Желаю счастья

— Слушай, Хоби, а ты не можешь?.. — Да, конечно. Буду через полчаса. Тэхен улыбается и завершает звонок. Этого понимания с полуслова ему будет безумно не хватать. Он кладёт телефон на стойку рядом с холодильником и шаркает к чайнику, заваривая себе что-то покрепче. Тэ с того дня в кафе налёг на учебу, закрывая долги, и сейчас радостно предвкушает хорошую компанию на вечер. Они с ребятами собирались лишь единожды, отметить его отъезд, и с тех пор практически не пересекались. Все потому, что Ким был ужасно занят учебой и работой, полностью погрузившись в мысли о скором пребывании в другой стране. Следовало закрыть все гештальты, чтобы с чистым сердцем окунуться в новую среду. Было волнительно. Сегодня последний день. Завтра он уже будет в другой стране, в окружении других людей, перенимая другой опыт. Новая жизнь. Символично. С Чонгуком у них дружба. Такая, какой она и должна была быть с самого начала. Они перестали общаться каждую секунду. Тэ перестал искать встреч, а на предложения увидеться просто отнекивался тяжёлым периодом сессии. Эти двое виделись только в общей компании. Разговаривали и смеялись, но былого тепла между ними не стало. Казалось, что Чон обиделся или просто успокоился. Стал более отстранённым, холодным. Не проявлял интереса, как прежде. Что ж. Тэхен принял. Как там говорилось? Не следует кормить своими чувствами тех, кто не голоден. Все верно сказано. Чонгук по нему не голоден, поэтому себя на съедение Тэ не отдаст. Встречая гостей, Ким обрадовался фирменным вкусняшкам Джина, Тот притащил с собой Чимина, когда Хосок кинул клич на «терапию». Оживлённые разговоры, смех и улыбки вокруг подтачивали тэхеново сердце. Он уже скучал. Ребята не позволяли ему впасть в меланхолию, поэтому программа с караоке и танцами шла на ура. Ближе к полуночи ему отзвонились Юнги и Намджун. Обещали проводить его в аэропорт: кто-то ведь должен быть трезвым завтра. Смех сквозь слёзы. Прощание всегда такое, особенно, если покидаешь хороших, лучших друзей. Чанбэки, обняв и расцеловав в розовые щёки Тэ, также привезли ему сюрприз — Чонгука. Тот устало взирал на вакханалию, что устроила компания в доме Тэтэ. Смотрел долго и внимательно на самого парня. Тэхен ненавидел этот нечитаемый взгляд. Без тепла, без улыбок. Ещё не привык. Молчав добрых десять минут, Чонгук неловко прижал Кима к себе и тут же отпустил. Пробормотал прощание и скрылся за дверью. Звенящая тишина в квартире стала спусковым крючком. Тэхен пьяно разрыдался и прильнул к хосокову плечу. Его гладили по голове, спине, пытаясь успокоить, говорили всякую чушь, объясняя поведение ушедшего парня, но все, что запомнил Тэ — холодные руки на своей талии и равнодушные глаза. Так и уснул, измождённый от собственных мыслей, на чужой груди, в окружении сочувствующих взглядов. Регистрация на рейс уже заканчивается. Он смотрит на Чона и не видит того, о чем говорили ему другие. Тот выглядел как всегда безразлично, устало осматривая копошащихся людей. Не нужно было его звать в такую рань, тем более, что они уже попрощались до этого. Тэ уже сдал багаж, нервно переминался с ноги на ногу и мял билет в руках. Он выскочил из зоны таможенного контроля на минутку, ещё раз попрощаться и вернуться обратно. Скоро закончится посадка, стоит поспешить. Тэхен крепко прижимает Юнги к себе, вдыхая его тёплый успокаивающий запах кожи и лёгкого парфюма, затем утыкается лбом в намджуново плечо и позволяет сжать себя в крепкие объятия, чувствует, как его прическа превращается в растрепанное гнездо от лёгкого поглаживания большой ладони. Вздохнув, поворачивается к Чону и чувствует себя гребаной русалочкой: каждый шаг — боль. В конце, протянув ладонь для рукопожатия, удивленно вскрикивает, когда Чон, в последнее время холодный к нему и отстранённый, хватает и крепко стискивает в своих объятиях. Тэхен горько улыбается, тихо хмыкает и льнет в ответ. Позже, уже смотря в глаза напротив, Тэ, неожиданно даже для самого себя, ярко улыбается и чувствует, как из глаз льются дорожки обжигающих слез, стекают по щекам и, срываясь с дрожащего подбородка, падают на рубашку прозрачными кляксами. — Чонгук, мы уже решили все между нами, и я бы не хотел, чтобы все заканчивалось так. Но, ты знаешь, я не скоро вернусь… Поэтому, прости меня, пожалуйста. Голос Тэхена слабеет с каждым словом, скатываясь в шёпот. Он не уверен, почему вообще начал этот разговор, на пороге новой страницы своей жизни, если они все обговорили и поняли друг друга. — За что тебя простить? — хмурится Чонгук. Кажется, он совсем не понимает, что здесь происходит. Впрочем, как и друзья позади них. Они не слышат разговора, не пытаются даже прислушаться — это личное дело тех двоих, однако, не перестают внимательно и напряжённо наблюдать. — Прости за мои чувства. — решительно выдаёт Тэ. Он уже признавался, поэтому во второй раз получилось легче. — За что? — сдавленно хрипит Чонгук. Его лицо выражает вселенское удивление, брови взлетают, глаза округляются до невозможных размеров и он тупо повторяет, надеясь, что расслышал все правильно: — За что? — За это…. Тэхен срывается с места и прижимается губами к Гуку. Касается уголка губ, легко облизывает нижнюю, чмокает верхнюю, и наконец, целует — напористо, глубоко, отчаянно. Он, понимает, что изменить чувства человека одним поцелуем невозможно. Но не жалеет, ведь у него останется хотя бы это. Воспоминание о тёплых, ласковых губах, которые нежно, прерываясь томными вздохами, отвечают. Слёзы катятся сильнее, дыхание спирает, а руки яростно прижимают к себе горячее тело. — Спасибо, — хрипло шепчет Тэхен, задыхаясь от слез, чувствуя горячее дыхание на губах и ведя носом по щеке Чона. — Спасибо, что ответил. Прощай. Тэ резко разворачивается и спешно идёт к нужному входу, буквально бежит, боясь передумать. Уши заложило, он не слышит, как его зовут, не оборачивается, не смеет надеяться. Все, достаточно. Нужно отпустить из сердца это чувство. Он понимает, что между ними ничего нет, а этот поцелуй был просто отчаянной попыткой урвать каплю тепла. Перед глазами все расплывается, трясёт, как в лихорадке. Не помня себя, он проходит в самолёт, сверяется с билетом и садится. На большее нет сил. Тэхен утыкается взглядом в брошюру аэробуса и не слышит шума вокруг. Сосед сбоку берет его сумку со своего кресла и запихивает на полку ручной клади. Тэхену все равно. Он сжимает похолодевшие пальцы рук, трёт их и видит салфетку, что ему протянули. Кивает в благодарность, не оборачиваясь, и вытирает лицо от влаги. Вздыхает тяжело и слегка поворачивается. — Спа…. — застряло у него в горле. — Чонгук?! Что… Эээ… Что ты… Ты… Чон грустно улыбается, взирая на ошарашенное лицо. Нежно берет его лицо в руки и большими пальцами проводит под глазами, по щекам. — Что происходит? Ты почему здесь? — Не смог отпустить тебя одного, — легкомысленно пожимает плечами тот. — Я что, уснул? — Хмурится Тэ. Сон ещё никогда не был таким реалистичным. — А что? Часто видишь меня во сне? Чонгук хитро лыбится и лезет пальцами в чужие волосы, поглаживая макушку. — Бывало, — выдаёт Ким, не открещивается. Только сужает глаза в подозрении и тыкает Чона в грудь. Тык. Ещё раз. Тык. — Настоящий. Вакуум вокруг них лопается мыльным пузырем. Внезапно пространство вокруг наполняется гомоном. Пассажиры громко разговаривают, перекрикивая друг друга, спорят, грохочут своими сумками. — Нет, серьезно. Что за хуйня? — Я попросил Чимина заглянуть в некоторые документы и купил билет на твой рейс. Тэхен все ещё шокирован. Слёзы моментально высохли. Он скрестил руки и вопросительно уставился на Гука. Тот молчит. — Молодец. Возьми с полки пирожок. — Багажной? У тебя с собой еда от Джина? — Ты долбоеб? Что происходит? Тэ начинает злиться. А Чонгук, напротив, спокойный, как слон. Уверенный в себе. Бесячий. Лишь пожимает плечами: — Говорю же, не смог тебя отпустить. Буду приглядывать за тобой. — Решил быть моей нянькой? — Нет, не нянькой. Я буду твоим парнем. То, насколько эти слова были сказаны уверенным и удовлетворённым тоном, будто уже давно все решено, а его лишь поставили в известность, лишало дара речи. Чон только несмело добавляет: — Ну, если ты не передумал ещё… — чешет нос, поглядывая на парня рядом. Тэхен покрутил головой, крепко зажмурив глаза, будто ему что-то мерещится. Кажется, он все-таки уснул, потому что настолько правдоподобных глюков у него никогда не было. А если это реальность? Не хватает малышки Холзи — она умеет найти подход к каждому и люди начинают говорить по-существу. Глубокий вдох. — Так. Стоп. Кажется, я упустил в твоём монологе пару абзацев, — хмурясь, вопрошает Тэ. — Все просто. Я тебя люблю. — Да, я помню, как друга, — Ким отмахивается даже не дослушав. — Нет, Тэтэ. Ты не понял. Я на самом деле тебя люблю. Так сильно, что иногда не понимаю, как мое сердце может выдержать настолько огромное чувство. Чонгук глубоко вздыхает и отстраняется, трёт руками лицо. Он выглядит настолько уставшим и реально заебанным, что похмелье Тэхена нервно курит в сторонке, не давая о себе знать. Чон не смотрит в глаза, говорит неспешно и размеренно, но почему-то кажется, что все свои слова шепчет прямо в уши, находясь близко-близко. Напряжение между ними не отпускает. — Перестань, Гук-и. Ты делаешь мне больно. — Не перестану. Хочу, чтобы ты понял. Я люблю тебя. По-настоящему. Хочу быть с тобой. Обнимать, ласкать, защищать и искать защиты у тебя. Хочу быть причиной твоих слез и улыбок. Хочу смотреть в твои глаза и держать за руку. Поддерживать и полагаться самому. Хочу начать все с тобой. Прямо сейчас. Что скажешь? — Что? Ким в ступоре. Он не может найти подходящих слов, не может спокойно вдохнуть, ничего не понимает. Это розыгрыш? Очень жестоко говорить такие слова, когда часами ранее вёл себя бездушным роботом. — Между нами всегда все было непросто, Тэтэ. С первой встречи. Меня тянуло к тебе, привинчивая на все гайки… И тогда, у Чанель-хена дома, я говорил правду — ты мне нравишься. Просто думал, будто это лишь временное, если не подливать масла в огонь. Но потом… с тобой было уютно и тепло, сладко. Я запутался. Все настолько отличалось от того, как было раньше. Тэхен отвернулся и откинулся на сиденье. Пристегнул ремни. Это окошко стало для него символом стабильности, хотя бы на ближайшие пять минут. Он был тут, за стеклом, в своём мирке, в безопасности, где все просто и понятно, а там, снаружи — отъезжал трап, гудели двигатели, бегали рабочие… Хотелось, чтобы голос Чонгука тоже доносился с той стороны. Чтобы можно было захлопнуть шторку и попросить у стюарда плед. Но он все равно слышит: — Я много говорю? Ты устал? — Ты не сказал этого раньше, поэтому я хочу услышать все. Тэхен готов, вроде бы. Все равно где-то глубоко внутри сидит страх: его разочаровывали столько раз, что, получив взаимность, он растерялся, ведь уже почти выкорчевал всю надежду с могилы своих чувств. Ростки жалобно пробивались на свет, но Тэ их вырывал, оплакивая такую участь. Чон все продолжает изливать душу, выворачивая ее наизнанку: — Ты стал моим хорошим другом, просто немного ближе остальных…. А после встречи с Богомом, ты отдалился. И я не мог, как раньше дотронуться, обнять. Казалось, что без тебя трудно дышать. Ты стал моим кислородом. И надежда начала угасать. — И ты научился дышать без меня? — устало хмыкнул парень. — Нет, Тэтэ. Я бы не отказался, даже будь этот воздух ядовитым. Не смог оставить все как было. — Почему? — Потому что ты дал мне время. Дал мне выбор. И я безумно это ценю. Поверь. Ты отдал мне своё сердце, не прося ничего взамен. Не настаивая и не взывая к жалости. Просто принял то, что я не был готов. — О чем ты? Я просто сдался. — Неправда. Ты не сдавался до сегодняшнего дня. И я больше не сдамся. Я уверен в своих чувствах к тебе, Ким Тэхен. Тэ набирается смелости и оборачивается. В упор смотрит на Чонгука. Неужели правда? Он здесь и говорит о своих чувствах? Похоже, скоро океан станет фиолетовым. Чон нервно трёт шею и также не отводит взгляд. — Малыш, ты — замечательный. Ты достоин взаимности, стопроцентных чувств, а не очередных отношений потому, что с тобой классно, удобно или ещё какой дурацкой причине. — Чонгук то шепчет, то басит, не сдерживая слова, вырывавшиеся глубоко из сердца. — Я тебя люблю, Тэтэ. — И я тебя люблю, придурок. Тэхен всхлипнул и отчаянно завыл. Громко, не стесняясь толпы вокруг, будто маленький ребёнок. Размазывал руками слёзы по своим щекам и икая. Чонгук же, умиленно хихикнул и притянул парня к своей груди, лаская и успокаивая. — Ты так долго меня мучал, говнюк ты эдакий. — скулит Ким. — Прости, малыш. Мне хотелось быть честным к себе и уверенным, что ты не пожалеешь об этом. Чонгук широко улыбается, гладит парня по спине и вдыхает родной запах. Он рядом. В его руках. Такой нежный и любимый. И такой дерзкий: — Теперь ты меня уже так просто не добьёшься. Тебе придётся постараться! — гундосит Тэхен, отдаляясь и сморкаясь в салфетку, что все ещё была в его руках. — Ничего. Зато ты поймёшь, насколько я серьёзен. Иногда я могу быть очень убедительным. Например… Ты состоишь в клубе на высоте в милю? — Ни за что, Чонгук. И не мечтай об этом! Чонгук беззлобно хохочет, лезет обниматься и пытается поцеловать. Тэхен отпихивается сначала обиженно, потом хихикает и хлопает по загребущим рукам, невинно извиняется перед хмурым бортпроводником и успокаивается. Отпускает тяжёлый комок печали из сердца и глубоко вдыхает. Чувство надежды наполняет его израненное сердце, даря спокойствие и умиротворение. Он желал счастья, что ж…. Кажется, оно уже на пороге.