Спасибо, что спас меня...

-Такемичи...— спросил грозный тон голоса. Отец стоял сзади, и точно скрестил руки. Ханагаки не видел, он знал это. Такемичи кое как надел свою школьную обувь. -Да, отец? — не поворачиваясь на него, поинтересовался ребёнок. -Ничего не хочешь мне показать? -...— Ханагаки насторожился на секунду, но помотав головой ответил, -нет, отец. -Странно. Я думал, что ты хочешь этого. Прям нарываешься. А я нетерпеливый. -Видимо именно в тебя у меня такая хорошая фантазия, отец. Мгновенный ступор. Мозг ребёнка уже достаточно хорошо был натренирован чтобы увидеть без глаз, что мужчина вздрогнул. Дальше по сценарию одним из вариантов был смех, или же смешок, он был более вероятным. Тело Ханагаки было в напряжении, пока не услышало заветный смех. -"Да... Предугадал. Значит всё должны пойти более гладко"... -Что же... Забавно. Я честно не знаю, в кого ты такой фантазёр. Ну, думаю смысла не прибавится если узнаешь ты. -... -Иди. Но смотри, я жду чтобы ты продержался дольше. -Так точно, отец... -Мне передать "привет''? — ехидный голос заставил остановиться, когда ребёнок уже хотел сделать шаг на улицу. -Моей учительнице? — голос прозвучал в мгновение с дрожью, - Ох, думаю она действительно обрадуется, что родитель хоть как-то участвует в жизни ребёнка. -Если бы не участвовал, не было бы у тебя плюшек,— Ханагаки был рад, что сместил его внимание на другую тему. -Если бы не участвовал, не было бы у меня проблем, а плюшки были бы моей базой. -Ты хочешь нарваться на мое недовольство? Ханагаки сжал ладонь, почти судорожно, Он понял: ошибся. Ответ вышел колючим, чужим. Грубость прозвучала в нём не как защита — как удар. Верно. Слишком резкий, слишком острый — как осколок в момент, когда всё требовало тишины и деликатности. Не время. Не место. Он почувствовал взгляд отца — не прямой, даже не резкий,но этого было достаточно, чтобы в груди стало тесно. Тяжёлый взгляд, лишающий тебя возможности думать лучше. Вселяя страх. Что-то внутри сразу дёрнулось, будто оборвалось. Сердце забилось не быстро — гулко, с отдачей в висках. А затем пришёл холод. Не мороз — а тревожный, липкий холод, Заполняющий тело снизу вверх: от пяток до пальцев, от пальцев — выше, к затылку. Надежда была на то, чтобы голову не промёрзло, дабы сохранить остатки рассудка. Но, на лбу уже ощущался этот холодный пот. -"Нет… Пожалуйста… Не надо… Пусть всё будет спокойно… Пусть он не злится… Не сейчас… Не сейчас…" - …Нет, — произнёс он шёпотом. Голову опустил, будто прятал её от грома, которого ещё не было, но он его уже слышал внутри. Ребёнок хотел спрятаться от грома под этим словом. И сделал это. -Вот и молодец. Иди. Не смей опаздывать в школу. Ты и так слишком отоспался. -Был перегруз , отец, — медленно тело отходило от стресса, но ощущения тяжести на пальцах и ногах словно их замуровали в ледняки осталось. -Много людей, новая локация. Я не смог встать с кровати. -Я все жду твоих кулинарных действий, а не оправданий. Даю тебе неделю на освоение. А после кухня будет на тебе. -Да, отец... -Вот и хорошо. Ханагаки услышал как тот сделал шаг, ребёнок решил не отставать. Свобода улицы это то чего так не хватало. Осталось добежать до нужной черты, чтобы уж точно не видеть эти взгляды и до одури сильное давление территориального мужчины. Ханагаки и не заметил как уже оказался рядом с скамейкой, ожидая Шиничиро. Такемичи был удивлён, что прибыл раньше. Это на его слабой памяти впервые когда он ждёт Сано. Шиничиро пришел через считанные минуты. И удивлённо смотрел на мальчика. -Такемичи? Ты рано.. -Что? -Я прихожу чутка раньше, а раз ты здесь сидишь значит ждал меня... Ты рано. С твоими часами что-то случилось? Или что то по хуже?— Сано нахмурился. -Нет нет! Видимо с часами что-то не то... -Вот как... Ну, я рад, что хотя бы это что-то такое лёгкое. -А я то как рад... А! -М? Ханагаки начал копаться в сумке, которую он поставил на скамейку, дабы не ощущать тяжесть. Такемичи передал купюру. -Держи. -А... Точно, — Шиничиро с благодарностью взял ее. -Это чтобы не забыть. Быстрее отдать сейчас и не париться. -И то верно...Но. -М? -Сейчас утро явно нет обмена. Я схожу сам после. -А, хорошо... -Или ты хочешь прогуляться? Рядом со школой всегда есть магазинчик, они популярны именно поэтому даже после первого урока можно их разменять. Да, не все скорее можем поменять только половину, а потом ещё половину. -Думаю я отдам все деньги тебе. Это ведь логично , твой охранник. Но, у меня пока нет энергии для магазинов. Мне нужно освоится в школе. -А, да, хорошо... -"Сегодня Шиничиро ведёт себя более заторможенно... Менее эмоционально, и как то устало. Он сегодня не спал? Выглядит ещё так будто рассеянный. Это не тот спокойный Шиничиро, обычное состояние, это уставший... Видимо первые дни школы всем даются плохо"... -Ты и сам бы предложил взять деньги на хранение к себе, если бы не ощущал неловкость просьб. Верно? Шиничиро вздрогнул, замялся и увел глаза вниз, приложив руку к шее. Раскрыли. -Мне не нравится, что у тебя есть вот этот "фильтр". Говори, как думаешь. А после уже решим, нормально или нет. От слов лояльность не поменяется. Хорошо? -Я... Действительно много чего говорю в слух. Просто с тобой другой случай... -Другой? — Ханагаки качнул головой в сторону -Ну... -"Как мне сказать, что я боюсь что-то не так сказать из-за бо́льшего риска не увидеть его? Что это не как с другими людьми, с которыми я спокойно заканчивал общение, ведь не видел ничего такого, чтобы я как-то думал, что это будет какая-то там потеря...." Такемичи смотрел как быстро меняется выражение лица Шиничиро. Как тот уходит все дальше в топь от своих же мыслей. - Ладно. Если сложно сформулировать, то не нужно. Самое главное просто запомни мои недавние слова и при случае пользуйся ими. Хорошо? — мягко подтвердил Такемичи, заглядывая в глаза Шиничиро, которые наконец поднялись с пола. -Да, — довольное высказывание, прикрытые глаза, и будто он снова ожил показывая на своих щеках слабый румянец -Вот и славно...— у Такемичи отлегло. -"Эмоциональный Шин немного пришёл в норму? Его самого что-то действительно беспокоит? Или это просто я накручиваю себя и пытаюсь влезть в чужую голову, предугадывая, чтобы не растеряться? Меня это начинает бесить. И так энергии нет, а еще на это говно, которое решается словами, я почему то должен отдавать энергию. Грабёж." Из недовольства его вытянули слова Шиничиро. -Я что-то сделал/сказал не так? -Что? — Ханагаки искренне удивился такому вопросу. А после покачал головой, -Нет. Я недоволен собой. Опять себя накручиваю. Ты вообще здесь не причём. Все нормально. Не думай в первую очередь о себе, при мне ведь 100 % я думаю либо о себе, либо даже о левой вещи фиг пойми откуда взявшейся. А тебе я буду прямо говорить. Хорошо?— Такемичи даже не осознав свои действия потрепал по голове Шиничиро, ведь та находилась немного ниже прежнего. -Постараюсь...— Сано не был против. Через секунды Шиничиро с забавой наблюдал, как Такемичи неловко извинялся за свои недавние необдуманные действия. Спасением от неловкости был путь к школе, о которой Такемичи даже успел позабыть. Снова мягкая теплая ладонь дотронулась до холодной, став ее одеялом, дети направились в заведение. -Ты... Сегодня хочешь отдать деньги ему? -Нет, я эти 200 планирую отдать первым делом учительнице. Я у нее занимал. Такемичи шокировано похлопал глазами. Ему нужно было время для освоения информации. -А... Типо... Он попросил сразу же эти деньги? -Угу. -Ладно... Гарант, понятно... Такемичи шёл больше смотря в землю, не желая разбрасываться энергией везде где только можно. Ведь анализ улиц, окружения в виде живности, его так же выматывал Но часто Ханагаки смотрел и на самого Сано, который уверено вёл его по дороге. Ребенок находился на шаг дальше Шиничиро, так было удобнее, а точнее так получилось даже с учетом их скреплённых рук. Сано хотел было быть более медленным в движениях, но Ханагаки осадил его, сказав :"Ты хороший способ стать лучше. Типо на шаг впереди даже в прямом смысле этого слова. Пусть будет так, потому что это не ты должен стать медленным, а я быстрее, хотя бы до приемлемой своей скорости" В один из моментов быстрого взгляда на Сано, Такемичи встретился с ним глазами. Немного удивился. Шиничиро отреагировал чутка запоздало таким же удивлением. -Что то не так? -Нет-нет, все в порядке. Не переживай, — проговорил Сано неловко. Такемичи был озадачен, немного напряжён недоговором Сано, но опустил это. -Как скажешь. -Спасибо, Такемичи, прости. Просто, действительно ничего такого. Дети шли дальше в тишине. [Такеоми сидел на лестнице в школу, выше чем Сано. -Шин, скажи честно. -М-м? — не смотря на Такеоми, больше смотря на свои часы в руках поинтересовался Шиничиро. -Ты ощущал это давление и эти глаза, что видят тебя на сквозь? Шиничиро на мгновение перестал рассматривать свои часы, -Угу, — после ответа снова продолжил их крутить. -И тебе, блять, это нравится? Он будто вышел из ада, чуть ли не в прямом смысле. Его явно в жизни помотало пиздец как, смотря на него тогда и сейчас. Плюс тот рассказ о его детстве, и при этом он тот, кому ты отдаёшь свои мысли без сильного давления. Это че, блять, такое?! С ним и его семейкой явно не всё в порядке. Ты точно его не вытащил из псих диспансера? Ну или как собачку вызволил из службы по отлову, только машина была с крестом. Кто тебе вообще дал подписать документ о наблюдении, когда тебе даже 16 лет нет? Молчу про 14... -Мне нравится.Не вижу ничего плохого в том как он ведёт дела. Да и, подбирай выражения, Такеоми, ты сейчас был очень груб. -Блять, — Такеоми, что сидел на корточках встал и потряс головой, руками, от накатившего его гневного состояния. -Я уверен дальше будет мягче и с балансирование. Просто сейчас он даже не понимает как нормально социализироваться. Это придёт с временем. -Не еби мозги. Скажи, что тебе, блять, нравится это давление. Ты ебаный мазохист! -Мне просто нравится то, что мы оба люди, что рассказываем друг другу больше, чем другие могли бы услышать, а оттуда становится тепло и не так одиноко. Это ты просто боишься быть уязвимым, и при этом говорить ты хочешь. Да... Ты ловишь напряжение от того, что это ребенок, и если фильм ужасов насмотрелся, то будто он действительно кто-то оттуда... Но мне не кажется это чем-то настолько ужасным. Мне плохо лишь от того, как это получилось. Такеоми смотрел на него скривившись, -Вы стоите друг друга. ] -Шин? Сано резко очнулся. -Да? -Все хорошо? -Да, просто.... Вспомнил вчерашний диалог с Такеоми. Не обращай внимания. Давай лучше поговорим о чем нибудь, время с дороги у нас ещё есть. -Не буду против. Дни тянулись — не меняясь, не кончаясь. Уже как два дня с начала. Дом, дорога, школа. Один и тот же маршрут, одна и та же фигура рядом — человек, с которым рано или поздно придётся расстаться. Именно это знание, неясное, но уже живое, делало его шаги наоборот чуть тяжелее, нежели быстрее. Этот факт разочаровывал самого Такемичи, ведь терялся смысл его ранних слов к Шиничиро, в которые он сам хотел искренне верить и идти за ними. Школа давила не правилами — а самой своей сутью. Такемичи будто всё время находился под водой: звуки глушились, лица сливались, а мысли упирались в невидимую стену. Он не приживался, как того хотел отец, он хотел хотя бы просто существовать без сильного давления в этом месте. Про диалоги с детьми, учителями и в принципе о школьной деятельности, Такемичи приходилось молчать. Возвращение домой — это звонок охране: “Я дома.” И больше никому. Никаких голосов, кроме собственного в голове. По крайне мере , так думалось. Ведь мозг решил забывать многие детали при возвращении домой. Будто привык к тем двум годам и желает вернуть старый темп работы, которая не нравилась ребёнку. Раздражает. Такемичи ненавидел это, боясь, что нужные кусочки пазла убегают с его рук. Однако в голове словно не хватало место для всех этих кусочков и новой информации, потому приходилось жертвовать "не досказанностью", "возможными "но"" и остальными не доказанными мыслями, которые мозг считал "накруткой" и большую часть как "обычный мусор". Мозг мог топиться и перегреваться самыми важными бумагами, однако к сожалению приходилось работать быстро, не сильно думая над будущем , пытаясь понять настоящее. Сон же не был спасением. Сон — это попытка выжить. Когда всё внутри натянуто до звона, когда тревога ест изнутри, не давая отдышаться, остается только одно — выключиться, собрать силы, чтобы дожить до следующего дня,вновь пройти этот маршрут без цвета. Но среди этой усталости, в каждой петле повторения, чувствовалось что-то большее. Как будто мир затаил дыхание. Как будто впереди — трещина в привычном. Неизбежное надвигалось, и даже воздух казался тяжелее. Такемичи сидел на кровати, свесив ноги, смотря в пол. В голове пробегали воспоминания, они были тёплыми и одновременно тревожными. Они должны были успокоить, но каждый раз ребёнок ложился спать, боясь проснуться утром. [-Будет глупо, если мы пойдём к моему отцу и попросим за шоколадку нас не трогать...— сказал Такемичи ставя пазл на место. Шиничиро тихо засмеялся представив именно что весёлую картину, будто нарисованную цветными мелками маленьким ребёнком. -Было бы потрясно если бы он согласился. -Мир за шоколадку... Мне кажется отец не любит так сильно шоколад. Ему нравится мясо. -У нас нет столько денег чтобы купить мясо... -Тогда мы обречены... -Жестоко... -Зато справедливо и без фантазии... -"Что меня огорчает... Я очень хочу почувствовать другое.. Более яркое более теплое... Более то, что я представлял хотя бы в 7 лет, ну на крайний случай в 8...". -Не поспоришь... -Мне кажется, если бы не весь этот ужас, я бы действительно на серьёзности предлагал бы шоколадку. Особенно ребёнку. Шиничиро похлопал глазами, а после весело засмеялся. -Как мило, — проговорил он прикрыв глаз с весельем. -Было бы классно.... Если бы такое действительно решалось бы за шоколадку...— на глазах Такемичи образовались слёзы ] -Шоколадку... Почему отец не согласен на такое...— в комнате стало до одури холодно. Ребёнок закутался в одеяло, лег на кровать, свернувшись в позе эмбриона. -Все из за тебя отец... [-Ну как говорится умираем мы один раз живем мы каждый день, поэтому... Выкарабкаемся, — с улыбкой, лёгкой и почти солнечной, сказал Шиничиро. Слова прозвучали просто, но в них было что-то - настоящее. Что-то, от чего внутри у Такемичи дрогнуло. Он словно увидел свет: яркий, ослепительно тёплый, красивый до невозможности. Такой, к которому не хотелось прикасаться, чтобы не спугнуть. Он просто хотел сесть рядом. Подтянуть колени к груди, положить подбородок на руки и смотреть. Смотреть молча. И чувствовать. Не страх, не тревогу. А вот эту спокойную, тихую, почти упрямую уверенность в завтрашнем дне. -"Я действительно могу съязвить и превратить эти слова в что-то... В негативном ключе. Но я так этого не хочу... Абсолютно не хочу. Хочу я только лишь, чтобы предложения Шиничиро были как начало и конец без какой-то надбавки... Хочу, чтобы это чувство, которые мне дали слова, как можно дольше оставались со мной. " -Хах .. Купить шоколадку на его же деньги. Классно. А , мы же просто можем деньги обменять и сказать типо "нет это другие". -Гениально... Такемичи звонко засмеялся от забавного лица Шиничиро, который выглядел так, словно действительно подумал на этот счет очень серьёзно, и одновременно шокировано.] Такемичи ласково улыбнулся, ощущая как слёзы медленно стекали по лицу. Было почти нестерпимо тихо, но в этой тишине вдруг стало чуть теплее. Почти незаметно для окружения и головы, но имея вес для души. Он крепче прижался к одеялу, будто пытаясь удержать это хрупкое, зыбкое тепло — не дать ему ускользнуть. Сон подступал, медленный, вязкий. Голова оставалась тяжёлой, мысли не хотели отпускать. Всё ещё было все сдавленно внутри. Но уже не так остро ощущалось. Такемичи снова сидел на скамейке, будто врос в неё. Взгляд - в землю, плечи - чуть опущены, дыхание неровное, в пальцах дрожала тревога. Шиничиро, пришедший на встречу раньше обычного, почти неосознанно, по зову какой-то глубокой тревоги, заметил его сразу. Ханагаки казался чужим в собственном теле, сломанным, как хрупкий механизм, который вот-вот перестанет работать. Сано охватило острое волнение , сжимающее виски и грудную клетку. Отвратительная мысль "С Такемичи что-то случилось" бесилась в голове не давая другим мыслям быть в принципе услышанными. Страх сжал грудь — будто случилось нечто пугающее, необратимое, до тошноты ужасное. Начали прокручиваться в голове разные варианты событий. Сано пытался отпугнуть хотя бы самые страшные. -Такемичи?— мягко позвал тот, -как ты себя чувствуешь? — Шиничиро не стал садиться рядом на скамейку. Вместо этого шагнул ближе, опустился перед Такемичи, чтобы видеть его глаза, прямо напротив, на одном уровне, не отворачиваясь. -Я увидел страшный сон... Шиничиро вопросительно немного качнул голову в сторону. Глаза Такемичи дёрнулись, будто выбрались со льда и резко оказались прикованы к Сано. -Я помню лишь самый последний отрывок. Я снова плакал и говорил, что нельзя идти по тропинке моего спасения, ты же взял меня за руки и уверял, что всё будет хорошо. Твои руки держали мои, они были вот так приподняты... — Такемичи сам немного оторвал от своих штанов руки на пару сантиметров вверх, а после опустил на те же колени, -Я видел твою улыбку и спокойные глаза, а потом... Выстрел. И ты просто падаешь в бок, не понимая, что происходит. Твои руки скользят по моим, и я машинально держусь за них, но ты упал. Я не смог остановить... Твое падение... Я боюсь, что с таким состоянием я не смогу как-то помочь тебе в скором времени. Потому что отец уже хочет видеть тебя, — последние слова Такемичи сказал очень тихо , пока слезы начали наполнять глаза, руки начали сжиматься в кулаки, и кажется будто у Ханагаки сейчас от этого начнётся истерика. Ребёнок начал всё чаще набирать воздух чередую то рот, то нос. Шиничиро был в первую очередь в ступоре от слов, не ожидая, что так резко получит "приглашение". Но после он покачал головой, взял холодные руки Такемичи в свои. -Такемичи. Ты меня слышишь?— когда то самим Сано прерванный зрительный контакт вернулся в строй. -Угу...— кое как выдавил Такемичи, пытаясь обуздать только только набирающий оборот панику. -Сейчас безопасно, Такемичи. Ты сейчас со мной и тебе сейчас ничего не угрожает,— тон был мягким и при том одновременно стойким, -смотри на меня. Видишь, я живой и нахожусь здесь рядом с тобой сейчас. Сейчас здесь живой сижу и разговариваю с тобой, Такемичи... -...— Такемичи шмыгал, но смотря на то как он начал осознавать свое тело мальчик приходил в себя. -Вот и молодец. Дыши. Вдох выдох. Плавные движения, если не получается ничего страшного в конце концов точно получится. Вдох... Выдох... Такемичи повторял, стараясь действительно следовать инструкции, но иногда срывался. Однако голос Шиничиро выдающий инструкцию, и эти руки что согревали при таком морозе давали новый старт для более удачных попыток. -Молодец, Такемичи, ты отлично справился, — говорил радостно Шиничиро, нежно водя большим пальцем по рукам, продолжая держать ладони в своих. Сано таким образом показывал, что руки его все ещё держат Ханагаки и никуда он их не убирал. -Чутка полегчало? -Угу...— он шмыгнул носом. -Вот и славно. -"Не думаю, что сейчас нужно продолжать тот диалог... Но мне кажется от этого теперь не уйти"... -Ты умрёшь?— спросил Такемичи, чьи глаза продолжали истекать солёной водой. -А... — не ожидая именно такой формулировки вопроса Сано немного растерялся, -Я... Не планирую этого делать, Такемичи. -... -... -Ты действительно не хочешь умирать? -Нет, Такемичи. -Тогда ты откажешься от похода к отцу? Скажешь, что кинул, и отделаешься простым переломом той же ноги?— голос Ханагаки был сломленный, руки дрожали. Шиничиро ощущающий эту боль внутри Такемичи все более и более отчётливее. Но, сжав зубы, он покачал головой в отказе, тихо добавил, -Нет... Такемичи. -Почему? Почему ты не планируешь просто полежать в больнице с переломанными конечностями чем в псих диспансере или на льду, где ты уже не встанешь? -... -... Эти глаза наполненные чуть ли не мольбой, продолжали сверлить Шиничиро, пока на глазах самого Сано не появились слезы. -Такемичи ... Мне сложно уйти от своих слов. Я... Действительно хочу помочь. Позволь мне это. -Ты знаешь, что это самые последние шансы уйти. И если ты продолжишь, хер знает, что случится и с тобой, и с твоей семьёй дальше. Ты ведь это понимаешь. Ты не тупой. Пожалуйста... Я даю последние шансы, иначе я сам просто не смогу отпустить... А если бы хотел, не смог бы этого сделать, даже если бы безумно захотел, и это была бы моя мечта. Ты это понимаешь? -Да... -Так уходи. -... — Шиничиро покачал головой, -не смогу. Такемичи ощущал сдавленность в глотке. -Ты конченый... Шиничиро. [ Кухня. Запах табака гуляющий по всей комнате. Снова привычные алкогольные напитки, недоеденная еда и двое живых сидят напротив друг друга. Только одно поменялось. Такемичи видел 6 роскошных рубашек карт перед собой. Рубашка карты —вроде как тёмно-медовая, это все что более менее в не очень хорошем свете от лампочки над головой разглядел по цветам ребёнок. Но больше всего виднелась вроде как золотая краска, что чертила узоры на бархатном фоне, когда мужчина иногда поднимал карты так, чтобы те немного блестели. Такемичи с внутренним страхом наблюдал как тонкой вязью расползается орнамент, сотканный из шестигранных сот — будто сама природа ткала его с одержимой точностью. По ним, мерцая золотом, ползут пчёлы: не утончённые труженицы, а плотные, чуть гротескные создания с избыточно пухлыми брюшками и тёмными крыльями. Их позолоченные тела тянутся к каплям нектара, что стекают с невидимого источника в самом центре узора. Центр. Из всего этого обилия выделялся именно что центр. В нем в качестве знака была огромная пчела. Она сзади цеплялась за покерную фишку — будто держала её лапами, не давая вырваться. Ханагаки постарался убрать взгляд в сторону от самой главной пчелы, пытаясь спрятать глаза , но при условии что отводить их нельзя. Однако, как уже разглядел ребёнок в начале, пчёл было много. Они ползали между сот, слишком жирные, объевшиеся. Казалось, они смотрят прямо на него — не с интересом, а как-то жадно, тихо, с голодом, не смотря на набитое брюхо. Ханагаки ощущал блевотное очень липкое чувство прогнившего меда во рту. Он не сдержался и посмотрел вперед. От этого он и вздрогнул прижав свою голову ближе к плечам На него смотрели не отрываясь эти дьявольские глаза. Слишком близко. Иошайо хмыкнул и больше ушёл назад, за ним и отошли его карты. Такемичи трясся, ожидая дальнейшего, стараясь предугадать ход. Но не выходило. Ничего не выходило. Мозг выдавал не то, не так, был переполнен и не желал и вовсе работать. Такемичи даже не дышал как следует. Казалось, если он задержит дыхание — его просто не заметят. Как зверёк, затаившийся под корягой, когда по лесу идёт что-то большое. Пальцы на столе дрожали. Отец собрал свой веер, положил в колоду, и взяв полную колоду в свои руки, начал размешивать, сначала разделяя на две части и так просто быстрыми движениями вниз вверх, поднимал и отпускал каждый раз захваченные новые карты в недвигаемую руку, поднимая другие и так по кругу. Такемичи, чтобы не сойти с ума просто смотрел за эти действительно успокаивающим действием. Это единственное успокоение, которое здесь есть и можно хотя бы это им назвать. В отличии от рта Иошайо, в котором есть язык, что так отвратительно отчеканил слова: -Я хочу знать, куда, а точнее с кем ты съёбываешь. Голос мужчины не повысился. Даже наоборот — стал тише, при том эта ужасная манера общения, которая не говорила ни о чем, будто они сейчас говорят про лёгкую тему, по типу завтрака. Но это не помешало вырванному из предложения "с кем то" скрипнуть будто по стеклу внутри головы сжатого ребёнка. Тишина. -Я же знаю, что ты не ходил тогда на могилу своей матери... Ты уже долгое время не ходишь на могилу своей матери. А в то время отходил так словно что то да нашел. Да и так близко к дому. Хотя я и не заглядывал дальше черты. Хотел чтобы это было интересным сюрпризом. Ты с кем то, правильно? Правильно. Ты это и не скрываешь то толком. Молодец. И правильно делаешь. Но... Я хочу теперь его увидеть, — Иошайо остановил поток карт в руке. Не оставляя ребенка даже с хоть каким нибудь успокоением. Такемичи дёрнулся от последних слов. Внутри всё сжалось. На глазах начали выступать слёзы. -Если не приведёшь его сам… — он с забавой увел глаза в сторону и взял одну простую карту из колоды, рассматривая ее как интересный арт объект с разных сторон, -То…придётся взять всё в свои руки. Ах...— он недовольно скривился убрал карту в колоду. Сама колода же попала будто резко в плен его больших рук. Мужчина был в пыли своего резкого недовольства. Он начал тасовать карты быстро, жёстко, точно. Без фокусов. Без улыбки. Просто — работа руками. Колода стучала о ладони с сухим, коротким звуком. Карты сливались в одну ленту, как патроны в обойме. Он срезал верх, щёлкнул пальцем, перевернул, сдвинул обратно — и всё это за секунды. Пальцы работали чётко, будто все это отработанное больше тысячи раз. Без суеты. Без пауз. Каждый щелчок был как удар. Каждый перехват — как захват. Он не тасовал — он укладывал контроль в каждую карту. Колода мелькала в его пальцах, как ножи. Стук, сдвиг, срез, скольжение. И вот уже карты рядом с ним легли на стол, идеально ровные, как могильные плиты. -Мне не нравится что я не могу так же быстро как старший тасовать карты... Раздражает, — он забрал карты себе снова в руки, вновь держа полную колоду, -Так хер бы уследили за его действиями настолько, что он просто заберет все тузы себе... Ну и хер с ним, у меня больше трюков. А... Так о чем я, — с прищуренными в улыбке глазами спросил Иошайо, вернувшись вновь в реальность, где сидел уже более спокойный ребёнок, -Ах да. Я сам приведу этого человечка. Притащу его в зубах. Потому что это теперь моя добыча. На эту территорию его затащил я. Это моё. Мой улов. Лично пойманный. И мне плевать, во что ты там с ним играл — играться и поймать не одно и то же. Я принесу его на территорию, потому что я уже тебе чертил то где "начинается и заканчивается территория" то есть полянка нашего дома и радиус где ты более менее можешь сам как то что то делать, и насколько я знаю он ни разу не переступал эту территорию. Молодец. Это хорошо. Это сильный плюс и безопасность. Но если не приведёшь его лично — я это сделаю сам. И тогда у тебя не останется на него ни малейших прав. Тогда — только драться за добычу. А если я вцеплюсь зубами, когтями — не отдам. Ты знаешь. И проигрыш в этом случае — полный. Без шанса на отыгрыш. Я буду делать с этим невинным созданием, который прибыл сюда по твоей указке, все что захочу, хочу уши отрежу, хочу голову напрочь своими собственными руками вырву, о, а я это умею. Я проверял. И ты точно знаешь, что я тебе говорил ранее. А... У тебя же плохая память. Точно... Так вот, напомню. Ты сильно ограничен в цепях правды, пока у меня есть полная свобода во лжи, которую я могу подкреплять как только мне заблагорассудится. В правде смысла нет. Осознал? Такемичи смотрел в стол, пустым взглядом, понимая, что ему сейчас нельзя вдаваться в подробности в своей голове. Что ему сейчас не нужно видеть реальность, что ему сейчас нужно именно что полностью ослабить реальность, убрать ценность. Как это делают игроки в казино. Нужно сейчас ощущать себя так, словно у тебя есть способ вернуться назад и все исправить и что боли здесь и сейчас и в дальнейшем просто не существует. Ослабить цепи на весах в голове настолько, насколько это возможно, чтобы они с треском не порвались падая в небытие вместе с разумом ребёнка. Ответственность, боль, страх, обида, разочарование, эмпатия, и остальные эмоции/чувства, все это сейчас было абсолютно не нужным для выживания Такемичи сделал глубокий вдох, игнорируя абсолютно ненавистный запах кухни, собирая в своих лёгких словно самый чистый воздух. Иошайо смотрел за этим. Ему нравилось поведение ребёнка. Но подбить птицу , что хочет раскрыть свои крылья, нужно. Хотя бы ради смеха и невзначай скинутого факта в лицо так, словно пытались закрыть проход кислороду. -Мне так грустно и одновременно до одури весело тебе повторять одно и тоже. Забавно выглядит, будто ты каждый раз во времени путаешься, и твои мозги еще больше горят. Это так весело видеть. Хотя ты больше похож на человека из псих больницы в каком нибудь ужастике, и каждый раз он приходит к галлюцинации доктора, чтобы та, каждый раз ему говорила одно и тоже. Одно и тоже. -....— ребёнок закусил внутреннюю щеку до крови, алая жидкость во рту не давала ему право лишаться сознания, -"Все его слова бред и чушь. Полные бред и чушь. Выдуманные им же чтобы поиграться со мной. Черта с два я буду ниже его. Для своего спасения я поднимусь даже выше. Ведь это нужно в моей голове в первую очередь, и он не будет спорить, что главный в своей голове — я. Потому что он не сможет спорить со мной внутренне. Он не может залезть в мою голову лично как новое существо. Поэтому... Моя голова это моя территория.... Не отдам. Я ее не отдам... " Иошайо продолжал пока ребёнок потрясёт головой и вернет слабый блеск в глазах, что так его радовал. От наплыва эмоций он даже засмеялся. -Ты знаешь, твой отец — тот ещё шулер,— он достал из колоды, при чем с разных ее мест, 6 карт. Создал веер в своих руках, поднял одну карту по середине немного вверх. Одинаковые рубашки смотрели на Такемичи своими пчелиными глазами. -Вытягивай,— раздался приказ. Ребёнок не мог его ослушаться. Пальцы дрожали. Он вытянул карту. Ту что слева от "высокой карты" Ребёнок показал карту самому себе. "Ведьма". Это был один из шутов. Карта будто смотрела на него. Смех на лице нарисованной фигуры не был весёлым — скорее издевающимся. Она смеялась прямо ему в лицо. Йошайо решил показать оставшиеся. Резко. Карты в его руках раскрылись веером, словно челюсти. Все шуты — пятеро — уставились на Такемичи. Их ухмылки расползались, как жирные пятна по скатерти. Они были неподвижны, но будто дышали. Смотрели не глазами, а чем-то глубже. Страхом. Болью. Которую ребёнок хотел больше всего сейчас подавить. Точно. Они зеркалили его. Пародировали его. Это выбешивало. Такемичи не мог отвести взгляд. Лицо его застыло. Он не дышал. Он больше не чувствовал пальцы. Уши мальчика уловили смех. -Твоё будущее, похоже, быть моим шутом, Такемичи. Ребёнок вяло выкинул карту на стол. -Отказываюсь, — голос ребёнка был тихий, но стойкий -а сли и буду — то точно не твоим. Йошайо посмотрел на него с интересом. Как смотрят на щенка, который посмел зарычать там, где возможно рычать было не нужно. -Печально слышать… — сказал он, улыбаясь. -Но ты ещё передумаешь.] -Такемичи? — позвал Шиничиро Ханагаки, потряхивая его за плечо. Такемичи вздрогнул и вышел из транса. -... В горле... Пересохло...— первое что ребёнок ощутил после возвращения, желая игнорировать абсолютно всё свое вопящее сознание. -А, да, сейчас. Подожди пол минутки. Я быстро, — стараясь держать Такемичи одной рукой, он второй тормошил свой рюкзак, стараясь забрать от туда спрятанную бутылку воды. Такемичи пил не спеша но делал большие глотки, да так , что вода иногда выливалась на его школьную форму. Тяга к воде прекратилась после 4 глотка. -Может следует тебя отнести ко мне домой? Там ты отдохнёшь. Ты очень не важно выглядишь. Я точно не уверен, что тебе нужно сегодня в школу. Да и мы сейчас скорее всего опаздываем... -Да...— сказал сухо Ханагаки из-за загруженности мозга. Шиничиро же горько еле слышно вздохнул и сел рядом, прислонив Ханагаки к себе. Давая ему хоть немного но передышку. Ханагаки толком не моргал даже выйдя из флешбека, но сейчас, прислонившись к телу Сано стало легче. Потому ребёнок смог все таки ослабить свои глаза и усмирить чутка свою душу. -Это плохо, что мой отец хочет тебя видеть. -Прошло уже достаточно времени, я не удивлён этому. Я просто удивился что это произошло как... Гром среди ясного неба, — сказал тот слова последние тише волнуясь о состоянии Такемичи, подумав, что даже упоминания может сказаться. -У нас никогда не было ясного неба...— говорил тот с ужасным выдавливаемым шепотом, так словно у него болело горло. -Прости... -Шин... -Да? -Ты знаешь, кто ты? -Конченый? -Нет, я имею ввиду для отца и в принципе что ты такое в этой убогой игре. -Не думаю, что знаю... Риск? -Да... Ты риск Шин, ты моя ставка. -А? Ставка? Такемичи поднялся с плеча Шиничиро и смотрел вниз. -Да. Ставка, ставка, ставка , ставка. Мой отец помешан на ставках... Шиничиро качнул головой -Казино? Такемичи, может, стоит тебе немного еще полежать? Я волнуюсь о твоем состоянии. -Нет, нормально. Подожди, я не рассказывал что он связан с казино? -А? -Их семья связана с казино и явно не как должники. Поэтому отцу нравится в карты играть. Со мной в том числе. Но нет такие картонные, а в психологическом плане. Шулер. Всегда так было. Поэтому ты моя ставка. Не полетит? Смерть Он всегда любил когда я ставил ставку. Всегда. Его глаза горели от этого. Это единственное казино где я действительно мог выиграть с дозволения казино, и не один раз. Но это вынужденная ситуация. Вынужденная. Игроманом стать... Мне страшно. -Такемичи....— не знает что и сказать. -Помнишь я рассказывал про русскую рулетку? -Да... -Так вот... Отец сказал мне почему именно эта русская рулетка. Он говорил, что в казино есть 4 секции, 4 этажа. 1 лайт, 2 нормально, 3 хард, а 4... 4 подпольный. Куда люди приходят самые безбашенные. Самые конченные. Те кому жизнь уже в принципе и не нужна. Там играют не на жизнь а на смерть прям на месте. И есть из 4 секции такая игра "русская рулетка". Она играется так, собираются люди за круглым столом, и людей столько же сколько патронов может поместиться в этот револьвер (?). Я даже не знаю правильно ли говорю названия этих отвратительных штук. Не важно. И убирается только одна пуля, и с каждый раз тот кто например выстреливает себе в голову повышает шанс на выигрыш у других людей. Но... Просто стрелять в голову не интересно. Они как то выбирают того кто будет "жертвой" они могут это делать когда пистолет этот будет крутится выбирать на того кто выпадет или по часовой или против часовой стрелки. А стрелять будут в частности ... Я забыл как их называют. Там те короче кто раздает карты и так далее. Работник короче. Ну и вот... Жертва выходит к назначенной точке , на места где его будут уже судить другие люди. Люди за столом сами выбирают куда выстрелить, кроме головы. Отец сказал что слышал такой диалог, как люди спорили на тему куда же выстрелить какому то мужику. Один сказал в ногу допустим левую, некоторые согласились, второй же сказал что в руку, потому что тот кто сейчас жертва прикасался к его жене, так что рука правая. И вот тот кто держит в руках пистолет просит их прийти к одному мнению. Те выбрали правую руку. И этот человек выстреливает. Для того чтобы работать в 4-м подпольном нужна действительно другая подготовка. И вот у человека в руке пуля. Больно. Но... Никто не предоставит мед помощь. Единственное когда предоставят мед помощь это когда ты заплатишь. Заплатишь? Прекрасно. Нет? Значит ничего делать не будем. Но есть даже такой вариант что человек подписывается на то что ему просто никак не будут предоставлять мед помощь чтобы было ещё жёстче. Такие в большинстве случаев жалеют об этом. По словам отца. Так вот и там могут быть 3 победителя хотя там разные могут быть правила и ситуации но выберем одно. Там будут 3 победителя, 1 место, 2 место и 3 место. Выигрыш у каждого разница. Не только деньги но и другие вещи, например отец сказал, что первое место (человек занявший место ) может забрать даже трупы. Отец сказал,что трупы людей много как продаются особенно в разобранном виде и если знать как где и куда можно "не хуево навариться". Мы играли не в такую версию рулетки из 4- той. Мы играли в рулетку из "хард" но более "ласковую" из этой категории. А моя награда — моя жизнь Шиничиро сглотнул, пока его лицо было больше серьёзным, чем напуганным -Это... Отвратительно. -Знаешь... Отцу больше всего нравится играть в "ведьму", если мы про карты говорим. Он еще научил меня лёгкому... Как это называется? ... М... -Покер?... -Да! И .... Этот... Обычный пасьянс. В покере я до сих пор не запоминаю какие то вот эти "коллекции" , я их так называл. Поэтому отец спокойно сам говорил что "да" , а что "нет". Спорить с ним не могу не умею, и единственный учитель это он плюс, фишки... Фишки были однажды реальные а в частности мы использовали крышки от бутылок и быстро сделанные из бумаги "кружочки" на которых была отметка к чему они принадлежат. В частности крышки от бутылок после было не нужны, но отцу просто нужно было это "ощущение физических фишек" ,а не какой-то там бумаги... Мы играли просто так. Точнее мы не ставили ни деньги ни желания, но отец трепал мне нервы и нравоучал. Потому что ему стало короче скучно обучать меня обычно. А "ведьма" играется более упрощено, чтобы я мог понимать что и как. В плане упрощено "что на что кроет". Вытягивать "ведьму" всегда было стрёмно... Потому что я уже говорил мы не просто играли... Он показывал мне много трюков. Подколок. Камней подводных. Видимо учил меня мухлевать. Мой отец говорил что он хорош в этом... Я не научился... И никогда не сяду за карты... Ну наверное только просто с другом чтобы время провести, но компания.... Нет... Я боюсь... Особенно этого ненавистного шута... Что пялится на тебя так, словно знает что ты такое. Как же он выбешивает. -"Его трепали психологически куда сильнее чем я представлял.... Надеюсь это не безумно сильно откликнется в будущем. Пожалуйста..." -Прости... Такемичи. -М? -Мне нужно суметь играть в "ведьму"? -Ты умеешь её играть? -Да... -Вот и хорошо. Как бы ты ни был прекрасен в "ведьме" отец все равно обыграет. Так что твоего уровня хватит. -Когда... Нам нужно отправится к твоему отцу? -К сожалению... Уже сегодня... Шиничиро вздрогнул. -Я не смог отбить хотя бы день... Отец просто сложил руки, фыркнул и увел голову в сторону, говоря либо так, либо "я отправлюсь за ним завтра". Прости...— Такемичи заливался слезами, его трясло. От этой картины Сано стало даже физически больно, и он с позволения Ханагаки обнял его, поглаживая по спине, пытаясь успокоить. -Сегодня... Значит в любое время? -До вечера... -Значит... Можно хотя бы немного морально подготовиться, да? -Ты это для меня спрашиваешь или для себя? -В первую очередь я подумал о тебе... Но... Мне... Это действительно тоже нужно сделать. -Тебе страшно? -Скорее ... У меня странное чувство, что страх на последнем месте. -Ты такой.... Агрх... Я даже не знаю как назвать. -Прости... -... — Такемичи опустил свои плечи, -мне не нравится, что ты уже который раз извиняешься... Будто это ты виноват... -... -Времени у нас не особо много, — говорил Ханагаки теперь уже размеренно, видимо чутка смирившись с обстоятельствами, -но есть проблема во мне. Я очень сильно могу себя накрутить настолько, что росто не вывезу встречи с моим отцом. Поэтому... Минимум час у нас есть. Иначе... Все пропало. Тебе этого достаточно? -Да... Вполне. -... -... -Ты все ещё конченный. Знай об этом, — Ханагаки больше залез в объятия Сано, говоря эти слова мягко. -Хах,обязательно, Такемичи, — весело ответил Шиничиро, крепче обнимая Ханагаки -Я уверен, что это не самые последние наши объятия. Поверь мне , Такемичи. -Если бы ты был вселенной по существу а не только от своих красивых глаз. Я бы тебе поверил. Но ты черный кот... Удача надеюсь твоя передается или хотя бы ты будешь в более удачливом состоянии. Меня будет устраивать оба варианта. -Меня же больше будет устраивать первый, Такемичи. -... Теперь Такемичи шёл вперёд. Шёл, стиснув холодную ладонь Шиничиро в своей — словно ведя не друга, а самого себя к чему-то страшному. Что-то в нём изменилось. В страхе появилась покорность. Не отчаяние, нет — именно принятие, как у того, кто слишком долго стоял перед пропастью и наконец сделал шаг. Он дрожал. Каждая мышца отзывалась подрагиванием, Но он продолжал идти. Не потому что хотел — выбора не было. Он шёл, и пока держался в стороне от той самой черты, от последней инструкции, которую он должен был высказать Шиничиро, дабы тот ещё раз, лучше понимал, куда он идет. Они были на волоске. И пока этот волосок не оборвался, Такемичи всё ещё надеялся, что Шиничиро отступит. Скажет «нет». Просто откажется. Может, побежит. Может, вспомнит, что он всего лишь ребёнок. Что страх — это не слабость, а шанс. Но этого не случилось. Сано спокойно шел вперед вместе с Такемичи, на шаг позади, сбавив свой обычный темп. Они шли долго — город остался где-то позади. Пыльная улица в закутке, где даже ветер казался тише. Там было место для разговора. Не для спасения — для последнего слова. У Такемичи будто прибавилось сил. Словно организм сам выработал лишнее, зная, что после будет поздно. Он остановился у поворота, где каменный забор скрывал другую реальность — ту, откуда нет дороги обратно. -Смотри, — сказал он и кивнул вперёд. -Дальше идет территория отца... Если мы дальше пойдем, перешагнём эту ебучую линию дальше больше нет пути назад. Либо смерть , либо жизнь, либо мучения в существовании. И жизнь стоит явно на третьем месте забрав меньшинство из процентов выпада на кубиках .Понимаешь? -Да... -Отец видит. Отец знает, тут люди отца, ты будешь идти или нет? Это действительно последний шанс. Я блять больше шутить и умолять тебя не буду. Ты либо выбираешь это, либо просто уходишь. Шиничиро кивнул. -Да… Я сделаю это. С твоего разрешения. Потому что сам уже более менее готов к чему толком не знаю... Такемичи посмотрел на него. Долго. Молча. В этом взгляде было смирение, принятие его последнего выбора. -"Раз он согласен на это, другого выбора просто нет". Такемичи не ответил, просто провернул голову к линии. Сано сделал шаг вперёд, чтобы оказаться рядом с Ханагаки. Сделав оба глубокий вдох, они перешагнули черту. Одновременно.