Вопрос времени

Первыми сигаретами Томы стали ванильные. Она взяла их попробовать у одной из защитниц «Зазеркалья», когда ей минул только 14-й год. Пристрастилась тогда она знатно, после первой же затяжки — они были лёгкие, пахли приятно, не заставляли сильно кашлять с непривычки, как многие другие сигареты. Тома стала прятать их в непромокаемом пакете в бачке унитаза, чтобы Василий не нашёл — он и сам курил, но подобные привычки не поощрял у молодёжи. Мол, будет тебе 18 лет, тогда сама и решай, что тебе делать с собой. А пока ты здесь, будь добра, соблюдай правила дома. У Рагнара сигареты были другие. Они были тяжёлые, дым сухой, листья буквально трещали, сгорая, при затяжке. Тома решилась попробовать их, как только он сверкнул пачкой Честерфилда перед её взором, выйдя на перекур после долгих и утомительных танцев, устраиваемых каждый вечер в одном из главных подвалов штаба. У неё своя пачка, добытая из-под «пола», была тоже при себе, но Томе хотелось иного — в глазах Рагнара она желала невольно выглядеть старше, чем есть, и на эти детские попытки он лишь снисходительно улыбался. — Что, принцессе стали нравиться сигареты покрепче? — Я свои дома забыла, дай свои. На лицевой стороне пачки было написано «Classic Red», по бокам история марки, а сзади предусмотрительное напоминание, что курение вредит здоровью. Самый крепкий табак и без каких-либо добавок — это тебе не девчачье баловство с легким «Classic blue». Он даёт прикурить от своего огня, на зажигалке можно увидеть гравировку в виде пронзенного несколькими кинжалами сердца, объятого пламенем. Мелодраматично и с ноткой романтики, совсем не то, что ожидаешь от местного инженера, строящего бегающие бомбы на ножках. Тома затягивается и сразу же заходится надсадным кашлем. Рагнар её хлопает по спине. — Легче-легче, мышка. Давай покажу. Такие сигареты зря тратить не стоит. Его голос сам был, как трескучие табачные листья. Он окутывал её теплотой и спокойствием, сжигая стресс и добавляя плохие привычки. Рагнар приподнял её лицо за подбородок, большой палец прошёлся по нижней губе, смазывая чёрную помаду, и Тома застыла, очарованная той взрослостью, опытом и загадкой, которые Рагнар в себе таил. — У цыган это называется цыганский поцелуй. — Он затянулся медленно от своей сигареты. Вкус резкий неприятный, горький. Слегка ощущается сладость табака. Тома начала различать тонкости лишь тогда, когда Рагнар передал ей дым рот в рот. Он прижался к её губам своими, раздвинул их, не прилагая практически никакого усилия (лишь давя мягкостью на мягкость), и выдохнул. Дым был густым и едким, запах будет выветриваться долго, не то что от её сигарет, но ощущения томления и правильного вкуса, которые она получила, того стоили. Слизистая глаз ответила раздражением, Тома их утерла, высвободив себя из цепкой руки Рагнара. Он следил за ней внимательным изучающим тяжёлым взглядом, и дым медленно рассеивался вокруг них. — Понравилось? Она взглянула на него сияющими глазами привлеченного чем-то вкусным щенка. — Почему он называется цыганским? — Потому что у цыган, как и у нас, мышка, сигареты были на вес золота. Особенно хорошие. Рагнар отдал ей остаток своих «Classic Blue», которые смог нашарить в карманах плаща. Тома обиженно скрестила руки на груди и надулась, когда не смогла получить «Classic Red». — Нечего мышке курить тяжёлые сигареты. Возьми лёгкие. Тяжёлые будешь курить изредка на прогулках со мной. Я как раз собираюсь завтра под мост, пойдёшь со мной? Тома попыталась выхватить красные, но Рагнар ловко их поднял у неё над головой. Его тонкие губы изогнулись в ухмылке, очки блеснули градиентом оранжево-желтого цвета. Но она слишком быстро училась у Дианки её трюкам и фокусам, и потому уже совсем скоро Рагнар остался облапошенным, а Тома, извернувшись, запрыгнула к нему на спину, демонстрируя высоко приподнятую украденную пачку красных над его головой. Свободная рука обнимала Рагнара за шею, и Тома улыбалась — хитро, дразняще и гордо, как если бы она была мартышкой, демонстрирующей найденный драгоценный банан. — Это было слишком просто. Но если ты завтра под дворцовым мне дашь ещё, так уж и быть, держи. Она спрыгнула с него, кинула пачку Рагнару в руки и, смущенно покрутившись на месте, убежала обратно в подвал, где её уже битый час искал Василий. Их вылазки под дворцовый мост были связаны с добычей необходимых деталей для Рагнара. Для Томы же это была не больше чем прогулка. Он брал её под свою ответственность, как свою подопечную и пару свободных рук, которые могли бы помочь ему перетащить железки в мастерскую. На деле же таскать их Рагнар ей никогда не давал, но Тома каждый раз радовалась, как в первый, когда облачалась в аквамариновый шарф, своё новое шерстяное серое пальтишко и следовала за Рагнаром под скрипучие балки, где протекавшая рядом Нева была уже скована льдом и холодом и где находился проход на нижние подводные этажи. Под мостом не было тепло, но Тома не жаловалась — она носилась вокруг Рагнара с весёлым задорным смехом и успевала больше вспотеть, чем перемерзнуть. — Смотри, на лёд не сигани. Если провалишься, я тебя достать не смогу. — Он с усталой теплотой предупреждал её, следя за тем, как Тома скользила по замерзшим лужам. Она остановилась, сверкнула лучезарной улыбкой и поддразнивающе перегнулась через ограждение, покрашенной чёрной густой смоляной краской, к воде. Рагнар её схватил за шкирку и оттащил обратно, как мама кошка нерадивого котёнка. Тома барахталась какое-то время в воздухе, но потом сдалась, покорно обмякая в цепкой хватке. — Ну ладно тебе, подразнить уже нельзя! — Твои родители меня по голове не погладят, если с тобой что-то случится. Хочешь лишиться возможности выбираться из тёмного подвала на белый свет? Тома надулась. Слова Рагнара не сильно её убедили, что шалить лишний раз на льду не стоило. — И если ты хочешь разжиться новыми сигаретами, то побудь хорошей девочкой. Тогда я могу замолвить за тебя словечко перед контрабандистом, — уже более ловко ввернул словечко он, хитро сузив глаза и достав один из своих самых «острых крючков». Тома любила непредвиденные подарки, особенно — от него. Он знал, чем её можно было подловить. Тома пихнула его игриво в плечо, вырвавшись из мужской хватки, пока не оказалась скручена вновь уже в крепких объятиях. Рагнар прижал её к своей груди, и они остановились перед железной дверью, ведущей в нижнюю сокрытую часть моста, где расположились нужные им люди. Лестница под ними неприятно скрипела, не вызывая к себе никакого доверия. Но Рагнар не мог не уличить момент, пока они были ещё одни. — Ты же мне разрешил курить тяжёлые только рядом с тобой. Что же нам делать? — Она запрокинула голову и дразняще сощурилась. — Выходить гулять чаще, я полагаю, вместе, — ответил задумчиво он, кидая внимательный взгляд на серую трещащую толстую корку льда. Нева была лишь временно захвачена в плен зимы. Уже совсем скоро она не сможет контролировать бурные потоки, разливающиеся активно по весне. Они выйдут за пределы берегов и хлынут на переполненные людские улицы. То же самое будет и с Томой. Когда-нибудь она вырастет, и его контроль, его влияние над ней закончатся.Но пока он до победного наслаждался моментом с ней.