Желаю счастья

Хосок врывается в квартиру, принося с собой запах улицы и дождя. На его обычно безмятежном лице сейчас волнение. Хмурые брови выглядят настолько неправильно, что хочется разгладить складку между ними пальцем. Конечно, он знает. Все все знают. Тэхен, шмыгнув покрасневшим носом, зарывается в тёплые объятия и утыкается в шею. Хосок гладит его по спине, успокаивает, затем внимательно смотрит в глаза. — Насколько все плохо? — Ну, ночью хотелось вскрыться ложкой. А сейчас я в порядке. — Вот так просто? — В общем-то да. Просто. Я многое понял. Хосок отступает, хозяйничает на кухне, перебирая чашки, гремит посудой. Заваривает крепкий сладкий чай и пододвигает его Тэ. Он многое может сказать и о поступках своего лучшего друга, и о степени паршивости самой ситуации, но Тэхену это не нужно, по-крайней мере, не в данную минуту. Сейчас он переживает и лишь хочет, чтобы эта тяжелая атмосфера, витающая в комнате, поскорее улетучилась, возвращая все на свои места. — Я видел химию между вами. Но, так как ты не хотел говорить об этом, то и не лез. Ким хмыкнул. Он не сомневался в этом. Они являются лучшими друзьями несколько лет, а знакомы и того больше. Чон хоть и выглядит несерьезным балаболом, имеет и другую, взрослую и опасную сторону. Хоби часто милашничает, делает эгье, шутит и танцует ритмы какого-то племени Тумба-Юмба, но если его разозлить…он становится жёстким, нетерпеливым, строгим и, прости господи, безумно горячим. — Кажется я был настолько очевиден, что все все понимали и просто закрывали на это глаза. Убожество. — Хватит. Вот, об этом думал Тэхен. Серьезный Хосок — мечта мангаки о главном герое альфе. Эта аура, витающая сейчас вокруг него — настолько редкое явление, что улыбка сама растягивает губы. — Ты не убожество. И как бы не хотелось пожалеть себя, пора прекратить. Да, действительно. Ничего сверхъестественного не случилось: метеорит не прилетел, бетонная балка на голову не рухнула — можем жить. — Он тебе нравится? — Можно сказать и так. — Жалеешь? — Может, немного. Хотя…нет, не жалею. Хосок закатил глаза, потрепал Тэхена по отросшим вихрам и улыбнулся. — Тогда я вообще не вижу проблемы. Старший оторвался от своего друга и начал собирать чашки со стола. Все, что от него требовалось, он сказал, дальше работа Тэ. Что уж тот решил — не его дело, главное, чтоб счастлив был. — Хоби, ты не понимаешь. Тебе разве не кажется это предательством? Как они могли поспорить на меня? — Тэтэ, брось. Мы оба знаем, что ребят ты уже простил. У тебя было достаточно времени, чтобы все обдумать. Ты ведь не вчера обо всем узнал. Даже если так. Ким не перестаёт прокручивать всю эту ситуацию у себя в голове. Ему кажется, он что-то упускает. — А если на моем месте был ты? — Пресвятые печенюшки, Ким Тэхен! Прекрати накручивать себя и выдумывать то, чего нет! Чон не вспыльчивый человек, но Тэ иногда просто выводит. Есть у человека такой бзик, что поделать с лучшим другом? Не бросать же его теперь. Побить можно. Хмм… Голдстейн! Дай мощный бит, под который я буду… Не сейчас. — Чонгук тебе нравится? — на неуверенное качание головой, Хосок вскидывается — да нравится, не отпирайся! Про этот ебаный спор ты знал? Знал! И все равно переспал с ним. Сам сказал, что не жалеешь. Так в чем дело? — Но ведь… — Единственное, что может тебя останавливать, это твои чувства к Чонгуку. Ты всего-навсего не уверен в нем. В себе ты уже разобрался. Тэхен вздохнул. Хосок иногда такой бесячий, особенно, когда говорит правду. Он никогда не станет молчать, если ты делаешь какую-то хуйню. Поддержит, конечно, на шухере там постоит или ещё что, но потом в лицо все скажет: и про хуйню, и про шухер. — Тебе так тяжело пожалеть меня? Хоби улыбается. Пациент здоров, можно переходить ко второй фазе. — Просто собери яйца в кулак и поговори с ним. — Ну, Хо-о-о! — Канючит Тэ. Оба расслабились. Баланс найден. — Любишь же ты драматизировать. — Не отрицаю, — хмыкает Ким, пожимая плечами, — но до звания «драма квин» мне далеко. — Ага, знаю, — хихикает Хоби, — семья Пак просто нечто. Оба этот момент легко ухмыляются. Пак Чимин просто душка. И как они раньше без него жили? Чеен и Чанель — забавные жуть, а Богом… — Слушай, ты наверно… — В курсе. Не трудно догадаться о чем ты, когда речь зашла об этой семье. — И когда вы только успеваете? — вздыхает Ким. — Не только ты сегодня с бессонницей, дорогой. Бэкхен был в бешенстве, как их семейные разборки закончились, рванул к нам. Со слов лучшего друга стало ясно, за него переживали абсолютно все: и Намджины, и семейство Пак. Особенно семья Пак. Чеен ревела и выла белугой, когда рассказала о Богоме. Тот, узнав о своих родственных связях и пребывая в унынии от упущенных возможностей, снова связался с плохой компанией. Если раньше, будучи малолеткой, его выручили Чанбэки, поставили на ноги и вернули голову на место, то сейчас их авторитет не помог. Отбросы качали из него деньги, так, по-мелочи, и подкидывали несерьезный «товар на расслабон». Розе и забила тревогу, когда увидела это. А Тэхен просто не вовремя позвонил. Всего лишь… — Чонгук уже растрепал, как ты защищался, — захихикал Хосок. — Теперь тебя парни боятся до усрачки и уважают больше прежнего. Тэхену забавно. Это того стоило. Он вспоминает вытянутую в удивлении морду Гука и улыбается. — Просто встреться с ним, — говорит Хоби. И Тэ думает «да, надо». Тэхен задумчиво водит тонким пальцем по кружке и молчит. Нужно многое сделать. Где-то взять смелость и мозги. Ведь это он — трусливый лев и чучело огородное, два в одном со скидочной картой магазина. Блядство, он чувствует себя чертовой Элли, топающей по дороге из желтого кирпича. Говняная дорога… А Тотошка — это Хосок. Милый, верный друг. Сюр. Ким оглядывается на Чона. Тот пританцовывает у мойки, виляя своими бёдрами под систар, милашка. Как хорошо, что этот Милашка умеет быть альфа-самцом и вправить мозги одному конкретному блондину. И дело даже не в том, что он осознанно отрицает свою адекватную сторону личности, вовсе нет. Просто иногда приходится быть серьёзным и следовать разуму, а не привычным хотелкам. И как бы Тэ не желал пообижаться дольше, дождаться стократных извинений и построить недоступную диву, он осознаёт, что надо действовать. Просто поговорить. Через рот. Словами. Желательно адекватными. — Он сказал, что я ему нравлюсь, — бросил в тишину Тэ. Хосок тут же оборачивается, недоуменно впиваясь взглядом в друга. Разглядывает с головы до пят и подбирается. Откладывает полотенце, которым вытирал руки и ждёт продолжения. Хмурится на затянувшееся молчание, кусает губы и садится напротив. — Конкретнее. А глаза все темнее и на лбу уже складка. Нехорошо. — А до этого протянул деньги, ну, ту долю от спора. Тэхен тяжело вздохнул, ощущая камень в горле. Кто как не друг сможет вычленить всю суть из его головных тараканов. — Как шлюхе… — одновременно. Только если у Кима в голосе была горечь, то от Чона слышалось удивление пополам с вопросом. Хотя нет, Хосок не был удивлён, он охуел. Другими словами и не скажешь. — Так, Тэтэ, достаточно. Он не достоин тебя. Я все сказал. Чон сурово оглядел друга с ног до головы и хлопнул ладонью по столу, что тот аж подпрыгнул. Ким несмело улыбнулся и потянул друга за рукав, когда тот собирался уже вставать, хмуря брови домиком и дёргая к себе. Оказавшись в тёплых объятиях, он тут же заговорил: — Я тоже жутко обиделся и расстроился…даже наговорил всяких вещей, о чем действительно жалею сейчас. — Ответил взаимностью, что ли? — Нет, просто обидные слова… — Ну, ты можешь извиниться за то, что сказал, если ты действительно так не думаешь или не чувствуешь. А потом я ему врежу. — Ну и за что? — Во-первых, ты сам этого не сделаешь. Во-вторых, как увидишь Чонгука, так и потечешь и все забудешь. А в-третьих, это хуйло романтичное расписал в красках своё признание и твой отказ, а некоторые любопытные моменты просто не упомянул даже! Хосок выпалил это скороговоркой, ему бы рэп читать! Он злился, черт возьми, ещё как! Так желал счастья своему лучшему другу, что не заметил мелочи, с которыми тот столкнулся. — И зачем ты расспрашивал, если и так в курсе? Он не в обиде, что его друзья настолько любопытные, сам такой. Просто уже не удивляется. Кому как не им можно будет поплакаться в жилетку и спросить дельного совета, когда разум и чувства в разладе. — Знать ситуацию с другой стороны. Я, конечно, безумно рад, что ты не закатываешь скандал, что мы с ребятами суём нос куда не надо… Вы сами с Чонгуком разберётесь друг с другом, а мы просто поддержим, и вправим мозги, если потребуется. — Надеюсь, вы не станете перетряхивать грязное белье или лезть со своими советами в нашу постель… Устало говорит Тэ, отпуская друга и поворачиваясь к нему спиной. Он уже выходит из комнаты, когда спотыкается об очередную реплику: — А что? Чонгук с чем-то в постели не справляется? Хосок лыбится, как идиот, и задорно двигает бровями. Хихикает на возмущенное выражение лица напротив и старается спрятаться за дверцей холодильника, защищаясь подобранным со стола полотенцем. — Да пошёл ты! — Нет, ну а что? Ты намекни или хоть сигнал какой подай, мы нашаманим что-нибудь. — Я тебе сейчас так нашаманю! Шаманька отвалится! Смешинки переросли в хохот и Чон, все ещё обороняясь, двинулся к выходу. — Ты, главное, не стесняйся! Чип и Дейл, все дела… — Ой, иди уже, а! Все, вали-вали… Отсмеявшись, Хосок быстро обувается и берет в руки свою куртку, бросив лишь: — Надеюсь, ты знаешь, что делать. Не давай себя в обиду, ладно?