Broad stripes and bright stars

Хьюи украдкой поглядывал на экран, прижимая кусочек ваты к разбитому лбу Энни. Верхние этажи башни Воут до сих пор дымились. Здание оцепили, как только уехала пожарная машина. Журналисты перегибались через ограждение, размахивали фотоаппаратами и телевизионными камерами, но в кадр попадали только разлетевшиеся по округе куски камня и выбоины на асфальте. Кимико суетилась на кухне. ММ был с ней, но выбегал в гостиную каждый раз, когда по телевизору говорили что-то похожее на «Солдатик». Французик устроился полулежа, закинув перебинтованную ногу на подлокотник. Он уже полсотни раз извинился за то, что не успел вовремя закончить формулу, и теперь грыз черные от сажи ногти. Хьюи угнетали мысли о Бутчере, которого пришлось оставить на ступенях ветхого муниципального госпиталя. Лицо Билли было почти таким же зеленым, как слизь, которая ручьем лилась из его уха. — Виключи это, supplie, — простонал Французик, когда диктор сказала, что Воут еще не делал официальных заявлений. — Они до завт’а будут повто’ять одно и то же. — Не вздумай, — тут же высунулся ММ, натирая полотенцем уже скрипящую тарелку. — Смотрите в оба, Солдатик еще там. — Да, но почему? Что он там делает? — удивился Хьюи. Это не имело смысла, поскольку Хоумлендер скрылся в неизвестном направлении и явно не собирался возвращаться. Пацаны узнали ответ только через два дня. Эшли Баррет, новый директор Воут, повесила взрыв на Старлайт. Вся Америка скорбела о Хоумлендере и Мейв, погибшими в схватке с террористами. Россказни воутовских пропагандистов были одна безумнее другой, но люди, кажется, тоже сошли с ума. Неделю спустя Солдатик возглавил Семерку.

Полгода спустя

— Шевелись, твою мать! — крикнул ММ в окно фургона. Хьюи бежал, прижимая к груди бумаги: папки и карты, которые успел содрать со стен. Энни сказала все бросить, но он не смог позволить месяцам их работы пропасть в огне. — Бист’ее! Французик придерживал дверь, пока Кимико не затащила Хьюи внутрь. Фургон резко сорвался с места. — Они повсюду, съезжайте на трассу, — скомандовала Энни, прикрывающая их с воздуха. ММ выкрутил руль и пару раз задел бампером стволы деревьев, прежде чем выехал на трассу. По обеим сторонам дороги росли хмурые сосны. В этой глуши не было ни одной машины, темноту разбивали только отблески пламени со стороны их захваченного штаба. — Куда теперь? — спросил ММ, барабаня пальцами по истертой кожаной оплетке. — Я вижу тропу в ста метрах отсюда. ММ кивнул и следующие полтора часа гнал фургон через массачусетский лес. Хьюи отчаянно прислушивался, опасаясь погони, но улавливал только стук бьющих по кузову веток. Когда Энни сказала тормозить у кукурузного поля, Французик громко выдохнул. Всю дорогу он ехал, сцепив зубы. Кимико пару раз цокнула ногтями по стеклу, и механический голос озвучил: — У нас получилось. Умиротворяюще шуршали высокие стебли, в зоне видимости не было ни души. Хьюи улыбнулся и позволил себе расслабиться, но тут же чуть не взборонил носом землю — ММ толкнул его в спину. — Ты что вытворяешь? Помереть захотел? — закричал он, как-будто только этого и ждал всю дорогу. — Я пытался спасти хоть что-то! — крикнул Хьюи, обеими руками указывая на пропахшую гарью гору бумаг. Кое-что хранилось на флешке у Французика, но теперь они старались ничего не держать на компьютере. Старик Солдатик боялся современных технологий, не понимал их, но не смел недооценивать: теперь лучшие хакеры Америки работали на Воут. Хотя Пацаны были предельно осторожны и спрятались в глуши, штаб все равно обнаружили. — В тебя будто вселился Бутче, — одновременно осуждающе и восторженно добавил Французик. — Бутчер бы нам сейчас не помешал, — сказала Энни, спускаясь с неба. Хьюи был рад, что она это признала. Когда они работали вместе, казалось, что от Бутчера одни проблемы, но без него команда уже не была прежней. ММ говорил, что никогда не простит предателя, но по глазам было видно — простил. Кимико подала подруге стакан воды. Энни выглядела измотанной. Она не раз говорила, что полет — это почти также утомительно, как бег для обычного человека, но отказалась ехать вместе с ними. Суперы могли в любой момент напасть на след. Им повезло, что А-Трейн целовал задницу нового хозяина в Нью-Йорке, а остальные члены команды не обладали ни суперскоростью, ни полетом. — Он все г’авно что покойник, — буркнул Французик, ерзая на месте. Сломанная нога давно срослась, но ныла, когда он перенапрягался или нервничал. — Не говори так, — возмутился Хьюи, а Кимико бросила укоризненный взгляд. — А что я сказаль? У него опуколь г’азме’ом с манда’ин. Люди с таким не живут! — Люди может и не живут, а Бутчер звучал неплохо, когда звонил в последний раз, — задумчиво напомнил ММ. Он всегда набирал номер Хьюи, но иногда ребята вмешивались в разговор через громкую связь. Когда знакомое имя загорелось на экране впервые после госпиталя, Хьюи испугался, что сейчас друг прохрипит последние слова. Опасения почти подтвердились: Бутчер вяло ворочал языком и кашлял, но, казалось, не растерял былой решимости. Второй звонок поступил только через два месяца. Пацаны уже успели мысленно похоронить бывшего лидера, но Бутчер казался как никогда бодрым. С тех пор они созванивались раз в неделю: делились наводками и планами. Летом Пацаны хотели рвануть в Огайо за парнем, который устраивал автомобильные аварии и сам же спасал пострадавших. Бутчер приказал оставаться на месте. В итоге, того супера больше никто не видел, как и многих других. В последние полгода их пропало больше, чем за предыдущие десять лет, и Воут подозревали Пацанов, к сожалению, никак к этому не причастных. На их совести было только несколько мудаков Нью-Йорка. — Ты хочешь, не знаю, позвать его сюда? — неуверенно спросил Хьюи. — Я хочу знать, чем занимается этот ублюдок, — ММ потянулся, чтобы почесать заросшую щетиной щеку, но замер на полпути и протер руки влажной салфеткой. — Он каждый раз звонит с разных номеров, — предупредил Хьюи. Если бы он мог сам связаться с Бутчером, то уже сделал бы это. — И все пенсильванские, — задумчиво добавил Французик. — Mes amis, у меня есть идея. В следующий г’аз я смогу отследить его геолокатсию. — Отлично, — поддержал ММ, как будто это был уже решенный вопрос. — Но он же не сидит на месте! Наверное. Вдруг он совсем болен? А если за нами хвост? — Хьюи схватился за голову. — Мы же не можем просто завалиться к нему без предупреждения! Несколько дней спустя старый непримечательный Шевролет Ван пересек границу Пенсильвании.

Питтсбург, шесть часов утра

После жизни в Нью-Йорке Питтсбург казался смехотворно маленьким. Высоток здесь было немного, только в центре города — узком клочке земли между двумя реками, над которыми перегибалось не меньше дюжины мостов. Машин почти не было. Казалось, что в массачусетском лесу и то легче найти живую душу. Город еще спал. Бутчер, наверное, тоже. — Уже п’иекали? — в очередной раз спросил Французик. ММ только активнее забарабанил пальцами по рулю. За всю дорогу он только дважды позволял сменить себя и под конец пути ощутимо устал. Он ждал облавы каждый раз, когда-то другой показывался в окне, но был уверен, что его маскировка безупречна. В действительности он просто надел темные очки и подравнял бороду. Из всей команды не узнать было только Французика: отросшая кучерявая челка превратила его в итальянского ловеласа. Конечно, стоило ему открыть рот, как впечатление тут же улетучивалось. — Здесь очень красиво, — раздалось из телефона Кимико. — Oui, chérie. Но я не могу пове’ить, что здесь живет Бутче! Хьюи выглянул в окно. Они ожидали, что Бутчер по обыкновению займет подвал в многоэтажке, какое-нибудь заброшенное здание или трейлер, но уж точно не питтсбургсгий пригород. Земельные участки здесь были крохотными, и соседи, постаравшись, могли поздороваться через окно за руку. Из-за разноцветной отделки — красной, оранжевой, зеленой, бордовой — домики походили на кукольные. Это место годилось для престарелых супругов или многодетных семеек, но уж точно не для неугомонного Билли Бутчера. — Я жила в маленьком городе, — сказала Энни, пряча волосы под капюшоном, — в таких местах соседи все друг о друге знают. Когда приезжает незнакомец, его обсуждают еще несколько недель. Как Бутчер мог не привлечь внимания? — Может, он болеет и не выходит из дома, — предположил Хьюи. По лицам друзей он понял, что эта версия им не понравилась. Если Бутчер действительно умирает от рака, значит, они не только проделали этот путь зря, но и лишились последней надежды. Навигатор пикнул. ММ медленно припарковал машину напротив очередного домика. Он казался чуть менее кукольным, чем другие, из-за серо-голубой кровли. Окна прикрывали не воздушные вуали, а жалюзи. Однако ничего не указывало на присутствие Бутчера. — Он здесь, — развеял сомнения ММ. — Посмотрите на почтовый ящик. Сондерс — девичья фамилия Бекки. — Глупо с его сто’оны так подставляться, — покачал головой Французик. — Может быть, он хотел, чтобы его нашли, — набрала Кимико, на что Французик громко фыркнул. В глубине души Хьюи надеялся на то же самое. Каждый раз, когда Бутчер звонил ему и предупреждал об опасности или помогал с делом, он представлял, что в следующий раз услышит это лично. После полугодовой разлуки Хьюи все еще считал Бутчера сердцем команды. — Идем, — сказал ММ и хлопнул дверью фургона. В соседском окне тут же возникло сморщенное лицо. Древняя старушонка щурилась, разглядывая пришедших. Хьюи помахал ей рукой с натянутой улыбкой. К его удивлению, бабушку это успокоило, и, махнув в ответ, она скрылась в доме. Может в пригородах и живут сплетники, но хотя бы не звонят копам при виде каждой подозрительной компании. — Молодец, — шепнула ему Энни, пока ММ вдавливал палец в звонок. Звук был слышен даже на улице, но ответа не последовало. ММ отпустил кнопку и принялся стучать. Глядя на него, можно было подумать, что на пятки уже наступают ищейки Воута. — Тише, mon ami, может он в душе. — Или в кровати, — добавил Хьюи. — У него же рак! Еще семи нет, что он по-вашему должен делать? Он же… Пришлось остановиться на полуслове. Дверь все-таки открылась. В проеме стоял безбородый и голый по пояс Бутчер. — Oh, mon Dieu! Мы думали ты п’исме’ти! — Как это понимать? — спросил ММ, сжимая кулаки. Хьюи не мог оторвать глаз от подтянутого загорелого тела. Он ожидал найти Бутчера несломленным духом, но серым и исхудавшим вдвое. На деле он словно, наоборот, помолодел и все лето провел в Майями. Пижамные штаны держались на честном слове. Кимико заметалась, словно не зная, нужно ли ей прикрыть глаза. — Черт, — ругнулся Бутчер и высунулся, оглядывая улицу. — Отгоните эту рухлядь куда подальше и не стойте на пороге! Грязный фургон и правда выглядел слишком приметно среди ухоженных участков, но все хотели услышать объяснения из первых уст. Кимико сдалась первой и, силой разжав пальцы ММ, забрала ключи. Мужчина даже не шелохнулся, сверля глазами Бутчера. Тогда Энни очнулась от ступора и остальные вошли в дом следом за ней. — Как это понимать? — повторил ММ, когда входная дверь закрылась. Хьюи заинтересованно обвел глазами помещение. Гостиную явно обставляла какая-то благопристойная пожилая дама. Тарелочки на полках, старый телевизор, диван и кресла с цветочной обивкой — это было поразительно похоже на дом, в котором жила его собственная бабушка, разве что над камином недоставало семейной фотографии. На длительное пребывание Бутчера намекал только засохший без должного ухода комнатный цветок и расставленные по углам бутылки из-под алкоголя, которые он поленился донести до мусорки. — Понимать что? — устало спросил Бутчер, на секунду пропал в другой комнате и вернулся с гавайской рубашкой в руках. — Что я еще жив? А где же «Бутчер, мы так скучали?». Он как всегда паясничал, но не подходил к ним близко и постоянно озирался, будто искал, куда бежать в случае драки. Вот только Бутчер никогда не бежал. Значит, прятал от них что-то. Или кого-то. — Ты один? — спросил Хьюи прежде, чем ММ успел извергнуть накопившийся поток оскорблений. Бутчер еще не оделся: со стороны было видно, как напряглось все его тело. Он был другим. Хьюи подумал про очередного супера-оборотня, но его успокоил знакомый шрам на переносице. ММ потянулся к пистолету. Только он мог взять оружие, наведываясь домой к старому больному другу. Французик перехватил его руку, не отрывая взгляд от Бутчера. — Не один, — раздался мужской голос со стороны лестницы. Это был коротко стриженный шатен с тяжелой, заросшей щетиной челюстью. Высокий и крепкий, будто вышибала из ночного клуба. На мгновение Хьюи показалось, что перед ним незнакомец, но эти глаза... Одновременно грустные и злые, как у собаки, которую хозяин привязал за поводок около магазина. Они стали еще более узнаваемыми, когда сверкнули красным. Французик отпустил ММ, но тот не дернулся, потому что помнил: они так и не нашли оружие, которое могло бы убить Хоумлендера.