Бесконечный экспресс

Питер вздохнул, ухватился за лопату покрепче и одним слитным движением закинул уголь в топку. Машинист постучал заскорузлым ногтем по приборам, стрелки лениво дернулись. – Еще, мальчишка! Не расслабляйся! Пит кивнул и закинул следующую порцию угля. Еще и еще. Пот катился с него градом, но он продолжал работать, изредка отвлекаясь, чтобы утереть соленую жидкость, разъедающую глаза. Машинист – Арбат Робинсон – лишь подгонял его. Нужно быстрее, иначе господа заскучают и больше никогда не выберут их экспресс. А за это начальство накажет его, Арбата, а уж он-то спустит шкуру с нерасторопного Питера. Парень вздыхает и продолжает работать: быть угольщиком на паровозе – сложно и тяжело. А сам Питер далеко не вышел ни телосложением, ни силушкой. Он был хилым и на свой возраст не тянул, а сломанная правая рука не раз его подводила, дрожа в ответственный момент и совершенно нестерпимо ноя по ночам, после дня тяжелой, изматывающей работы. – Пока хватит, – сцеживает, наконец, Арбат, – вали отсюда. И смотри господам на глаза не попадайся. – Хорошо, – Пит убирает лопату в специальный шкафчик. – Через три часа чтоб вернулся. Усек? Парень снова кивает. Помнит, знает, если опоздает – его высекут. Питер принадлежал к низшему сословию, даже хуже обычных рабочих. Все вечно обращались с ним, как с недостойной грязью под ногами. Но Питер не жаловался: не привык, да и некому было. Мальчишки-угольщики сменялись чуть ли не каждый рейс: гибли от тяжелой работы, сваливались со страшными болезнями, вызванными вдыхаемыми угольными парами, или просто пропадали на очередной стоянке. Их никто и никогда не искал. Пропал и черт с ним – на его место придет другой. Один из знакомых Питера упал с движущегося состава, когда прочищал топку. Сломал шею и умер мгновенно. Другой – погиб в шахте, на него обвалились несколько блоков породы. Дело в том, что между рейсами угольщики работали в шахтах, добывая топливо. Огромные блоки извлекались из недр земли большими, мощными паровыми машинами. Но добытое еще надо было расколоть на пригодные для топки фармации, чем и занимались угольщики. Поэтому Питер привык быть незаметным, тихим, сливаться тенью с обстановкой. Никто и никогда не обращал на него внимания. А Питер просто работал, зарабатывая то, что мог. Его семья на него рассчитывала и парню некуда было от этого деться. Может поэтому, благодаря упорству и покорности, он и продержался так долго. Питер был одним из тех мальчишек-угольщиков, которым каким-то чудом удавалось выжить в бесчеловечных условиях. Назло всем. Угольщиком Питер работал уже больше года и гордился своей живучестью. Хотя, конечно, такая работа не могла не нанести вреда молодому организму. В свои семнадцать Питер выглядел как тощий недокормыш с пепельными волосами. К тому же, сломанная рука. Парень задумчиво трет предплечье, одергивая форму ниже. Опустив голову так, чтобы ни на кого не посмотреть ненароком, Питер проходит через полутемный вагон начальника состава. Парень никогда его не видел и вообще никого не встречал в этом вагоне, но все равно покорно не поднимает головы. Следующий вагон полностью занимала семья великого князя Людвига, приближенного самого короля Викториана. Согласно положению Питер должен был бы передвигаться по крыше состава, как другие рабочие, но еще в первые дни экспресса сам князь приказал Питеру проходить коридорами вагонов. – Нам ни к чему лишние жертвы, – произнес князь безэмоционально. Питер лишь поклонился на эти слова и не смел их ослушаться. Хотя каждый раз проходить через все вагоны, где он был словно бельмо на глазу в своей закопченной, пропитанной до самого низа угольной пылью одежде было тем еще испытанием. Но Питер не жаловался. Следующий вагон принадлежал элитным господам из высшего сословия, тоже не чета обычному угольщику. Тут Питер часто слышал презрительное хмыканье себе вслед, а пару раз его даже грубо толкнули. Парень на такое лишь спокойно поднялся, поклонился с извинениями и прошел дальше. Ему не нужны проблемы, а к подобному обращению легко привыкаешь. И вот, наконец, Питер оказывается в вагоне для бедняков. Самое печальное, что и здесь он не на своем месте. Угольщик – хуже рабочего. Поэтому Питер забивается в самый угол за штабелями перевозимой продукции, достает из-за пазухи кусок черствого хлеба, а из-за ящика припрятанную флягу с водой, и наскоро обедает. Ничего более существенного у него нет. Вздохнув, Питер прячет флягу обратно, как внезапно рука натыкается на гладкий бок. Не веря своему счастью парень вытаскивает на тусклый электрический свет круглое, красивое, свежее яблоко. Питер нюхает фрукт и даже, поддаваясь порыву, несмело лижет его. – Настоящее, – шепчет он. Парень тут же с жадностью вгрызается в фрукт. Сок течет ему на пальцы, попадает на одежду, но Питеру абсолютно все равно – так вкусно, сладко! Давно он не ел чего-то подобного. Покончив с фруктом, Питер обтирает липкие руки о штаны и приваливается спиной к ящикам. Смежив глаза, он задумывается, откуда в тайнике взялся фрукт? То, что никто из его невольных соседей до сих пор не нашел это место – Питер был уверен. Иначе бы ни хлеба, ни фляги давно бы не было. Значит… Нахмурившись, Питер пожимает плечами – да какая разница? Повезло ему хоть раз в жизни, можно и порадоваться. Расслабившись, Питер засыпает.