одну ногу на стул. После принятия ванны для нижней части тела он полностью расслабился. Сейчас в общежитии стояла гробовая тишина — такое редко, когда случалось. Вот и идиллию себе устроил старший, поедая сладость и смотря аниме. В общежитие можно не думать во что наряжаться, главное, чтобы было удобно, а тем более правил на ношение какой-либо одежды у Минхо точно не было, поэтому и ходит без верха, только в одних спортивных штанах. Свет был выключен в самой столовой. Освещал помещение только свет из коридора, который постоянно оставляет включенным Чонин, якобы от туда из темноты могут появляться приведения. Но всё это было шуткой, просто макнэ не любил темноту, а со включенным светом ему было спокойнее. Когда же младший заснул, всем стало относительно все равно на источник света, поэтому никто и не выключает. Пудинг был невероятно вкусным. Минхо это понял еще тогда, когда увидел заветную сладость в руках Ёнбока. Черпнув еще одну ложку желеобразной массы, он отправил её в рот — еще пару таких ложечек, и пудинг закончится. Сюжет аниме был захватывающим, поэтому он и не заметил, как кто-то еще зашел в столовую. Минхо настолько погрузился в нарисованный мир, что аж вздрогнул, когда свет в помещении резко включился. Глаза Ли сразу зажмурил, предплечьем закрывая их от яркого света. — Эй! — крикнул Минхо куда-то в сторону. Сынмин, вошедший в столовую, немного удивился: он был уверен, что тут никого нет. Минхо сидел где-то в углу, где его совсем не видно из двери. Держа в руке пустой стакан, он спокойно проходит к столешнице позади Минхо, словно тут никого нет. — Извиняться не буду, — твердит младший. Ли не привыкать к такому Сынмину, ведь это уже в порядке его вещей. Когда глаза более менее адаптируются к свету, он чаще моргает, чтобы окончательно дать им привыкнуть. Провожая взглядом Мина, который достает из холодильника белую бутылку с какой-то жидкостью и аккуратно открывает ее, он замечает, что тот слишком часто зевает. И, казалось бы, ну волноваться вообще не о чем, просто человек слишком устал, но, как самый старший в этом общежитии, он должен делать вид, что заботится о здоровье младших. — Спать бы лучше шел, — прошипел Минхо. — Побыл пять минут наедине с Чаном и уже беспокоишься о всех? — усмехается Сынмин, наливая йогурт в чистый стакан, — Хён-хён, ты слишком выдаешь себя, — цокает. А Минхо на это нечего ответить, ибо ему уже настолько всё равно, он очень хочет спать. Он, немного задумавшись, спрашивает: — Ты сам-то согласен на свою же игру? Сынмин на секунду замер, явно не ожидая такого вопроса. Повернувшись к Ли лицом, он уперся ладонью о столешницу позади себя, отпил из стакана два глотка молочной продукции, после облизнул губы от лишней влаги и слегка наклонил голову вбок. Всё это время парни словно играли в какие-то гляделки: Минхо выжидал ответа, а Сынмин будто бы пришел на шоу посмотреть. — Я согласен только потому, что знаю, что я уже выиграл, — и вновь отпил из своего стакана розоватую вязкую жидкость, облизывая после этого свои губы. Он поиграл бровями. Минхо всё смотрел на Мина и не понимал: какие черти в его голове сейчас танцуют победный танец, что у него столько уверенности в себе? — Как же ты глуп и наивен… — усмехается Минхо, доедая свой десерт. — Посмотрим, хён, — добавляет, а после забирает бутылку с йогуртом и стакан с собой, — Кстати, этот йогурт был твоим, — оборачивается и крутит бутылку в руках. — Заметь, б-ы-л. И, не торопясь, вальяжной походкой покидает помещение, оставляя Минхо со своими мыслями. Старший лишь пустым взглядом провожает Кима, и до него не сразу доходит, что сейчас сказал Сынмин. И только тогда, когда чужая черная макушка исчезает из поля зрения, Минхо кричит вслед очень громкое "Эй!". Кажется, Чонин от этого крика вздрогнул во сне.

<-💫🪴💡->

Обычное дело, когда эти двое вздорят и грубят друг другу — это происходило всегда, поэтому Минхо даже зацикливаться не стал на этом, казалось бы, обычном йогурте. Серия аниме закончилась, а уже сонный Минхо встает из-за стола, тянется, потому что мышцы, находящиеся в одном положении на протяжении около двадцати минут, уже затекли. Пару раз зевнув, он направился в ванную комнату, чтобы принять водные процедуры. Чтобы пройти в ванную, нужно было пройти мимо комнаты Сынмина. Почти всегда Минхо, проходя мимо комнаты младшего, заглядывал сквозь приоткрытую щель. Ему просто было интересно, какими такими делами занимался Мин. Но ничего такого никогда не происходило: он просто валялся на своей кровати, иногда мог слушать музыку или читать какую-нибудь книгу, писать на бумагах за столом слова песен и так далее. В этот раз Минхо тоже не стал заглядывать в чужое помещение просто так. Он прошел мимо, только вот щель в этот раз была меньше, а силуэт, кажется, находился на кровати в очень подозрительной позе. Ну а кто Минхо такой, чтобы не заглянуть, мало ли, что произошло. Только вот в ту же секунду, когда Минхо заглянул в щель, он мог поклясться, что лучше бы он этого не делал.

->⚡️🪤🕯️<-

Сынмин честно может сказать, что его план идет так, как нужно. Это всё дело времени. В его игре не будет победителя, они оба проиграют друг другу. Йогурт был всего лишь приманкой, и то незначительной. Покинув столовую, Мин с тянущимся чувством внизу живота похромал в свою комнату. Было тяжело скрывать свое возбуждение от хена, когда он находился в опасной близости. Весь день, начиная с момента нахождения в зале, он не мог не скрывать свои эмоции: ему хотелось показать весь спектр его уже нетрезвых мыслей, оттого и нес всякую чушь Минхо, а также вел в непривычной для себя манере. Хотелось как можно скорее выпустить свое это внутреннее желание поскорее избавиться от тянущейся приятной боли. Ему было интересно, что такого чувствует Феликс, когда вводит в себя анальную пробку. Сынмина никогда не интересовали подобные вещи, но что не сделаешь ради воплощения его "гениального" плана… Феликс был уверен, что никто в принципе не знает о его тайном увлечении. Но Сынмин умен, потому что как-то раз попросив у Ёнбока зарядку для телефона, тот сказал ему поискать в его комнате. Порывшись в ящиках в поисках провода, он случайно натыкается на эту вещь. И догадывается. Проведенное с Хенджином время дало о себе знать. Так сказать, окружен, но не сломлен. Но оказывается, что сломлен. Выдался такой случай, что можно ненадолго позаимствовать эту вещицу, конечно же продезинфицировав ее обычным кипятком. Смазку он купил сам почти анонимно, потому что под маской и кепкой его профиля не было видно, а голос он подстроил не под свой. В первый раз, когда он решил ввести в себя пробку, ему было дико неприятно, потому что вводил Мин ее неправильно. Он также быстро её вынул из себя, долго отходя от жгучей боли в заднице. На следующий день, утром, он снова попробовал ввести в себя это, перед этим начитавшись всяких советов, чтобы было ну не настолько больно. Для начала он растягивал себя пальцами в ванной, пока принимал душ. Первый палец был слишком неожиданным и, скорее, очень непонятным. Чувства какие-то странные, зато внутри все растекалось приятным ощущением. Второй палец входил чуть туже, поэтому Мин крепко облокотился свободной рукой о стенку душевой кабинки, при этом тяжело дыша. На манер ножниц он решил себя растягивать только тогда, когда чувствовал, что уже готов. Тихий стон чуть не раздался за пределы ванной комнаты. Воду он, конечно же, включил, делая вид, что еще моется. Мин тут же закрыл рот рукой, а локтем все еще опирался о пластиковую стену. Глаза он тоже прикрыл, находясь в экстазе приятных эмоций. — Эй! Ты скоро там? — крикнул, кажется, Чонин из коридора. У Сынмина на мгновение затаилось дыхание, сердце предательски застучало в два раза быстрее, словно на него нахлынула паническая атака. — Еще пять минут… — на выдохе крикнул Мин, вспоминая, что его, вообще-то ждут, — Идите без меня… Я догоню! — он сглотнул вязкую скопившуюся во рту слюну. Что-то неописуемое кружило ему голову, поэтому на секунду он даже забыл, где вообще находится. Было чертовски приятно. Смог ли он кончить, не касаясь себя? Сынмин этого не ожидал, но да… Двух пальцев в себе ему было очень даже достаточно, поэтому, не особо затягивая с процессом, он начинает двигать ими в хаотичном порядке: сгибая фаланги внутри себя, а также "шагая" по стенкам. Мин глубоко дышал про себя, лбом прислонившись о ту же стенку. С невероятно красочным оргазмом его тело на пару секунд переставало контролировать себя: сперма обильными каплями вытекала из члена, пачкая живот и запотевшую матовую стену, рот открыт в немом стоне, а ноги предательски дрожат. Даже находясь в комнате, Мин не мог отойти от невероятного оргазма в его жизни. В руках он крутил анальную пробку, а рядом с самим Сынмином лежал запечатанный тюбик со смазкой. Он всё думал: как же кто-то вообще ее вводит? Она… невероятных размеров по сравнению с привычными ему двумя пальцами. Выходить пора было на практику еще минут десять назад, но Мин не торопился, ибо сейчас его заботит далеко не практика. Никогда бы Сынмин не подумал, что сам процесс введения в себя анальной пробки будет настолько приятным. Было не так уж и больно, при том, что он выполнял все рекомендации от опытных специалистов. Дав себе некую мотивацию, что перед Минхо он сможет выглядеть еще более странно, а значит и нести всякую чепуху будет не проблемой, он с гордостью вышел из комнаты. С анальной пробкой. Но ему было чертовски приятно, ибо при ходьбе пробка в нем могла то двигаться вглубь, то слегка выходить из заднего прохода. В голове во время душа, введения постороннего предмета в себя и на практике голова младшего была наполнена только приятным трепетом, а по всему организму разливалось приятное чувство, будто он не прекращает кончать от этой игрушки в себе. Но, помимо приятных чувств, у него было еще кое-что: имя, которое красным цветом светилось у него в голове. Пять букв: две гласные и чертовы три согласные. Это имя постоянно вызывало у Сынмина агрессию и желание мстить, но еще больше хотелось быть вытраханным этим человеком, носящее это имя — Минхо.

->🌪️🌕🍮<-

Минхо заглядывает во внутрь комнаты, немного пребывая в шоке от того, что он видит: Сынмин, полностью голый, оставшийся в одной лишь свой безразмерной толстовке, лежит, облокотившись спиной на подушки, закинув голову вверх, закусив губу и раскинув ноги по бокам, удовлетворяет себя, выстанывая что-то невнятное про себя. Минхо сглотнул скопившуюся слюну и просто наблюдал. Его настолько охватило непонятное чувство мании к Киму, что просто сдался, отдавая себя своим чувствам. Это конечно дело каждого, и кто вообще себя никогда не удовлетворял? Пусть Мин делает что хочет в своей комнате, но любопытство свое Минхо все-таки не любит. Ну, после увиденного точно. Движения рукой, которая схватила кольцом колом стоящий член, были не сильно быстрыми, но в приличном темпе, чтобы подразнить себя. Сынмин как-то хитро улыбался, прикусывая нижнюю губу, мучительно медленно двигая бедрами вверх. Он действительно словно игрался со своим состоянием: не давал оргазму так быстро нахлынуть, а выжидая более сладкого момента для этого. Волосы были растрепанными, будто до этого их кто-то очень неосторожно трогал. Прозрачная жидкость из уретры вытекала не обильно, но достаточно, чтобы понять, что младший заметно так потек. Толчки в руку стали уверенно усиливаться, как и движения ладони по всей длине члена. Голова вновь вскинута, а изголовье кровати служило её подставкой. Другой ладонью Мин сжимал простынь, при этом помяв ее достаточно сильно, а сквозь стиснутые зубы дышал достаточно глубоко. Вот разрядка уже близка. В глазах начинает темнеть от слишком сильно зажмуренных мышц, и еще от того, что совсем скоро его ждет невероятный оргазм. Звезды Мин уже перестал считать на закрытых веках, в ушах неприятно звенит, зато он чувствует, как этот тугой узел внутри него развязывается, опаивая приятным покалыванием и мурашками по всему телу. Ноги задрожали, руки не слушались, а последнее, что хриплым голосом простонал Сынмин, было: — Минхо...

->⏳🐾🧩<-

Паззл в голове сложился, ведь Хо мыслит так же, как и Мин. Сейчас его план будет реализован с двойной силой, только нужно время: раз играть, то по-крупному. Этот щенок очень хитер, любая лиса ему позавидует. Только интересует Минхо такой вопрос: "Знает ли Мин, что Хо тоже не глупый?". Старший догадывается, какой ответ, только вот не уверен он, а поэтому для реализации его первого плана нужно какое-то время. На часах около трех часов ночи. Это еще не поздно, учитывая, какое расписание у них может быть. На Минхо уже накинуты домашние шорты, а верх открытый. Волосы красиво растрепаны по разным сторонам; пряди смешно торчат вверх. Минхо, дождавшись пока все заснут, ну или хотя бы Сынмин, тихо выходит из своей комнаты, направляясь к Киму. На лице ярая ухмылка, а руки находятся в карманах. Он точно знает цель, он точно знает, что получит после сегодняшнего. Он просто уверенно идет к цели — поиграть. На кровати мило сопит Мин, укутавшись в теплое одеяло и уткнувшись носом в подушку. Сам младший предпочитает спать в мешковатой одежде, поэтому накинул на себя шорты и очень длинную футболку с кроликами. — Эх ты, Сынмин… — театрально вздыхает Минхо. Он аккуратно прикрывает за собой дверь, оглядывая комнату и ходя по ней, словно является ее владельцем, — Не я не хотел это начинать, — продолжает свой монолог шепотом Хо, — Только знаешь, в чем проблема? — и смотрит на спящий силуэт, — Ты совершенно не знаешь меня, — вздохнув, цокнул Он ходит по комнате, иногда заглядывая в шкафы, будто бы ищет какой-то сейф с деньгами. Смотрит на подоконник, смотрит на тумбочку, смотрит на пол. Он ничего не находит. Зато приоткрытый ящик в тумбе зацепил взгляд Минхо. — Твоя привычка не закрывать всё до конца так и погубит тебя… — и отворяет ящик до конца. Пачка салфеток, какая-то инструкция, блокнот и зарядка для телефона очень негармонично смотрятся на фоне синеватого тюбика с холодным содержимым. Минхо усмехается такому контрасту, берет в руки бутылек, немного осматривая его, и кладет к себе в карман шорт. — Конфисковано, Ким Сынмин, — голосом офицера шепчет Минхо. Ящик закрывает обратно, а потом обходит кровать Мина и садится на ее край, поворачиваясь корпусом к лицу щенка. Коричневые пряди волос падали на глаза, но благо, они закрыты, а иначе бы тот точно жаловался, что в его глазу опять какая-то соринка. Рука сама потянулась к щеке юноши. Сон у Кима крепкий, разбудить его можно только ароматом кофе. Хо гладит по гладкой коже, зачесывая пряди волос за ухо, но не увлекается. Взяв в свои ладони чужие плечи, он поменял положение Сынмина и повернул его на спину. Рот младшего слегка приоткрылся, а одеяло прикрывало только нижнюю часть тела. — Не любишь, когда тебя трогают, верно? — шепчет Хо, пересчитывая пальцами чужие ребра сквозь ткань футболки, — Но разве у нас были какие-то правила? — сам себе задает вопрос Ли, поддевая низ футболки, потянув ее вверх, — Верно, Мин, не было. Ткань Минхо задрал по самую грудь, открывая вид на шикарнейшую фигуру младшего, а также на очень стройный живот. Проще говоря, Минхо никогда не видел так близко фигуры Мина — тот её никогда не показывал. Разве что Хенджину или Чанбину. Кожа была белоснежного цвета, слегка отдававшая молочным оттенком, хотя ночью разглядеть это было трудно, потому что освещал помещение только свет Луны. Минхо коснулся подушечками пальцев грудинку, водя рукой то вверх, то вниз, специально задевая твердеющие от прикосновений соски. Мин не такой чувствительный, поэтому на это сквозь сон только тихо-тихо стонет. Лицом Хо приближается к чужому, коварно улыбаясь в губы, дразня. Он знает, что Сынмин его чувствует, он знает, что тот его представляет. Но глаза открывать ему вовсе не обязательно. Языком он прошелся по мочке уха, покусывая хрящ, пока пальцы играются с ореолом. Уши Мина значительно покраснели от постоянного шепота и таких ощутимых прикосновений. Губы у Минхо мягкие, сладкие, что даже кончики ушей это можно было понять. Кусал он не сильно, только чтобы придать нотку покалывания. — Это и есть твоя эрогенная зона? — шепчет в чужое ухо Минхо, а потом облизывает, словно пробуя на вкус. Сынмин сейчас находится во сне, но его тело само реагирует на такое внимание со стороны Ли. Губы переходят на линию челюсти, целуя по направлению к подбородку. Кончиком носа Минхо слегка касается чужих губ, а Мин только голову запрокидывает назад, на подушку. Хо забавляется такой реакции: Сынмин всегда был против банальных обнимашек, а сейчас, ночью, готов отдаться только от обычной стимуляций эрогенной зоны. От подбородка Минхо опускается ниже, как и его рука, которая уже гладила нежные бока, шагая подушечками пальцев по очертанию позвоночника. На шее Минхо оставлял незаметные поцелуи-бабочки, языком щекоча особо чувствительные места. Кожа на вкус солоноватая, но с отдельными нотками кофе, которое так обожает Сынмин — это вызывало еще больше интереса попробовать Кима на вкус даже в самых неожиданных местах. Кадык он также не забыл отделить, оставив на нем достаточно громкий чмок. Шея была уже достаточно сильно зацелована, но засос все-таки решил оставить, чтоб неповадно было. И место выбрал заметно незаметное — справа, чуть уходящее вглубь красноватое пятно уже красовалось на шее. Минхо чувствует, как с прикосновением его губ с чужими ключицами, чья-то рука касается его волос, несильно сжимая пряди, но явно мурча от удовольствия. Ли отрывается от чужого тела, заводя свою руку, захватывая ею чужую, которая располагалась на макушке. Взяв ее в свою ладонь, он прижимает ее к матрацу сбоку от головы, придерживая своей. Смотрит как-то хитро на профиль Сынмина, который только зажмурил глаза, а губы еще шире раскрылись в немом стоне. Приближается к губам, чуть облизнув кончиком языка нижнюю, и шепчет: — Наслаждайся. И, невесомо чмокнув чужие губы, вновь припадает к белоснежному телу, опаивая теплым дыханием и поцелуями, мокрой дорожкой доходя до пупка, оставив легкий чмок в лунке. Вторая рука Мина, которая была свободна, крепко сжимала на автомате крепкое предплечье Минхо, которое держало навесу всё тело, и которой помогала коленка. Вероятно, эту ночь Сынмин сквозь сон запомнит надолго. Но никогда не стоит забывать, что оба они уже друг другу проиграли. Хотя никто и не рассчитывал на победу. …но так же быстро и закончится.

->🧊🍦❄️<-

Чувство, с которым проснулся Сынмин, ничем не описать. Он чувствовал себя очень странно: на утро он почувствовал непонятное ощущение, будто он кончал во сне, причем не раз, одеяло валялось на полу, его футболка, которую нельзя ну никак задрать во сне, была задрана по самую шею, будто это сделал кто-то из мемберов. На теле все еще ощущались фантомные странные покалывания, а уши уже не были такими чувствительными. Зевнув, он достает из своего шкафа свитшот. Переодевается и направляется в ванную комнату, чтобы принять ванные процедуры и отойти от всех мыслей. Уверенность уверенностью, но иногда хочется простого — забыть о своих проблемах и авторитете, и просто дать слабину. Мимо проходящий в столовую Чонин странно покосился на шею Сынмина, а тот понять не мог в чем проблема, поэтому просто проигнорировал это поведение, ведь макнэ всегда был немного странный. — Минхо! — очень громко, на все общежитие, из ванной комнаты крикнул Мин. Парень стоял у зеркала, с выпученными глазами всматриваясь в красное пятно справа на шее. Оно было очень ярким и большим, надавив подушечкой пальцев болело. Мин пытался отмыть это, думая, что просто какая-то грязь, но нет, это чертов засос. — Чё тебе? — открыв дверь, появилась лохматая голова Минхо, который всем своим видом давал понять, что сейчас его лучше вообще не трогать. — Это что?! — повернувшись к Хо, спросил Мин, держа указательный палец прямо на проблемном пятне. Минхо все понять не мог, на что там Сынмин акцентировал внимание. Потер глаза, прогоняя сон, от которого он явно еще не отошел. Подойдя ближе, понял. Минхо немного усмехнулся, протянув руку к проблемному месту, но Мин отскочил на полметра от Минхо, снова повернувшись к зеркалу. — Засос, — пожал плечами старший. Это же так очевидно, — Неужели плохо видно? — И ты скажешь, что ты тут не при делах, верно? — все еще рассматривая пятно в зеркале, спрашивает младший. Минхо молчит, задумчиво смотря на отражение Мина, будто бы обдумывает что-то. Знает же, что тот уже уверен в своей чуйке, которая постоянно его подводит, но на этот раз она верно подсказала ему, что это дело рук Минхо. — Ты уже принимал душ? — меняет тему Ли. Сынмин смотрит как-то с презрением на отражение Минхо в зеркале. Он лишь цокает, ища что-то на полках и раковине. Минхо, так и не дождавшись ответа, оглядевшись по сторонам, замечает влажноватые волосы Мина и висящее на душевой кабине полотенце, и покидает ванную комнату. Вернувшись, он не обнаруживает Мина в ванной, зато слышит какие-то странные звуки из комнаты самого Кима. Закатив глаза, не веря, что он и правда это делает, Хо снова идет ловить этого щенка. Подходит к комнате владельца и стучит в и так открытую дверь. — По башке своей так постучи, — рычит Мин. Старший усмехается, входит и видит, как младший активно что-то ищет в ящиках тумбочки и шкафах. Не найдя ничего, он вздыхает, а Минхо все наблюдает, как Мин, нахмурив бровки, ищет явно то, что он успел украсть этой ночью. — Чё пришел? — кивает Мин, не переставая искать нужную вещь, так и не взглянув на Минхо, который в руках держит спонж и тональный крем. — Сядь, — с усмешкой говорит старший, облокотившись боком о дверной проход, — Засос тебе замажу, чтоб не позорился. Сынмин отрывается от полок в комнате и смотрит на Минхо взглядом, полный отвращения. — И чего это ты такой добренький? — подозрительным голосом спрашивает младший. — Если не сядешь через пять секунд на свою кровать, я тебя в окно выброшу. И Сынмину ничего не остается, кроме как сесть на свою кровать, кинув взгляд на стену напротив себя, опереться локтями о колени и положить на ладони свой подбородок. Минхо с тем же не возмущенным видом подходит к мило сидящему Мину, точнее, к послушному псу, садится на корточки и вскидывает бровь. — Может, хотя бы, не знаю, шею откроешь свою. Сынмин воспринимает намек Минхо слишком буквально, поэтому закатывает глаза и падает назад, спиной поперек кровати, теперь уже смотря в потолок. Ну, вполне логично: Ли не говорил, как именно Сынмин должен был это сделать. — А ты всегда такой умный, я понять не могу? — бормочет Минхо, не теряя уверенность в своих действиях. Встав на ноги, он лишь украдкой смотрит на лежащее на кровати тело, словно оценивает обстановку. Оба молчат, ибо сами не знают, о чем говорить. Либо знают, но никогда друг другу об этом не скажут. Минхо смотрит на засос, который красуется на шее алым пятном. Он сам от себя в шоке со своей жадности, ведь такое сотворить он бы никогда не смог, только по случаю. Ли никогда не волновало, кто как выглядит и кто что думает, но засос Сынмина и правда может вызвать у ребят уйму вопросов, при том, что чаще всего с ним из общежития общается именно Минхо, и именно, чтоб поругаться. Минхо расположился на чужих бедрах, а Сынмин не пошевельнулся — он явно сейчас находится в своих мыслях, либо же его укусила какая-нибудь змея с ядом заморозки. Ли даже не обращает внимание на то, кто сейчас лежит под ним и кому он сейчас будет замазывать красное пятно. Старший наклоняется к чужой шее, совсем немного вздыхая, опаивая дыханием только футболку Мина. Открывает тюбик с бежевой жидкостью и капает на спонжик. Холодный тональный крем неприятно ощущался на горячей коже, отчего Мин немного прошипел, словно ему тут рану обрабатывают. — Я еще ничего не сделал, а ты уже так реагируешь, — про себя подмечает Минхо. — Просто замолчи. — Если хочешь заткнуть мой рот, то сделай это, — после смотрит на Мина снизу, сопровождая этот взгляд под слабую ухмылку. — Да пожалуйста! Говорит Мин и затыкает чужие губы своей ладонью, отчего Хо чувствует этот неприятный соленый вкус и морщится, пытаясь оторваться. Он приподнимается на ладонях, а Мин на локтях. — Твой уровень пикапа равен процессу мытья посуды, — Мин смотрит на недоумевающий взгляд Минхо, а после смеется и добавляет: — Такой же скучный. А после сказанного в Сынмина летит уже украденная Минхо подушка. Ссора ссорами, но побеситься вместе ребята никогда не переставали. Насколько бы они друг друга ненавидели, они всё равно являются частью их семьи. И пусть через пару минут оба будут ненавидеть друг друга, сейчас они могут поделиться друг с другом этим моментом. — Ляг, я еще не закончил, — между их боем подушками вставляет фразу Минхо. А Мин с протяжным стоном падает уже головой на подушки, только теперь открывая больший взор на проблемный участок. Минхо вновь опускается на чужие ляжки, размазывая равномерно каплю тонального крема, находящуюся на шее. Старший делал всё аккуратно, чтобы следов не было, но всё равно даже под слоем жирного крема были видны очертания пятна. — Ну, согласись, красиво я его сделал! — хвалится Минхо. — Не то слово… — саркастично язвит Сынмин, — Я так понимаю, это ты у меня смазку украл. Даже не стесняется, хотя тут и стесняться нечего, как думает Ли, который лишь ухмыляется своим мыслям и одобрительно кивает. — Знал, что ты заметишь. — А ты крыса еще та… — вздыхает Мин, уже через секунду чувствуя у своих губ чужое дыхание. Мин прикрыл глаза, наслаждаясь этим чувством издевательства. Дыхание опаивало то левый уголок губы, то правый, а рот приоткрыл, словно ждал то, что в открытую оба никогда не скажут. Момент, который оба ждали, когда они могут вот так дразнить друг друга, но уже в другой форме. Щеку, скулу, висок Минхо целует невесомо, еле ощутимо, добираясь губами всё ближе к чувствительно опасной зоне, дразня горячим дыханием и кончиком языка. Сынмин наслаждался таким моментом, раскрывая губы, ожидая явно не противный воздух, который сушит его губы. — Я сейчас плюну, если не закроешь свой рот, — шепчет Минхо. Вся идиллия улетучивается мигом, как и надежда на какое-то продолжение. Сынмин распахивает глаза и видит перед собой только черные потрепанные волосы, которые щекочут его подбородок. Минхо заливается смехом, вставая с Мина, а тот берет первый попавшийся предмет и кидает его в парня с невероятно высоким чувством юмора. — Иди отсюда, — ворчит Сынмин, сам еле сдерживая собственную улыбку от происходящей ситуации.

->⏳🧩❄️<-

Вечером этого же дня Минхо решает прогуляться по ночному городу, оглядывая окрестность. Все мысли за последнюю неделю смешались в одну кучу, которую очень сложно разбираться во время посторонних шумов или присутствия, посему Хо нужно простого — выйти на улицу. Хотя бы в ближайшее кафе, чтобы попить кофе. Мысли "Что с этим Сынмином не так?", "Может в хореографии что-то надо подправить", "Завтра никуда не надо, но все равно много дел", "Что, если моя маска вдруг когда-то спадет?", "Как там СунДунДори?" крутились в голове, хотя это еще не весь список. Все эти размышления со временем вызывают тревогу, посему лучше решить их именно сейчас, а не тогда, когда станет совсем плохо. Одному гулять иногда полезно, а с видом на ночной перекресток еще лучше. Взяв именно то кофе, которое постоянно берет Сынмин, Хо садится на свободное место под белой тканевой террасой, вдыхая в нос запах ночи. Сладкая, холодная ночь, вперемешку с запахом горького кофе без сахара — Американо со льдом, — контрастно сливались между собой, образуя совершенно новый аромат, который пришелся Минхо очень даже по душе. Всяко лучше, чем постоянно вдыхать едкий запах кислых духов Чонина. Не долго поразмышляв над своими мыслями, более менее приведя их в порядок, Хо решает зайти в круглосуточный, чтобы купить себе пудинги и пару йогуртов, ведь вся остальная еда есть у них в холодильнике, либо же Чонин любезно сходит утром в магазин. Потратить пару десятков тысяч вон на пудинги не является проблемой, особенно, когда поедаешь его по пути в общежитие. Проходя мимо заправки, Минхо чувствует этот запах противного бензина, хотя тот же Чонин просто обожает этот запах. Фары машин освещают дорогу впереди, а звуки от колес придают еще более комфортную атмосферу. Держа пудинг в руках, на запястье которой шуршит белый пакет со всеми остальными сладостями, Хо ложкой черпает желе и аппетитно уплетает, иногда поглядывая на звездное небо. Минхо добирается до общежития благополучно, съев по дороге два пудинга из пяти — остальное доест завтра, а пока все продукты он сложит в холодильник, спрятав за всякими банками и соусами, чтобы никто не смог найти. В общежитии свет во всех комнатах уже выключен. Время позднее, а ребята жутко устают каждый день. Минхо тоже готовится ко сну. Сегодня у них с Сынмином небольшое перемирие. Но это не на долго.

->🐰❤️‍🔥🐶<-

— Гады! — крикнул Минхо на все общежитие. Голос после сна все еще хриплый, — Кто-то собирается признаваться: кто это сделал?! Ли терпеть не может, когда его вещи кто-то трогает без спроса, особенно, если эта вещь — любимый пудинг. Сейчас Минхо стоит, держа в руках три пустые упаковки из-под желеобразной массы, повернувшись корпусом к проему, словно обращается к призракам. Утро уже не задалось, ведь полусонные Чонин с Феликсом, зевая и потирая глаза, прогоняя сладкий сон, входят в общую столовую, наблюдая, как злой Минхо-кот выкидывает пустые упаковки. Старший оглядывает взглядом двоих, словно готов под землю закопать: смотрит, нахмурив брови, с явным отвращением. Чонин, потирая левый глаз, проходит к кофе-машине, выбирая нужную капсулу с кофе и набирая воду в специальный отсек. Феликс в это время достает зеленый порошок чая Матчи. Двое уже давно привыкли к постоянным крикам, ведь знают, кто является этим меленьким хулиганом. — Хен, — прерывает противную тишину Ян, включая кофе-машину, тут же зевнув, — Давай рассуждать логически: мы с Феликсом спим, как убитые, а единственный, кому не все равно на твои пудинги — Сынмин. — К тому же он проснулся раньше всех, поэтому сейчас сидит в комнате, — кивнул Феликс. Минхо даже расспрашивать не стал, врут ли мемберы или нет. Сразу же направился в будку щенка, с громким стуком открывая дверь. — Это ты съел мои пудинги?! — со сдержанной злостью в голосе спросил Минхо. Он наблюдал за поведением Сынмина: то, как он нагло лежит в своей кровати, уткнувшись в телефон, не обращая на него внимание. Будь бы на месте Сынмина кто-то другой — сразу бы начали расспрашивать, все ли хорошо с хеном, но точно не этот подлый пес. — Я что, со стеной разговариваю?! Мин, все же переведя взгляд на Минхо, выключает телефон. Смотрит на хена вопросительным взглядом. — Я знаю, что это твоих рук дела, поэ- — Давай доиграем в нашу игру? — обрывает Минхо Сынмин. — Что? — явно не ожидая такого вопроса, Ли теряется. — Я что, со стеной разговариваю? — цитирует Сынмин. Он встает с кровати, сладко потягиваясь, мурча где-то внутри себя. Сейчас в его голове далеко не разборки с Минхо, а что-то другое — то, чего Минхо никогда не ожидал от Мина. Поэтому на недоумевающий и слегка потерянный взгляд Минхо Сынмин подходит к нему: медленно, вздернув нос, вальяжной походкой. На нем снова эта безразмерная толстовка, которая отображается в голове Минхо неприятным флешбеком. Мин приближается, а Ли пятится назад, к выходу, потому что знает, что ничего хорошего от Кима не стоит ожидать. Сынмин надвигался на Минхо, пока тот пятился, что есть возможность. Но далеко уйти не смог, потому что его берут за запястье и притягивают к себе. Старший и моргнуть не успел, как почувствовал, как больно ударился лопатками о бетонную стену, а последнее, что он услышал — звук захлопывающейся двери. Руки Мина расположились по бокам от головы Минхо, а последний как-то удивленно смотрел на Кима. Между ними будто образовалась какая-то искра, потому что Мин тянется к губам Хо, а тот лишь отворачивается и упирается руками в чужую грудь, отталкивая от себя. Сейчас меньше всего Ли хочет контактировать с Сынмином. — Ты такой вредный, — вздыхает Сынмин. Из-за положении головы Минхо куда-то в бок, Сынмину открывается вся возможность почувствовать губами чужую шею. Прикрыв глаза, он опаивал горячим дыханием тонкую кожу, проводя носом по выпирающим венкам, чувствуя, как Минхо жадно глотает воздух или же наоборот, затаивает дыхание. Руками старший цепляется за чужую грудь сильнее, словно сдавливая ее в своих ладонях. Шея под чужим дыханием явно потеет, и непонятно от чего: от самого теплого воздуха или же от жаркой обстановки. Минхо шипит, ощущая покалывание в районе линии челюсти. Под чужими ласками ему хочется мурчать, но почему-то не сейчас, потому что... некомфортно. Все дело в роли, потому что доминировать над кем-то Минхо любил больше, чем наоборот, поэтому такая позиция его не устраивала. Конечно силы Сынмина Минхо рассчитывал, оттого и делал вид, что совсем не может дать отпор. Ловя какой-то один момент, когда Сынмин немного расслабился, отвлекаясь на чужую шею, а Минхо в это время ловко перехватывает чужие запястья, прислоняя Мина щекой к стене и заводя одну руку за спину. Другую руку он держал навесу. Сынмин вдруг почувствовал себя словно не в своей тарелке, потому что потерял ту самую уверенность, ведь в его планы не входило то, что Минхо окажется сильнее, и что тот вообще поддавался. — И какова же твоя ставка на этот раз? — Минхо наклоняется к чужому уху, снова заставляя его краснеть. Он это замечает и хмыкает. Мин под ним проскулил, ведь хватка была крепкой, а руку больно сдавливало из-за такого положения. Пахом Минхо прижался к чужому заду, и вовсе не для того, чтобы подразнить его этим, а чтобы почувствовать всю прелесть этих упругих ягодиц и, кажется, еще кое-чего. Ли не задает лишних вопросов, потому что хочет оставить это на потом, но сам догадывается, что сейчас находится внутри Сынмина и почему он вдруг стал таким чувствительным. — Я бы ответил на спорт, но это уже не смешно, поэтому ставлю на... — проговаривает Мин, специально обрезая фразу. — На что же, Ким Сынмин? — лукавит Минхо, хитро улыбаясь, прикусывая хрящ, который, по ощущениям Мина, сейчас сгорит. По телу бегут мурашки, которые приятно покалывают в каждой клеточки организма. — Себя, — выдыхает младший, потираясь задом о тело старшего. Минхо замечает это, а посему разворачивает Мина к себе лицом, захватывая в свои ладони чужие, сплетая пальцы в замок. Сынмину не особо нравилась тактильность, поэтому растопырил пальцы, как бы не поддаваясь соблазну. — Неужели ты не хочешь сделать свою ставку? — улыбается хитро Сынмин, шепча. — Я отвечу тем же, — так же тихо отвечает Минхо, невесомо касаясь кончиком носа чужого. Между их губ почти нет расстояния. Буквально неудачный наклон вперед, и оба почувствуют эти две плоти на вкус, но обоих не устраивало то, что они в любой момент могут припасть друг к другу. Им в этом деле нужен совсем другой подход. — Смело, — шепчет Мин, прикрыв глаза. Минхо дышит в приоткрытые губы, хмыкая про себя. — Каковы условия? — вновь шепчет Хо в чужие губы, еще больше сокращая расстояние, хотя там уже сокращать нечего. Мин все еще находится в заточении лап Минхо, ему очень даже по душе вот такое обездвиживание. Его заводит это поведение Хо: стервозное, унизительное, похабное. Ему нравится быть в руках этого кота, хотя до этого думал иначе, но сейчас он хочет быть тем, кто сможет дать Минхо очень грубый отпор. — Раз мы оба не любим тактильность, то это и будет нашим условием, — Мин отворачивается, подставляя под чужие горячие губы свою тонкую кожу шеи, которая немного покрылась еле заметной испариной. Но вместо привычного горячего дыхания Сынмин чувствует холодный воздух, который вызывает после горячего неприятные мурашки. Он распахивает глаза, всё еще чувствуя на своих запястьях крепкую хватку. Поворачивает голову к Минхо, а Мин даже опомниться не успевает, как Хо припадает своими губами к чужим, ощущая эту мягкость. Трепет в голове заполнил все свободное пространство, а внизу живота приятно покалывало, отдавая в бедрах. Мелкие мурашки пробежались по очертанию позвоночника, а мышцы лица перестали как-либо взаимодействовать с чужими губами. Приятный теплый воздух, выходящий из носа, слегка щекотал щеку. Сынмин сначала ничего не понимал, потому что ему показалось, что время, которое мучительно долго идет сейчас, остановилось вовсе. Его словно окатили кипятком, потому что двигать губами было очень сложно, не зная, что творится у него в голове. Мин чуть двинул губами, раскрывая их в плену чужих, только для того, чтобы прийти в себя и понять, что всё это действительно происходит наяву. Из-за брекетов ощущения были не те, но всё равно эти железки не мешали наслаждаться этим очень необычным моментом. Ким никогда раньше не испытывал этого чувства, когда губы тяжело накрыты чем-то другим, мягким, с еле ощутимым вкусом апельсинового бальзама, мелкими трещинками на коже. Ощущалось это по-другому; это другой способ поднятия дофамина внутри. Это ощущалось по-новому. Хотелось большего. Движения обоих губ были медленными, сминая друг друга, не проскальзывая языком внутрь. Сейчас они изучают друг друга с новой стороны. Это немного необычно, ведь до этого они не могли коснуться друг друга, а теперь так сразу перешли на новый уровень. Как бы им некомфортно друг с другом не было, сейчас они готовы забыть на время свои ссоры и просто отдаться чувствам, которые на данный момент переполняли обоих. Их хочется выплеснуть не просто в агрессию, а в нечто большее, чего они никогда не ощущали, но ощутить хотят. Первый поцелуй вышел каким-то слишком романтичным для их обстановки. Медленно оторвавшись, они взглянули друг другу в глаза, находя там что-то, похожее на злость, но в них только азарт, который подливает масла в огонь. — Знаешь это чувство, когда ты настолько ненавидишь человека, что хочешь его? — Мин сжал руки в кулаки, словно готов к отпору. — Теперь да, — прошептал Хо. Оба ничего не осознают, их разум уже давно завладел эмоциями: злость и желание узнать друг друга. Сейчас они вновь припадают друг к другу губами, на этот раз более грубо, с неким рычанием и страстью. Язык Ли скользит меж чужих губ, пока те сладко отвлекают Сынмина завораживаемым маневром, но тот реагирует быстро, не давая чужому органу ротовой полости проникнуть в свой рот. Мин ухмыляется в поцелуй, углубляя его, поддаваясь головой вперед. Дышат оба прерывисто, вовсе не жалея губы друг друга — они уже алого цвета, осталось только зубами прокусить и попробовать этот металлический вкус победы. Минхо не впервые приходится сталкиваться с этим хитрым щенком; ему не составляет труда воспользоваться хитрым способом, чтобы полностью завладеть телом Мина. Чужие запястья вдруг освобождаются, руки сразу же хватаются за чужие предплечья, а на собственной шее ощущается легкое удушье, которое придает еще больше чувствительности. Мин стонет в чужие губы, ощущая холодные кончики пальцев на тонкой коже, позволяя чужому языку все-таки проникнуть в ротовую полость, облизывая кончиком теплый твердый металл на зубах. Сынмин находится в прострации, пока мягкий шершавый язык проходится кончиком по нёбу, немного щекоча, внутренней стороне щёк, встречаясь с самим чужим языком, который немного с опаской, но играется с чужим, сплетаясь чуть ли не в узел. Вязкая слюна текла по подбородку Мина, а чужие руки продолжали сдавливать горло. Этот контраст между неприятной болью и нарастающим возбуждением от уверенных действий старшего вызывал полную потерянность в своей уверенности, и Мину ничего не оставалось сейчас делать, кроме как поддаться. — Я видел у тебя маску для сна, — отрывается от чужих губ Минхо, шепча, — Возьми её. Хватка ослабевает, а потерянный щенок жалко смотрит в глаза, но сразу же, взглянув в глаза, наполненные чем-то невообразимым, придумывает дальнейшую концепцию его действий. Главное вот сейчас ему не налажать. Немного похрамывая, Сынмин идет в сторону своей кровати, но там же и останавливается, наклоняясь уже не к маске, а к ящику в тумбе. Смотрит украдкой на Минхо, который медленно подходит к Киму, и отворяет ящик, доставая от туда тот самый тюбик со смазкой. Минхо хмыкает, подходя ближе, но не торопится прикасаться к Мину. Младший ложится поперек кровати, смотря в потолок, отчего край толстовки специально приподнимается, открывая взор на белоснежный кусочек подтянутого живота. Минхо даже не смотрит на оголенную часть тела, только на Мина, который ерзает на кровати, прикусив губу. — Прикоснись ко мне, — шепчет как в бреду Сынмин. — Не-а. Минхо пробирается на кровать к Мину, специально задев рукой чужой пах. Он садится сбоку от младшего, перпендикулярно от него, берет под мышки и кладет тело себе на колени, раздвигая их по бокам, садясь в турецкую позу. Сынмин ничего не понимает, только смотрит снизу вверх на загадочно хитрый взгляд Минхо, который только глазами-огоньками смотрит на чужое тело. Прикосновения становятся более чувствительными, отчего даже сквозь толстую ткань толстовки крепкие ладони Хо ощущаются намного горячее. Минхо тянется руками к резинке чужих шорт, а Мин в это время хватается за чужие ладони, находящиеся в опасно близкой зоне. — Хён… — смотрит как-то очень жалко, крепко сжимая в руках чужие ладони, которые на миг остановили свои действия. — Ах, точно, забыл, — театрально ахает Минхо, оборачиваясь по сторонам. Он ничего не находит, поэтому смотрит под одеяло и подушку. Нашел. Мягкая маска для сна, покрытая шелком, лежит в руках кота. Он сминает резинку и цепляет ткань на чужие глаза. — Это чтобы ты почувствовал весь спектр ощущений игры со мной. Прямо сейчас на Минхо лежит беспомощный Сынмин, который не в праве снять с себя эту маску, который ужасно хочет ласки, а также власти. Минхо снова возвращается к резинке чужих шорт, медленно поддевая пальцами и освобождая чужое тело от этой противной ткани. Ладони Мина готовы сжимать простынь, губы все еще ноют после постоянного напора на них, кусаний. Все внутри было наполнено чувством неожиданности, перед глазами всплывал только образ Минхо, который смотрит глубоко, а губы приоткрыты — выглядит сексуально… Освободив чужое тело от ненужных шорт, Минхо задирает бежевую толстовку, открывая себе вид на чуть приоткрытый бледный живот, а также на серые боксеры, на которых уже успело образоваться маленькое влажное пятнышко. Минхо усмехается так, чтобы Сынмин его слышал, чтобы понимал, как нелепо сейчас он выглядит в этой ситуации, чтобы понял, как глупо он поступил, предложив эту дурацкую игру. Эти мысли Кима только больше возбуждают. Кровь от такого хода мыслей наливается в член, заставляя головку краснеть и изливать из себя все больше предэякулята, а член предательски твердеть. — Представь, как жалко ты сейчас выглядишь, — смеется Ли, а младший скулит, — Представь, как сюда заходит Хенджин, наблюдая за тобой, — Ким прогибается в пояснице, запрокидывая голову на чужое бедро, — Представь, как обильно ты кончаешь от моего голоса, — Минхо сжимает сквозь ткань достаточно плотную возбужденную плоть. Мин никогда не предугадает, когда именно к нему прикоснутся, поэтому от неожиданного захвата дрожь прошлась по спине, а из губ вырвался тихий стон. — Щенок, будь потише, услышат же, — Хо другой рукой чешет подбородок Кима, как будто с собакой обращается, а Мин отворачивается от такого жеста, — Вижу же, что тебе нравится. Сквозь ткань Минхо большим пальцем находит уретру, поглаживая ее, заставляя природную смазку обильнее выделяться из-за этой ласки. — Почувствуй, как сейчас ты течешь от моей ласки, — головку чуть сжимает в руке, — Почувствуй, как должны наказывать плохих щенков, которые не думают, что творят. Сынмин губы закусывает, лишь бы не издавать лишних громких звуков, поэтому закрыл рукой рот, а другой крепко сжимал простынь в соответствии с каждым крепким захватом чужого члена ладонью Минхо. — Неужели ничего не хочешь мне сказать? — лукавит Минхо, убирая руку с влажной ткани, переходя к ее резинке. Пробираясь под нее, старший обходит чужую плотную плоть, "шагая" прямо к розоватой дырочке, вместо которой он пальцами нащупывает что-то твердое, не похожее на часть тела. — Например об этом, — шепчет Минхо и цепляет основание пальцами. Сынмин скулит в руку, когда анальную пробку внутри начинают шевелить, еще больше растягивая стенки, а приятная теплая смазка давала инородному телу свободно скользить. — Минхо… — наконец сквозь тихий скулеж выдавил Сынмин, — Ты просто ужасен… — И это всё, что ты мне хотел сказать? — Минхо снова смеется, немного вытаскивая из тела Мина пробку. Ким с ума сходит от этих ощущений: в нем двигается пробка, которая доставляет только удовольствие, а рядом шепчет Минхо свои "подбадривающие" фразы. — Ты ведь тоже хочешь меня… — между стонами шепчет Мин, — Скажи, что ты хочешь меня… — бредит. — Щеночек, то, что творится у меня в голове, ты никогда не узнаешь, — Ли гладит чужие волосы, спутывая пряди между собой. Изо рта младшего вырывается невнятное мычание, а слышит он только тихое хихиканье Минхо, который играется с анальной пробкой внутри младшего, дразня. Пальцы то немного цепляют основание, заставляя инородное тело слегка поддаться назад, то вводя глубже, делая явно не самые нежные движения, судя по прерывистым вскрикам Сынмина. Макушка приятно располагается на чужой ноге, а слегка спущенная с плеча толстовка открывала вид на острую ключицу, которую Минхо очень хотел попробовать на вкус. Старший забавлялся положением Сынмина: весь вспотевший от перевозбуждения, на губах блестит слюна. Только сейчас Мин понимает всю безысходность ситуации. Он не в состоянии как-либо идти против своих чувств. Хо не просто хитрый кот, но еще и очень умный. Двигая анальной пробкой внутри Сынмина, уши Минхо ласкали эти тихие вскрики сквозь стиснутые зубы, а тело, которое слегка дрожало от грубых толчков, было очень чувствительным для дополнительных ласк в виде поглаживающий движений стройного живота. Подушечками пальцев Хо щекотал молочную кожу, шепча Мину что-то невнятное. В его голове дурманящие мысли о Минхо: о его образе и голосе, поэтому ему сложно было контролировать приближающуюся разрядку. Движения стали размашистее, Сынмин еле как нащупал чужую ладонь, сплетая пальцы в замке, на что Минхо только усмехался, но чужую лапку сжал как можно крепче. Тело Сынмина окончательно потеряло контроль. С приближающейся разрядкой его речь становилась более невнятной, это понимал и Минхо, поэтому с сдерживающим вскриком, он надавливал анальной пробкой всё сильнее, упираясь в простату и стимулируя ее. Сынмин считал звезды перед глазами, когда эти ощущения становились более чувствительными. Маска крепко держалась на голове, а чувство ожидания чего-то, чего ты не знаешь, отдает легким покалыванием в бедрах. В голове снова образ Минхо: подкаченный, с голым прессом, с потрепанными волосами, шепчущий ему всякие пошлости на ухо, после чего облизывая его хрящ. Писк в ушах раздался тогда, когда Мин почувствовал это расслабляющее ощущение, которое отдавало трепетом в каждую клеточку организма, заполняя ее чем-то теплым. Но движения все равно продолжались, и вместо дискомфорта от уже полученного оргазма, но продолжающих стимулированных движений, Мин снова ощущал это накаляющееся возбуждение. Сперма обильно выделялась из уретры, растекаясь по животу и совсем чуть-чуть по груди. Минхо продолжал двигать пробкой в Мине так же размашистее, а другой рукой он растирал вязкую белую жидкость по всему торсу, играясь с субстанцией на всем теле. С пальцев стекало семя, а Хо только прислонил испачканные фаланги к чужому рту, оттягивая нижнюю губу. Чужой рот свободно принял в себя все три пальца, потому что все это время то был открыт в немом стоне, то сжав губы. Сынмин уже перестал что-либо понимать, ведь сам неосознанно принял в себя испачканные в собственной сперме чужие пальцы, которые умело играются с языком, подушечками давя на рецепторы. С подбородка Мина стекали остатки спермы со слюной, блестя от дневного света. Комната наполнилась ароматом чего-то интимного, невообразимо приятного и такого холодного. Сынмин лишь с тихим чмоком обсасывал фаланги, которые Минхо сгибал в чужом рту. Чувствуя этот неприятный солоновато-горький вкус чего-то вязкого, Мин хочет это выплюнуть, желательно в чужой рот, но сам только глотает это, еще больше возбуждаясь, представляя эту сценку у себя в голове. — Не чувствительный он, — усмехается Ли, глядя на заливающийся кровью чужой член и вынимая фаланги изо рта. Мину нечего ответить, он просто сладко мурчит от сверхчувствительности. Прогибаясь в пояснице, немного извиваясь и насаживаясь на саму пробку, он только дрожал и скулил, будто бы прося чего-то большего. Второй раз Мин был готов кончить вот-вот, но Минхо слишком непредсказуем, ибо младший был настроен на еще один сверхчувствительный оргазм, но этот кот только сильнее поддевает пальцами основание, медленно вытягивая игрушку из тела. Мин протяжно стонет, когда более объемная часть пробки растягивает его сфинктер, оставляя после себя не самые приятные ощущения. В заднем проходе неприятная пустота, а из расширенной дырочки вытекают остатки смазки: такой теплой, такой вязкой, пахнущей жасмином и чем-то сладким. Минхо встает с чужой кровати, оценивая взглядом покрасневшего Сынмина, голова которого падает на мягкую кровать, но рефлекторно ее поднимает, слепо оглядываясь по сторонам. — Не двигайся, — приказывает Хо. Но Мин уже достаточно протрезвел, чтобы пойти против правил: он полностью лишает себя тесной ткани, оставаясь лишь в жаркой толстовке, переворачивается на живот, становясь в коленно-локтевую позу, только руки он вытягивает по кровати, щекой проезжаясь по простыне. Минхо открывается не совсем обычная картина: розоватое колечко, постоянно сжимающееся от нервов, из которого небольшим ручейком вытекала смазка. — Растянем удовольствие вместе, Сынмин? — лукавит Минхо, а Мин слушает, затаив дыхание. Он слабо кивает только потому, что хочет избавиться от этого дикого желания узнать своего хена изнутри: каждой клеточкой податливых стенок и собственной простатой. На ягодицах оседает теплый воздух, а после приятного дыхания ощущаются легкие укусы. Губы Минхо целуют правую ягодицу, пока рукой мнет левую, зализывая языком покрасневшие от зубов участки кожи. Ощущая чувствительной дермой мимолетные поцелуи-бабочки, Минхо пробирается к меж половинкам, языком собирая всю растекшуюся смазку по дырочке, скапливая её в своем рту, смешивая со слюной. Язык умело обходил ноющее колечко, но с громким шлепком по тонкой коже ягодиц Сынмин вовсе забывает о потребности в избавлении себя от этого чувства неполноты внутри себя. На пару секунд Мин отвлекается на горящую боль от следа ладони, шипя в простынь. Ладони вновь сжимают ткань, а тело дергается от неожиданного удара. Последовал еще один, и еще, и еще. Пока Мин отвлекался на неприятно жгучую боль, Хо ловко проскальзывает в активно сжимающуюся дырочку, размазывая внутри все содержимое его рта. Теплая слюна вперемешку с горькой смазкой растекается по стенкам, а шустрый язык размазывает смесь, проталкивая ее глубже. Мин сходит с ума от новых ощущений: это далеко не два пальца в себя ввести; это далеко не анальная пробка, которая холодит своим металлическим материалом, находясь в одном положении. Ощущения от чего-то, имеющие мышцы, имеющие такие навыки в доставлении удовольствия, выбивали воздух из легких. Мин скулил от этих умелых движений, а в своих ладонях Минхо сминал сынминовы ягодицы, крепко сжимая, оставляя после красный следы от ладоней. Внутри растекалось необъяснимое тепло, и это даже не от смазки внутри и стимулирующего языка. Простынь уже была влажноватой под ртом Мина, а сам он под маской глаза закатывал от постоянных притоков новых ощущений. Чмокнув расширенный сфинктер напоследок, Минхо отстраняется от тела, сплюнул оставшуюся слюну на это же розовое пульсирующее колечко. Домашние штаны Минхо снимает с себя, а те оказываются уже на полу. Уже ничего непонимающий Сынмин только прислушивается и тяжело дышит, хрипя от сухости в горле. Внутри снова все неприятно пустеет. Немного холодит. Ли, не медля, разворачивает Сынмина головой к своему паху, а тот только может догадываться, что сейчас перед ним находится. Минхо цепляет пальцами резинку от маски, снимает, и Мин сначала зажмуривается, пытаясь привыкнуть к свету, но так быстро не получается. В уголках глаз скапливается жидкость; глаза неприятно щиплет. В голове неприятно пульсирует, а после, привыкнув к свету, видит это тело Минхо, на котором была только футболка и боксеры. Сынмин смотрит как-то недоверчиво то на нижнюю часть тела старшего, то в его глаза. — Мне тебе снова маску надеть? — изъявляет Минхо, рука которого опускается на чужую макушку, поглаживая черные пряди волос. Сынмин только отрицательно машет головой, тут же садясь на колени на кровать, заводя свою руку, убирая чужую со своей макушки. Он смотрит в глаза, не отводя взгляда, только моргая, но даже этот жест Сынмину кажется чем-то близким. Младший трется щекой о чужую ладонь, точно маленький щеночек, только мурчит как кот. — Не делай вид, что рад этим банальным ласкам, — ухмыляется Минхо. Он опускает корпус на девяносто градусов к лицу Сынмину, упираясь одной ладонью на колено, второй рукой пальцем щелкает по носу и приближается к губам. Сынмин тянется, прикрыв глаза, ожидая снова почувствовать эти пухлые губы с апельсиновым привкусом. Но Минхо дразнится, не давая так просто прикоснуться к своим губам, только дышит в приоткрытые и хмыкает, а потом невесомо чмокает и отстраняется. Мин воспринимает это как что-то унизительное, словно его сейчас в чем-то обманули, поэтому заливается рубиновой краской, прикрывая свои щеки рукавом своей толстовки. Эта картина выглядит очень завораживающей: сидящий в позе буквы W, прикрывающий нижнюю часть лица своей безразмерной толстовки, мычащий про себя что-то. Сейчас Ким выглядит, как чертова девственница перед зрелым мужчиной. Минхо снова сжимает в ладони чужие волосы, заставляя воздух из легких Сынмина выбиться наружу. Грубой хваткой Минхо прислонил чужую щеку к своему паху, который разделяла только тонкая ткань нижнего белья. — Знаешь, что самое забавное сейчас? — про себя размышляет Ли, укрепляя хватку, — Что ты сам начал это первым, а теперь кажется, будто я тебя принуждаю, — про себя усмехается, — Ты ведь сам захотел этого, так почему же сейчас теряешь свою эту дурацкую уверенность? — оттягивает чужие волосы, заставляя посмотреть Кима ему в глаза, — Боишься или что? Сынмин смотрит в эти наполненные злобой глаза. Немного поразмышляв, шепчет: — Заметь, что ты сам согласился на мою игру, я лишь задал вопрос, а ты, как невнимательный дурак, сразу же поспешил с ответом, — растягивает уголок губ Ким, — Шах и мат, Ли Минхо, — отчеканивает. — Шах и мат будет тебе, когда я вытрахаю из тебя всю эту дурь, — прошипел Хо. Минхо ловким движением руки стягивает с себя футболку, оголяя подкаченный торс и широкую грудь. Слюна во рту Мина неприятно скапливается при виде этого тела, а в нос ударяет этот знакомый запах душистого лосьона для тела. Взглядом оценив чужой щенячий взгляд, Хо снимает с себя боксеры по колено, придерживая рукой свой член. Он снова берет Мина за затылок, подставляя его рот к своему органу, а тот смотрит то в глаза, то на средний размеров член. Мин только рот приоткрывает, а его уже успевают занять половым органом. Сначала головка вошла только до губ, чтобы те немного пососали кончик, словно какой-то леденец, а потом уже проникая глубже, к язычку. Но младшего не устраивает это, поэтому ладонями упирается в упругие бедра, отрываясь от длины совсем немного, растягивая удовольствие. Он горячо дышит на чувствительную головку, лизнув языком уретру, играясь с ней. Минхо сверху шипит, в руках сжимая пряди волос Мина сильнее, откинув голову назад. Ему до жути приятны эти ощущения, как и само положение. Пройдясь языком по всей длине, Ким заглатывает орган по самое основание, морщась от неприятного чувства упирающегося в его горло чего-то массивного, твердого и скользкого. Промычав, он создавал дополнительную вибрацию по чувствительному члену, отчего Минхо приятно замурчал. Нос упирался в лобок, а слюна с противным хлюпаньем скользила меж тонкой кожей члена и губами Мина. Движения головой Мин начал неактивно, размеренно, языком играясь с выпирающими венками, которые лозой расплетались под тонкой кожей. Руками он себе не помогал, но все-таки решил брать длину в свой рот чуть поменьше, чтобы совсем не задохнуться. Комната наполнялась пошло хлюпающими звуками от слюны и предэякулята, мычанием Мина и тихими стонами Минхо. Движение бедрами последний начал лишь тогда, когда чувствовал эту наливающуюся в его член кровь. — Щеночек… — скулит Минхо, толкаясь в чужой рот уже быстрее. Сынмин это чувствует — приближающуюся разрядку Минхо, но помогать достигнуть ее он не собирается. Отстраняясь от чужого возбуждения, Мин только убирает руки с бедер и хватается за чужие предплечья, приподнимаясь на коленях. Он тянется к лицу старшего, явно прося разрешение на еще один грубый поцелуй. И Минхо берет младшего за подбородок, вцепляясь губами в его, больно сминая каждую своими. Смешавшаяся во рту Сынмина смесь от слюны и предэякулята переливалась в рот Минхо, делая это сливание более грязным, нестандартным, неправильным. Они рычали друг другу в поцелуй, зубами кусая и дыша в щеки. Минхо давил на макушку, отчего поцелуй становился более углубленным, резким. Они с тем же рыком отстранились друг от друга, смотря в глаза и тяжело дыша. Минхо ни секунды не теряет: вновь перевернув Мина в коленно-локтевую позу, он подставляет головку своего члена к пульсирующей дырочке, дразня, специально не входя. Он тянется к тому самому ящику, в котором находился этот же тюбик со смазкой, который ночью украл Минхо. — Презервативов нет? — на что получает отрицательный ответ, — Значит почувствуешь все прелести этой жизни, — и осматривает смазку со всех сторон, крутя в руке, — Когда успел украсть? — Это новая. — Еще лучше. Минхо открывает крышку не запечатанного тюбика со смазкой, выливает часть в анус младшего, откидывая её в сторону. Взяв в свои ладони две половинки ягодиц младшего, он с резким толчком входит в него, но сначала только на половину. Младший вскрикивает, поднимая голову, тут же прикрывая рот рукой, а из глаз начинают течь слезы. — Тише, тише, щеночек, — шепчет Минхо, еще дальше проталкиваясь в тугое нутро. Смазка приятно распределяется между податливыми стенками и кожей члена. Этими чувствительными стенками Мин чувствовал каждую пульсирующую венку, отчего и насаживался сам все активнее. Когда орган вошел по самое основание, Хо чуть толкнулся вперед и не пожалел, ведь нашел ту самую чувствительную точку в Мине. Младший был в экстазе от нахлынувших ощущений, когда в его простату упирается что-то очень большое. И с каждым толчком это "очень большое" хотелось ощутить в новых красках, поэтому просто позволял своему хену двигаться в нем как угодно. Минхо двигался хаотично: то медленно выходил, а потом резко входил по самое основание, то медленно выходил и так же медленно входил. Оба варианта были мучительны, но приятны. Сынмин только простынь сминал в своих руках и выкрикивал что-то невнятное. Минхо, взяв одной рукой за волосы Мина, потянул их наверх, держась за них. Младший дышал очень прерывисто — вот -вот и у него воздух в легких закончится, но именно этого эффекта и ожидал Минхо, начиная двигаться более размашисто. Немного убавив ритм, Минхо выходит из Мина, отчего тот разочарованно вздыхает и тяжело дышит. А старший тем временем пользуется положением Сынмина, облизывая своим языком очертание позвоночника, чувствуя этот табун мурашек под собой. Хо продолжает держать в руке чужие волосы, наклоняясь к шее, опаляя ее своим дыханием. Он чувствует, как дрожит под ним младший, когда сам обходит кровать и ложится на нее, опираясь спиной на изголовье. Мин понимает действия Хо, поэтому поворачивается спиной к нему, насаживаясь на чужой член самостоятельно, но его останавливают чужие руки на талии, крепко сжимая. — Нет-нет, лицом ко мне, — шепчет Минхо, разворачивая Мина лицом к себе. У младшего появляется легкий румянец на щеке, и Минхо это замечает. — Ну не смущайся, Сынмин. Лучше вспомни свои слова минут десять назад, — придерживая Кима за пояс, он незаметно опускает чужое тело на свой член, не входя в Кима, — "Давай доиграем", "Как ты жалок…", — цитирует голосом Мина, — Но, знаешь, в этой игре точно не будет победителя, — и резко входит головкой в Мина. Раздался протяжный стон Кима, а старший приятно зашипел. Сынмин хватается за чужие плечи, сжимая свои руки в кулаки, прикрыв глаза. Его тело перестало слушаться еще давно, и прямо сейчас оно творит всё, ведь теперь Ким полностью в распоряжении Минхо. — Мне… — между тяжелыми вдохами вскрикивает Мин, — Мне жарко… — и чувствует, как испарина с его спины неприятно капает по позвоночнику, щекоча позвонки. — Так сними, — и не продолжает помогать насаживаться на свой член. Сынмин хватается дрожащими пальцами за край толстовки, скрещивая руки, чтобы удобнее было снять, но только Мин приподнимал теплую ткань, как Минхо резко проникает в Кима, двигаясь очень грубо. Младший шипел, когда его тело не слушалось, пытаясь сопротивляться. Хо усмехнулся. — Не получается, да? — дразнит, — Придется терпеть, — цокает напоследок. Старший смотрит на зажмуренное лицо Кима: слегка вспотевший лоб, красные щеки и влажные волосы. Всё это в одном Сынмине, и Минхо поверить не мог, что младший бывает и таким. — Самому-то не стыдно, что не можешь дать отпор такому, как мне? — как будто голос в голове. А сам Минхо продолжает двигаться в Мине размеренно. Младший скулит, когда член внутри него приятно растягивал его внутренние стенки, а Минхо тем временем наслаждался этими сладкими высокими стонами Кима. Находясь в таком положении, Хо вновь кусал свои губы, смотря в глаза этого щенка, а тот их продолжал держать в закрытом виде, шипя от полноты внутри себя. Эта неприятная боль от крепко сжимающих его талию ладоней заменяла дурманящая приятная боль внутри, когда чужой член равномерно двигался в нем, иногда попадая по простате. Толчки становились все грубее, а шлепки тел раздавались по всей комнате. Тихие стоны обоих в унисон отдавались эхом в ушах. Тело Мина окончательно опало на Минхо, не в состоянии самостоятельно его держать этими руками. Ли шепчет в чужую макушку стоны, а Ким покусывает чужую грудь, сминая простынь сбоку от Минхо. Член приятно трется между двумя телами, Мин еще больше сходит с ума от этих ощущений. Внутри него грубо двигается член Хо, попадая каждый раз по чувствительному комку нервов. Сынмин задыхается от переполняющих эмоций, а старший вновь останавливается, чтобы сменить позу. Не выходя из чужого тела, Минхо аккуратно укладывает Мина на лопатки, а тот шипит и жмурится от смены угла внутри себя. — Чш, — шепчет Хо, — Сейчас тебе будет хорошо. А после, нависая над Кимом, вновь усиливает толчки, грубо проникая, дыша прямо в чужие губы. Ким уже перестал считать, сколько раз за это утро он был готов кончить, но сейчас, слушая эти тихие стоны Минхо, а также собственные, которые куда громче, чем у самого Хо, он распахивает глаза, встречаясь со взглядом его. Он наполнен не любовью, не чем-то доброжелательным. Мин снова прогибается в пояснице, чувствуя на себе этот злой кошачий взгляд. — Хен… — шепчет Мин, — Проникни глубже… Чтобы… Чтобы я… кончил… — между стонами выговаривает Сынмин. Минхо замедляется, но толчки внутри Мина становятся более грубыми, так, что их тела больно бьются друг о друга, а Мин готов умирать на руках у Минхо от постоянного потока ощущений от попадания головкой по простате. — Всю свою злость на тебя я вымещаю прямо сейчас, трахая тебя, — рычит Минхо, — А теперь представь, насколько сильно я тебя терпеть не могу. Последний толчок, который ощущал Сынмин перед тем, как излиться на собственную кровать, навсегда запомнился в его голове как самый лучший в мире трах. Минхо наблюдал за обмякшим под ним телом, которое только дергалось из-за нервов после оргазма. Ему не так далеко осталось до собственного, поэтому еще пары толчков и сжатого колечка мышц от непроизвольного сокращения Минхо хватило, чтобы с протяжным стоном обильно обкончать чужой живот. Мин лежал, не шевелясь. Его тело ужасно устало, а глаза неприятно слипались, хоть сейчас только очень раннее утро. Минхо оставляет последний удар на покрасневшей ягодице, встает и поднимает свои вещи. Сынмин валяется на кровати, все еще тяжело дыша, внимательно наблюдая за Минхо, который даже не взглянул ну Мина. — Я в душ, — сухо отвечает Минхо на немой вопрос, — И тебе советую, чтобы не позорился. В комнате очень быстро становится тихо. И Мин не сразу понимает, как всё так быстро закончилось, даже не начавшись…

->🌸🗒️♾️<-

Сынмин, прибравшись в своей комнате, убрав все вещи в свой ящик, сменив постельное белье, тоже решает сходить в душ по рекомендациям Минхо. Достает из шкафа чистое белое полотенце, новое нижнее белье и другую футболку. Его мысли как-то непонятно смешались в одно: с одной стороны он рад, что смог вывести Минхо из себя, но с другой… почему-то в душе какой-то камень лежит, и он не знает: это от того, что хен так быстро ушел, или от того, что игра на этом закончилась, и ему надо будет снова придумывать себе развлечение. Приняв душ буквально минут за десять, он оставляет в корзине для белья свои грязные вещи, потому что в машинке итак уже стирается чья-то одежда. Влажные волосы в отражении в зеркале Мин находит чем-то очень даже привлекательным. Он смотрит на себя, на свое опухшее лицо, на красные искусанные губы, на этот пунцовый засос. Сейчас Ким не может поверить в происходящее. Да, он это сделал; да, он это получил; да, это уже конец. Зайдя в свою комнату, он ложится на кровать с новым постеленным бельем, берет телефон в руки с тумбочки, и лишь не сразу замечает подозрительно стоящую на той же деревянной поверхности тюбик со смазкой. С интересом осматривая её, он приподнимается на локтях, замечая бумажку.

"Стоит ли нам устроить второй раунд, Щеночек?"

А может будет какое-то продолжение..? — первое, о чем думает Сынмин, замечая, что это тот самый украденный Минхо тюбик со смазкой.