1.11 fm

Собрались мы довольно быстро. На мои дальнейшие расспросы Нильс отвечать отказался, его «избавь меня от своего любопытства, Женьшень, всему свое время, я и так рассказал тебе больше, чем должен был» выглядело довольно исчерпывающе. Одежда на мне высохла, так что я решил остаться в ней же, лишь найдя на полках магазина большущую куртку-дождевик с капюшоном. Промокать еще раз у меня желания не было. В рюкзак были закинуты консервы, уже полюбившийся бинт с антисептиком, спички с штуками для розжига, железная походная кружка, изолента и вода с чаем, а шоколадки с орехами я так и не вытаскивал. Поверх накинута какая-то новомодная фигня, для защиты рюкзака от дождя, мне Нил притащил. У него же рюкзак был собран подобным образом, только консервы были в основном из рыбы и печени, а на мое недоумение, когда он запихивал туда бутылочку оливкового масла, даже внимания не обратил: — Уверен, что тебе она нужна? — Я идиот по-твоему? Если взял, значит нужно. Не мешай собираться. Одет он был в водолазку, майку, толстовку, жилетку и прозрачный дождевик. Этому парню, очевидно, было очень холодно, но в этот раз я ему ничего не сказал, даже когда он натянул на обычные носки шерстяные. Какой же он все-таки странный. *** Вышли мы около 11-ти, я печально мазнул глазами по частному сектору, но, увидев черные тени в его переулках, быстро отвернулся и окончательно отогнал все те заманчивые идеи. Будучи тем еще картографом, я лишь примерно понимал, куда нам нужно: дойти до того парка с мужиками, потом до моего дома и свернуть в другую сторону, потом через мост, еще один парк, рынок, кажется… Разберемся, короче. Как-нибудь доведу. В конце концов, Нильс же не знает, что я не очень хорошо разбираюсь в городе, так что остается просто делать уверенный вид. *** — А все-таки расскажи что-нибудь о себе, дорога дальняя, не в тишине же разглядывать эти пустые улицы, — мне было искренне любопытно узнать что-нибудь о моем новом компаньоне. Слишком таинственный и словно не от мира всего, он вызывал множество вопросов. Нильс на меня странно взглянул, а потом опустил глаза на пыльный асфальт и, словно что-то для себя решив, ответил: — Хочешь продолжить нашу «анкету для друзей»? — Даже если и так, — я улыбнулся. А этот паренек та еще язва. — Ну, хорошо. Зовут Нильс Хольгер, 21 год от роду, люблю смотреть старые научные передачи и мечтать о звездах. Что-нибудь еще, Варвара? — у него появились маленькие ямочки на щеках, странно было их видеть на этом фарфоровом лице. — До базара мы не дойдем, так что не угрожай, — я пнул носком какой-то мелкий камешек на дороге. — Где вырос? Как учился? Есть ли друзья? Отношения? Домашнее животное?.. — Притормози, боец, это больше походит на допрос, тебе не кажется? Как-то нечестно получатся, — тут его взгляд зацепился за пнутый мною камешек. — Давай хоть так: видишь разделительную полосу на дороге? — он показал пальцем на сплошную. — Так вот, будем пинать друг другу этот камешек. Кто сможет выпнуть его на сторону противника, чтобы тот не смог отбить, тот и задает вопрос. Понял? — я опять встретился взглядом с его бурей внутри глаз, Нильс по-детски нахмурился. — Только играем честно. Никаких невозможных пинков камня за тыщу километров от противника, понял? — Да ладно тебе. Ловкость ног и никакого мошенничества, все предельно ясно. Мне нравится. Кто начинает? — взгляды, полные азарта, вновь столкнулись в немой битве, и мы начали игру. *** Два относительно взрослых парня, гоняющих импровизированный камне-мяч по улице по время апокалипсиса вокруг — это было то еще зрелище. Выигрывали мы поочередно, хотя больше все-таки Нил. Откуда только такая ловкость в этом на вид хрупком тельце? — Давай, Женьшень, твое любимое блюдо? — Мамины макароны с куриным филе под сливочным соусом, — я остановился, вытирая капли пота с лица. Все-таки игра оказалась энергозатратной. … — Твой любимый фильм, Белоснежка? — я с удовольствием отмечал свою победу. — «1+1» … — Ммм… Женек. А ну-ка давай мне свой самый нелюбимый предмет в школе? — ИЗО, очевидно. — А что это? — Ты не знаешь? Это такая фигня, когда вас… … — Жень, а о чем ты мечтаешь? — Нил был уже запыхавшимся. Мы играли раунды долго, шли всегда почти на равных, оттого сил уже ни у кого не оставалось. — Прямо сейчас или ты про вообще? — я оперся руками на колени, пытаясь отдышаться. — Все сразу. — Ну, прямо сейчас я мечтаю добраться до укрытия, узнать, что там с родней, Лизкой с Артемом. Быть может, даже мечтаю, чтобы все стало как было, не знаю, если честно. А вообще я всегда мечтал стать легким-легким и облететь весь мир, а потом улететь исследовать космос… Такая детская наивная мечта, но мне она всегда нравилась. Вот так сидишь себе, а потом начинаешь представлять, что ты уж не здесь, а где-то далеко… Странствуешь… — я даже не заметил, как легонько улыбнулся этим мыслям, а еще я не заметил, как странно и задумчиво на меня смотрел Нил. — Я тоже… — тихо начал он. — Я тоже об этом мечтаю. Стать легким и улететь отсюда в другое место. Тоже такая детская мечта… И мы молчали, стоя посреди улицы и наслаждаясь тишиной. Даже не заметили, как она перестала давить, а лишь наполняла спокойствием. Неужели я нашел настоящего друга в той ситуации, когда уже почти смирился с одиночеством в этом мире? Не знаю. Пусть же время покажет. *** Ближе к вечеру, как я и планировал, мы дошли до парка с мужиками. Уже начинало постепенно темнеть, так что придется пересилить себя и стать незваными гостями в их доме. Не на улице же они ночуют, раз живы пока. Нильс молчал, но с определенной периодичностью бросал на меня взволнованные, неуверенные и даже злые взгляды, но кто тут из нас проводник? Если у него есть желание играть в голодные игры, ища себе ночлег неизвестно где, то флаг ему в руки, а у меня был план. — Вечер добрый, мужики, — я приветливо помахал им рукой, когда они все отвлеклись от костра. Каждый день они что ли долбятся, чтобы его опять зажечь? — И тебе не хворать, пацан! Вот так встреча! — Зачем пожаловал? — самый дряблый из них подал признаки жизни. — С просьбой. — Ну дык не тяни кота за причинные места, че понадобилось от стариков-то? — Переночевать у вас ночь, не больше. Мы вам еду дадим, а вы нам какое-никакое койко-место. Соседи мы тихие, не буйные. — Во дает, Ефремыч, — толстяк обернулся к старику — Гой, ладно ты, а это что за девчушка рядом? Кем по батюшке будешь, красавица? — от его противной ухмылки что-то неприятно сжалось внутри. — Я Ни… — Белоснежка бросил на меня неуверенный взгляд. — Никита я. И не девушка вовсе. Приятно познакомиться. — Не баба… — вздохнул старик. — Странная нынче молодежь пошла, ничего не скажешь. — Закрыли рты, а, мужики. Конец света не повод забывать хотя бы о минимальных правилах приличия. Меня Олег Юрьевич зовут, — он встал и протянул Никите руку. — Уж прости за них, нам тоже приятно с тобой познакомиться. Рукопожатие вышло вяленьким, но большего в данной ситуации и не нужно было. — Переночевать, говорите? — задумчиво продолжил Олег. — Это можно устроить. Квартирка у нас небольшая, но Явы уже давно нет, так что вы сможете занять ее диван на кухне, я думаю. В тесноте да не в обиде, верно? — что-то наподобие улыбки исказило его лицо. *** Когда мы шли к их квартире, Нильсу стало плохо. Очень плохо. У него задрожали ноги, а потом он просто потерял сознание, головой ударившись прямо о грязный асфальт. Тонкая струйка крови потекла к моим ногам… Вот и бинты с антисептиком пригодились. Коряво, но как вышло, они замотали рану от удара на голове. Лишь белые волосы, испачканные засыхающей кровью, липли к расцарапанной асфальтом коже. Донес я Нила до квартиры уже на руках. Он был очень легким для парня, но это не помешало мне медленно скатиться вниз по стене со старыми пожелтевшими обоями, вытирая пот с лица, когда мой «ценный груз» был благополучно завален на вонючий, советского вида диван. Очухался он довольно быстро: — Жень… — его ослабший голос заставил меня взять себя в руки. — Женя… Ты тут? — Да. Я тут, — я подполз ближе к дивану. — Не объяснишь, что это были за фокусы? — Хах, я бы с радостью, но сам в афиге, если честно, — он медленно повернулся на спину и закрыл руками глаза. — Аритмия. Все хуже, чем я предполагал. — О чем ты? — Мне нужно срочно какой-нибудь препарат от сердца. Гребаные калий с магнием… Панангин, Аспаркам… Что-нибудь из них… Иначе, боюсь, далеко я не уйду, — смешок на грани истерики, заставил меня встать на ноги. — Олег! Из соседней комнаты выглянул Большая Спина: — Чего тебе? Этот очухался? — Да. Подскажите, у вас случайно не найдется Панангин или Ас… — Аспаркам, — слабый голос с дивана. — У меня? Точно нет. Простите, ребята. Но если вам срочно, то у деда на предпоследнем этаже что-то такое было, кажется. Он вечно ходил и жаловался на цены у препаратов с похожим названием, — он посмотрел на меня. — Подниматься тебе до туда этажей 13, конечно, но если вам приспичило так, то справишься. — Спасибо, — я опять посмотрел на Нильса. — Держись, Белоснежка, я мигом. *** Подниматься было откровенно сложно. 13 этажей это вам не шуточки, особенно после марафона с целым телом на руках и двумя полными рюкзаками до дома. Фонариком подсвечивая те места, куда уже не добирались последние солнечные лучи, я медленно, но верно шел наверх. А что будет, если лекарства там не будет? Или дверь просто окажется закрытой? А я, дебил, даже не спросил, в какой именно квартире жил этот дед. Ну что ж, придется внимательно исследовать каждую. Благо, если в этом подъезде все еще живут люди, то жижоплюев быть не должно. А то неприятная вышла бы встреча…