Люби меня

Такси, что заказал для меня ДонУк, подъехало к моему дому. Поблагодарив водителя, я вышла из машины и услышала, как во дворе громко разговаривает ЛиХи по телефону. Застав ее у крыльца, где стояла огромная коробка, я тут скорчила недовольное лицо, чтобы подруга поняла мою реакцию на очередную ее покупку. — Все, я перезвоню! — улыбнулась она мне, и убрала телефон в карман. — Не куксись! Это стиральная машина, о которой я говорила еще вчера. — Это не отменяет мое недовольство, — фыркнула я. — Пойдем в дом! — проигнорировала он мой ответ, и подойдя, взяла меня под руку. — Я должна узнать, где ты была! Сбросив вещи в своей спальне, я направилась на кухню, где меня ждала ЛиХи. Нетерпеливо поглаживая вельветовые брюки, она сидела на маленькой ветхой софе в углу комнаты. Я улыбнулась ей и открыла холодильник, чтобы достать оттуда баночку йогурта. Я не была голодна, но таким образом оттягивала момент разговора, пытаясь собраться с мыслями, чтобы не взболтнуть лишнего. — ХеРим, не испытывай меня! — погрозила мне пальцем подруга. — Хорошо, хорошо… — сев на пол, я открыла йогурт и сделала глоток. — Я все вижу по твоему довольному лицу. Ты была с ДонУком? — разозлилась она. — Да, — кивнула я. — Так получилось, что после работы я попала к нему. Ну и… Искра, буря, безумие… — Вот овца! — неодобрительно цыкнула ЛиХи. — И что? Хорошо тебе? А не смущает, что он, как котенка, кидает тебя каждый раз? Да еще и девка есть! — Мы поговорили обо всем. Это я больше виновата в том, что не слушаю его и убегаю… А в итоге, все совсем не так, как есть на самом деле. — Ты снова его защищаешь! Этот ДонУк пудрит тебе мозги! — не удержав злости, девушка резко встала с софы и начала ходить по кухне. — Я не маленькая девочка. Сама разберусь! — Вот именно, маленькая! Для него! Вот он и вертит тобой, как хочет! — Я люблю его! И ты прекрасно это понимаешь, ЛиХи. Как никто другой! Ты буквально видела все, что происходило между нами, — встала я на ноги и подошла к ней. — Я видела. И не одобряю то, что ты сейчас делаешь. — Ну, пожалуйста. Я не смогу без него. Мне никто не нужен. Я всю свою жизнь вижу только его! — И хороша твоя жизнь? — сложив руки у груди и злобно уставилась на меня. — Ты когда жить на самом деле начнешь? Не устала в страдалицах ходить? — ЛиХи, не надо… Я могу и обидеться. — Обижайся! Не заберу своих слов! Еще минуту мы смотрели друг на друга, не сдавая своих позиций. И в итоге, Лихи первая не выдержала и, схватив сумку, вышла из дома. Я не стала ее догонять, хотя очень хотелось помириться сразу. Все-таки она моя единственная подруга. Но ее слова задели меня. Она не одобряет ДонУка, но это мои чувства и отношения, поэтому буду следовать только за ними. Чуть позже я вышла во двор и наткнулась на коробку, что одиноко стояла тут долгое время. Вспомнила, что еще вчера ее доставили ко мне, а я забыла со всеми этими любовными делами. Оценив ее габариты, я поняла, что занести ее внутрь у меня не получится, поэтому решила позвонить ДонУку. Он ведь и просил об этом, когда я закончу с ЛиХи. Но неожиданно калитка отворилась и во двор вошел дядя ДжинХо с молодым напарником. — Привет, дочка! — улыбнулся мне мужчина. — Обживаешься смотрю… Давай поможем занести. Паренек тут же подбежал к коробке, и дождавшись дядю, они ловко занесли технику в дом, поставив на кухне. — Иди прогуляйся до магазинчика за углом, — протянул мужчина своему напарнику купюры. — Купи содовой мне и себе. — Есть, товарищ капитан! — слишком громко сказал парень, что даже напугал меня. Парень послушно вышел из дома твердым шагом, демонстрируя его серьезный подход к работе. — Это практикант… Дали, чтобы научил уму разуму, — посмеялся дядя ДжинХо, снимая фуражку. — Давай присядем! Неловко пройдя к софе, мы осторожно сели, и снова между нами повисла тишина. Мы не очень были близки все эти десять лет. Я даже как-то не задумывалась о нашем общении. Слишком была занята работой. — Твоя мама после смерти твоего отца пришла ко мне в дом и попросила отдать одно письмо, когда ее не станет. Тогда я, конечно, разозлился. Ну не думал, что она так скоро покинет этот мир… И было у нее условие, чтобы я придержал срок траура — сорок девять дней… Не договорив, он достал с внутреннего кармана небольшой конверт, но не торопился отдавать его мне. Поглаживая его пальцами, он, неожиданно для меня, стал тихо плакать. — Дядя…- приобняла я его. — После случившегося с тобой, я понял, что должен нарушить это правило. Ты слишком много пережила за все это время…- смахивая слезы дрожащими пальцами, он оставлял мокрые следы на письме матери. — Мне подсказывает что-то в душе, что тебе сейчас это необходимо… Может в нем твое спасение… Я не знаю, но… Я желаю тебе, ХеРим, начать жизнь заново. Уезжай из этого дома. Оставь все прошлое здесь. Может после прочтения письма, ты будешь более решительно на перемены. Родители твои, как и я… Виноваты перед тобой. Очень. Я готов помочь тебе с учебой, как смогу. Найти работу… — Все хорошо, дядя. У меня все будет хорошо, — прижалась я к его плечу, ощущая тепло. — Возьми, — протянул он мне конверт. — Пусть твоя мать проклинает меня, но я не могу смотреть на то, как тебе тяжело. Надеюсь, оно тебе поможет. Я забрала письмо с его рук. И вдруг осознала, что мне страшно его прочесть. Я просто уверена, что там вся правда. Мама оставила мне объяснения. Она не могла так просто бросить меня с этой тайной. — Товарищ капитан, я все купил! — прервал нас, вошедший практикант. — Ты чего такой громкий? Я не такой глухой, как тебе кажется! — быстро вытерев лицо ладонями, дядя натянул обратно фуражку и встал. — Еще раз так заголосишь, неуд поставлю, понял? — подошел он к парню, забрав банку с напитком. — Здравствуйте! — тут на пороге показался ДонУк. Уважительно поклонившись дяде, он растерянно переминался с ноги на ногу около двери. — Здравствуй, ДонУк! — довольно улыбнулся ему мужчина. — Как же ты красив, чертяга! Каждый раз удивляюсь. И мозгами ведь не обделен… — Спасибо! — снова поклонился сосед. — Ну мы пойдем, не будем мешать, — по взгляду дяде было видно, что он понял кто мы друг другу. — ХеРим, ты звони и приходи! Не стесняйся, дочка. Я помогу тебе во всем. — Хорошо, дядя ДжинХо, — улыбнулась я. Нежданные гости ушли, и мы остались с ДонУком одни. — Ты что-то быстро. Уже все порешал? — подошла я к нему. — Нет. Я решил оставить работу, пока не разберусь во всем, — положив свои сильные руки мне на плечи, он стал их осторожно поглаживать. — Кстати, об этом… — вспомнила я о письме, что все это время было у меня в руках. — Мама оставила мне письмо. Нужно его прочесть. — Ничего себе… Значит мы совсем близко… — Да. Рингтон входящего сообщения из моего телефона прервал нас. Я подошла к столу, где он лежал и увидела уведомление от СынДжу: «Я в твоем районе. Не хочешь выполнить обещание? Я жду.» Это было очень не кстати. Поэтому я принялась печатать ответ, придумав отмазку в виде посиделок с подругой. — Почему же, ХеРим? — теплое дыхание ДонУка у моего уха заставило меня вздрогнуть. — Читать чужие переписки — не хорошо! — продолжала я печатать, отчитывая мужчину. — Что за обещание? — спросил он и неожиданно выхватил телефон из рук. — Отдай! Не твое дело! — пыталась я допрыгнуть до вытянутой руки, но это было просто невозможно из-за роста ДонУка. — Кто такой СынДжу? Я что-то пропустил? Ухажер? — пытался он смеяться, но я видела, что это была самая настоящая ревность. — Извини, конечно, но ты думаешь за десять лет я ни с кем не встречалась? Мне что нельзя иметь поклонников? — усмехнулась я. — Это очень хороший парень, с которым мы подрабатываем на мероприятиях. — Да? А что за обещание? — продолжал он держать гаджет высоко, хотя я уже прекратила попытки его вернуть. — Перестань! Еще мне что-то про ревность говорит! — А я не ревную! — Ревнуешь! — Совсем нет! — Он мне на свидание позвал! — И ты пойдешь? — Да! — Что? — округлил он глаза от удивления. — Я же говорила, что ты ревнивец! — победно ухмыльнулась я. — Шуруй! — протянул он мне телефон, закусив губу от злости. — И не стыдно такое в лицо говорить? Тайно бы сбегала… Сопля еще мной вертеть будет! Вали к СынДжу! А я с Сомин… — Что? Меня уже этим не испугать. Вы раскрыли все карты! — Точно… — Вот сорок лет мужчине, а ведет себя сам, как сопля. Потянувшись к его лицу, я обняла его широкие плечи и нежно поцеловала обиженные губы. Он тут же оттаял и обнял меня в ответ за талию, ближе прижав к себе. — Хорошо, я ревную, — прошептал он мне в губы и продолжил целовать. — Насчет СоМин ты прав! — пришла вдруг ко мне идея, и я нехотя отстранилась от ДонУка. — Пиши ей адрес нашего кафе в центре, пусть она развлечет СынДжу. И я ему тоже напишу о ней. — Ты права. Она давно мечтает о свидании. Говорила, что с кем угодно пойдет, лишь бы забыться. Мы организовали встречу друзей. Они оба были не против, поэтому проблем не возникло. Вспомнив о письме, я решила прочесть его в квартире ДонУка, чтобы мне было комфортно. Возможно, это немного подкосит меня, и мой мужчина будет рядом, чтобы успокоить и обнять мне в нужный момент. И пока ДонУк вышел к машине, я быстро сунула в рюкзак пижаму, зубную щетку и уходовую косметику, чтобы остаться на ночь снова. Мне пришла мысль о переезде, и была всеми руками за, но нужно организовать все правильнее. Не бросать дом впопыхах, а разобрать вещи родителей и провести уборку. Тут следом пришло осознание, что я даже не держу траур по матери. Я настолько поглощена своими проблемами, что не оплакиваю ее как подобает. Положив рюкзак в коридоре, я впервые за долгое время решила зайти в комнату родителей. Сдерживая назревавшие слезы, я тихонько отодвинула дверь в сторону. Тут же в нос ударил тонкий аромат лаванды — любимые мамины масляные духи, которыми она пользовалась всю жизнь. Слезы медленно скатились по щекам, но я сдерживала свои эмоции. У стены аккуратно был свернут матрас, а сверху лежали две подушки. На старом громоздком комоде стояли наши с МунСу детские фотографии, немного косметики и стеклянные шары, что я присылала родителям каждое Рождество. Подойдя к постели, я взяла одну из подушек и прижала ее к щеки, чтобы снова ощутить запах мамы. Но я громкие крики за окном, меня отвлекли. Подойдя к окну, что выходили на улицу, я увидела тетю ХваЁн, которая махала руками от злости. ДонУка видно не было из-за забора, но я поняла, что свой гнев тетя адресовала именно ему. — Вот, черт! — ругнулась я. Не забыв закрыть дверь в спальню, я схватила рюкзак и поспешила выйти из дома. Быстро закрыв дома на замок, я понеслась на улицу, чтобы попытаться успокоить разъярённую соседку. — Ты вообще ослеп от любви! Тебе плевать на нас с отцом! — Мама, ты не сможешь мной манипулировать. Ты прекрасно это знаешь. Прекрати этот цирк, а то соседи все услышат. — А то они не в курсе того, что происходит! — Тетя ХваЁн, здравствуйте, — поклонилась я ей, и встала рядом со спокойным ДонУком. — Я прошу вас понять нас. Я люблю его… — Мне глубоко наплевать на тебя и твои чувства, проститутка! Небось, этим промышляла и в Америке своей? — Мама! — строгий выкрик мужчины, заставил нас обеих подпрыгнуть от испуга. — Не смей ее оскорблять! — ДонУк, не надо…- взяла я его за руку, чтобы он оставался спокойным. — Видеть вас не желаю! Слышите! — увидев наше сплетение рук, тетя пришла в бешенство. — Она чуть не убила твоего отца, лишила его карьеры! Ты из-за нее жениться не мог все эти годы! Думаешь, я дура и не замечала, как ты приводил всех девушек похожих на нее… Помешался, как идиот! А я всегда не одобряла вашу дружбу! Чуяла, что эти нищеброды изгадят нашу жизнь! Ненавижу! Ненавижу их! Хорошо, что они сдохли! Твари! Ненавижу! — ХеРим, садись в машину! — скомандовал ДонУк и подтолкнул меня к двери. А я словно оглохла от потока грязи, что наговорила его мать. Я стояла у двери машины, пытаясь прийти в себя, но не могла. Ее слова снова и снова повторялись в моей голове… Не знаю сколько я так простояла, но, когда нежные ладони ДонУка обхватили мое лицо, я словно по щелчку, вернулась в реальность. На меня смотрел обеспокоенный любимый мужчина, который очень переживал. Не за маму, которая впала в истерию, а за меня. И для меня это казалось сейчас таким важным для моего душевного состояния. — ХеРим, не плачь, слышишь? — вторил он, а я даже не понимала, что рыдаю. — Я с тобой, любимая! Я никого больше не послушаю, кроме тебя! Только я и ты! — ДонУк…- еле смогла я улыбнуться. — ХеРим! Что с тобой? ХеРим! — голос ДонУка слышался все дальше и дальше. — Любимая моя, открой глаза… И я проваливаюсь в темноту, ощущая, как меня подхватывают сильные руку и поднимают в воздух. Я чувствую легкость, но голова становилась все тяжелее и тяжелее…