"— Завтра я полюблю тебя снова.. "

      Мальчики-подростки удобно устроились в комнате Марка, где они делали уроки и мистер «совершенство» объяснял тему, непонятную для его друга. К великому счастью, шатену не надо всё по сто раз размусоливать, ведь двух-трёх дней было достаточно с головой. Разобравшись с непонятными и проблематичными темами, стали заниматься домашним заданием на завтра. Закончив с домашкой, Торрес нервно посмотрел на часы, боясь опоздать домой, ему разрешено быть в гостях только до 19:00. А сейчас было только 17:40. Как хорошо, что он ещё мог провести время с другом детства, которого безумно любит в романтическом плане с самой первой их встречи.       Вырвавшись из плена до безумия приятных воспоминаний, когда они дошкольниками и неловко играли друг с другом из-за различий в социальных и материальных статусах. Но сейчас они испытывают страх, что родители черновласого могут их спалить и им точно будет суждено расстаться из-за дурацких предрассудков и принципов опекунов. Поэтому приходится наслаждаться тем, что даёт судьба. Но иногда хочется наглеть и делать что-то непозволительное для друзей, что характерно для любовной пары, либо интимных партнёров. Такие мысли и фантазии возбуждали девственного юнца, который не мог об этом кому-либо рассказать и получить подтверждения, что такое нормально и не является чем-то мерзким и противоестественным. Хотелось одновременно дарить и получать любовь от объекта обожания. Так хочется поцеловать столь желанные губы, затем всё лицо, шею, плечи, ключицу, а может и вовсе всё тело целиком, каждый сантиметр.       Марк стал махать своей рукой перед лицом друга, который ушёл в свои мысли и не слышал, что ему рассказывал шатен. Первый юнец уже привык к таким ситуациям, но казалось странным, что только при его присутствии дорогой Цез уходил в себя. Интересно, в порядке ли он? Но, поняв, что ладонь не привлекла внимание, стал массировать чужую ладонь, на которую опиралась голова. На удивление, это сработало. Чужие щëки покрылись лëгким и едва заметным румянцем, который было легко принять за естественный.       — А? Маркушка, что ты делаешь? Что случилось? Что за резкий порыв нежности? — Он был явно ошарашен от таких действий, но непроизвольно простонал и потянулся лицом вперёд к собеседнику, с наслаждением рассматривая чужие прекрасные, идеальные и такие родные голубые глаза. Рука непроизвольно осторожно начинает поглаживать чужую щëку, словно она была до безумия хрупкой, как стекло или что-то в этом роде. Этот парень и сам не понимал, почему из смущённого состояния перешёл к ответным прикосновениям, которые не были противны другому, судя по реакции.       Ненаглядный человек для Цезаря Торреса выглядел смущённым, но очень довольным, как ласковый и домашний кот, объевшийся любимой еды, он сам в ответ стал поглаживать чужие щëки, затем наклонился вперёд и поцеловал в одну из них, а далее нехотя отстранился. От такого внимания и ласки «идеальный» юноша тихо постанывал, он уже неплохо так завёлся. Собравшись с мыслями, он произносит то, чего не хотел бы, но так надо, иначе всё пойдёт под откос.       — А нам разве можно таким заниматься, m i amado, будучи просто друзьями, а не какой-то романтической парой? Или, на крайний случай, любовниками?       — Нельзя, ни в коем случае нельзя, мой друг. Думаю, нам стоит остановиться, пока не поздно и забыть о случившемся. Так будет лучше для всех. Ведь понимаю, что будет, если кто-то узнает, что ты подарил свою девственность обычному и совершенно незаметному парню, то есть, мне.       От этих слов стало так больно. Его чувства отвергли автоматически с помощью одного простого слова «друг», зато приятно, что его ценят. Пусть и не в романтическом и/или сексуальном ключе. Но не было логичных предположений, почему Хитклифф дополнительно поцеловал в одну из щëк, на которой до сих пор ощущался до безумия приятный чмок. Жалко, что не его губ коснулись чужие, а очень хотелось и хочется до сих пор. Неловко похлопав себя по щëкам, осмысливает случившееся несколькими минутами ранее.       Вскоре прозвенел таймер, осведомляя, что пора уходить к воротам элитной музыкальной школы, где потенциально успешный подросток обучается игре на пианино и скрипке, вторую он забирает, выходя из дома и прощаясь с хозяином дома, отправив воздушный поцелуй. На улице был дождь, который быстро стал очень сильным, что мальчишка умудрился промокнуть насквозь. К великому счастью, Госпожа Фортуна была на стороне нашего промокшего чëрного котёнка, машины с водителем не было ещё здесь. Значит, скоро подъедет, что радовало его и давало чувство безнаказанности за ненастоящие дополнительные занятия по скрипке до вечера, которые являлись посиделками с другом, с которым дружба была втайне от родителей. Но можно попробовать познакомить их друг с другом как-нибудь. Если взрослым понравится шатен, то можно будет спокойно без каких-либо предлогов быть вместе. Такие мечты имеют одинаковый шанс, как и случиться, так и нет. Через пять минут подъезжает дорогой автомобиль, который можно было узнать из тысячи — родительская тачка, которой управлял слуга и по совместительству телохранитель с внушительным ростом и телосложением. Счастью не было предела, наконец, он не будет мëрзнуть и дрожать! Сев внутрь, аккуратно снимает белоснежные перчатки, промокшие насквозь. Та же процедура случается и с галстуком-бабочкой. Поездка до семейного особняка длится около получаса, он уже успел отрубиться от усталости после сегодняшнего дня, а мужчина-слуга и не стал будить, лишь укрыл одеялом, которое было в машине на всякий случай. Добравшись до пункта назначения, Торреса младшего начинают будить, ведь будет странно нести его на ручках. Мальчонка сонно протирает глаза и зевает, прикрывшись кулаком, непроизвольно делая всё это изящно и грациозно, что под стать семейному статусу.       Разговор с родителями прошёл спокойно и без всяких проишествий. Радовало, что ему не задавали никаких вопросов, пусть и могли чувствовать от него ещё какой-то незнакомый аромат, которым был одеколон его ненаглядной первой и искренней любви — Марка Хитклиффа. Даже подозрительных взглядов не было получено. Забив на всё, наш влюблённый латиноамериканский мальчик направился спать, сразу же отрубившись, как только его голова коснулась приятных и мягких подушек.       В это время голубоглазый шатен неловко прижимал край своей серой толстовки, которая уже пропахла одеколоном его возлюбленного — идеального и по-настоящему прекрасного Цезаря Торреса, представляя, как желанное лицо прижимается к его и вот-вот поцелует. Такие фантазии были частым явлением для него, но было до чëртиков стыдно, что ведёт себя, как влюблённый дурак, это во-первых. Во-вторых, он сам упустил возможность поцеловать в губы свою любовь, которая явно одобрила бы подобное, она даже стонала из-за его действии и столь искренней ласки, пусть и в малом количестве. Он так хочет просто безвозмездно и искренне, взаимно любить своего друга, но боится, что из-за признания всё разрушится и его любимым идеальный мальчик уйдёт навсегда.