Желаю счастья

— Прости, — доносится до Тэхена несмелое. Чанель, мявшийся рядом с Богомом, хмуро оглядел обоих и кивнул другу. Он не уверен, что поступает правильно, но они должны поговорить. Его младший брат, чуть не ставший разочарованием семьи, вперился тяжелым взглядом в Тэ. Богом так и не смирился с правдой. Он приёмыш. Он не связан со своей семьей. Чужак. Эта новость обухом ударила его по голове, перевернув весь мир. А Чанель лишь устало его обнял, проехавшись пятерней по чёрным волосам. Какая разница, что родители не родные? Они выросли вместе, делили радости и горести пополам. Они все равно семья, что бы тот не думал. Нужно лишь время и он поймёт. Пак старший попросил о встрече внезапно, хоть Ким и догадывался, чего стоит ожидать. Излюбленное кафе стало местом, что теперь ассоциируется у него с печалью. Горячий чай в ожидании трудного разговора совсем не грел, а мятное мороженое — не поднимало настроения. Хосок, притулившийся рядом, просто молчал. Его гнев кипел, а разум стойко сдерживал порыв наподдать обидчику. Но это не в его праве. Он уважает чужую решимость ответить за свой поступок, поэтому просто отворачивается и пересаживается за соседний столик. Чан также оставил их наедине и скрылся за углом. Он не станет подслушивать, просто побудет рядом. Так спокойнее. Пора принимать взрослые решения, Богому стоит объясниться, а не терзать себя мыслями, взваливая все решения на других. Учеба подходила к концу, скоро экзамены и Тэ уезжает. Богом обязан разъяснить всю ситуацию, иначе будет жалеть. И хорошо, что он сам набрался смелости и попросил о помощи, в противном случае, брат притащил бы его за шкирку. — Я сожалею, что так вышло. Тэхен молчит, жует губы и сжимает руки в кулак, пытаясь согреть вмиг похолодевшие пальцы. Убегать от этого разговора нет смысла. Он уже не прежний легкомысленный мальчик, а Богом сумел выключить королеву драмы и поговорить. Хосок лишь звонко гремит ложкой в своём напитке. Знает ответ. — Я прощаю тебя, — выдохнул Ким. Он много думал об этой ситуации, прокручивал ее в голове, пытаясь что-то для себя осознать. Он вспоминает тот вечер, его чувства, поведение, липкий страх и отвращение. Сейчас ему лишь некомфортно с этим человеком и он четко осознаёт, что, если он простил — не значит, что будет делать это всегда. Раньше, плюнул бы и остался при своём мнении, но после знакомства с семьей Пак, их отношением друг к другу, понял, что для Богома это стало тяжёлым бременем. В тот вечер он был не в себе. И врагу такого не пожелаешь. К этому моменту, обдумав все, Тэхен уже философски принимает произошедшее. Прошлого не исправить. Богом присел за столик к Тэтэ, закрыл глаза и накрыл их руками. Пак тяжело выдохнул, будто терзаемый сотней мыслей, и несмело улыбнулся. — Ты чудесный, знаешь? Жаль, что ты влюбился не в меня. — Тебя просто испугала моя малышка Холзи, — насмешливо перебил его Тэхен, облизывая с ложки десерт. — Какая ещё малышка Холзи? — Моя маленькая бензопила. А как она поёт! Будто ангелы с небес спустились и … ВЖЖЖЖЖЖ! — Заорал Тэ. Богом шокировано вздрогнул и в ту же секунду захохотал. Он ударил ладонью стол и стёр слезу с глаз. Хосок легко улыбается, притихнув. Парень все ещё раздражён, обижен за друга, но это его проблемы, а не этих двоих. Если Тэ принял решение, Хоби смиряется с ним. — Боже, я тебя обожаю… Тэхен лишь нежно улыбнулся и похлопал того по плечу. Бедный Богом. — Полегчало? — Ага, спасибо, — притих Пак. Оба уставились в панорамное окно. Мыслей было много. Но какая-то часть сердца могла успокоиться и отпустить этот назойливый спазм. Блондин помешивал чаинки в остывшем напитке, а его собеседник собирался с мыслями. Краем глаза Тэ заметил Чонгука, который быстрым шагом приближался к заведению. — Я должен был сказать это нормально и знаю, что момент давно упущен. Может быть этого шанса у меня вообще не было, с самого начала, — зачастил брюнет, но его прервали, спокойно сжав ладонь в своей. — Ты мне нравишься, Ким Тэхен. Блондин смущенно отводит взгляд, не разжимая руки, и откидывается на спинку стула. Видит, как Чонгука задерживает Чанель прямо напротив дверей и что-то уверенно втирает. Эмоционально, тыча своим пальцем то в него, то в брата, и корча рожицы, видимо, разыгрывает их диалог по ролям. Хосок не уверен, что с тем, кто нравится поступают так отвратительно. Это не его дело, напоминает он себе. А Тэ переводит взгляд на парня напротив и замирает: — Я ведь серьезно, Тэтэ. По-настоящему нравишься. — Богом легко поглаживает чужие пальцы, но не поднимает глаза. Смущение и стыд. — Поверь, я сумел бы очаровать тебя, добиться, влюбить. Но знаешь, что меня остановило? Тэхен отвлёкся от парочки за окном и внимательно присмотрелся к парню. — Я все смотрел, и не мог понять, почему ты всегда ускользаешь. Буквально растворяешься из моих рук, будто дымка. — Говорить тяжело, дрожь по всему телу. — Почти сразу я осознал, что не готов доверить тебя себе, боялся. Не смог бы простить, если ты потом пожалеешь. И что ты думаешь? Эти блядские таблетки сделали из меня монстра. Вытащили все дерьмо наружу. Внезапно, Хоби взрывается. Это не оправдание! — Слушай. Ты заебал уже, серьезно. Сам говорил, что врать себе не нужно, а сам прячешься в норе, как крот. То, что тебя простили, не даёт тебе права давить на жалость! Хосоку есть, что сказать ещё, поэтому он придвигается к парочке ближе и выдаёт сквозь зубы: — Ты что, думаешь один такой? Такой особенный?! Кичишься своими проблемами, превозносишь их, лелеешь! Под нос каждому прохожему пихаешь, будто тарелку с пончиками. Смотрите, ох, я — бедный, несчастный. Хочешь, чтоб тебя пожалели, приласкали. Очнись, наконец! У каждого в этом помещении есть свои проблемы! Кто-то просто их надумал себе, а другой вены себе зубами выгрызть готов, лишь бы уже дать сердцу покой, вздохнуть свободно! И как бы тебя не любили, пора уже повзрослеть и взять себя в руки. Гнев исчез также быстро, как и появился. Он сожалел о резком тоне, но не о своих словах. Хосок считал, что кто-то должен был это сказать. Прямо в лицо, не смущаясь и не жалея чужие чувства. Этот Пак должен очнуться, в конце концов, и не допустить такого в будущем. — Прости, Богом, за грубые слова, но ты должен взять ответственность за свою судьбу. Старшие не обязаны подтирать тебе сопли всю жизнь. И оправдания вроде плохой компании больше не подействуют. Ты — взрослый. Хосок вздохнул, взъерошил макушку вмиг поникшего парня и направился к выходу. Богом лишь смиренно кивнул, принимая его правоту. Ким придвинулся ближе и сочувственно похлопал того по плечу, выражая поддержку. Не каждый готов выложить свои чувства и эмоции чужому, по сути, человеку. Тем более, тому, кого ты жестоко обидел. Если бы Богом сказал это по телефону, Тэ не стал бы так проникаться историей. Однако то, что тот нашёл в себе силы лично объяснить свои поступки, выселяло некое уважение. Если честно, за все это время, проведённое в кафе, Ким произнёс немного, больше было похоже на монолог. Но он видел, как собеседник нуждался в этом, поэтому крепко обнял и добавил лишь «Такое бывает». Встал и обнял. Потому что, действительно, в жизни бывает всякое. Главное, найти в себе мужество извиниться, а иногда и простить и двигаться дальше. — Спасибо, Тэхен, я и не надеялся… Оба разомкнули объятия и неловко уставились друг на друга. Потоптались на месте и снова уселись за столик. Молчание не давило, лишь успокаивало. Вот и все. — Мне хочется, чтобы ты был счастлив. Неважно, с Чонгуком или с кем-то другим. Просто хочу сказать это вслух, чтобы мое сердце перестало надеяться: я отпускаю тебя, Тэхен…милашка…хоть и не готов к этому пока. Тэ выдыхает, грустно обдумывая чужую смелость. Сумел бы он так же? Возможно. Оба смотрят в окно, где одиноко стоит Чанель, подпирая стену. А Чонгук медленно открывает двери и входит в помещение. — Я, почему-то, считал, что вы признаетесь друг другу, — тихо хмыкнул Богом. — Я не смог, — выдал Тэ. Ну а что скрывать? Все всё понимают, кроме самого Гука. — Придурок, — усмехнулся Пак и внезапно оказался вскинутые за шкирку. Чонгук, источающий ярость и злобу, крепко держал его за ворот и гневно спросил: — Что ты сейчас ляпнул, сын собаки? Тэхен удивленно вскинулся и попытался освободить Богома. — Ты что творишь, Гук-и? Отпусти немедленно! — Пусть повторит, что сказал! — гневно рявкнул тот. Только потасовки им тут не хватало. Пак схватил Чона за руку и выдернул свой ворот из захвата. Чонгук снова попытался его достать, даже шаг навстречу сделал, озверело стискивая кулаки, но наткнулся на блондина, который ловко встал перед ним. Глаза в глаза, бешенство стихает, сменяясь неуверенностью. — Думаю, на сегодня достаточно, Богом. — Тэхен не отводил взгляда, все ещё стоя напротив парня и обращаясь к тому, что позади. — Тебе пора. Богом прошептал прощание и суетливо собрался. Вышел на улицу и, не оборачиваясь, потопал мимо брата, который что-то кричал ему вслед, пытаясь догнать. — Чего ты лезешь? — Внезапно выдал Тэтэ. — Я что, по-твоему, не смогу постоять за себя? — Он не должен был… — А ты должен? Не нужна мне твоя помощь! — Хорошо, — все, что оставалось произнести Чонгуку. Они поссорились из-за какой-то глупости. Впервые. И только сейчас Чон совершенно ясно осознал, что защищать Тэхена больше не сможет. В нем нет нужды. Ким скоро уедет. От него. Сердце било гулко, казалось, все вокруг слышат его громкий стук. Что это за неприятное чувство? Ревность? Тоска? — Что это было? — устало спросил Тэхен, потирая переносицу. Он плюхнулся на стул, вытягивая ноги, и взглянул на Чона. — Я… Сам не знаю. Вы обнимались и ты так смотрел на него. А он обозвал тебя и глаза будто пеленой накрыло. — Чонгук неловко топчется рядом, не зная, куда деваться от внимательного взгляда. Он оглядывает заведение и присаживается рядом. Заказывает напитки. Смотрит на Тэ. Своего Тэтэ. Светлые волосы, в которые хочется зарыться пятерней, пухлые губы и любимая родинка на носу, что до безумия хочется поцеловать. И снова это наваждение. — О чем вы говорили? — шепчет Чон, отстраняясь. — Уфф, ты как ребёнок… Он извинился. И я простил. В конце концов, так поступают взрослые: прощают и живут дальше. — Тэхен устал. Безумно. Ему осточертела эта ситуация. Погода за окном хмурится, как и выражение лица Гука. Кажется, собирается гроза. А зонта у него нет. Никакой защиты что от грозы, что от Чонгука. Солнце становится серым и блеклым. Тучи закручиваются в спираль и собираются в огромные полотна, медленно закрывая свет. — И ты его простил? Вот так просто? А ты подумал, что он этого недостоин?! Он использовал тебя! — Ты тоже, — рявкает Тэхен, тут же смягчаясь, и тоскливо добавляет: — Ты тоже меня использовал, не беспокоясь о моих чувствах. — Ты меня обижаешь. Мы же все обсудили, — бубнит Чонгук. Просто затолкать все слова поглубже в свою глотку — настоящая удача этой жизни. Чтобы они там между собой пересрались, перетрахались, рождая совсем другие — адекватные и ожидаемые. Пусть клокочут в горле, словно огненная лава перед извержением. Пусть сплетаются в диком танце, укрываются языком, как одеялом. Зато, когда наступит тот самый нужный момент — спокойно выльются красивой ажурной вязью и станут легким флером вежливости. — Я не хотел тебя задеть, Гук-и. Тэхен внимательно разглядывает красивого парня напротив. Такого далекого и такого желанного. Секунда. Две. Была не была: — Я люблю тебя. Правда, люблю. Сердце замирает в ожидании. Кажется, что в груди огромный огненный шар. Он ждёт своего часа, чтобы согреть своей теплотой и нежностью, либо обжечь и спалить дотла. — Я тебя тоже. — Ким успевает сделать лишь вдох, когда слышит: — Я тоже тебя люблю. Ты мой близкий друг. Тэхен хмыкнул, заламывая брови. Грустно беря чужую руку в свои и оглаживая пальцы, он смирился. В эту секунду, отпуская все крохотные надежды, что ещё клубились глубоко внутри. Надо было сделать это раньше.