А был ли мальчик?

Петунья поёжилась, когда её взгляд прошёлся по прямой спине племянника. Мальчик сидел около окна и просто смотрел на улицу. Не шевелясь. А ведь сейчас было всего шесть утра. Во сколько же он встал? С самого младенчества он был другим. Чужим, неживым. Никогда не плакал. Впрочем, и смеялся крайне редко. Мало разговаривал, озвучивая только просьбы о своих физических потребностях, которые были больше похоже на приказы. Не болел. Всегда смотрел ясно и так внимательно, что казалось он тебя изучает насквозь пронзает своим холодным чересчур взрослым взглядом. Быстро начал ходить, а затем и говорить. Говорить начал сразу осознанные фразы и целые предложения. Пока Дадлику нанимали логопеда, Поттер мог поразить своими умозаключениями любого взрослого. И это всех подкупало. Он быстро начал читать. Поглощал книгу за книгой, их соседка библиотекарша диву давалась на такого воспитанного и умного ребёнка. Уже нельзя было выдумывать ложь о родителях наркоманах и ребёнке с преступными наклонностями. Однажды они попытались перевесить общественную чашу весов в свою сторону, но столкнулись с обвинениями в гнусной лжи и пожеланием лучше следить за своим чадом и воспитывать как племянника. Да что понимали эти кумушки в воспитании детей. У самих были знатные драчуны и хулиганы, которые и рассчитывать могли на общественный колледж, тогда как Дадлик пойдёт в школу экономики, как его отец. В возрасте шести лет Петунья застала, как этот мальчишка сидел в саду в окружении змей, те шипели, а он их внимательно слушал, будто бы понимал. А потом нашла одну из них в своей спальне. И на все вопросы Поттер отмалчивался, иногда загадочно улыбаясь. Тогда-то женщина поняла, кого нужно бояться. Они не знали, кого приютили. Он мало разговаривал, всегда по делу. Часто пропадал из дома и мог прийти только поздно ночью — каждый раз Петунья надеялась, что однажды он забудет дорогу к её дому. Или наоборот безвылазно сидел и мог пялиться в пустую стену несколько часов. Ему пришлось выделить собственную маленькую комнату, которую использовали для хранения сломанных игрушек Дадли, чтобы он не пугал гостей. Поттер не интересовался игрушками, машинками и солдатиками. Его увлекала философия и историческая военная хроника. Он был лучшим учеником в классе, все до единого учителя не чаяли в нём души. Его маленькая пустая аскетично обставленная комнатка была полна медалей и наград. Его одежда всегда была в полном порядке. Чистая, выглаженная, аккуратная. Никаких старых джинсов, пятен, грязи и складок. Всегда брюки, рубашки, жилетки, сюртуки. Иногда лишь в самые жаркие дни позволял себе футболки и шорты по колено. И обязательно одежда должна была быть его собственной. Старые, штопанные и ношенные вещи Дадли, он брезгливо выкидывал и заставлял покупать себе новое. Вернон ругался, но послушно выдавал деньги. Он боялся нового сердечного приступа. Последний такой случился пару месяцев назад. Поттер просто посмотрел на своего дядю и тому стало плохо, он схватился за сердце, начал хрипеть, кашлять, тяжело дышать, а мальчишка продолжал смотреть ничуть не тронутый развернувшейся на его глазах трагедии. Петунья успела вовремя. Возможно именно она спасла своего мужа от гибели. Но врачи ей не поверили — мальчик не мог подсыпать дяде запрещённые лекарства. Мужчина страдает избыточным весом и в его положении очень опасно пренебрегать советами врачей. Он совершенно точно не был обычным ребёнком. Её Дадли был живым, непоседливым ребёнком. Он играл с друзьями, дрался, обижался, смеялся, плакал, расстраивался, ждал праздников, был капризным, но отходчивым. Ребёнок Лили был совсем другим. А ещё он никогда не колдовал. Никаких горящих занавесок, летающей каши, разбитых зеркал и оживших цветов. Не был похож на Лили ничем, кроме пресловутых зелёных глаз. Джеймса Петунья запомнила плохо, но кажется и на отца ребёнок мало походил. Он был спокойным, а порой даже слишком неторопливым. А ещё не человечески красивым, пропорционально сложенным, миловидным. Ангел! В один голос твердили соседи. Но он не был ангелом. В особенности, когда смотрел на них пронзительно-пугающе до мурашек. Настоящий ребёнок дьявола. Женщина знала, что с ним что-то не в порядке. Он держал всю семью в безотчётном страхе и подчинении. Иногда женщине казалось, что острый нож, которым Гарри нарезает себе бекон однажды мог оказаться в них самих. И никто ничего бы не заподозрил. В их округе пропадали кошки, а недавно нашли жестоко убитого бомжа в заброшенном доме на краю улицы. С пятнадцатью ножевыми ранами. И Петунья знала, кто его убил. Но не могла никому сказать о своих подозрениях. И если бы они даже подумали о приюте, то закончили бы также. Она это знала. Пет не могла дождаться пресловутого письма из Хогвартса. Они избавятся от мальчика, а потом уедут в срочном порядке, никому, не сообщив нового адреса. Мальчик найдёт себе жилье среди таких же как он. Она была уверена. Она не хотела защищать ребёнка мифической защитой его матери, когда тот сам представлял угрозу для её семьи. Осталось лишь немного потерпеть. — Доброе утро, тётя У Петуньи расширились глаза, когда она осознала, что мальчик стоит рядом с ней и почти смотрит ей в глаза. А на губах играет лёгкая улыбка. Обычно это означало неприятности. — Г-гарри? Доброе утро. Что-то случилось? — Пришла почта. Одно из писем предназначается мне. Он протянул ей конверт, где зелёными чернилами был написан адрес их дома и получатель. Школа Хогвартс. Женщина не могла сдержать радостного возгласа. Наконец-то. Наконец-то её мучениям подошёл конец.

***

Гарри всегда знал, что отличается от других. Он и был другим. Гораздо лучше их всех. Гарри помнил себя с младенчества. Помнил эти стены с того года, как впервые оказался здесь. Помнил этих людей и все их разговоры. Запоминал и использовал все те вещи, которые делали его обычным мальчиком. Ему постоянно снились сны. И в них он был мальчиком Томом. Он видел и знал всё, что делал Том. Он колдовал, мог подчинять людей, пугать, убивать и при этом казаться милым и невинным. Гарри тоже был милым. А ещё он не нуждался в том, что необходимо другим людям. Ему хватало несколько часов сна и одного приёма пищи в день, но мальчик довольно скоро понял, как нужно притворяться, чтобы казаться нормальным. Так всегда делал Том. Том — это он. Гарри тоже это знал. Его раздражали люди, с которыми он жил. Мужчина жирдяй, тощая женщина-жердь и их ребёнок поросёнок. Они были слишком громкие, шумные, суетливые, пустые. От них не было никакой пользы. Гарри подумывал избавиться от этой обузы, но сны говорили, что тогда он будет жить в приюте. Приют — это ужасное место, где много детей, нет денег, зато есть нищета и болезни. Дурсли будут жить пока полезны ему. А потом пришли сны о магии. Гигантском замке, огромной змее, зелёном цвете в его окружении, палочке, тёмной татуировке, белым маскам и черным мантиям. И конечно знаниям. Магия. Величественная, могущественная, опасная, прекрасная и вся его. Он владел ей во сне и наяву. Он мог колдовать, не используя слова и палочку. Мог летать, мог перемещаться в пространстве. Мог управлять змеями и насылать кошмары. Но, конечно, очень ждал своё продолжение, свой тис с пером феникса. — Тётя, — Гарри появился прямо перед ней в одно мгновение, спиной почувствовав её присутствие, — доброе утро. — Г-гарри? Доброе утро. Что-то случилось? Она его боялась. А когда боятся тогда уважают. Гарри обожал чувство преклонения пред собой. И любил чувствовать их страх, буквально разлитый в воздухе. А в этом доме всегда было место страху. Он выдрессировал эту забавную семейку. Чего только стоили змеи, повинующиеся его приказам и заползшие в спальню, сокращение сердечного ритма и маленькие страхи ущербного ребёнка. Он всегда был выше их по статусу, и они обязаны были почитать его. Просто до некоторых это доходит сразу, а кого-то стоит проучить. — Пришла почта. Одно из писем предназначается мне. Он протянул ей конверт, где зелёными чернилами был написан адрес их дома и получатель. Школа Хогвартс. Женщина не могла сдержать радостного возгласа, но сразу же замаскировала это кашлем. Гарри ждал письма много лет. Но над ними так приятно было издеваться, смотреть на их жалкие попытки избавиться от него. Очаровательное зрелище, никогда ему не надоедавшее. — Понимаешь, Гарри, ты такой же, как и твои родители. И должен обучаться в специальной школе. Скоро за тобой придут и отведут за покупками. — Школа магии? Это какая-то шутка, — усмехнулся мальчик, заставляя женщину ещё больше нервничать. — Я не хочу никуда уезжать. — Но как же? Тебе необходимо. Иначе твои способности могут навредить тебе. И нам. Твоя мама и папа там учились. Уверена, тебе понравится в той школе. Найдёшь себе много новых друзей. В конце концов, это обязательно. Даже если ты не захочешь, преподаватель тебя убедит, как это было с нашими родителями. — О, так значит, эти ваши колдуны придут к нам домой и станут уговаривать меня поступить в их школу. Интересно почему? Громкий стук в дверь заставил женщину вздрогнуть, а Гарри ловко спрятать улыбку. Конечно, он знал, что за ним придут. Но пока не мог понять вспомнить почему. И, конечно, ему хотелось посмотреть, как окружающие будут реагировать на его действия. Профессор Дамблдор помнится невзлюбил его с первого взгляда. Сейчас придёт тоже он? Том был готов. БУМ! — снова раздался грохот. За дверью всё стихло. И вдруг… В дверь ударили с такой силой, что она почти слетела с петель и с оглушительным треском ударилась о стену. В дверном проёме стоял великан. Его лицо скрывалось за длинными спутанными прядями волос и огромной клочковатой бородой, но зато были видны его глаза, маленькие и блестящие, как чёрные жуки. — А вот и наш Гарри! — удовлетворённо произнёс великан, разглядев собравшихся. В доме были только маггла и Гарри. Её муж пузырь уехал куда-то по работе, а поросёнок гостил у друзей. Похоже они заранее всё спланировали. Но Том не планировал на это злиться. Они растут и понимают, кого следует бояться. Гарри всмотрелся в свирепое, страшное лицо, скрытое волосами, и увидел, что-что, что показалось ему ужасно знакомым. Этот… преподаватель был ему уже знаком. — Когда я видел тебя в последний раз, ты совсем маленьким был, еле пищал да спал всё время, — сообщил великан. — А сейчас вон как вырос. И глаза один в один материны. Гарри посмотрел на великана. — Вы кто? Великан хохотнул. — А ведь точно, я и забыл представиться. Рубеус Хагрид, смотритель и хранитель ключей Хогвартса. Он протянул огромную ладонь и, обхватив руку Гарри, энергично потряс её. Гарри брезгливо дёрнулся, но тут же натянул на лицо доброжелательную улыбку. — Рубеус… Хагрид? Последний раз Том помнил этого парня запуганным и несчастным. Ему ломали палочку за проступок, который совершил Том. — Так и есть, дружок. Великан завертелся, начал что-то искать в складках своего пальто. Тётя Петунья стояла в углу и не сводила с них взгляд. Она была напугана, но в то же время решала не влезать не в своё дело. — Извините, но я до сих пор не знаю, кто вы такой, — вежливо произнёс Гарри, отвлекая того от поисков. — Ага! Вот же оно! Зови меня Хагрид, — просто ответил он. — Меня так все зовут. А вообще я ж тебе уже вроде все про себя рассказал — я хранитель ключей в Хогвартсе. Ты, конечно, знаешь, что это за штука такая, Хогвартс? Я принёс тебе приглашение на учёбу. Гарри было хотел подшутить над ними и сообщить, что понятия не имеет ничего о магии и другом мире, но его желание покинуть это место оказалось сильнее. Поэтому ему пришлось выслушивать о своих родителях в дороге. Хагриду запрещено было колдовать, поэтому они ехали на метро. Но Гарри успел узнать правду — тот пользовался своим розовым зонтиком не для защиты от бури. Это было маленьким и приятным дополнением. — АВТОКАТАСТРОФА?! — прогремел Хагрид, когда Поттер поделился ранней версией событий Хэллоуина восемьдесят первого года. — Да как могла автокатастрофа погубить Лили и Джеймса Поттеров? Ну и ну, вот дела-то! Вот это да! Да быть такого не может, чтоб Гарри Поттер ничего про себя не знал! Да у нас его историю любой ребёнок с пелёнок знает! И родителей твоих тоже! — Но почему? — в голосе Гарри появилась настойчивость. — И что с ними случилось? Ярость сошла с лица Хагрида. На смену ей вдруг пришла озабоченность. — Да, не ждал я такого, — произнёс он низким, взволнованным голосом. — Дамблдор меня предупреждал, конечно, что непросто будет… ну… забрать тебя у этих… Но я и подумать не мог, что ты вообще ничего не знаешь. Не я, Гарри, должен бы рассказать тебе обо всём… э-э… но кто-то ж должен, так? Ну не можешь ты ехать в Хогвартс, не зная, кто ты такой. Что ж, думаю, что будет лучше, если я тебе расскажу… н-ну… то, что могу, конечно, а могу не всё, потому как… э-э… загадок много осталось, непонятного всякого… Наверное, начну я… с человека одного, — произнёс Хагрид через несколько секунд. — Нет, поверить не могу, что ты про него не знаешь, — его в нашем мире все знают… — А кто он такой? — спросил Гарри, не дав Хагриду замолчать и уйти в себя. Кто он? Кто Он? — Ну… Я вообще-то не люблю его имя произносить. Никто из наших не любит. Короче, был там один волшебник, который… который стал плохим. Таким плохим, каким только можно стать. Даже хуже. Даже ещё хуже, чем просто хуже. Звали его… Волдеморт, — выдавил наконец Хагрид, передёрнувшись. — И больше не проси меня, ни за что не повторю. В общем, этот волшебник лет так… э-э… двадцать назад начал себе приспешников искать. И нашёл ведь. Одни пошли за ним, потому что испугались, другие подумали, что он властью с ними поделится. А власть у него была ого-го, и чем дальше, тем больше её становилось. Тёмные были дни, да. Никому нельзя было верить. Жуткие вещи творились. Побеждал он, понимаешь. Нет, с ним, конечно, боролись, а он противников убивал. Ужасной смертью они умирали. А твои мама и папа — они были лучшими волшебниками, которых я в своей жизни знал. Не пойму, правда, чего Ты-Знаешь-Кто их раньше не попытался на свою сторону перетянуть… Знал, наверное, что они близки с Дамблдором, потому на Тёмную сторону не пойдут. А потом подумал: может, что их убедит… А может, хотел их… э-э… с дороги убрать, чтоб не мешали. В общем, никто не знает. Знают только, что десять лет назад, в Хэллоуин, он появился в том городке, где вы жили. Тебе всего год был, а он пришёл в ваш дом и… и… Хагрид громко высмаркивался в свой носовой платок. А Гарри рассматривал трещинки в щербатом столе в Дырявом котле, что являлся ключевой точкой, соединяющей оба мира, и перед глазами у него стояли по истине ужасающе и прекрасные картины. И, конечно, дело было не в перетягивании «лучших» волшебников на свою сторону. Дело было в пророчестве и предначертанной гибели этого самого мага. — Ты меня извини… плохой я рассказчик, Гарри, — виновато произнёс Хагрид. — Но так грустно это… я ж твоих маму с папой знал, такие люди хорошие, лучше не найти, а тут… В общем, Ты-Знаешь-Кто их убил. А потом — вот этого вообще никто понять не может — он и тебя попытался убить. Хотел, чтобы следов не осталось, а может, ему просто нравилось людей убивать. Вот и тебя хотел, а не вышло, да! Ты не спрашивал никогда, откуда у тебя этот шрам на лбу? Это не порез никакой. Такое бывает, когда злой и очень сильный волшебник на тебя проклятие насылает. Так вот, родителей твоих он убил, даже дом разрушил, а тебя убить не смог. Поэтому ты и знаменит, Гарри. Он если кого хотел убить, так тот уже не жилец был, да! А с тобой вот не получилось. Хагрид замолчал, а Гарри вдруг ощутил резкую головную боль. Перед его глазами отчётливо возникла знакомая картина из прошлого, только теперь ослепительная вспышка зелёного света была гораздо ярче. И заодно он вспомнил кое-что ещё, то, что никогда раньше не всплывало в его памяти, — громкий, ледяной, беспощадный смех. Свой смех. Это он Том Марволо Риддл всё время вспоминал своё прошлое. Это он Лорд Волдеморт — сильнейший Тёмный Лорд этого времени. А Гарри Поттер всего лишь его вместилище. Но каким образом это удалось? Почему он вообще развоплотился? И каким образом оказался в теле младенца? Хагрид с грустью наблюдал за ним. — Я тебя вот этими руками из развалин вынес, Дамблдор меня туда послал. А потом я привёз тебя этим… На языке у Гарри вертелись самые разные вопросы. Сотни вопросов. — А что случилось с Волд… извините, с тем Ты-Знаешь-Кем? — Хороший вопрос, Гарри. Исчез он. Растворился. В ту самую ночь, когда тебя пытался убить. Потому ты и стал ещё знаменитее. Я тебе скажу, это самая что ни на есть настоящая загадка… Он все сильнее и сильнее становился и вдруг исчез, и… эта… непонятно почему. Кой-кто говорит, что умер он. А я считаю, чушь все это, да! Думаю, в нем ничего человеческого не осталось уже… а ведь только человек может умереть. А кто-то говорит, что он все ещё тут где-то, поблизости, просто прячется… э-э… своего часа ждёт, но я так не думаю. Те, кто с ним был, — они на нашу сторону перешли. Раньше ведь они… эта… как заколдованные были, а тут проснулись. Вряд ли бы так вышло, будь он где-то рядом, да! Хотя большинство людей думают: он где-то тут, только силу свою потерял. Слишком слабый стал, чтоб дальше бороться и все завоевать. В тебе было что-то, Гарри, что его… э-э… сломало. Чой-то приключилось той ночью, чего он не ждал, не знаю что, да и никто не знает… но сломал ты его, это точно. Том Риддл был нищим мальчиком, которому полагалась компенсация от школы, хватавшей разве что на поддержанные вещи. Гарри Поттер являлся владельцем сейфа, полного золота. У Лорда Волдеморта хватало своих золотых запасов, а также реликвий Основателей и прочих маленьких ценностей. И в данный момент его интересовали не учебники по зельеварению и даже не выбор чемодана, Тома интересовало произошедшее долгие годы назад. Гарри Поттер получил палочку — сестру той самой тисовой с такой же сердцевиной, но из остролиста. Горячее пламя обдало его тело, и магия сроднилась с сердцевиной. Если бы старик Олливандер не был так счастлив, что капризный клиент нашёл себе инструмент по духу, он заметил бы с какой жадностью и собственническим блеском в глазах мальчик прижимает к себе палочку. Передав билет на поезд, простодушный Хагрид отправился в Хогвартс, оставив Гарри Поттера на Косой Аллее. А он определённо не спешил покидать полное волшебства место. Гарри предстояло разобраться со своим «происхождением». Он не мог быть крестражем. Это лишь сосуд для удержания души за гранью. Но кто он тогда? И как грязнокровка своими криками смогла одолеть его? Он не спешит возвращаться к магглам. Поэтому просто снимает номер в Дырявом котле. До школы остаётся ровно месяц. Этого должно хватить, чтобы полностью изучить пропущенные дыры в своей биографии. Для этого Гарри идёт в библиотеку, и, просиживая там часами, находит подшивку старых газет десятилетней давности. И, конечно, его интересует судебное разбирательство Сириуса Блэка, которого на самом деле не было. Блэк никогда не был его слугой. А значит свои же решили списать его в утиль, потому что тот стал слишком неудобен. А может быть потому что стал бы задавать ненужные вопросы. Одно Гарри вычленил из нелепых обвинений Блэка около разрушенного взрывов коттеджа. «Ребёнка не было. Это чудовище. Убейте его». Блэк что-то подозревал. Возможно знал какую-то правду, которую Гарри решительно было необходимо похоронить под гнётом времени. Он изучил ещё парочку печатных изданий, в которых репортёры приводили свои безумные интерпретации слов Блэка. И кое-что впечатлило его. Если Блэк и вовсе не был безумцем? Если он был сломленным от горя человеком, потерявшим близких друзей и пытающийся донести правду? А если Гарри Поттера никогда не существовало? Пришлось потратить много времени, ещё больше обаяния и золотых монеток, чтобы выяснить личность и местонахождения другого человека, напрямую общавшегося с четой Поттер. В Мунго Август Грейвс — семидесятилетний старик считался довольно эксцентричным медиком. Некоторые называли его безумцем. Однако сходились также, что он был гениальным врачом. И что именно он принимал роды у знаменитой Лили Поттер. Грейвс жил в маленькой деревеньке. Он был одинок. Давно не практиковал. И почти не выбирался в люди. Гарри Поттер легко нашёл его. Вошёл в дом. Взломал щиты, и пока клятва не убила своего носителя, успел прочесть маленькую грязную тайну столь светлой семьи. Гарри Поттер умер в возрасте трёх месяцев от рождения. Мать свихнулась. И отец, дабы излечить душевную болезнь своей жены, завёл куклу, придав ему облик погибшего ребёнка. Вот почему Тёмный Лорд не сгинул в беспамятстве, а смог зацепиться за якорь. В Гарри Поттере никогда не было души. Он лишь пустая оболочка. Но благодаря столь сильному желанию сберечь эту тайну, Тёмный Лорд обрёл себе тело. Грейвса пришлось убить. Отныне эта тайна будет похоронена ещё глубже, чем была раньше. Гарри сел в поезд, облачённый в мантию первокурсника. Он уже создал себе образ. И знал, чего должен достичь. Он намерен завершить захват власти. Не только Слизерин, но и вся школа будет его бояться и уважать. А дальше останется дело за малым. Доверие для дураков. Страх — вот единственный надёжный способ удержать вокруг себя людей. Гарри просидел в запертом купе в одиночестве. Он много думал, готовился и размышлял. Его крестражи надёжно спрятаны и защищены. У него отныне новое тело, очищенное от последствий темномагических зелий и ритуалов. Его душа полноправная хозяйка этого сосуда, оживившее пустое вместилище. Том Риддл давно умер. Лорд Волдеморт проиграл грязнокровке и маленькому ребёнку. А Гарри Поттер учёл ошибки их обоих. И теперь готов сделать свой первый шаг на этой шахматной доске. Мальчик со злостью смял карточку от шоколадной лягушки с изображением Дамблдора, наколдовал зеркало и пару раз изобразил насквозь фальшивую, но добродушную улыбку. «Мы подъезжаем к Хогвартсу через пять минут, — разнёсся по вагонам громкий голос машиниста. — Пожалуйста, оставьте ваш багаж в поезде, его доставят в школу отдельно». Они ещё не знают, кого приютили.