Вопрос времени

***

Диана говорит, что такие как Наташа — это девочки на один раз. Для Рагнара такие отношения ровным счётом ничего не значат. Тома быстро начинает различать его поверхностный интерес и более глубокий к людям. С Наташей это был тот самый тип, когда вы потрахались после сложной миссии (в своё удовольствие и чтобы сбросить напряжение, да и чтобы не менять партнёров, как перчатки) и уже через несколько лет, после бесполезных попыток удержать идущий ко дну плот на плаву, окончательно осознали, что являетесь «несовместимыми». И разошлись. Наташа висела на Рагнаре везде, где только было можно. Она обнимала его, целовала при любом удобном случае, а один раз Тома, несвоевременно зайдя в гостиную тайной общей квартиры, застукала их за процессом, который от её молодых любопытных глаз должен был быть ещё некоторые годы скрыт. Диане пришлось потом очень долго объяснять, что именно это было, но Тома поняла одно — Наташа нуждалась в Рагнаре тогда сильнее всего, ещё сильнее, чем в моменты пьяных поцелуев после миссий, еще больше, чем когда он насмешливо пробегался пальцами по её талии. Было видно, что он позволял себя любить и принимал её внимание как данность, но он не любил Наташу в ответ. Когда Тома стала старше и родители погибли, Рагнар начал смотреть на неё иначе. Его взгляд мог долго на ней задерживаться, и как его толковать, она не понимала. Только ощущала, что в теле становилось горячо, как тогда, когда она смотрела аниме про вампиров, у одного из которых были похожие на Рагнаровские очки. Совпадение или нет, Тома не знала, но избавиться от ассоциации при просмотре так и не получилось. Когда белоснежные хищные зубы вспарывали то грубую, то нежную кожу, у Томы бежали мурашки вдоль и поперёк своей. Интересно, Рагнар тоже больно кусался? Ведь когда Наташа под ним находилась, он её тоже кусал. Но ей явно нравилось это. — Ты тоже смотрел «Хеллсинг»? Просто у тебя такие же очки, как у самого крутого вампира там. — Тома ляпнула этот вопрос, когда Рагнар поймал её на том, что она приклеилась взглядом к его профилю, пока он работал над новой моделью «Окулуса». — Хеллсинг? Не припомню в просмотренном мною репертуаре, однако я заинтригован. — Он усмехнулся и подкинул отвёртку, после чего ловко ту на лету поймал. — И чем же крут тот вампир, помимо похожих со мной очков? Тома фыркнула и мучающая её до глубокой бессонницы фантазия, где он касался вместо тела Наташи её, удалось сменить другой. Где Рагнар с двумя автоматами вышагивал эпично в алом длинном плаще и носил такую же алую широкополую шляпу, сверкая красно-оранжевыми очками из-под неё. — Во-первых, это ты на него похож, эти аниме и манга вышли раньше, чем ты родился, во-вторых, он крут не только из-за очков, он вампир, убивающий других вампиров! — Она всплеснула руками. — И он стоит на страже порядка. Прям как ты и ребята. — Тома широко улыбнулась и порывисто взяла его ладони в свои. Те были слегка испачканы в машиной смазке. Она заглянула блеснувшими глазами снизу вверх в его глаза и скороспешно добавила: — Ты не мог его не смотреть. Ну же, вспоминай. — Ты сейчас сделала комплимент моему возрасту и внешности, маленький дипломат, спасибо. — Рагнар хитро сощурил глаза. — И все-таки не смотрел. Что ж, а ты спокойно смотрела, как он разбирался с другими вампирами? Тома высвободила одну из ладоней и отмахнулась. Рагнар ощутил, что она волнуется. Ладони были слегка мокрыми. — Меня кровь никогда не пугала в ужастиках, ты же знаешь! Вот давай я тебе его покажу, сам увидишь! На энтузиазм Томы Рагнар лишь устало откинулся и оперся спиной о свой рабочий стол. Он шутливо простонал. — Я слишком устал и у меня нет времени. — Или ты просто трусишь. — Тома подлезла к нему ближе и схватила за плечи, начав раскачивать то вперед, то назад. Расстояния между ними практически не осталось. У них обоих была привычка нарушать личное пространство другого, поэтому для Томы было нормой подлезть к нему и неожиданно крепко обнять. Сейчас она могла сделать то же самое, если бы не внезапная робость, проявившаяся у неё с возрастом. — Ну же, так и признайся, ты труууусишь. Рагнар опустил прямой пристальный взгляд на неё. Тома всегда начинала волноваться, когда он так на неё смотрел. Это был хитрый взгляд взрослого человека, который собирался подшутить над тобой, как подросток. — Хорошо. Но если Диана с Василием поймают меня на том, будто я тебя пичкаю ужастиками, вся ответственность будет на тебе. — Идёт! Тома видела, что у Рагнара отличались и прикосновения. Они прямо были связаны с его отношением к людям: он часто трогал женщин без какого-либо стеснения, и Диана говорила, что он — охотник до плотских наслаждений. Но надолго никто в его жизни не задерживался. Томы он касался иначе. Его прикосновения становились словно более изучающими — он мог добавить к объятиям скользящее прикосновение пальцев по открытой пояснице или спине. Когда она на нём висела, его руки уже не держали её под ягодицы, они обязательно подхватывали Тому под бёдра. При близком контакте он смотрел ей долго в глаза, как будто находил в них что-то новое. Мама говорила, что его отношение было особенным к ней, потому что своих детей у него не было. Но сейчас она уже давно была не ребёнком, поэтому повышенное внимание Рагнара переходило явно в интерес другого разряда. Тома пригласила его домой, когда там никого не было. Она приготовила им заранее попкорн, записала все серии на диск и соорудила им дом из пледов и подушек. Они разложились на диване и устроились близ друг друга. Тома прижалась к нему боком, Рагнар расположил свою ладонь на её талии так, словно всегда это и делал. До конца просмотра первых двух серий «ОВЫ» Тома только и могла думать о том, что подобные прикосновения у него были с Наташей, поэтому уже давно выученный наизусть сюжет проходил совершенно мимо неё. Рагнар был расслаблен, ему даже нравилось, что происходило на экране. Остроты Алукарда заставляли его губы разъезжаться в улыбке, а поведение Серас самого заставляло шутить. Уолтер стал явно одним из его любимчиков, да и Интегра с её характером сильной волевой женщины попала в список привлекательных персонажей. Рагнар окрестил её их местной генеральшей, так что Тома разделяла с ним плюс одну ассоциацию к общему ряду прочих. Под конец второй серии Тома прильнула к нему особенно тесно, потерлась щекой о плечо и едва не уснула. Рагнару пришлось её разбудить, поскольку он не мог остаться. Однако нарушать её сон ему очень не хотелось. Если бы не обстоятельства, он бы и сам с ней там на диване уснул. — Да всё видят твоё особое отношение к этому ребёнку! — Наташа широко истерично махнула рукой, что уже говорило о крайней степени раздражения. — Черт, да ты даже не всех своих девиц пускаешь к себе в мастерскую, а её всегда! — Ты ревнуешь меня к ребёнку? — Рагнар деловито изогнул бровь. — Боже, Наташа, это просто смешно. Ему было с ней комфортно. С самого её детства. Что он мог с этим поделать? Многие назойливые девицы так и норовили что-нибудь взять симпатичное в руки и не положить это обратно на нужное место. Его это нервировало. У Томы же попытки стащить у него детали не казались таким вопиющим преступлением, потому что она была ребёнком. Или потому что он к ней относился лучше, чем к ним? Рагнар никогда раньше не задумывался над природой своих чувств и почему он относится к Томе одним образом, а к своим женщинам — другим. Да его это никогда и не интересовало, если уж говорить на чистоту. Он спокойно посмотрел на взбеленившуюся Наташу, воздействуя на неё лишь одним взглядом. Она поникла, устало запустила пальцы в рыжие растрепавшиеся волосы и забормотала нелепые извинения. Он подошёл к ней вплотную, обнял, поцеловал в лоб и потом они трахались на его диване, как ни в чем не бывало. Словно никакой ссоры и не было. Наташа была удобной. Вот как он мог описать её. Её задорный, временами бурный нрав веселил его. Она была отличной любовницей в постели. И никогда не пыталась заходить на его территорию, поняв ещё в самом начале их закрутившегося романа, что Рагнар четко бдил свои границы и расставлял их не просто так. Наверное, именно благодаря этому их отношения просуществовали столько лет, пока не началась пора истерик. Совпала она с тем временем, когда Тома наконец выросла. Никем не могло не остаться незамеченным, сколько времени он ей отводил и что его отношение к девочке было особенным. Он позволял ей зависать у себя в мастерской, позволял ей висеть на себе, как когда-то это делала Наташа, с одной поправкой на то, что параллельно Рагнар что-нибудь обязательно да собирал. При Наташе же он обычно работой не занимался. Карие глаза с большим искренним голодным до знаний интересом наблюдали за его манипуляциями, и Рагнар питался этим восхищением. Этим задором, любознательностью и тем видением, которое, увы, взрослым людям было недоступно. Тома находилась в том самом цветочном периоде, когда одной ногой она уже переходила во взрослую жизнь, но другой плотно увязла в детстве. И, может, это никогда в ней не пройдёт. Рагнару бы хотелось, чтобы не проходило. Тома не считала Наташу плохой. Более того, в сложившейся с Рагнаром ситуации она жалела её и думала, что это несправедливо, насколько один человек может нуждаться в другом, но давать любовь лишь в одностороннем порядке. Рагнар никогда не скрывал, что для него это не значит больше, чем значит. Они были хорошими секс партнёрами и ему нравилась её компания после миссий. Но на этом количество достоинств Наташи, которых было много больше, в глазах Рагнара заканчивалось. Тома считала это несправедливым. Диана просто не скрывала презрительного отношения к Рагнару, называя его умным мудаком. Сам Рагнар не верил в любовь, но верил в плотские наслаждения. В недолговечном веке, когда всё по итогу обратится в прах, нельзя было обещать другому быть вечно с ним. Это было бы неправдой, а Рагнар применял ложь в личной жизни лишь как уловку, чтобы потом показать настоящий честный расклад. Горький, но нужный, который не позволял отношениям (ненужным, по больше степени) завернуть не туда. Он вальяжно покачивает одной из ног, перекинутых через подлокотник его потрепанного кресла. Вдумчивого чтения после рабочих часов иногда не случалось, даже если Рагнар этого сильно хотел: из-за работы глаза и голова сильно уставали, хотелось покоя и разгрузки, которых ему порой так не хватало. Он мог бы подцепить кого-нибудь в баре и клубной подвальной части (каких только красавиц к ним иногда ни заносило), однако идея сорваться к Томе, пока Василий и Диана отжигали здесь, казалась более привлекательной. В конце концов, он сходится на том, что это лучшая мысль, посетившая его за вечер, и озвучивает Томе своё желание, когда она прибегает с танцпола и буквально запрыгивает на него, впечатывая возросшим весом тела в кресло. — Ты меня когда-нибудь так задавишь. — Он шутливо морщится и кряхтит. Его рука машинально уже ложится на её открытый участок спины. Тома возбуждённо сбивчиво дышит. Она улыбается широко, демонстрируя передние большие клыки, и от прикосновения не дёргается. У Рагнара руки были тёплыми и слегка шершавыми. — Что, «Хеллсинг» затянул? Говорила я, что тебе понравится! Там и сюжет классный, и персонажи такие… Ммм… Эксцентричные! И рисовка необычная! Рагнар лукаво щурится под стеклом очков. Впадинки её позвонков он пересчитывает скольжением — у Томы нежная бархатная кожа, и Рагнар отмечает это, скорее, как сопутствующую мысль, чем как главную. — Во мне по ночам тоже просыпается вампир. Глядишь, вынудит пойти искать себе жертву. — Нечего тебе девиц таскать ходить, — она надулась и ударила его кулачком в грудь, словно слегка ревнуя, — хочешь расслабиться, поехали со мной. Досмотрим наконец. Он прошёлся кончиками пальцев (выдерживая долгое прикосновение к артерии) по её шее, прежде чем ответить. — Поехали. Внутри квартиры Василия и Дианы было уютно. Диана постаралась, чтобы комфортно было всем: и взрослым, и детям, это было видно. Рагнар как сегодня помнил, как они с Василием ругались по телефону, когда она занималась обстановкой новой квартиры. Бесящийся пастырь начинал чуть ли не искрить и быстро переходил на мат, когда Диана не соглашалась с его решениями и всё равно делала всё по-своему. И это только на второй час разговора. Диана обладала поразительной способностью выводить из себя обычно уравновешенного и собранного Василия, когда как с другими он оставался абсолютно спокойным. Наверно, именно поэтому они влюбились друг в друга. — Ты ведь и правда на него похож. Диана говорила, что на ваших миссиях ты тоже, как и он, мало кого щадишь. — Тома упирается подбородком в верхние кубики пресса и заглядывает Рагнару в глаза. Он редко перед кем бывал без очков, поэтому даже не каждый мог сказать, какой у него цвет глаз. Тома знала. Голубой цвет, цвет морской волны, ударяющейся ночью о берег. Такой красивый цвет глаз… Голубоглазые люди вообще Томе казались наиболее очаровательными и какими-то неземными, что ли. Диана рассказывала, что в Индии и Китае таких даже побаивались и принимали за бродячих духов. Рагнару подходило. Отшельник, любитель колкостей и острот, он мог ради своего удовольствия припугнуть человека и нисколько не пожалеть об этом. Но затрачивать ради этого энергию для него было бы невыгодно. — Это были плохие люди, Тома. И Алукард разобрался с этими полицейскими явно не из-за желания просто устроить кровавую баню. — Сложив «пистолетом» пальцы, он наставил их Томе на лоб, изобразив выстрел. — Люди, купленные врагом, автоматически становятся твоими врагами тоже. Вот смотри, если бы у тебя встал выбор, защищать себя и свою семью, разве стала бы ты беспокоиться о ком-то другом? — Прежде чем она ответила, он покачал головой. — Не думаю. — Но как же! — Тома от переизбытка чувств ударила кулаком по средним кубикам пресса, и Рагнар изобразил, что она нанесла ему смертельное ранение. Схватившись за живот, он шутливо скрючился. — Что? Правда так больно? — Она искренне обеспокоено постаралась его раскрыть, после чего оказалась застигнута врасплох и завалена под него с щекоткой. Завизжав, Тома двинула ногой Рагнару в грудь, и с этого началась их борьба на подушках, которая чуть было не снесла прозрачную стеклянную тарелку с поп-корном со стола. Под конец боя, когда Тома окончательно раздухарилась, она возвысилась над Рагнаром, заняв доминирующую позицию, и прижала подушку к его груди. — Всегда есть другой выход. Пушку нужно применять в самом крайнем случае. — Боюсь, мышка, на это у нас с тобой взгляды разнятся. — Он тоже тяжело дышал, и крепкая мужская грудь ходила под белым хлопком футболки ходуном. Уголок губ оказался приподнят в усмешке. При таком близком контакте Тома в очередной раз почувствовала, как от Рагнара пахнет мужским гелем для душа. Запах был резкий, близкий к холодному, дразнил рецепторы и заставлял возжелать прижаться носом к его шее, чтобы втянуть тот сильнее. Однако Тома, раскрасневшаяся и начинающая остывать, понимала, что нужно было триста раз подумать, прежде чем подобное совершать. Он приподнялся на локтях, выжидающе глядя на неё. Она чуть сместила вес своего тела с его бёдер и позволила Рагнару освободиться. Они долго друг на друга смотрели, и Тома, зачарованная тем, как в свете телевизора блестели его глаза, поняла, что что-то между ними натягивается, притягивая их друг к другу словно бы насильно. Этому нельзя было противостоять, оно влекло их обоих, как Серас иррационально тянуло связью постоянно к её хозяину. «Я не хочу целовать тебя. Я хочу тебя кусать». Он приподнимает её подбородок пальцами. Разворачивает. Касается кончиками пальцев и поглаживает кожу по контуру челюсти, прежде чем поворачивает её лицо в профиль. Тома ожидает чего угодно: поцелуя, насмешливого дуновения ветра на пылающую подростковую кожу, снова щекотку и даже то, что Рагнар может чуть шутливо схватить её за горло, притянув к себе. Однако то, что делает он оказывается за пределами её понимания, которое обретает свои кровавые черты из-за недавнего разговора — ей было интересно, каково это, когда вампиры кого-то кусают. И он решил ей это показать. — Рагнар… — Тома с протяжным выдохом упёрлась кулачком ему в грудь, когда как Рагнар чуть навис над ней, находясь в получидячем положении прямо напротив. Его укусы были избирательными и аккуратными, но в то же время ощутимыми — кожа под давлением зубов обязательно наливалась цветом, как при падении с роликов или сильном ударе на тренировке с Дианой. Но Томе нравилось. Каждая метка заставляла наливаться тело тяжёлой приятной истомой, как при принятии горячей ванной или когда она прикасалась к себе с помощью душа между бёдер. Он прижал её аккуратно к себе, её небольшая, но уже окрепшая грудь упёрлась в его грудные мышцы. Обняв её за спину, Рагнар вновь прижался губами к пульсирующей ниточке пульса, влажно облизывая её и щекотливо кусая нежную мягкую кожу. От таких манипуляций Томе казалось, что он и вправду сейчас начнёт вгрызаться в её горло, разбрызгивая алые капли крови в разные стороны. Когда он повернул своё лицо к её, их носы практически состыковались. Он смотрел прямо в её глаза, и она готова была растаять, как свеча, обливающаяся воском. — Не бойся меня, — прошептал он, и она уже сама накрыла его губы в неумелом, но напористом поцелуе.