Желаю счастья

— Этот месяц дался мне слишком тяжело. Мятноволосый расстегнул пару верхних пуговиц на своей белоснежной рубашке и развалился в удобном тяжелом кресле. Его стоны удовольствия растеклись по комнате под согласные вздохи друзей. Очередная попойка, которую так ждал Чанель, организовав все у себя дома, обернулась чаепитием. Но он не был расстроен. Казалось бы, чем могли заниматься и о чем говорить четверо половозрелых парней в одном помещении. Спорт, алкоголь, секс? Отнюдь. Чанель впервые ощутил что может свободно высказывать своё мнение, не прикрываясь шуточками. Им не нужен был допинг в виде высокого градуса, чтобы почувствовать связь с собеседником. Они говорили много и долго. Говорили книгах, об играх, о музыке. Именно музыка была той связующей нитью, которая объединяла этих разных по характеру людей. Они были открыты друг для друга, доверяли, полагались, были настоящими друзьями. И сейчас, отходя от трудного учебного дня, точнее месяца, они снова собрались скоротать время в приятной компании. Юнги, пытаясь свернуться в кошачий клубочек на большом кресле, дул на пальцы, которые обжег о чашку крепкого кофе, стоящего сейчас у него в ногах. Намджун пытался размять спину, потягивался и хрустел суставами, грустно, аки кот в сапогах, глядя на младшенького, и моля о массаже. Чонгук — великий слепой, смотрел куда угодно, но не в сторону нуждающегося. Недолго, правда. Милые ямочки кого хочешь уговорят. Спустя пару минут, Чанель наблюдал очаровательную сцену комфорта и доверия. Беседа текла неторопливо и тихо. Друзья делились своими мыслями, подкалывали друг друга и хохотали. — Чонгук… — внезапно серьезно произнёс Чанель, прерывая недолгую паузу после очередной хорошей шутки. — Сестра сказала мне… Он не договорил, однако все и так поняли о чем речь. Гук и Розе стали отдаляться. Это было заметно всем. — Мы постоянно ссоримся, хен, по малейшим пустякам. И если честно, мне надоело находить компромиссы. Эти двое были вместе пару месяцев. Им нравилась эта взаимность, эта лёгкость и динамичность. Они были вместе постоянно, висели сутками на телефоне, находили удовольствия в каждом моменте. Они были безумно влюблены… влюблены в любовь, в это чувство ожидания, трепета, истомы. Они пили эту влюбленность из уст друг друга, даря наслаждение и волнение. Это великолепное взаимное чувство должно было, просто обязано, перерасти в любовь. Настоящую, искреннюю, но… она начала утекать. Она была все ещё приятна, грела сердце, но ускользала. Появились неуверенность, сомнения, недовольство. К настоящему дню оба понимали, к чему все идёт, однако пока держались вместе. — Гук, любые отношения требуют работы. Любовь — это не только уступки. — Джун-хен, боюсь, мы уже изжили себя, хоть и остаёмся вместе, надеясь на что-то. Вчера мы расстались. Возможно, Розе, уже нравится кто-нибудь другой. Взгляд группы обратился к одному из них. — Все в прошлом, парни. Старший дернул головой в отрицательном жесте и принялся за свой напиток. — Но… — Нет, Гук-и, я больше не влюблён в Чеен. Прошло, растворилось, зажило! Юнги злился. Двое поняли с самого начала, Чанель узнал после отказа сестренки, хвала вселенной больше никто не в курсе. И хотя все прошло, сейчас ему не хочется вспоминать это. Ну да, был влюблён в маленькую пигалицу, а кто не был? Сменим тему? Разговор заглох. Поникшая атмосфера требовала от Намджуна действий. — А как вам новенький? Сменил тему, молодец! — Милашка, правда? — Милашка? Чонгук, — строго начал Чанель, — ты как-то подозрительно… — Не бузи, хен, — прервал его баскетболист, — он и правда милый. Мистер ромашка! Комната потонула в легких смешках. Сцену знакомства помнили все. Богома ещё никто не спроваживал так изысканно. — … А он такой «провожу-у-у, все покажу-у-у». Чонгук, выпятив грудь, изображал их общего знакомого, напоминая собой расфуфыренного павлина. Юнги, хихикая, добавил: — Он считает себя дамским угодником. — Как и ты, Гук. Казанова. Ха! Если бы не Розе, все до сих пор были бы уверены, что ты не способен на серьёзные отношения. — Эй! Джун-хен, это не честно! Комната снова окрасилась в оттенки дружеского веселья. Смотря на надувшегося бегемотиком младшего, хихиканье только усиливалось. — Я же лучше Богома! Не в обиду тебе, Чанель-хен, — быстро добавил он, — но ведь я круче! Скептическое покашливание раззадорило Чонгука. Он рванул к своему телефону, валявшемуся где-то на задворках дивана. Спешно набрал пароль и вложил в руку Намджуна сотовый, с открытыми заметками. — Сравнительный анализ характеристик… Что? Так, испытуемый — Пак Богом, возраст… рейтинг успеваемости… способности… Это что? Парни вскочили со своих мест и присоединились к капитану, вчитываясь в сухие строки. — Ты что, малёк… — Ну, я просто сравнил…нас. — неуверенно ответил младший. Кажется, только сейчас он понял, что это было ненормально, а отдавать подобный компромат прямо в руки старших вовсе не стоило. Пауза. Хохот был неимоверно оглушающим. Чанель не переставая дубасил по спине Намджуна, стёкшего с дивана амёбной массой, а из глаз Юнги брызнули слёзы. Старшие буквально задыхались от собственного гогота. — Боже, Гук-и! Ты такой … обстоятельный. Недовольный возглас потонул в новом хохоте. — Гук-и, зачем тебе это? — Просто Розе много о нем говорит и остальные рядом со мной все время нас сравнивают, вот я и... — Чонгук, не важно, что говорят другие. Ты хорош таким, какой есть, не обязательно проводить такие научные изыскания. Под дружеские подначки телефон был возвращён владельцу, которого крепко стиснули в объятиях. — Я расстроился, понятно? На прошлой тренировке Богом начал язвить и, в общем, сказал, что я уже не такой как раньше, а его подлизы прогавкали, что я сейчас не тигр, а просто павлин. Ну и слово за слово… Чонгука так легко распалить. Хорошо ещё, в потасовку не ввязался за свою оскорбленную честь. — Ты тупой? Это же, очевидно, из-за Чеен и, возможно, того милашки-новенького. — Да знаю я! Меня задело, ясно. Просто Ромашка мне тоже понравился. — Поверь, дружище, ты — очень очевидный, особенно для тех, кто знает тебя давно. Думаю, мы уже поняли это ещё до того, как ты сам осознал все. Чонгук покраснел. Он немного потоптался на месте, потёр неловко шею и посмотрел на Чанеля. — Прости, хен. Розе, она — чудо, просто… видишь как все вышло. Старший на это лишь хмыкнул. Он понимал, что его сестра не станет убиваться из-за расставания, однако недовольство темным сгустком клубилось где-то в лёгких. — А по поводу Богома я не переживаю. Думаю, он просто не уверен в себе, вот и цепляется, чтобы самоутвердиться. — Гук-и, ты такой милый! Старшие с умилением смотрели на неуверенного младшего. Далее диалог скорее напоминал теннисный матч. — Ну, ведь правда! Я красивый. — Не ты один, вообще-то. — Умный! — Относительно. — Сильный! — Временами. — Лучше в баскетболе! — Когда не промазываешь. — Талантливый! Я пою! — А он играет на музыкальных инструментах. — Я популярный! Любую могу заполучить! Вот! — Это не показатель. — Если в остальном мы равны, то это — как раз-таки показатель! Уверенный в своей правоте, младший с вызовом смотрел на друзей. — Прям так и любую? Чанель оскалился и взглянул на остальных. Они стали друзьями не так давно и все это время он принимал их такими какие они есть, но сейчас Чан был жутко раздражён словами и поступками младшего. — Ты уже встречался с половиной универа, думаешь, кто-нибудь не знаком с твоими уловками? — Что это значит? Намджун попытался остановить разыгравшуюся пару. — А с парнем? С Ромашкой, например? — Легко! — Не встречаться, переспать? — Без проблем! — Спорим? — Эй, ребят, харош! Юнги попытался воззвать к совести, здравому смыслу, к любым зачаткам интеллекта, однако, парни уже вошли во вкус. — Я вообще-то ещё надеюсь на свои чувства. С твоей сестрой между прочим. — Я не настаиваю. Сто баксов, что после того, как Чеен тебя окончательно бросит, Ромашка будет уже с Богомом. Вдруг, ваши с сестренкой чувства вернутся друг к другу, и наш спор просто окажется лишним. Не будем даже вспоминать. — Не честно, хен. Хотя Тэхен мне и симпатичен. — Просто мой братик уже начал окучивать этот цветочек. Я ставил на три свидания, помнишь? — Двести, — вклинился Намджун, — и, мне кажется, Гук-и недолго будет одинок. — Триста, — подытожил Чонгук, уверенный в себе, — а если влюблюсь, так тому и быть. — Я не буду ставить. Вы — полоумные! Это же живой человек! Это не те игры… — Да ладно тебе, Шуга. Его же не будут принуждать! Все по обоюдному согласию. — Условия обсудите, бестолочи. Намджун и Юнги, знавшие младшенького намного дольше Чанеля, молча и хмуро переглянулись и неслышно скользнули в другую комнату. Обсудить эту идиотскую выходку следовало немедленно. Оба поняли, о чем умолчал и в то же время откровенно заявлял Чонгук. Чанель тоже смекнул, но обида за свою сестру и брата ослепила его, раззадорила. Вероятно, он уже сейчас жалеет о своих словах. — И зачем ты его поддержал? — Глухо сказал Юнги, растирая уставшее лицо горячей ладонью. — Сам же слышал, с Розе пока непонятно, с Ромашкой тем более. Он сам не может определиться. — Ромашка ему правда понравился, ты же и сам понял. Стал бы он тогда таким неуверенным? — Ты ведь понимаешь, что это может плохо закончиться? Наш тонсен этого не осознаёт, потому что считает свою симпатию чем-то несерьезным. — Паршиво, что ещё сказать. Он поймёт, давай верить в него. Оба снова тяжело вздохнули. Верить они в него не перестанут никогда, а вот довериться в подобной ситуации очень сложно. Чонгук ослеплён, думает, что хочет самоутвердиться за счёт парня, на которого положил глаз его соперник. Чанель уверен, что поступил скверно, пытаясь задеть чувства хорошего друга в отместку за брата и сестру, но отрезать себе язык — уже поздно. Намджун уверен, что ситуация отвратительная, но Чон сможет в себе разобраться и останется с тем, кто ему подойдёт лучше всего, будь это Розе или Ромашка, или кто-то ещё. По-крайней мере, он уже не мальчик и должен нести ответственность за свои решения, даже идиотские. Тем более, идиотские. А Юнги уверен, что в дальнейшем будет жалеть, что не остановил этот никому, на самом деле, ненужный спор. Единственным, кто не был ни в чем уверен, стала Чеен, которая прервала все разговоры в доме звонком во входную дверь, одновременно с этим пряча ключи от квартиры брата в карман своей куртки.