История сестёр

15 августа 1954 года. Солнечным светом уже давно залита комната. Давно уже пора собираться.       Но девушка не торопится, любуясь прилегающей к дому  территорией: дорожки из белого камня выделяются в нежной зелени и редчайших сортах цветов. А их сладкий аромат наполняет комнату. Это всё, конечно, замечательно, но…       Но Хейзел не может поверить. До сих пор не может поверить. Вот прям до конца. А влажные ладони - невольные свидетели этого неверия.       Девушка не верила, даже когда они занимались приготовлениями. Когда с сестрами выбирала платье. Когда они составляли список гостей. Или же выбирали начинку для главного угощения церемонии.       Ей не верится, что все это правда. Все это время кажется, что это происходит не с ней. Это словно сказка, где вдруг ей посчастливилось занять место главной героиней. И даже не сравнить с тем моментом, когда девушка увидела свою племянницу, свою Грейс.       Совсем скоро к ней ворвётся непосредственным рыжим вихрем Алиша, а следом зайдёт и уверенная в себе и своей красоте Сара. Кто бы мог подумать, что они с ней сдружатся? Это было неожиданно, но так правильно. Более того, важно.             И настанет трогательный момент. Момент платья. Сестры с трепетом возьмутся за него, боясь что-то испортить, а девушка, волнуясь и слегка дрожа, чувствуя не совсем приятный комок тяжести в горле, попытается его сглотнуть, переступая в объятия блестящей и белой воздушной ткани. Девчонки, споря и смеясь, начнут помогать ей собираться, укладывая волосы и нанося макияж. А она будет тушеваться, слыша их шпильки и подколки, и просить их прекратить. Сара настоятельно порекомендует ей надеть чулки, а Джинни скажет о подвязке. И если она согласится с Сарой, то над словами Алиши будет раздумывать слишком долго.             И вот почти готово. Однако волнение будет сказываться все сильнее и в какой-то момент ей захочется пойти на попятную. Растерянность и смятение отразится на лице, но подруги успокоят, говоря о том, что они долго к этому шли, преодолевая все трудности на своём пути. Что это не в её характере.           А Сара вдобавок ругнётся, дабы невеста не расчёсывала свои руки ногтями, и предложит по бокалу шампанского, с которым их и застанет миссис Келли, которая совсем недавно поселилась в доме напротив и высвалась помогать со свадьбой собственного сына.            Эмили скажет ей важные слова о том, как она счастлива, а ещё вспомнит свой день. Передаст свою мудрость и просьбу не разбивать, не ранить его сердце, хотя хитро и тонко — вдухе змеев, что уж тут говорить? — намекнёт на то, что в случае чего её сыну не сдобровать. Эмили достанет коробочку, где храниться  украшение, и застегнёт на девичьей руке браслет с мелкими перламутровыми жемчужинами. Что блестят тусклым светом в солнечном свете, показывая свою нежность и элегантность.             И у неё не находится слов, кроме благодарностей, а миссис Келли говорит, что ей когда тоже дарила этот браслет мать Скотта.     Девушка смахнёт слёзы, обнимая эту женщину.    Дверь резко распахнётся, впуская подруг, которые растрогаются таким проявлением чувств, и все же напомнят, что ещё чуть-чуть — и нужно будет выходить.      И её живот словно заполнится тугим комком нервов… ***   Он практически всю ночь не спит, не веря событию, что должно произойти. Этого просто не может быть. Это сродни тому, когда сбывается самая важная мечта. Но ему до сих пор кажется, что это сон. Что стоит себя ущипнуть, и он снова окажется один, а его поздравят с тем, что очнулся.       Лучи солнца заливают ярким золотым цветом окрестности и ползут по стене. Солнечные блики, играясь и преломляясь, проникают в комнату, намекая на новый день, а он вскакивает с постели, не в силах больше ждать. Нужно чем-то себя занять, иначе не доживёт до нужного времени.       Его волнение не даёт спокойно подготовиться, а завтрак, который доставлен домработницей в комнату, не лезет в горло.       Совсем скоро к нему зайдёт отец. Который, опять начнёт говорить, что сын мог выбрать кого получше, но ему на это будет плевать.      Однако он будет надеяться, что отцу хватит житейской мудрости, чтобы не поднимать эту тему. Особенно сейчас. И Скотт не обманет в его ожиданиях. Они поговорят в любом случае. Как отец с сыном или как сын с отцом. Но это не так уж и важно. Даже выпьют. И отец спросит, уверен ли он в ней, в её чувствах. В своих чувствах. Однако сын не будет распаляться и просто кивнёт. В это время в глазах мужчины можно будет прочитать понимание. Тогда старший Келли расскажет, как такой же день, но только их с Эмили, изменил его жизнь и запомнился важностью момента.    Внезапно дверь распахнётся, пропуская парней, а мистер Келли оставит его в компании друзей. Комната наполнится смелыми шутками и подколами, а под синхронный смех, что разожжёт настроение, он начнёт собираться.       Дёргано попытается закрепить запонки и нервно повязать галстук. Кевин заметит его взволнованность за этими рваными движениями и заведёт цветастую правильную речь, Ноя, его лучший друг, подведёт черту, говоря о том, что эта речь звучит как тост и им срочно нужно выпить. Лео сострит о   превращении Смитта в алкаша в отсутствии Алиши, а тот в свою очередь скажет, что Глория слишком распоясала Лео и ему надо держать язык за зубами.       Когда они отвлекутся снова на объект всеобщего внимания, то он, уже полностью готовый, будет ждать их с початой бутылкой огневиски в руках. Классический костюм будет сидеть как влитой (а как иначе для тех, кто сможет себе позволить?), зажим для галстука будет играть на свету, привлекая к себе внимание, так что Кевин непременно пошло пошутит.             Чуть позже появится дворецкий, который предупредит о том, что время подходит к назначенному.       Совсем скоро так и произойдёт… Определённо. ***       Отгремела официальная церемония, клятвы произнесены, с брак скрепления подписями новобрачных, репортёры всей Северной Каролины уже выпровожены за пределы поместья с кучей фотографий и ответами на их вопросы.       Остались только самые-самые, но даже сейчас и они не в фокусе внимания новоявленной четы. Тем более что самостоятельно нашли себе развлечения.       Сара и Кевин танцевали, и по их движениям было видно, что атмосфера празднества не прошла мимо, окутав эту парочку своей дивной химией, а Лео и Глория ворковали, не замечая никого вокруг. Ноа же, потеряв голову от сумасбродных идей Алиши, все же согласился сделать пару её фотографий в саду. Перемещаясь в поисках подходящих мест, они наткнулись на Дерека и Хейзел, что стояли, обнимая друг друга. Недолго думая, Смит щёлкнул аппаратом, и Хейзел, услышав непонятный звук, повернулась в их сторону, в отличие от Дерека, по которому было видно, что ему плевать на всё. На всё, кроме своей невесты. Хейзел что-то тихо шепнула Дереку, и они вмиг исчезли, а Алиша и Ноа тихонько захихикали. *** 19 декабря 1960 года   Снова звук разбитого стекла. Когда же это закончится? А потом - тишина. И он откликнулся на этот звук, благо находился в смежной комнате - в рабочем кабинете.       Открыв дверь в их спальню, увидел осколки, а следом появилась и Хейзел. До сих пор у него перехватывало дыхание при виде своей жены, что подошла ближе, спрашивая о том, что же случилось. Детские ручки протянули фотографию.       И воспоминания нагрянули неожиданно, погружая его в нежную тоску.   Вот она только появилась на дорожке, ведущей к нему. Вся такая нежная и естественная, в белом платье, которое сверкало на солнце и делало похожей её на бриллиант. Его бриллиант. Кружево ткани обнимало плавные изгибы девичьих плеч.       А вот уже прижалась к нему, положив руку на грудь, тонкий и изящный пальчик которой был украшен кольцом — одним из немых, но слишком явственных свидетелей их клятв, произнесённых ранее.  Он вновь посмотрел на неё и увидел отсутствующий взгляд. Она тоже вспоминала: это было видно по тому, каким был её взгляд. Похоже, подсознание подкидывало волшебные моменты их свадьбы не только ему.     Что же она вспоминала?   Вероятно, то, как сказала, что он потрясно выглядел?       Или о том, как попросила перенести их из сада в его комнату.       Или снова проживала момент их обмена кольцами? Кто знает?       Она посмотрела на него и улыбнулась, а её глаза засветились нежностью.       Как же хорошо, что у них появилось своё фото, такое личное, такое сокровенное… их сокровище.       Такое же сокровище, как и их семья.