Школьный туалет или встреча с греческим Богом

      — Джисон, прикинь, у нас, кажется, новенький, — взбудоражено накинулся на старшего Хёнджин, после чего одноклассник добавил. — А он красавчик, полностью в твоём вкусе.       Звонок выбил из Джисона все слова для ответа другу. Бедный парень и так проспал с утра, не успел позавтракать, теперь ещё какие-то новости из разряда «подарок судьбы» или около того.       Стоило на секунду прилечь на холодную парту, как он услышал столь чарующий мягкий голос, что невольно карие глаза оказались распахнутыми.       — Эм… Всем привет, я Ли Минхо, надеюсь с вами подружиться, — немного насмешливо и самоуверенно прозвучало из уст самого Греческого Бога.       Да, именно греческого и именно Бога, по нескромным меркам Хан Джисона. Эти очерченные скулы, кошачья ухмылка, слегка растрёпанные волосы оттенка молочного шоколада, а бёдра, боже, на эти мускулистые бёдра можно смотреть вечно, они вынуждают сердце сделать тройной кульбит, сесть на шпагат и ещё тридцать раз перевернуться. Если голос этого парня заставлял распахнуться глаза, то его бёдра делали то же самое со ртом.       «Так, Хан Джисон, хватит слюни-то пускать, чего развёл на пустом месте, хотя, как говорится, свято место пусто не бывает?» — вёл сам с собой словесную перебранку в голове блондин.       Не отрывая своих кошачьих глаз от парня, что скорее напоминал хомяка или белку, Ли прошёл к свободному месту чуть впереди самого Хана, так что теперь открывался ещё и вид на шикарно накачанную спину своего нового одноклассника. Кажется, то, что творится на доске, в ближайшее время не будет волновать школьника.       Бурные фантазии и яркие образы, невольно всплывавшие в голове блондина, начали душить настолько, что заставили лоб покрыться испариной, а тело стать ватным, из-за чего осталось единственное верное решение: сбежать в туалет покурить и освежиться. Пожалуй, это то, что необходимо любому, кто встретит настоящее Божество перед собой.       Поднятая рука и торопливые шаги делают своё дело — и вот Джисон уже сидит на широком подоконнике с распахнутым окном, не заботясь быть замеченным уборщицей или завучем, и выкуривает до фильтра последнюю сигарету. Вид открывается изумительный: начало осени, деревья ещё не успели окончательно сбросить свою шубку, развевающиеся на ветру желтые вперемешку с оранжевым, коричневым и зелёным листья, прохладный, но в то же время ещё согретый лучами солнца воздух. Лучшая пора. Вдобавок школьный туалет навеивает какую-то странную, но крайне уютную атмосферу. Здесь можно сделать всё, начиная от отдыха от занудных учителей, заканчивая курением, каким бы запрещённым оно не было в этих стенах. Когда хоть кого-то останавливала надпись «Курить запрещено»? Ответ очевиден.       Тишину прерывает звук доносящихся с коридора шагов в сторону его личной обители спокойствия. Блондин, цокая и резво спрыгивая с нагретого подоконника, быстро выкидывает в окно остатки сигареты и смахивает пепел с поверхности, оставаясь при этом стоять спиной к двери, свято веря, что свежий воздух поможет выветрить запах табака с его одежды и кожи.       Шаги не прекращаются вплоть до самого школьника, кто-то плотно пристраивается сзади, обжигая шею своим горячим дыханием. В нос ударяют нотки древесно-мандаринового одеколона, сладкий запах вызывает у парня мурашки по всему телу и трепет от происходящего. Почему-то неизвестность мало того, что будоражит, она возбуждает, отзываясь в нижней части тела болью и теснотой. Расплывчатый взгляд падает куда-то в район живота, отмечая обвивающие, словно плющ вокруг столба, конечности. Талию обхватывают руки самого Бога, иначе назвать их Джисон не может, настолько эстетично те выглядят, что лишь сильнее позволяет разыграться джисоновой фантазии о том, что здесь может произойти. Нет, Хан никогда не промышлял таким в школьном туалете, да ещё и со всеми подряд, не то чтобы такая ситуация с ним вообще когда-либо происходила, но, кажется, сейчас он вполне готов вкусить все прелести подросткового возраста.       Протягивая руку, чтобы закрыть распахнутое на всю окно, незнакомец лишь сильнее прижимает блондина к поверхности, вынуждая того ахнуть и задрожать от ощущения теплого тела на своей спине, после чего резким движением разворачивает Джисона к себе лицом, случайным образом почти соприкасаясь носами — как будто эти руки могли принадлежать кому-то, кроме новенького, по совместительству греческому богу — Ли Минхо.       — Приятная встреча, однако, бельчонок, — сладко тянет брюнет, впиваясь своими блядскими руками в джисоновы бёдра и сажая того на сероватый от пепла подоконник.       Возбуждение доходит до отметки «невыносимо горячо», кто ж знал, что власть и крепкая хватка смогут разбудить в блондине невероятные чувства — думать про странное прозвище сейчас совершенно нет времени.       Лица по-прежнему находятся на непозволительно близком расстоянии друг от друга, вызывая то самое ощущение роя бабочек в животе, что носятся как сумасшедшие. Минхо стоит между разведённых ног одноклассника и по-хозяйски перемещает кисти на мягкие ягодицы, грубо сжимая их и заставляя Джисона заскулить от приятных ощущений. На лице напротив уже красуется та самая ухмылка, с которой Ли шёл к своему месту в классе, неотрывно следя за Ханом.       Хана пленила красота новенького с первых секунд, стоило ему только оторвать голову от парты и встретиться взглядом с Божеством, а тёмно-карие глаза, смотревшие прямо в душу, словно гипнотизировали сознание, заставляя подчиниться чужому влиянию на все сто процентов, заставляя задохнуться от переполнявших его новых чувств. Где-то глубоко подсознание Джисона кричит о том, что нужно остановить сложившуюся ситуацию, но руки тем временем лишь хватаются за плечи, позволяя делать Ли всё, что душеньке угодно.       Пока Джисон активно продолжал бороться с самим собой где-то на подкорке сознания, Минхо решил действовать, ведь смотреть на эти заломленные брови домиком и ни капли не сопротивляющуюся белку было невыносимо, хотелось уже исследовать каждый миллиметр медовой кожи и испробовать на вкус такие манящие губы. Поэтому, не отказывая себе в желании и не тратя зря время, Ли проникает своей проворной рукой под рубашку Хана, на ощупь изучая того от пояса до плеч. К тому времени, как Минхо дотронулся до сосков, у Хана, который находился на грани между сном и реальностью, уже кружилась голова и подгибались коленки. Этот парень напротив точно вышел из сказки, в которой Джисон давно мечтал побывать. Только на этом она чудесным образом не заканчивается, а лишь подходит к долгожданной кульминации. Минхо берёт его подбородок своей свободной, слегка холодной рукой, украшенной различными браслетами и фенечками, и соединяет их губы в обжигающем поцелуе. На миг брюнету показалось, что Джисон его оттолкнёт и на этом всё закончится, но тот этого не делает, наоборот, жмётся ближе, проникая пальцами в шелковистые пряди, не давая отстраниться, лишь бы его Бог никуда не исчез. Одним касанием губ не ограничилось, и Ли, приближаясь вплотную, начинает делать мощные, толчкообразные движения тазом, чувствуя чужое возбуждение и хватая ртом стоны Джисона. Нехотя отрываясь от губ со вкусом бальзама с бананом, он переходит к шее. Хан вздрагивает, что для Ли является достаточным поводом, чтобы повторить действие, оставляя багровый засос в районе ключиц, чтобы не было видно никому, кроме него, и возвращаясь к манящим губам. Кажется, в этом небольшом помещении становится слишком душно, будто по стенам прокатываются волны жара.       Не отрываясь от столь желанного поцелуя, Ли, с трудом отрываясь от разгорячённой кожи, выныривает из-под рубашки и плавно перемещает свою правую руку на пах блондина, чувствуя, насколько сильно тот хочет продолжения, пока левая покоится на пышной, роскошной ягодице, не прекращая её сжимать. Оба не думают ни о чем, лишь покоряются течению похотливых желаний.       Хан сильнее впивается в губы новенького, когда ощущает, как тот водит своими сильными и божественными руками вверх-вниз по штанам, через которые уже чувствуется выпирающий член. Ладно, утро кажется уже не таким плохим. Что-то идёт явно не по плану Джисона, даже расслабиться и покурить спокойно не дали, когда он чувствует, как тяжёлая рука оказывается в боксерах и активными движения пытается довести парня до пика. Тихие вздохи эхом раздаются в помещении. Хан откидывает голову назад, не прекращая тихо стонать имя нового одноклассника, в бессвязном предложении моля не останавливаться. Ещё пару фрикций и Хан кончает с громким выдохом и вспышками перед глазами, опираясь на шикарные плечи, на которые залипал ранее. Минхо до безумия нравится образовавшаяся перед ним картина разнеженного Хана, он в мыслях обещает себе ещё не раз повторить всё, что произошло в этих стенах. Джисон вальяжно распластался на всём подоконнике в попытках отдышаться и прийти в себя, пока Минхо заботливо ушёл за бумажными полотенцами. Вернувшись и бережно вытерев блондина, довольный результатами он напоследок выдаёт свою ехидную ухмылку и направляется в сторону выхода, кидая небрежное: «Ещё увидимся, сладкий».       «То есть, вы хотите сказать, что этот чёртов греческий Бог только что мне подрочил в школьном туалете и просто ушёл? Может быть, он плод моей больной фантазии?» — думает Хан Джисон, пытаясь отойти от оргазма.

***

      После произошедшего прошла целая неделя, но Хан так и не смог забыть, как искусно был осквернён подоконник в школьном туалете. Ему жизненно необходимо было поговорить с новеньким, как минимум, чтобы выяснить, какого чёрта это было. Но каждый раз, как звенел столь желанный звонок с урока, Минхо просто бесследно пропадал из поля зрения. Хан даже хотел наплевать на все свои вещи и помчаться с первым звоном за вечно исчезающим парнем, но стоило ему моргнуть, как Ли уже не было рядом.       Впереди ещё целых два урока, один из которых физ-ра. Хоть силовые нагрузки не были сейчас пределом мечтаний, это было поводом хотя бы на пару минут выкинуть образ Бога из головы и, может быть, давало небольшой шанс поймать бегуна.       Сейчас урок математики, Хан не может перестать смотреть на широкую спину, накачанные бицепсы, что показываются из-под белой, едва просвечивающейся рубашки. В голове сразу вспыхивают воспоминания о том дне, когда его тяжёлое дыхание с просьбами не останавливаться обдувало чужое ухо, как его властно схватили за бёдра и усадили на подоконник, этот грубый, но в то же время чувственный поцелуй, мягкие тёплые губы, его нереальной красоты руки и забота в конце. Джисону хочется проживать этот момент снова и снова. Но для этого необходимо задать пару вопросов, но только кому, если блондин даже не успевает моргнуть, как беглеца уже нет. И вот снова звонок, пока он тешил себя воспоминаниями, которые когда-то были реальностью, брюнет снова исчез, словно по волшебству.       Следом шла физ-ра, было огромное желание сбежать с неё и уже нежиться в кроватке, но у Хана и так набралось немало пропусков, а к директору идти явно никому не хочется, да и выслушивать от предков о поведении тоже не вариант.       Хан пришёл последним из-за того, что витал в облаках. В раздевалке тихо и спокойно, лишь запах пота, оставшийся от пятиклашек, бьёт в нос. Места уже заняты вещами, поэтому единственный вариант — переодеться рядом с дверью в душ. Но стоило лишь снять рубашку, как рука незнакомца утягивает в душевую комнату, и неожиданно чьи-то губы прижимаются к его. Джисон широко распахивает глаза, уже готовясь бить незваного гостя, но видит перед собой лишь своего греческого Бога. Блондин неожиданно для самого себя расслабляется в не терпящей возражений хватке, кажется, у кого-то появился фетиш. Поцелуй получается ещё более раскалённым и эмоциональным, как будто они оба ждали его месяцами, будучи изголодавшимися друг по другу любовниками. Джисон уже хотел было отстраниться и задать интересующие его вопросы и наконец получить ответы, как звенит проклятый звонок, а его Божество с той же самодовольной ухмылкой уходит, снова кидая своё: «Ещё увидимся, сладкий». Хану ничего не остаётся, кроме как стоять ещё добрых минут пять, чувствуя жжение и фантомные прикосновения губ на своих искусанных. Ёкает что-то в сердце, и он не может злиться, понимая, что эта чертовка просто дразнит его.       Физкультура протекает тяжко для Хана, чтоб эти прыжки в длину и отжимания также мучились, как и он. Приходит очередь Минхо, и он, раскачиваясь на своих ногах Аполлона, прыгает на три метра. Он точно Бог, а не человек. Отжимания лишь добивают ситуацию, и Джисон не может больше это терпеть, его член давно стоит колом и это становится видно невооружённым взглядом. Будьте прокляты спортивные штаны, до чего непродуманная для всех ситуаций вещь. Насмешки одноклассников ни к чему, а проблему надо решать. Не хватало чтобы ещё Ли заметил — лишний раз тешить его самолюбие, поэтому блондин пулей вылетает из спортзала, крича учителю, что ему плохо, и несётся в излюбленный туалет в конце коридора с легким ненавязчивым запахом хлорки и освежителем воздуха «морской бриз».       Картонные двери кабинок встречают бедного школьника и впускают в свои объятия, чтобы он смог снять напряжение. Только раскрасневшийся мальчишка хотел приступить, как слышит шаги, почему же никто не хочет облегчить ему жизнь, а только усложнить. Джисон готов в голос зарыдать, видимо, именно так действует спермотоксикоз в подростковом возрасте. Но шаги кажутся ему знакомыми. Лёгкий топот, словно кошачья походка, и голос с той стороны двери:       — Бельчонок, пусти, я помогу, ты же знаешь, как я могу помочь с твоим состоянием? — даже сквозь стены можно уловить в словах уже полюбившуюся ухмылку.       Нет, а что Джисону терять, верно же?       Дверь распахивается, а у глаз напротив резко расширяются зрачки от пошлого вида: Хан стоит с приспущенными штанами, весь красный как спелая вишня, капельки пота стекают куда-то под футболку. Ну что за пиздец.       — Расслабься и получай удовольствие, — и Хан повинуется. Сейчас, если ему этот чёртов Бог по имени Ли Минхо скажет спрыгнуть с 10 этажа — он спрыгнет, даже не раздумывая. — Какая послушная белка, хотел бы я слушать твои стоны в полный голос, но у нас ещё будет время.       Дверь закрывается на хлипкую защёлку, и Джисон облокачивается спиной на разрисованную маркерами стену. Одно лёгкое движение и лёгкая ткань ударяется о кафельный пол, туда же падают и боксеры. Хан видит внизу улыбку чеширского кота, что уже успел пристроиться к ногам, будучи на коленях. Минхо, на секунду отрывая взгляд, дует на раскрасневшуюся, жаждающую действий головку, его лицо было так близко, что было трудно не заметить мурашки по коже и не услышать протяжный вздох сверху. Перевестись в эту школу было лучшим решением в жизни Минхо, он готов всю жизнь носить на руках и творить похабные вещи с этой щекастой белкой. Ли поднимает взгляд и встречается с затуманенными черными безднами, это только распаляет желание довести квокку до оргазма. Поэтому он немедля вбирает в горячий рот всего Джисона и проводит языком. Хан пробормочет что-то невнятное и, сжимая руки в кулаки, начинает блуждать по стене в надежде за что-то ухватиться, потому что стоять уже не было сил. Минхо творит ртом с его возбуждением что-то из ряда вон выходящее, двигаясь яростно, почти что безжалостно. Блондин хватает того за пряди, не позволяя сократить расстояние. На этот раз разгорячённый Джисон не заботится о том, что его могут услышать и практически выкрикивает имя Бога, обильно кончая тому в рот. Ли ловко поднимается с колен, ловя школьника и придерживая за талию. Он хотел отыскать те места, от прикосновения к которым Хан не смог бы устоять и, кажется, прекрасно с этим справился. Парни стояли столкнувшись лбами минут десять, или тридцать, — они уже давно потеряли счёт. Сознание возвращалось медленно и неохотно, но первая мысль, что пришла одновременно в их головы: «Я тебя не отпущу».       Время словно остановилось, чтобы парни могли ещё немного насладиться друг другом. Губы снова соединяются в поцелуе, но уже действительно нежном и заботливом.       — Ты не посмеешь снова уйти, ничего не объяснив, — дыша так, будто пробежал десять километров, проговаривает прямо в губы Бога Джисон.       — А я и не собирался, мне надоело дразнить на расстоянии, я хочу делать это вблизи. Теперь ты мой, бельчонок, думаю, наше притяжение очевидно, и мне не надо ничего объяснять, — возможно, Хану когда-нибудь и захочется стереть с этого милого лица столь похотливую ухмылку, но не сейчас, да и не в ближайшее время точно.       — Удивительно, как всё началось в школьном туалете и здесь же приняло интересные обороты, — после чего оба парня разразились заливистым смехом на всю школу.       Школьный туалет соединит не только тела, но и души, и сблизит ещё не мало человек.