Broad stripes and bright stars

Хоумлендер стоял на небольшой платформе. Немного отросшие, но некрашенные волосы, кроссовки, джинсы и синяя рубашка, которая делала его глаза еще ярче. Лицо было серьезным, а не надменным, как раньше. Узнать в этом человеке лидера Семерки смог бы не каждый из преданных фанатов. Людей собралось даже слишком много. После прихода Солдатика к власти вся Америка чувствовала, что это не к добру. Атмосфера изменилась, суперы слишком часто погибали, появлялись новые организации, соперничающие с Воут, Нью-Йорк заполонили патрули. Рано или поздно затишье должно было закончиться бурей. Расправа над Зарей и ненадолго «воскресшим» Солдатиком почти никого не удивила, в отличие от возвращения Хоумлендера в новом образе. Супер выставил руку вперед, прося тишины, хотя это было не обязательно. Как только он взял в руки микрофон, толпа и так успокоилась, внемля каждому его слову. — Это было тяжелое время для нашей страны, но мы с честью выдержали все испытания, — начал Хоумлендер, слегка перебарщивая с торжественностью. — Как думаешь, Бутчер там, в толпе? — спросил Хьюи, высматривая в первых рядах черную макушку. Он говорил с набитым ртом, не в силах оторваться от пирога тетушки Фелиции. Это было буквально лучшее, что он пробовал в своей жизни. Один из неоспоримых плюсов Шотландии, не считая чистого воздуха, прекрасных видов и бесплатной медицины, к которой Энни, как истинная американка, до сих пор относилась с настороженностью. — Скорее уж за кулисами, — предположила она. — Я благодарен каждому, кто сохранил веру в меня, и прошу прощения у всех, к кому не смог прийти на помощь, пока был в плену, — распинался Хоумлендер, все сильнее переигрывая. Первое впечатление «честного и правильно парня» смазывалось, являя миру все того же напыщенного мудака. — Думаешь, он останется в Воут? — поинтересовался Хьюи, почти постанывая от тающего на языке бисквита. — А куда ему деваться, — ответила Энни с легким раздражением, которое появлялось каждый раз, когда она слышала имя Бутчера. — Он знал, с кем связаться. Теперь они вместе, пока смерть не разлучит. И хотя в этой фразе не было абсолютно ничего позитивного, Хьюи подумал, что это не так уж плохо. Сколько бы Билли отшучивался во время их последнего разговора, Хьюи видел: когда он целовал Хоумлендера, то был искренним, как никогда.

***

— Нас долго кормили ложью, — продекламировал Хоумлендер, сжимая кулак, — но эти времена прошли. Теперь я знаю все, что Воут скрывал от нас семьдесят лет. Мы будем чтить память Королевы Мэйв и других невинных жертв. Наш мир изменится. — Я знал, я знал, что он жив, — утер слезы Тодд, сидя перед телевизором в обнимку с Джанин. — Наш герой вернулся. Марвин хмыкнул, но промолчал. Солдатик умер — дедушка отомщен. Бутчер, видимо, окончательно сошел с ума, но Марвин верил, что он сможет удержать этого психа в рамках допустимого. В каком-то смысле он действительно уничтожил Хоумлендера: годы вражды изменили каждого. — Можно тебя на пару слов? — спросила Моника, и Марвин тут же последовал за ней на кухню. — Ты расскажешь, что происходит? Они уже дважды поссорились: сначала из-за того, что Марвин снова спелся с Бутчером. Потом потому что за многие месяцы не прислал ни единой весточки. Дело было не только в Джанин, Моника тоже беспокоилась. Даже если они больше не женаты, они все еще были друзьями и, наверное, семьей. — Почти то же, что он рассказывает. Со всеми, кто управлял Воут, покончено, остался только Хоумлендер. На коротком поводке у Бутчера. — И я должна этому радоваться? — схватилась за голову Моника, а Марвин рассмеялся. — По крайней мере, теперь я точно на пенсии. Он выглянул в гостиную, и понял, что вид Тодда рядом с Джанин, наконец, перестал его раздражать.

***

— Мы восхваляли преступников и травили людей, борющихся с несправедливостью. Теперь наступило время исправить ошибки. Уильям Бутчер и его команда получат полное помилование. Мой бывший со-капитан, Старлайт, которую намеренно ввели в заблуждение, смогла вернуться на праведный путь. С сегодняшнего дня она станет представителем Воут в Британии. Пришла пора двигаться дальше и искоренять зло не только Штатах, но и во всем мире. — Виключи это дег’ьмо, тошно слушать, — возмутился Серж, тем не менее, не касаясь лежащего прямо перед ним пульта. — Он другой, — озвучил механический голос из телефона Кимико. — Мне это нравится. — Ти слишком доб’ая для этого ми’а, ma joie, — сказал Серж, приобнимая ее за плечи и целуя в макушку. Ее волосы пахли цветочным шампунем из отеля. Бутчер не оставил их с пустыми карманами и обещал платить «пенсию», как бывший «начальник». Что ж, денег у него, наверняка, теперь куры не клюют. Эшли, когда ей развязали руки, снова оккупировала каждый телеканал в США. Воут не был настолько популярным за все время своего существования. — Однако я не отказываюсь от старых традиций, — продолжал Хоумлендер, все больше походя на себя прежнего. — Воут и Семерка, очистившись от предателей и нацистов, продолжат свое дело. А-Трейн и Подводный доказали свою преданность не один раз. Сестра Сейдж и Фейрверк сумели восстановить справедливость, даже оказавшись, по ошибке, в стане врага. Ной и Ева напомнили нам о том, что силу дает героям господь Бог, и он же направляет своей рукой меня и каждого из вас. Место капитана новой команды, надеюсь, вскоре займет мой сын. А пока вам придется потерпеть меня еще пару лет. По толпе прокатился смешок. Серж закатил глаза и все-таки выключил телевизор. — Нам нужно уекать куда-нибудь подальше, chérie, — вздохнул он, прижимая Кимико еще крепче. — Здесь ско’о будет не протолкнуться от этик супе’ов! — Мы можем уехать куда угодно. Где лучшее место на Земле? — спросила Кимико, быстро тыкая пальцами по экрану. — Oh mon amour, — Серж обхватил ее лицо руками и ласково погладил по щекам. — Нет в ми’е места п’ек’аснее, чем Paris. Часто кивая, будто только этого и ждала, Кимико потянулась за поцелуем.

***

— А теперь я хочу представить вам нового директора Воут, — сказал Джон и, дождавшись, пока шокированная толпа замолчит, пояснил. — Да-да, вы не ослышались. Я понял, что власть развращает и не хочу становиться одним из тех, кто на долгие годы погрузил Воут во мрак. Теперь компанией будут управлять только достойнейшие. Встречайте бывшего агента ЦРУ, наставницу Уильяма Бутчера и просто добрую женщину, которая в свое время позаботилась о моем сыне. Грейс Меллори! Меллори, несмотря на возраст, вышла на сцену с безупречно прямой спиной. Она не отказалась от услуг стилистов и вид был поистине королевский, особенно рядом с простецки одетым Джоном, который хотел быть «ближе к народу». Билли до сих пор не верил, что она согласилась занять должность после стольких лет в отставке. Возможно, ее грызла вина из-за Солдатика, погубившего столько народу. Обугленные трупы — опредленно, то, что трогало ее до глубины души. — Я все еще думаю, что лучше это был бы ты, — пробурчал Джон и убавил громкость, чтобы не слушать речь Меллори второй раз. — Ну уж нет. Я побуду серым кардиналом, — отмахнулся Билли. Он никогда не был публичной личностью. Даже Джон справился бы лучше. Возможно, он сменит Меллори, когда Райан закончит школу и возглавит цирк уродцев. Мальчику эта идея понравилась. Сколько бы Билли не бубнил, что большинство суперов — мудаки, Райан смотрел на своих отцов и мечтал посвятить жизнь Семерке и Воут. — Ты слишком яркий, чтобы быть серым, Уильям, — улыбнулся Джон, дергая его за оранжевую рубашку с пальмовыми листьями. — Умеешь шутить? А я и не знал, — притворно удивился Уильям, и Джон боднул его головой в бок. Сидеть на диване с Джоном, лежащим на коленях, было уютно. Райан в школе, Террор дрыхнет на балконе, официанты приносят еду и холодное пиво по первому звонку, перед глазами — неприлично огромная плазма. Это был его лучший выходной за последние десять лет. Хотя он знал, что скоро такая жизнь наскучит им обоим, пока можно было насладиться передышкой. — Когда я буду выступать в следующий раз, пойдешь со мной, — заявил Джон, хотя его тон был скорее умоляющим, чем командирским. — Ни за что. — А на годовщину победы над Солдатиком? — откинув голову, взглянул на него Джон. — Только если ты больше никогда не наденешь свой уродский костюм, — сдался Билли, поражаясь тому, что сорокалетний дядька умеет делать щенячьи глазки. У Джона получалось даже лучше, чем у Райана. И Террора. — Ты хочешь, чтобы я выступал голым? — приподнял брови Джон. — Я был бы не против, но не ручаюсь за твоих малолетних фанатов. — Ладно, буду ходить голым только дома, — снова расплылся в улыбке Джон и переключил на следующую передачу со своим участием. Билли поймал себя на том, что совсем не возражает.