Лето 71 года

22 июля 1971 года, четверг. Поминки на аллее, блины с медом, рис с изюмом...Поднос с водкой и первый раз в жизни, когда мне его протянули. Я взяла рюмку, застыв в ожидании речи кого-то из жителей. Райлан встал, придерживаясь за стол. -Мама-это мама...Где бы она ни была, хочется верить, что она слышит и видит, и любит как мама... Я отпила водки, раскрыв глаза от резкого прилива. -Не нюхай и не дыши,-прошептал Роджер, протянув блин. Я активно зажевывала эту жесть, чтобы она не вылилась обратно. Запах определенно оправдывает вкус.-Выпьешь потом резко, разом. Я махнула рукой, пытаясь жестами объяснить, что пить это больше не буду. Пить именно из этой рюмки я не стала, зато не отказалась от новых. Дай волю юной душе, как говорится... Бабушка с Кэр собирали с соседями остатки еды, а я держалась за Роджера, потому что изжога стала пытать меня похлеще гастрита. -Слушай, у нас активные последние репетиции, мы сейчас дожмем, поэтому я буду занят. -Да, конечно, вообще нет проблем, я буду смотреть в твое окошко тихо-тихо, лишь бы тебя видеть... -Нионель...-тихо сказал он, встряхнув меня за плечи. Я икнула, схватившись за голову. -Ай, все в голову прильнуло... -Не приходи, слышишь? -Хорошо-хорошо, я постараюсь не сорваться,-кивнула я, урвав страстный и короткий поцелуй.-Давай за все выходные, еще чуток... Выражение его лица после поцелуя было мне непонятным, ведь я была пьяна, а он-нет. Я свалилась в кровать, свесив руки по обеим ее сторонам. Ноги ужасно болели, как и поясница. Хотелось выпить что-то от всех болей, уснуть и не страдать. -Где ты была?-строго спросила Кэр в духе мамы. -Спали с Роджером на винодельне,-честно ответила я. -Понятно. Никаких вопросов, никаких претензий, никаких целей. Мне было не о чем думать. Можно было только занять себя сном, потому что от этого дня ничего не осталось. Не стоило принимать вторую и третью порции на подносе...Очень усыпляет, зараза... -Тебя к телефону, это мама. Свет от люстры бил в глаза, а тазик у кровати мокрый, помытый. -Меня рвало? -Да -Он был тут? -Был. Фрагменты из ночи и целого дня исчезли из памяти. -Слушаю,-деловито сказала я, зевнув. -Лионель, это ты? -Что за вопросы, конечно я!-раздраженно ответила я. -Милая, Роджер просил передать тебе свою благодарность,-начала мама, шурша какой-то бумажкой. -За что? -Он тут написал..Я записала, послушай...Ты молода, ты как лодка, тебя все еще волнует мелкая рябь речушек. Я промолчала, хмурясь. -Лионель, ты сама сходи, узнай, может...-деликатно стала подбирать слова мама. Я пустила трубку в свободный полет, выбегая на аллею босиком. Камни и щебенка не чувствовались совсем. Пыльная дорога была такой длинной, будто ее за сутки растянули до Китая. Где-то вдалеке по склонам ехала машина, серая, большая и вытянутая. Я замедлила шаг, видя впереди Рокфилд. Сердце колотилось, а теперь не колотится. Первобытный страх от непонимания сковал меня. Я проводила машину до последнего кусочка холма, видневшегося отсюда, и просто разрыдалась. Мне не был понятен весь замысел. Будто я сделала что-то очень плохое, будто бы мы расстались на скверной ноте, и без драматичной цитатки не обошлось бы. Сбитые в кровь ступни казались мне справедливым и даже малым наказанием за то, что я сделала. Что я сделала? Я что-то сделала, раз не удержала его. Нужно было активнее бороться за свою любовь. Может быть и вовсе он не любил меня. Что он говорил мне этой забытой ночью? Может быть, мне нужно было быть откровеннее, не бояться зайти куда-то дальше? Почему именно я? Чем я не угождаю людям? Лионель, дело же вовсе не в тебе! Есть люди, которые также переживают, что не понравились тебе. Нет, таких людей нет, потому что я чертовски добра к каждому человеку, а зря. Вовсе не зря, быть справедливым человеком-это одно из высших человеческих качеств, отличающих его от животного. Выходит, Роджер-животное? Но это не так, и я его люблю. Эта длинная дорога дала мне возможность подумать обо всем. Ценность друзей, ценность родных, ценность любви, которая больше была не нужна, потому что в моей душе была вечная река, а я была вечной лодкой без паруса в тумане из собственных удушающих тревожных мыслей. Мое предназначение в чем-то другом, но точно не в любви. Отдача без принятия убивает в человеке человека. Настоящее время. Я стояла на этой же дороге, как и тогда, пятьдесят лет назад. Воспоминания о былой и последней любви вынудили меня вернуться туда, чтобы отпустить на старости лет то, что висело тяжким и самым крупным камнем. В этом бескрайнем мире в живых осталась только моя сестра Кьяра. От старой фермы осталось одно лишь название, а от деревни-воспоминания. Найти ее на картах невозможно. Огрызки косматых домиков прячутся в тени обросшего пустыря, защищая детство от набегов сталкеров и глупых застройщиков. У моей лодки так и не вырос парус.