Лето 71 года

26 июня 1971 года, суббота. Это чудесное утро началось без вопроса "Что будет сегодня?". Каждый летне-деревенский день был достаточно однообразным, хоть бабушка с дедушкой и старались подмешать нам приключений. В основном, такие приключения были нашей самодеятельностью. Вдруг этот вопрос стал красочным и окрылил меня. Праздничные флажки тянулись к моему лицу, будто радовались за меня. Я выглянула на кухню. Семейство было занято тихим чаепитием. Родители облачились в городскую одежду, а в коридоре уныло лежали сумки, умноженные на трое. -Доброе утро,-улыбнулась я. -Доброе,-ответила одна Кэр. -Думаю, настал тот момент, когда мы наконец можем подарить подарок,-откашлявшись, сказал отец. -Что ты, сынок, нам ничего не нужно,-воскликнула бабушка. -Нет-нет, мы уже купили. Телефон. Произошла минута суеты и удивления. -Теперь вам не обязательно ходить на почту или к соседям,-добавила мама. Ее глаза всегда были такими тоскливыми в родительском доме папы. Бабушка так и не простила ее полностью, сколько бы не строила вид, что с рождением двух внучек все стало хорошо. Каждый деревенский житель признает, что его дети будут рваться к лучшему. Деревня-это древняя, уютная община, а город- огромный мир реализации юношеских рвений. Бабушка всегда считала, что именно мама "вытащила" отца из родной деревни. После стольких лет им все не понять. Да, большие города приносят несчастье вместе с радостью. Но все же, они держались друг за друга, хоть и делали это молча. Они оба молчаливые и уравновешенные, хоть и часто беспокоятся о нас с сестрой. Именно таким своего будущего супруга я и видела. Папа надежный и верный супруг, и даже ситуация с родителями не помешала им обоим поступить так, как хотелось. Дедушка и отец настроили новенький кремовый Северн-телеком. Телефон грациозно и богато блистал на фоне обоев, местами разукрашенных Кьярой. Родители уехали перед обедом. Мы долго шли по дороге, провожая их. -Что ж...Лето все еще начинается...-протянула я. -Ну конечно, у тебя все замечательно,-усмехнулась она. -Да брось...Кэр, тебе всего девять.. -Мне будет десять в сентябре! -Хорошо. Тебе десять, мне уже есть восемнадцать, я учусь всю свою жизнь, почему бы не порадоваться в последнее счастливое лето? -Радуйся,-хмуро ответила она. -Что? -Вон,-кивнула она в сторону дороги, стремительно и гордо топая в сторону дома. Там, куда указала сестра, стоял, закуривая, Роджер. Это было достаточно далеко, но я прекрасно могла разглядеть гавайского окраса фатиновую рубаху и примечательные светлые волосы. Легкий ветерок играл с ними. Я сотню лет стояла под пекущем солнцем на пустой дороге. Медленно и неуверенно я зашаркала в сторону студии. -Привет,-скромно сказала я, хоть это и звучало так, будто я здороваюсь с давним соседом. -Привет,-ответил он. -М...Что теперь? -А что теперь? -Роджер...Ты знаешь, о чем я,-сказала я и растеряла свою настойчивость и уверенность. -Нет, Нионель, не понимаю. Вчера мы выпили... -Нет, неправда,-с обидой возразила я. -И немного не соображали... Я твердо шагнула вперед, смирившись с угнетающими и осуждающими меня мыслями. Кажется, меня осуждали все. -Ты знаешь, что это не так. Я впервые в жизни целовала человека. Мы оба должны забыть то, что было вечером после вчерашнего торжества. Солнце вот-вот подпалило бы мою макушку, а то, что сейчас происходило между нами вовсе не веяло прохладой. -Теперь ты будешь приставать ко мне ради жалких поцелуев все оставшееся лето,-с некой досадой и странной улыбкой сказал Тейлор. Я чувствовала, что влюблена. Мне нравилось абсолютно все в нем. Черт, я жутко сильно люблю человека, которого почти не знаю, и теперь придется жить надеждой, что он тоже, хотя бы немножечко. -Дел полно, а времени мало, понимаешь? -Да, конечно,-ответила я, вовсе не думая о том, что в отличие от меня, у него есть работа.-Можно мне взглянуть? -Лео...-с досадой выдохнул он. Я хлопала глазами, молча и с непониманием рассматривая его лицо.-Ладно, пойдем. Студия была забита каким-то хламом. Я ступила на первую ступень лестницы, но за плечи была развернута в другую сторону. -Нам направо,-пояснил он. Сегодня Роджер уж очень немногословен. Теперь первым шел он, а я поспевала за широкими шагами через сад в другую часть здания. Будто если бы я потерялась, никогда бы не выбралась отсюда. И это действительно было так, будто отдаляясь от него я теряла защиту. Уютное казалось некомфортным, надежное-небезопасным. Мы добрели до студии, в которой царила мертвая тишина. -Мы уже проходили это, может, не будем возвращаться?-отчеканил Джон, развалившись в кресле. -Она пришла послушать,-ядовито возразил Тейлор, сжимая мое плечо. -Нечего слушать,-протянул Мэй где-то по правую мою сторону. Я глубоко смутилась и почти падала от страха и неловкости. На меня смотрели, будто на Чебурашку среди апельсинов. -Сядь где хочется,-неуверенно и задумчиво махнул рукой Роджер. Я растерянно смотрела на него, аккуратно усаживаясь на краешек свободного табурета. Села я крайне неудобно, но ерзать мне было страшно и стыдно. Рассматривая свои туфли, а точнее, угнетенного и молчаливого Роджера, я сделала для себя заметку о нем: когда он молчит, по лицу его ничего не прочесть, но потом мелькают сотни непонятных эмоций, а дальше возможен взрыв...Оттягивая молчанием взрыв, мы рисковали оказаться накрытыми суровой лавиной его чувств. -Вот так чаще всего обстоят дела музыкантов,-подытожил Фредди, пробегая пальцами по клавишам чистого Петрофа. -Они не всегда так обстоят,-горячо заверил меня Тейлор. Я спешно кивнула ему, соглашаясь с этим и всем остальным, чего бы он не сказал.-Может, твоя помощь пригодится на кухне? Я снова кивнула, только хмуро, потому что это было самым ужасно неромантичным предложением для девушки. Кухня не столько нуждалась в помощи, сколько в порядке вещей, не соблюдаемых в этом доме в целом. Я свернула бумаги, щедро измазанные грифелем и заваленные яблочными косточками, аккуратно запихивая в переполненную корзину с мусором. Яйца из пачек перебрались на стенку холодильника, освобождая часть места на его полках. Раскрепостившись, я почувствовала себя хозяйкой и с уверенностью в себе пожарила лука с помидорами, а потом закинула туда же сваренные кем-то энное время назад рожки. Совсем не итальянская паста пахла достаточно приятно, призвав моего возлюбленного, а следом за ним выглянули еще пара голодных душ. -Ого!-одобрительно потрепал меня по плечу он.-Мы придумали, мои утренние заметки пойдут нам на пользу. Сделаем замес с идеей Бри. Он, довольный и радостный, отложил себе в тарелку добрую треть макарон, почти светясь от избавленного стресса. -Где, кстати, мои листы, а?-слегка прищурившись, спросил барабанщик, оторвавшись на секунду он своей тарелки. -Роджер, я не знала..-залепетала я, теряя землю из под ног. -Где листы, Лионель?-переспросил он. -Не те, что лежали..-с надеждой начала я. -Именно те, что лежали тут,-грозно ответил Роджер, развернувшись, чтобы полностью видеть мое красное от стыда лицо. -Я убиралась, на листах были косточки,-тихо сказала я, прекрасно понимая, что не сумею в одиночку спасти себя. В три шага он добрался до корзины, выуживая оттуда листы. -Пиздец,-буркнул он, а потом хлопнул этим листом так, словно он был куском пластика.-Молодец!-саркастически процедил он, молча доедая рожки. Я беспомощно переглядывалась с его приятелями, чувствуя себя обычной домохозяйкой в абьюзивных отношениях. Минуту постояв, я поняла, что вина лежит не на одной мне, и, хмыкнув, гордо ушла. Жаль, что осознание приходит так поздно. В сочетании с яркой и вспыльчивой натурой Роджера я становлюсь слишком мягкой и податливой. -Ну и черт с тобой!-как можно громче зашипела я, топая к воротам. Солнце больше не было таким жарким, жаркой была я. Действительно, я горела и почти дымилась. Оказавшись в прохладном доме, я бездумно переоделась в причудливый желтый купальник в горошек с пятном на боку. -Лео, ты куда?-с любопытством спросила Кьяра, облокотившись о косяк. Она в отличие от меня была ужасно весела, потому что на следующих выходных ее каменный, ставший серым, гипс обещали снять. -Топиться!-воскликнула я. -Что случилось?-настойчиво спросила она.-Молчишь, значит что-то с твоим Роджером не так вышло. -Какая ты догадливая!-закатила глаза я.-Он меня бесит,-добавила я, чтобы не обижать колкостью сестру. -Понятно,-изобразив тоску, сказала она.-Я поеду с дедушкой в супермаркет, тебе что-то купить? -Мороженое, пожалуйста,-оттаяла я, выдыхая последние пары ярости. На пляже, на удивление, были люди. Кучки детей, привезенных бабушками и дедушкам в школу в выходные на жаркую недельку, плескались в заливе Монноу, а на берегу накупавшиеся играли в бадминтон. Я проплыла пару кругов, возвращаясь на берег к своим вещам. На горизонте нарисовался Роджер, упирающий руки к боки. Прикрывая пятно на боку левой рукой, я, выпрямив спину, села мягко и грациозно, вместо того, чтобы плюхнуться, разведя пыль. Мое лицо вытянулось, когда он, побросав вещи, занырнул и красиво уплыл в закат и обратно. Демонстративно суша волосы под солнцем, он заслонил меня своей тенью. -Имей совесть, солнце светит всем, а не только твоей шевелюре. -Жаль, что это общественный пляж, и местные простушки не знают общепринятых правил в общественных местах,-ответил он. -Слишком много слова "общественный", не считаешь? -Не нуждаюсь в Википедии-недоросле,-надменно закатил глаза он. -Ты старше меня всего на три года, осел,-вспыхнула я, загребая вещи в охапку.-Черт в красивой обертке... Отнюдь не грациозно спотыкаясь о песок, я топала обратно домой. Обернувшись, я надеялась, что увижу его позади,но не увидела. Дом был пустой, видимо, бабушка составила компанию дедушке и сестре. Вдруг в мою голову ударило: "Я бесполезная, никак не помогаю." И с таким настроем мои руки сами взяли лейку и пропололи огород. Я все еще была в купальнике в горошек, поэтому без стеснений обливалась прохладной через каждые две грядки. Краем глаза я заметила фигуру за забором. К сожалению или счастью, забор был низким, и случайным или специальным прохожим было удобно опираться на него. Я положила левую руку на бок, коря себя за то, что вовремя не переодела купальник. Солнце грело капли воды на плечах, обжигая их. Я щурилась, стараясь сохранить суровость лица и рассмотреть его целиком одновременно. Фатиновая рубаха была криво накинута на чуть сгорбленные плечи, а с волос, так же как и с моих, капала речная вода. Облизнув губы, я продолжила поливать грядку с клубникой, сорвав одну ягодку. Калитка скрипнула, и я взвизгнула, не узнав свой голос: -Тебя не приглашали! -Хозяева этого милого домика ясно дали понять, что рады видеть гостей,-невозмутимо ответил он, съедая самую яркую и привлекательную ягоду.-А ты, к слову, черствая, как буханка в местном магазине. -Ты до безобразия хам, ещё и единственный и несчастный магазин в этой дыре приплетаешь,-возмущённо ответила Я, с глухим стуком ставя лейку и обильно расплескав холодную воду нам на ноги. К счастью, моим босым ногам это стоило мурашек, а вот дырявым ботинкам Роджера пришлось принять удар цунами. В любой другой ситуации я бы ощутила детский стыд за случайное содеянное, но такая глупость теперь меня веселила. -Я не буду за тобой бегать, девочка,-хмуро заключил он, отталкиваясь от забора. Я попивала чай, подглядывая я окно. Конечно, он ушёл, любой бы ушёл. Зачем я это делаю? Кто меня просил? Дождавшись остаток семейства, я тихо ускользнула из кухни, в которой поднялся гул из трёх голосов. С совсем не спокойной душой я легла спать. 26 июня 1971 года, воскресенье. Жара спадать не хотела. Если бы я услышала собственные жалобы на жару зимой, то однозначно бы осудила себя за такое. Но, проснувшись в душной комнате, я ощутила раздражение и тоску по холодам. На севере я не жила, поэтому мне не понять истинных прелестей жары. В зеркале над комодом отразилось мое лицо с растрёпанными волосами, пахнущими речной водой, и дорожкой обсохшей крови под носом, размазанной во сне. В чересчур жаркие дни такая беда настигала меня слишком часто. Отмыв лицо, чтобы не выглядеть так, словно снова залезла в курятник, я присоединилась к завершённому процессу завтрака без моего участия. Масляные плюшки, щедро осыпанные сахаром, лежали рядом с пиалой вишневого варенья. Заранее пожалев желудок, я откусила один пончик без дырочки, макнув его в джем. Я облила его ботинки случайно, а по моему довольному лицу можно было сказать, что не случайно. Фаза ликования прошла, а теперь меня мучала стадия «жуткий испанско-деревенский стыд». Да, такая стадия существует в этих краях у тех девушек, которые обливают своих возлюбленных и улыбаются. Я дура дважды, потому что теперь мне ничего не остаётся делать, кроме как сидеть и пить чай с жирными пончиками. -Ниэль, поедешь с нами на городской пирс?-спросила бабушка, поглядывая мельком на новый красивый телефон. С него был совершён только один трех секундный звонок родителям, жабы убедиться, что связь тут хорошая. -Почему бы и нет, поеду,-кивнула я. -Да?-переспросила зачем-то она. -Да,-твёрдо и громко ответила я. Она нахмурилась, потом лицо ее стало ясным, и бабушка зашаркала в маленькую гостиную к деду. Для себя я пожала плечами и положила тарелку с чашкой в таз для мытья посуды. Втроём мы ехали на повозке, во главе которой сидел дедушка. Это древнейшее изобретение никогда не переставало удивлять меня и сестру, потому что все наши маршруты в городе не обходятся без машины или автобуса, трамвая. Бабушка сидела рядом, сложив руки на коленях, а мы, вцепившись когтями в досчатые бока повозки, молились, чтобы доехать быстрее. Когда копыта двух лошадей наконец-таки стали громче, а дорога ровнее, мы выдохнули. Солнце пекло макушки даже через соломенные шляпки. Проехав двухэтажные дома Монмунта, мы свернули на песчаную дорогу, концом которой был пляж. Сюда мы ходили редко, но пляж был гораздо чище и удобнее нашего. Угодить стопой в осколок ракушки было труднее, а найти змею практически невозможно. Местные всегда активно заполоняли этот пляж с раннего утра, поэтому до обеда тут никогда не продохнуть. Место для коврика нашлось не сразу. С помощью хитрости, потеснив соседские огромные ковры, наша тряпочка нашла себе место между тенью и солнцем. Дедушка ушёл в заплыв, бабушка осталась сторожить вещи, а мы с Кэр с разбегу понеслись в воду, обжигая пятки о раскалённый песок. Пыль от наших ног летела на всех, кто сидел рядом. Загорающие модницы шумно цокали, бормоча что-то про нелепость. Это было обыденность, потому что мы всегда бежали до холодного и мокрого песка как ужаленные бегемоты. Этот пляж отличался наличием понтонов. С них ныряли местные красавчики, чтобы покрасоваться перед симпатичными загорающими девчонками. Дети прыгали вслед за ними, подражая страшим. -Лео, там опять эти,-шепнула мне на ухо Кьяра. «Эти»-это группа моих ровесников, состоящая из трех парней и четырёх девушек. Шум от их шайки стоял на весь пляж, и занимали они обычно кучу места. С понтонов, выеживаясь, ныряли именно они. -Ниэль, иди-ка, прыгни, как прошлым летом,-крикнул дед, доплывая до берега. Я скорчилась, мотая головой. -Кьяра, иди вон ты тогда, там твои ровесники ближе к берегу ныряют. А ближе к берегу ныряли мальчики лет 6-8, что было очень унизительно для моей взрослой сестры, которой должен был стукнуть десяток лет. Она тоже мотнула головой, и дедушка С напущенной разочарованностью махнул рукой на нас. Мы, наконец, наплескались, нанырялись и набаловались. Обеденное солнце нещадно палило, местные и сельчане из ближайших деревень собирались домой, к обеду и от солнца подальше. Бабушка тоже стала махать нам руками, покрикивая. Мы вылезли, последний раз взглянув на «этих». Им все было нипочём, даже полуденное солнце. Мы дотряслись в телеге до дома, спеша в летний душ. В бочке вода нагрелась так, что шпарила нас до визга. На остывшее после прохладной воды тело мыться такой водой было тяжело, поэтому мы черпали воду из бани, споласкиваясь в купальниках прямо на грядках. -Вас не было на пляже, тут есть ещё какой-то?-громко спросил некто, поверх смеха и плеска воды. -Привет,-радостно отозвалась Кэр, впихнув мне в руки ковш. Она дошлепала до калитки, за которой стоял Меркьюри.-Есть тут один такой, в Монмунте. Там намного лучше, чем здесь. -Спасибо, Кьяра,-почтенно кивнул он, подозрительно взглянув на меня.-Наш друг был расстроен вашим конфликтом. Думаю, он бы хотел с тобой поговорить. Ему порой бывает сложно сказать все так, как задумывается. -Если бы хотел, был бы здесь. Надо уметь общаться в свои двадцать с лишним лет,-злостно ответила я, сдерживая дурость, напрашивающуюся на язык. Кьяра, недолго думая, ушла в дом. Знала же, негодяйка, что я ей потом все равно все объясню. -Может быть, это решаемо? Жаль, что Вы поехали на другой пляж. Я без труда поняла все намеки, спрятанные в этих предложениях. Если бы мы пошли на наш пляж, то я бы непременно увидела наглую рожу Роджера, который сейчас и прохлаждается на пляже. А мне, видимо, надо бежать туда и просить прощения у короля пушистых волос и мокрой обуви. Именно так я и сказала Фредди, почти слово в слово, возмущаясь скрытым смыслом его слов. Пожав плечами, он убрал руки с забора, шагнув назад. -Приходи вечером на этот городской пляж, можешь взять с собой Кьяру. -Это ещё зачем? -Приходи, Лионель,-с настойчивостью и какой-то безумной идеей в глазах сказал он, удалившись. Назвать себя дурой, какой наверное иногда выгляжу со стороны, я не смогла бы. Мириться с чьей-то помощью-это глупо, к тому же, я не посчитала произошедшее за ссору. Роджер взорвался из-за бумаг, обрушив все накопившееся в нем лавиной на меня. -Куда ты пойдешь?-с любопытством закрутилась Кэр, как только хруст щебенки на аллее стих. -Фредди придумал что-то, кое пахнет неладным. Вообщем, он настаивает, чтобы я пришла на городской пляж снова. -Он сказал, что ты можешь взять меня с собой, я слышала! Можно с тобой, а?-жалобно пискнула Кьяра, превращаясь в самую милую и послушную сестру. -Я подумаю,-ухмыльнулась я, наблюдая, как милые глаза щурятся в недовольстве. -Ты не отказалась, уже хорошо,-спокойно ответила она, удовлетворительно улыбнувшись и вприпрыжку отправляясь в дом. Солнце медленно опускалось к горизонту, оттягивая для моих раздумий время. На велосипеде ехать что-то не хотелось. На тракторе тем более, я буду темой обсуждения всего Монмунта среди "модниц" и "красавчиков". -Слушай, меня тут пригласили, но я не знаю на чем мне ехать,-аккуратно обратилась к бабушке я. -Он,тот?-уточнила она. -Да,на городской пляж,-кивнула я, скрестив пальцы за спиной. Мне так хотелось пойти! Я жутко хотела поехать туда, чтобы небрежной походкой пройтись по пляжу, по остывшему песку, делая вид, что вовсе не хотела туда приезжать. Я понятия не имела, через сколько недель или месяцев смогла бы сама вытащить слова сожаления о своем поступке из Тейлора, поэтому я обязана там оказаться, если он уже собрался с силами. -Ну-ну, утонете или встретите там ночных беспризорников,-нахмурилась бабушка, откладывая неудобную нитку, которая не лезла в ушко иглы. -Не встретим, там будет наверное еще кто-то. Пожалуйста. -Я не запрещаю тебе, Ниэль, подумай сама, хочешь ли ты этого? Будь уверенна, что то, что ты чувствуешь-взаимно, и это не деревенский роман на неделю. -Я уверенна, я поеду,-твердо ответила я. -Тогда возьми Бет, она помоложе. -Лошадь?! Она меня снова стряхнет...-пробормотала с ужасом я. -Не стряхнет, Ниэль, поди, отвяжи ее, дед покажет как браться за нее. Дедушка провел мне целую лекцию о том, как мне ехать. Конечно, это повторялось каждое лето, и каждое лето лошади никак не бежали. Практикой этой лекции станет настоящая поездка на свидание, каким я решила считать эту встречу. Слегка надавив ступней, я сдвинула Бет с места, приговаривая лестные ласковые словечки, как учил дедушка. Когда я думала о том, что у нас что-то наладится и получится, комплименты лошади сыпались настолько искренними, что я начинала радоваться новой подруге. -Давай, Бет!-взвизгнула я, взлетев вместе с лошадью над сухой веткой на дороге. С чувством жуткой эйфории я медленно слезла с лошади, шлепнувшись в песок. Бет облизала мое колено, довольно фырча. -Вот и подружились мы с тобой,-шепнула я. -Лионель!-громко окрикнул меня Фредди, останавливаясь в нескольких метрах. Бет, в тон ему, громко фыркнула.-У тебя все в порядке? -Да, конечно,-кивнула я, поднимаясь с прохладного песка. Заметив, что всех отпугнула Бет, я привязала ее к стволу ивы и медленно подошла к расстеленному ковру. -Мы рады, что ты все таки пришла,-добродушно заключил Меркьюри, странно откашлявшись. Мне показалось, что это какой-то странный знак остальным. Именно такие мы с одноклассницами посылали друг другу. -Прискакала,-хмыкнул Роджер. -Я бы променяла пять тракторов и столько же твоих автомобилей на такую замечательную лошадь,-хмуро ответила я. -Ты не взяла Кьяру, а жаль, мы думали, она приедет с тобой,-чересчур досадно вздохнул Фредди, поглядывая на молчащих друзей. Они настойчиво рассматривали что-то по ту сторону берега, будто оттуда им махал зелёный человечек. Мне пришлось сесть на край ковра, потому что стоять и возвышаться над ними мне было слишком неловко. Перекинув волосы на одно плечо, я уставилась на тот же берег, представляя, как же «весело» пройдёт этот вечер.