Лето 71 года

25 июня 1971 года, пятница. Я не могла рассчитывать на свой биологический будильник, поэтому впервые с выпускного завела настоящий. Утро было, к счастью, солнечным. На мне повис груз ответственности за предстоящее мероприятие. Кьяра прилипла ко мне, одаривая словами поддержки. -Сюрпризы-это твоя часть. Это не мое. Я назначаю тебя ответственной, поняла?-схватила ее за плечи я. -Ну уж нет, ты уже надавала мне задач, командирша,-отпрянула сестра, поднимая руки вверх в мирном жесте. Ее комната была сплошь засыпана треугольниками из бумаги, которые никак не могли склеится в единую цепочку. Я нервничала, пока бабушка не спеша мариновала курицу. -А нам этого хватит?-спросила я, окинув взглядом три кастрюли с салатом и сырую курицу. -Конечно хватит, мы вшестером будем доедать это всю неделю. В погребе закуски, а в печи свежий хлеб поднимается. -Кто эти еще два человека?-настороженно спросила я. -Наркисса со Стеллой придут,-ответила бабушка, открывая заслонку. Вскоре кухня запахла курицей и печеной айвой, которую я так ненавидела. Мое шило не позволило мне сидеть на месте: я контролировала все процессы, происходящие в и за пределами дома. Флажки мы, наконец, нацепили на длинный кусок пряжи, потому что веревки прочнее у нас не было. Соседка Наркисса, как мы договорились, позвала бабушку и дедушку, объясняя это тем, что мы с сестрой хотим украсить дом, не более. Еще до того, как бабушка и дедушка освободили дом для "украшения", Кьяра и Стелла отправились в Рокфилд за гостями. На всякий случай, если они вдруг передумали, мы планировали пригласить других соседей. Я бы с удовольствием не втягивала в это дело семилетнюю соседку, но Кьяра не могла ездить на велосипеде до десятых чисел июля. Сестра тоже не хотела предавать свою миссию, поэтому отправилась в путешествие на багажнике соседки. Корячась на табуретке, я развешивала флажки, прикрепляя их кнопками. Кривоватые флажки с не менее кривыми рисунками болтались прямо над моей головой, и я стала возлагать молитвы на то, чтобы первый вошедший не снес плоды наших стараний головой. Родительский дом моего отца не отличался высокими потолками, поэтому даже мне теперь пришлось пробираться сквозь тропический флажковый лес. Кьяра перестаралась, и все причудливые гирлянды с трудом поместились в доме. Никто не спешил приехать, и ноги в туфлях начали нервно отбивать пол, а руки на коленях подскакивали вверх-вниз. От родителей тем более не было вестей. Едут ли они вообще? Я в сомнениях вышла на аллею, и, никого там не обнаружив,(за исключением соседки, поливающей свое огородное царство) вернулась домой. Случайно я достала курицу, наложила салат в глубокие миски. Случайно, из-за смятения и тревоги, я постелила скатерть и накрыла стол по всем правилам сервировки. Случайно мои руки потянулись к серванту, и я разлила в праздничные графины два вида компотов и дедушкин томатный сок. Для полноты картины я украсила стол пиалой с фруктами и бутылкой вина из погреба, куда никому кроме хозяев нельзя было спускаться. Правило это повисло в этом доме после того, как в далеком детстве я играла в прятки с деревенской подругой, семья которой переехала в другой город и бросила тут дом. Я пряталась в темном погребе без фонарика, потому что храбрилась и боялась себя выдать. Именно в тот день я случайно разбила бутылку вина и две банки с заготовками на зиму. Я вышла на дорогу еще раз. Глазами я уловила черную родительскую машину. Она приближалась, и в открытые окна мне радостно замахали мама и папа. Я вприпрыжку побежала навстречу, замахивая левой рукой в сторону. Наконец-таки они меня поняли, припарковываясь в тени деревьев. -Если бы вы встали у ворот, бабушка бы заметила,-на всякий случай объяснила я, прикрывая глаза от палящего солнца. -Мы поняли,-ответила мама, заключая меня в объятия. Они были удивлены результатом наших стараний. За стол меня тоже похвалили, но быстро спохватились: нас всего трое. -Где Кьяра?-настороженно спросила мама. Папа за ее спиной казался спокойным маяком с глубокими, скрывающими многое, глазами. -Она уехала за нашими друзьями,-ответила я. -Что значит "уехала"? За кем, с кем.. Главное-на чем? Ты достаточно взрослая; Я думала, ты последишь за сестрой. -Она поехала с соседкой. Ты знаешь Кэр, когда ей что-то нужно: она будет до смерти стоять на своем. -Лионель, бабушка у Наркиссы?-вмешался отец. -Кто такая Наркисса?-обернулась мама. -Да, она с дедушкой будет там, пока Кэр не вернется и не позовет их. -Понятно. Это соседка, подруга мамы уже не один десяток лет. А что это за друзья такие? Те, о которых ты говорила дома? -Да,-покраснела я. Где-то недалеко послышался шум. Мама, стоявшая в коридоре, вскрикнула, прячась за отца. Я услышала голос Кьяры и разных тональностей голоса, в точности как бэк-вокал из моей любимой кассеты, подаренной Роджером. Целая рота влезла в мое окно. Сначала Мэй поднял девочек, а потом влез сам, цепляя наши гирлянды. -Мы думали, сюрпр… -Лео, мы домчали на фур..Мама!Папа!-крикнула сестра, прямо как мама. Она утонула в объятиях родителей, ничего мне не договорив. Впрочем и не надо, все понятно. Последним через окно перемахнулся мой блондинисто-русый приятель с букетом каких-то полевых цветов. -О, Спасибо, не стоило,-смущенно улыбнулась я, принимая протянутый букет. -А это и не тебе, это для Марьяйм. Не воображай себе ничего такого, и да: Поставь в вазу,-сказал он мне, вразвалку направляясь в гостиную. Я растерянно смотрела на Фредди и Джона, а они взаимно ответили тем же. Нехотя я пошла вслед за ним, потому что гости оставались непредставленными. Пережав друг другу десять рук, посмеявшись над нашими гирляндами и пообсуждав машины, орава наконец вспомнила истинный повод этого собрания. -А где мама то? -Ой, я сейчас позову бабушку,-опомнилась сестра, убегая вместе со Стеллой. Мы молча уселись вокруг стола. Я села между мамой и Роджером, и волна напряжения накрыла меня с головой. Словно он излучал тысячи волн, почти видных глазу человека. Глаз его наметил место рядом с Кэр и Фредди. Праздник медленно, но быстро, отплывал на второй план, когда я видела его неприязнь и обиду ко мне. Причин найти я не могла. Мы помирились, договорились обо всем по-дружески. Все постоянно на меня обижаются, потому что я всегда агрессивна. Я слишком злостно реагирую на все, что может как-то меня задеть, и порой это бывает настолько глупо, что хочется откусить все пальцы, потому что это очень-очень-очень глупо. Мы поздравили бабушку, и она почти плакала. "Почти" тут было лишним, потому что когда она увидела папу с мамой, почти засветилась, готова поклясться. Когда я слишком долго смотрела на Тейлора, он недовольно награждал меня осуждающим взглядом. Я поджимала губы, на секунду отводя взгляд, а потом продолжала бессовестно пялится. К вечеру родители впервые за долгое время согласились на ночлег. Соседка Наркисса засобиралась домой, потому что внучка Стелла уже давно дремала на диване, положив голову на колени Фредди. Последний, к слову, весело общался с Роджером. Они, кажется, обсуждали ассортимент монмунтского супермаркета, и сложности, возникшие при добыче пирога. Я случайно вмешалась, заслужив укоризненный взгляд Тейлора. -Это единственный магазин на всю деревню и окраину Монмунта, вполне приемлемо. -Фред, думаю, допьем и пойдем,-сдержано подвел черту Роджер. -Ладно, как хочешь,-ответил Меркьюри. Я тревожно оглядывалась по сторонам в поисках поддержки. Мне нужно срочно что-то предпринять. -Бри, Джон, минут через пять погоним, пора,-передал Фредди. -Уже? Вам что-то завернуть?-завертелась бабушка, сворачивая в полотенце пирог. Часть салатов и несколько ножек курицы, хлеб и нарезки оказались безотказно впихнуты в руки музыкантов. -Нам столько не нужно, Марьяйм, спасибо Вам большое,-благородно кивнул Дикон, уворачиваясь от завернутых фруктов. Я резко сжала руку Тейлора, как камень лежащую на краю стола. Взгляд его был странным, неоднозначным, но мягким. Я не могла отцепиться, потому что это, вероятно, было бы ошибкой всей моей жизни. -Что это такое?-только и смог вымолвить он. Я потирала большими пальцами костяшки его пальцев, не понятно зачем. Что я могла сказать? Мне вроде бы не за что было извиняться, но и оставлять дело просто так было бы преступлением. -Ты уже уходишь,-тихо сказала я, будто для себя. -Да,ухожу,-спокойно ответил он. -Прости меня за то, что я сделала, что бы я не сделала- прости, я не заметила, как сделала что-то. Роджер тяжело вздохнул. -Ты испортила мне конструкцию замка двери, провисла петля. Я еще несколько раз извинилась, хотя сама ни бельмеса не смыслила, что же это такое: петля. Скорее всего, хлопала дверями я зря. -В копеечку влетит,-с досадой сказал он, растирая мою руку. Гостиная была пуста, все выплыли на улицу, провожая гостей. Я облизнула обсохшие губы. Я никогда не целовалась...А момент был бы подходящим, очень даже. Тейлор задумчиво склонил голову набок, прищурившись. Я выводила на его руке восьмерку, ожидая чего-то такого, что стало бы удивительным. Ничего не происходило. Я вдруг дернулась, прижимаясь к тонкой линии губ своими. Он живо ответил, прищемив мою нижнюю губу своими, будто прищепкой. Это было больше похоже на игру с куклами, которые не умеют и не хотят целоваться, а могут лишь прижиматься лицом к лицу. -Можешь не платить за мою дверь,-довольно сказал он. -А надо было? -Надо было. Что скажешь? -Сегодня Глобальный день «Битлз» и День улыбок незнакомым людям. -Ты приклеилась ко мне только для того, чтобы вместе отметить эти великолепные праздники? К слову, ты целуешься так, будто выбираешь место, где откусить помидор. Я не сумела сдержать смеха. Я была права, когда думала о помидоре. Теперь, когда уровень самодовольства и трепещущей радости колебался на самой вершине шкалы, я вприпрыжку провожала дорогих гостей. -Я подставлю тебя в такой многопраздничный день...-шепнул он мне, и ничего не успев осознать, я оказалась зажатой. Поцелованные мною губы коснулись моего лба, а я, выпучив глаза, перебирала пальцы. -Что?-только и спросила я. -Посмотри на свою родню,-довольно прошептал он, садясь в машину с жутко веселым лицом. Мое семейство действительно выглядело чутка сбитым столку. -Вы, кажется, не разговаривали за столом...-озадаченно протянула мама. -Да, не знаю, как так вышло,-отозвалась я. -Лионель, ты…Тебе же… Я порхала по пути в комнату. Флажки и гирлянды будто висели по случаю моего безудержного трепетного восторга. Заворожено я наблюдала за подергивающимися флажками на ветру, а моя голова заполнялась Роджером Тейлором. Опьянение им никак не проходило, а сумасшедшая отрада вырывалась наружу.