История сестёр

12 декабря 1941 года Штаты не слышали радостных вестей уже долгое время. Хотя, смотря что считать радостным. Руби была в последнее время  оттуда вернулось большее количество бойцов, нежели многие ожидали. Ужасно ли то, что кто-то — все большинство — ожидал меньшего? Возможно. Никто не говорил этого вслух, конечно же, но это было видно: по тому, как Питер захотел выпить чашку чая вместе со всеми остальными, несмотря на то, что любит кофе и терпеть не может чай; по тому, как Гвендолин провожала всех грустным взглядом или по тому, как Лео был со всеми вежливее, чем обычно; улыбался больше, чем обычно. Так что Руби правда была рада, что большенство солдат из отправленных вернулись. Кто-то раненным, кто-то нет, но они вернулись. В последние дни в Шарлотте царила напряженная атмосфера. Всем стало ясно, что наступили более суровые времена. Когда придется быть тише, придется быть терпеливее, смелее, сильнее. Ведь война же не терпит трусов? Тех, кто становится первыми жертвами её клешней, затягивающих тебя по ту сторону. Туда, где спокойнее; туда, где тебя кто-то ожидает. Возможно, это будет твой бывший одноклассник с которым ты сидела рядом на испанском, а возможно, женщина, которой ты однажды помог нести продукты, а она так и не вернулась домой. А возможно тебя будут ждать те, кто возгордятся тобой и встретят с тёплой улыбкой. Или наоборот: тебя будут ждать когда-то близкие люди, которые сейчас бы посмотрели в глаза с осуждением. За проявление слабости, трусости или алчности. Война не терпит трусов. Война не терпит слабых. Но грустный факт, который девушка усвоила еще в самом начале: война так же не щадит никого. Все равно, насколько ты смел, насколько ты добр сердцем, ведь всё равно можешь умереть. Такова война: кем бы и каким бы ты ни был, всё равно находишься под её прицелом. А она редко промахивается. Но эти дни нужно пережить. Сцепив зубы и борясь дальше, пачкая руки в грязи, боли и крови. Пережить. Хотя бы постараться. Но бороться порой так не хотелось… Руби не помнит времени, когда она не боролась. Это всегда была борьба, с раннего детства. Ее борьба с собой, с матерью никогда не останавливалась. Руби устала. Устала от непрекращающейся борьбы; порой, когда были такие же тяжелые дни, как сейчас, на неё накатывали мысли, что всё это никогда не закончится. И не важен итог этой борьбы, ведь ничего не прекратится. Может, война будет окончена, но появится нечто новое — очередное зло. Потому что история повторяется, она не знает конца, а люди движутся по циклическому кругу. Ей всегда нужно будет что-то доказывать, за что-то бороться. И в такие дни она тихо сидела в своей комнате, смотрела в одну точку на стене и думала. О сестрах, которых любит больше жизни. О своих матери, которая никогда уже не посмотрит ей в глаза, не скажет то, что её тяга к знаниям прекрасна. Когда грусть и печаль будут застилать их лица лишь ненадолго, ведь хоть эта война и началась на их родине, но не коснулась их и близких. Это ведь мир, в котором не все так просто, в нем нет мертвецов, которые исполнят любой твой приказ, но есть люди с которыми нужно уметь контактировать. Ночью она пыталась сразу лечь спать, правда пыталась, но всё летело к чёрту. Все попытки. Мысли как сирены сначала завлекали её, тянули к себе, а потом безжалостно топили. Топили и топили, не давая и шанса попробовать выбраться наружу. Девушка не могла ни пошевелиться, ни отбиться от них. Ночь — время всего жуткого и страшного, когда речь идёт вовсе не о монстрах под кроватью или призраках. Это время кошмаров, но не в царстве Морфея, а наяву. В своём подсознании и с собственными демонами разума. Она не могла успокоиться, оставаясь одна. Сама с собой. Она думала о том, что она, возможно некогда больше не услышит его голос, увидит его, обнимет. *** Когда слеза скатывается по щеке, осознание накрывает с головой. Как и боль, которая не отпускает тебя. В этот раз Руби удалось собрать комбо: она безмолвно кричит, не издавая ни звука. Будто эта война отобрала всё. Сначала понемногу, а потом прося всё больше и больше. Пока в конце не затребовала всё, что от неё осталось. И теперь Руби лежит обессиленная, не может пошевелиться. Не ощущает того, что ее душа рвётся на части, разделяется. Ведь теперь будто нечего рвать, нечего делить. Её когда-то светлой души уже нет. Есть теперь только новая она — сломленная этой войной. Та, которая уже никогда не вернётся к себе прежней. Так и проходят все периоды твоей жизни. Так, что возможность вернуться к прежнему себе исчезает. Ты никогда не будешь прежним после любого момента в своей жизни. Но теперь это ощущается больнее, когда задумываешься об этом так, будто раньше это были детские забавы, и вот сейчас точно знаешь, что ты уже не как раньше и больше таким не будешь. Как будто только сейчас смог взглянуть в зеркало и увидеть своё отражение. Чётко, замечая каждый изъян и каждую искру в глазах от момента, когда ты был по-настоящему счастлив. А теперь уничтожили не только тебя прошлого, но и настоящего. Ты живешь в моменте, и этот момент приносит смерть человеку, которого ты любишь. Тем, кто стал твоим маяком в твои тёмные времена и спасательным кругом в периоды, когда ты тонул. Этот дом полон людей, но царит лишь мёртвая тишина. Он мёртв. Айзек Лейхи мёртв.