Отбор

      Каталина Леоне была вне себя.       Внутри клокотал едва-едва сдерживаемый гнев, такой, что зубы друг об друга чуть ли не искры высекали. Руки тоже не отличались дружелюбием, так что попадись какой суицидник ей сейчас с предложением поцеловать ладонь — вцепилась бы в глотку тут же.       Но вместо этого девушка заставила себя медленно выдохнуть и собрать скрюченные фаланги в кулак.       Удар.       Костяшки на миг обожгло дискомфортом, но туман ярости в голове чуть-чуть рассеялся.       Леоне медленно вздохнула.       Дыхательная гимнастика, столь эффективная обычно, теперь несильно-то и помогала. Хорошо еще ей повезло найти в совершенно незнакомом месте боевой манекен для тренировок — иначе вовсе озверела бы.       И это при том, что обычно у Каталины с умением себя контролировать всё просто прекрасно.       Девушка, цыкнув, вновь нанесла удар по мешку — несколько смазанный из-за дрогнувшей руки. Впрочем, когда твоя жизнь всего за каких-то 48 часов полностью летит в тартарары, срывы весьма возможны. Даже у великих мудрецов, что уж говорить про нее, молодую девчонку.       Вдох-выдох.       Удар. Еще один. Еще.       Всё должно быть не так.       Всё, что происходит вокруг, это чья-то другая мечта, не её.       Каталина Леоне сколько себя помнила, всегда хотела просто продолжить дело семьи, освободив от повинностей младшего брата и заодно показав, чего она стоит на самом деле.       Так какого всё свелось к тому, что она посреди ночи мутузит чужой тренировочный манекен посреди чертового королевского дворца?!       Какого?!       Девушка резко развернулась, прописав своей цели теперь ребром стопы прямо в резиновый нос. И в очередной раз постаралась собрать воедино сухие факты, без пламенного фонтана эмоций.       Ее имя — Каталина Леоне. Она живет с четырьмя братьями и двоюродной сестрой. У них есть отец и мать, что не особо ладят друг с другом, и няня Ипполита, что стала и без кровного родства ближе всех остальных.       Она с рождения состоит в Пятой касте пурусов. Но ненадежных.       “Ненадежны в рамках касты” — пожалуй, лучшее описание для клана Леоне в принципе.       Например, одна из причин крылась в том, что они были условными ”иностранцами” — условными, потому что Кэт с братьями родились уже в Иллеа, но вот мать и няня были переселенцами из южных земель, где последние лет пятьдесят царил сплошной хаос.       Второй причиной было то, что их клану в рамках одной касты было слишком тесно. Отец, Рик Леоне, был профессиональным музыкантом, потому вся их семья оказалась прикованной цепями правил в стезе “искусства”.       Небольшой секрет: истинным талантом во всем клане обладал по-прежнему лишь один отец.       Даже мама годы спустя призналась, что попала в самую неудачную для себя касту: у нее были невероятные аналитические способности и стальная деловая хватка, но в Иллеа она могла всё это направить разве что на борьбу за повышение гонораров. Конечно, спасаясь от пламени гражданской войны на юге, миссис Леоне и не думала о кастах: главным было выжить и жить спокойно, да и юношеские чувства к будущему мужу весьма-весьма влияли на картину мира, но… Кэт не раз и не два слышала от родительницы, что вернись она в прошлое, то переиграла бы всё совсем иначе, даже несмотря на горечь утраты и разбитое сердце.       Казалось, эту же неустроенность унаследовали и все дети Леоне разом. Потому что никто — никто-о! — из их поколения не оказался способным хоть к чему-то творческому. Александр ужасно фальшивил в игре на гитаре и голос унаследовал явно не отцовский. Антонио неплохо управлялся с барабанами, но был просто беспомощен, когда дело касалось нот. Эдуардо нравилось переводить краски, но получившиеся результаты были настолько “слишком”, что не тянули даже на современное искусство. Фернандо пробовал себя в написании песен… но приручил пока разве что микшер. Рифмы и ноты же боялись младшего из сыновей Леоне как огня.       Что до самой Кэт, то она обладала музыкальным слухом и неплохим голосом (хоть в музыкальной академии ее потуги всегда встречали скептичным цыканьем).       А еще она обладала паническим страхом сцены. Самое то в комплект исполнителя.       Иными словами, лет через десять-пятнадцать, когда отец отойдет от дел, клану Леоне вполне грозила голодная смерть и безработица.       Но тут в дело включилась “ненадежность” номер три.       Их ближайшие родственники оказались мутантами.       Никто до сих пор не мог точно сказать, почему в людях просыпался тот или иной “талант”. Вроде как ученые говорили, что в Иллеа почти все имеют аномалии генов, просто у кого-то они проявляются, а у кого-то нет. А потому касты, мягко говоря, даже в этом вопросе неработоспособны.       Иногда у пурусов рождался полноценный бестиа. Или у хомомутантов — самый обычный человек, даже без каких-либо “плюшек” к здоровью.       И именно это и постигло другую ветвь их семьи. Это случилось давно, оттого Кэт не знала точно, кто же именно из семейной пары — младший брат мамы или же его жена, — обрел способности к телекинезу. Факт в том, что супруги отказались разлучаться и оба во всё горло заверяли, что способностями владеют они оба. Итог оказался закономерен: изгнание из касты, высылка из города в область “хомо”, после чего Каталина не видела ни тетю, ни дядю.       А еще их семья пополнилась на малышку Лайзу — кузину, которую после многих тестов признали пурусом и отдали на воспитание ближайшим родственникам.       Впрочем, и за этими родственниками теперь был куда более ощутимый контроль.       Сперва их попросили переехать из столицы в провинцию, потом передвинули в негласной иерархии внутри касты в сторону — это выяснилось благодаря тому, что братьям внезапно предложили альтернативу творческой деятельности. Только вот опасную.       Защитниками.       Еще не военные и не истребители демонов, но те, кто патрулирует территории, выявляет опасные энергоузлы Темной Силы и всячески помогает городским спасателям.       Конечно, это и близко не стояло с традиционными безопасными работами Пятой касты, и при желании их семья с легкостью могла всё это оспорить.       Но не стала.       Потому что среди них и вправду был хомомутант.       Только не из-за крови и связей с родственниками.       Им была их няня, Ипполита: ее дар не проявлялся внешне, но всё-таки позволял ей контролировать животных и находить кого-либо подобно локатору.       Пусть их всех не объединяла кровь. Но Ипполита — их семья. И миссис Леоне, не успевшая помочь брату, была готова драться за названную сестру до последнего.       Точно так же, как и ее дети.       Каталина чуть ли не ушла в кувырок, готовясь к серии ударов в условные "болевые точки" молчаливого соперника.       Живот, солнечное сплетение, грудина, горло, переносица.       Быстро, четко, безжалостно — Лекс бы ей явно гордился.       Кстати, о нем и остальных. Внезапно оказалось, что такая немилость к "творческой семье" — то, что доктор прописал. Боевые навыки, обращение с оружием (пусть и лишь шоковыми бластерами), обучение тому, как реагировать в опасных ситуациях — всё это удивительным образом задевало струны души каждого из Леоне и открывало грани навыков, о которых никто и не подозревал.       Особенно, когда речь заходила о самой талантливой из них шестерых — Каталине.       Бластеры были в разы проще в управлении, чем гитарные струны. Инстинкты подсказывали как реагировать при чрезвычайной ситуации даже без обучения — будто это знание всегда жило в девичьей голове. А уж сила удара (особенно ногой; особенно — в прыжке) заставляла бурчать даже непобедимого "танка" Антонио. Словом, стражники могли в прямом смысле по чистой случайности обрести в своих рядах настоящий бриллиант.       Если бы не одно "но" — женщин в эти отряды не брали.       Болезненный гнев вновь обжег нутро, вынуждая поторопиться с ударом — на сей раз запястье болезненно прострелило. Кэт этого даже не заметила.       Несмотря на все ухищрения, уговоры и демонстрации навыков суровый кастовый закон не желал позволять дочери Леоне заниматься тем, что у нее получалось лучше всего и всех.        Братьям ее даже тренировать запретили! Хорошо еще, что иллеийцы плохо знали традиции южных территорий, а потому и не рассмотрели, что "танцы", которыми после многочисленных отказов и запретов заинтересовалась Кэт, были капоэйрой.       Боевым искусством ее предков.       Защитой для изгоев, скрытой за изящной музыкой и ритмами.       Ипполита рассказывала, что и зародилась-то капоэйра тоже как-то так, похоже... Что ж, всё имеет свойство возвращаться к началу.       Двое суток назад Кэт была уверена, что ее начало — это продолжать тайно достигать совершенства в навыках, а потом — с чем черт не шутит? — зарекомендовать себя в столице. Пусть правила были строги в отношении женщин, но, по иронии, именно им было куда проще сменить касту. Именно это и было в голове у Леоне, особенно в свете того, что младшие, Фернандо и Лайза, хоть и могли неплохо постоять за себя, всё же куда сильнее тянулись к технике: в защитниках таким тоже стало бы тесно.       Снова удар, еще и еще. Всё, лишь бы злость и обида вышли из тела при столкновении костяшек с эластичным материалом, а не вскипали слезами на глазах.       Два дня назад Каталина Леоне узнала, что мама тоже имела планы на новое начало в жизни дочери. Оказалось, что она так и не смогла отпустить ситуацию, случившуюся с ней в юности: остаться в "Пятерках" казалось равносильно Чистилищу. Помочь сыновьям она, увы, не могла: мальчики по рождению принадлежали к той же касте, что и отец. А вот у Каталины еще был шанс.       Достаточно было всего лишь выйти замуж за кого-то кастой повыше.       Именно этого "кого-то" мама и представила ей двое суток назад. Заверив, что все уже улажено, они обязательно поладят и помолвка состоится уже к концу недели.       Дальнейшее дочь уже не слушала, закатив самый грандиозный за свои семнадцать лет жизни скандал.       Разговоры не помогали, слезы и причитания тоже. Братья и вовсе малодушно старались держаться подальше, логично ожидая, что даже если их и не испепелит бурно обжигающий, как лава вулкана, гнев сестры, то уж точно смоет напрочь цунами из причитаний матери.       Она ведь старалась ради семьи. Ради них всех и дочери в первую очередь.       Гектор — ученый-биолог, "Четверка", к тому же старый друг детства и вечный поклонник. Он будет носить любимую на руках, будет исполнять все-все прихоти. Заодно поможет старшим братьям миновать опасного назначения, а младшим – наконец-то заняться техническими науками всерьез. Даже для самой миссис Леоне найдется математическая работа! Все в плюсе!       А что без любви — так куда заведет эта любовь-то, неужели Кэт забыла историю собственной матери? Или того хуже — хочет пойти по ее следам и испортить вконец себе жизнь?!       Не стоит оно того, нет-нет!       Хочешь свободы — ищи выгоду, а не пустые эмоции!       Битва между дамами семейства Леоне продолжалась не один час и чудом не собрала вокруг дома весь район.       Казалось, дело зашло в полнейший тупик.       Мать вовсю желала защитить будущее дочери и стояла на своем. Кэт всерьез планировала превратить свою собственную помолвку в масштабный мордобой и отбиваться от идеальных планов на ее жизнь с яростью Львицы.       Но спор так и не достиг кульминации.       Потому что в тот же день в судьбу девушки внезапно вмешалась сила номер три.       В виде официального приглашения в столицу на знаменитый Отбор.       Про который все Леоне, откровенно говоря, давно уже забыли.       Месяц назад, когда по новостям объявили о новом раунде вечной иллеийской традиции, мама тоже принесла анкету и сунула под нос дочери: шансов, конечно, не больше, чем в лотерее, но если дают попробовать, то почему бы не воспользоваться? Каталина поступила согласно предложенному кредо, а потому сразу же поставила ультиматум: "Заполненная анкета только за разрешение тренить с братьями!"       Кто бы мог подумать, что это окажется не просто способом пролезть на ринг, но и чертовым, невероятным спасительным билетом от внезапной помолвки? Правда, уже ради смотрин у другого…       Не "Четверки".       "Единицы".       Удар, снова, снова и снова. Оказалось, что на таком манекене было куда удобнее отрабатывать хай-кик, чем на тех, что были на тренировочной базе ее братьев. Самое время как следует оторваться.       Пусть хоть этот факт скрашивает тот ужас, что ожидал Каталину после полученного ответа.       Собраться пришлось всего за сутки. Сутки!       Двадцать четыре часа, после которых всё уже не то что с ног на голову встало – вовсю вертело акробатические номера цирка дю Солей!       Конечно, не требовалось собирать по сто двадцать чемоданов (в бумагах значилось, что "участниц снабдят всем необходимым"), но этого времени все равно было критически мало для того, чтобы уложить всё в голове.       Кэт даже с отцом попрощаться не успела: тот как раз был в турне…       И зная глубину его романа с Музыкой, девушка очень сомневалась, что он вообще в курсе, что его дочь что-то там прошла и уехала в какой-то там дворец.       Ох, точно! Тут брови Леоне нахмурились в страдании.       Дворец!       Если бы у нее было хоть немного времени осознать, к чему ведет победа в этом национальном конкурсе на королевскую Золушку, то не факт, что Кэт в итоге бы пошла на эту авантюру. В конце концов, еще был ее первоначальный план, да и от внезапной помолвки при желании (а у нее его было выше крыши) можно было как-нибудь увернуться – мама хоть и перегибала ужасно палку, но не была же врагом для собственной дочери.       Но обстоятельства сложились иначе, и Каталина в итоге действительно попала во дворец.       Который на самом-то деле лучше было бы переименовать в Мышеловку.       Дикое, душащее внимание начало преследовать Леоне от самого аэропорта. Как оказалось, до полноценного VIP-статуса Избранные пока что не доросли, а потому хоть их и доставили в столицу частным рейсом, но далеко не по отдельности.       Именно в аэропорту Каталина выяснила, что у каждой из них (и конкретно у нее, к сожалению, тоже) уже есть фанаты. И антифанаты тоже.       Смешанный рёв толпы просто сбивал с ног, и Кэт смогла добраться только благодаря Лексу и Тони – братья не спешили доверять присланной охране. Последний еще и героически пожертвовал своей любимой футболкой, приняв на плечо кинутый в сестру тухлый помидор: люди, уцепившись за возможность отвлечься от жизненных проблем на легендарный Отбор, отрывались на полную катушку. Как в любви и симпатиях, так и в ненависти к соперницам их любимочки.       Кэт вновь перешла на атаки руками: джеб-кросс-хук, джеб-кросс-хук. Лишь бы не вспоминать, как несколькими часами ранее она оказалась в когтях старой фобии, что не давала о себе знать десяток лет.       Боязнь публичности. Страх сцены.       Именно из-за него Каталина не могла полноценно продолжать дело отца. Именно он и рухнул на голову новой Избранной, стоило только осознать, что Леоне теперь постоянно будет в центре внимания. Круглые сутки. Буквально.       Ей было настолько плохо, что она даже пропустила знакомство с другими «сестрами по (не)счастью». Запомнила только одну – Ники, с русыми кудрявыми волосами, которая заметила состояние Леоне и пожертвовала ей свои плед и воду.       Более-менее разум вернулся в черепушку Кэт, когда их уже привезли во дворец, прямо под нос кланяющейся прислуге и рыжему щеглу с планшетом.       У последнего, кстати, глаза чуть ли не вываливались от удовольствия пырить на конкурсанток Отбора — аж противно и смешно. Противно от того, что наверняка он здесь такой будет не единственный, а смешно от его выразительной мимики – будто и не дворцовый представитель, а актер буффонады с показной лыбой до ушей.       Как Кэт потом узнала, парень этот был одним из доверенных наследного принца (насколько же плохо там у этого джоланиста с окружением?), который сам вызвался в управляющие на Отборе. В общем, неудивительно, что он блестел счастьем как промасленный панкейк.       Каталина тогда, правда, его радость немного подкоптила: хватило лишь одного взгляда и недовольного изгиба губ. Ну серьезно, тут такая жесть в жизни произошла за столь короткий период, можно же дать им хоть чуть-чуть передохнуть?!       Регистрация прибывшей прошла стандартно. Почти. Ударом под дых стал последний вопрос, к которому Леоне оказалась совсем не готова: — Ну, теперь прозвище. Как мы будем называть тебя? – уточнил рыжий наглец, так показательно задрав нос, что вся королевская семья удавилась бы от зависти к такому идеалу. – По имени, Кошка? Котенок?       От последнего слова все зубы избранной заныли разом – так ее называть имел право только отец, и то в самом детстве. Как это недоразумение вообще смеет его произносить?       Но вспышка злости вмиг потухла, вспомнив, что прозвище действительно должно быть: девушек слишком много, наверняка какие-то имена да повторяются. И именно кличка вместе с условным «гербом» должны были помочь простым людям не запутаться в претендентках. И принцу скорее всего тоже.       Потому подавив раздражение, Каталина улыбнулась своим самым хищным оскалом. - Я Лайнесс. И прошу больше производных от моего имени не произносить – фамилией я горжусь куда больше.       В этот момент она по-настоящему собой гордилась. Мало того, что ей удалось заставить этого распределителя чуть ли не стилус проглотить от удивления, так и еще моральные силы вконец иссякли лишь после того, как ее довели до временного пристанища.       Комната была красива. Только вот Леоне, вновь словившей паническую атаку, на это было наплевать.       Чертова боязнь публичности…       Время и отдых тоже не помогли: разум, будто хомяк в чертовом колесе, бесконечно носился по туннелям тревожных мыслей, не давая страху хоть чуть-чуть ослабить тиски.       Она не хотела быть здесь. Она не хотела быть Избранной, на которую будет глазеть буквально вся страна. Никакая она не принцесса, черт возьми! Так за что?!       Состояние в итоге дошло до того, что стало даже сложно дышать. Каталину – нет, теперь уже Лайнесс – это подвело под монастырь окончательно. Потому, не внимая правилам для Избранных (их зачитали по прибытию: Кэт, конечно, было совсем не до них, но про праздношатание она запомнила точно), Леоне рванула дверь комнаты и унеслась в коридор.       Ей срочно нужно было кого-нибудь избить. Хотя бы потренироваться – ничто лучше не заставляло нацепить на страх поводок, чем ощущение собственной силы и уверенности в движениях.       А она как раз краем глаза видела тренировочный полигон…       …На который ее не пустили: охрана заловила прибывшую красотку еще до спуска с лестницы и вернула в покои. Жаль, они не знали, что никого из Леоне нельзя было удержать так просто. В конце концов, комната Кэт всего-то на втором этаже, а внизу так удачно есть аккуратно подстриженные деревья…       Лайнесс еще раз развернулась всем корпусом и вмазала фирменным ударом ноги прямо в лицо «сопернику».       После чего глубоко вздохнула. Наконец-то это получилось сделать без каких-либо проблем.       Стресс понемногу отступал, и только теперь девушка задумалась, как будет возвращаться назад в свои покои. Залезть по дереву, конечно, не проблема, но вот… где именно была ее комната? Черт, а ведь на панике она даже не обратила внимания, откуда именно драпала-то.       Лайнесс вновь сделала глубокий вздох. Ладно, не страшно. Тренировка была ей жизненно необходима, а потому стоило всех дальнейших проблем. Даже если ее поймают, то можно соврать, что она заблудилась (что, в принципе, не такая уж и ложь). Ну, а если за это выкидывают из соревнования – так нестрашно, может, так и лучше будет.       Главное, что сейчас ее никто трогал.       Лайнесс сделала пару шагов навстречу своей мишени и тяжко привалилась на плечо манекена, чтобы отдышаться.       А после задохнулась и рефлекторно сжала кулаки. Потому что только сейчас поняла.       Ее никто не трогал.       Но вместо этого определенно точно наблюдал.