Тиара

      Не будь этот вечер заведомо настолько плодовитым, Осаму бы точно послал своего партнёра куда подальше, лишь бы только не испытывать такого унижения как сейчас.       Накахара-чёртов-идиот-Чуя, который всё никак не мог включить мозги и перестать ржать, явно напрашивался на скорейший полёт вазы в свою сторону, и очень скоро он точно убедится в том, насколько Дазай бывает метким.       Ещё где-то неделю назад они получили заказ на одну очень крупную рыбёшку, которая приобрела какую-то там очень дорогую коллекцию картин и, развесив их у себя в особняке, решила провести благотворительный вечер, на котором вся эта коллекция принимает участие. Естественно, от такой новости в голову моментально закрадывались мысли насчёт посещения этого самого аукциона в целях кражи чего-нибудь ценного. По крайней мере нынешний владелец этого особняка был человеком далеко не бедным, да и раз уж запланировал устроить такое шумное мероприятие, то из-под его носа будет куда проще что-то выкрасть, чем в какой-либо другой момент.       Вернее, проще будет до начала этого самого мероприятия, тихо-мирно смешавшись с персоналом, который весь стоит на ушах в предвкушении гостей, но это явно был не тот случай, когда тебе бегло вручают грёбаное платье горничной, оповещая о твоей роли всего за двадцать минут!       Дазай был просто не готов к такому потрясению, глупо пиля напарника взглядом, пока тот довольно ухмылялся, глядя на него одним из своих высокомерных взглядов — Чуя был хоть и старше на четыре года, но явно не блистал умом, раз пришёл к такой мысли, что шестнадцатилетку так просто примут за девчонку!       — Ну же, Осаму, не тяни, — с гаденькой усмешкой Накахара издевательски смаковал чуть ли не каждое слово, поправляя на себе неудобный галстук, который сегодня должен был заменять ему привычный ошейник из атласной ленты. Обычно все их планы продумывал Дазай, так как проявлял к стратегиям куда больше интереса, нежели Чуя, который выделялся своей физической силой, да и в принципе не любил особо церемониться, но в этот раз сама идея заявиться в этот особняк полностью принадлежала Накахаре, так что Осаму старался не лезть в детали, полностью доверившись напарнику.       И, как видно, зря.       Непонятно, кто именно был настоящим инициатором данной издёвки — либо Чуя, либо же его дружок-еблан Альбатрос, так как он тоже сегодня был с ними и как раз вёл машину к нужному адресу, пока Чуя спешно доставал из сумки всё необходимое, включая это самое грёбанное платье горничной, которое всучил Осаму, а также ножную кобуру и пистолет. Неужели они планируют сегодня ещё и устраивать стрельбище? Впрочем, подстраховка никогда не повредит, так что юноша успел лишь проверить магазин, прежде чем осознать, куда именно ему придётся прятать пистолет — под эту самую чёртову юбку.       — А почему вдруг мне нельзя побыть официантом, а? Сам надевай это платье, раз так надо! — Осаму фырчал будто недовольный ребёнок, отказывающийся есть овощи, пока его очень недовольная мамаша состроила лицо вроде «у-тебя-уже-просто-нет-выбора», выразительно приподняв брови.       — Альбатрос, скоро мы уже приедем? — вдруг поинтересовался Чуя, словно бы не услышал никакой претензии и продолжил деловито копаться в сумке, доставая свои уже привычные глазу тонкие перчатки. Накахара никогда не работал без них, даже не писал отчёты, либо из-за привычки, либо из-за осторожности, хоть и на миссиях заносчиво перепроверял абсолютно всё, чего мог бы коснуться, дабы не оставлять следов.       Этот человек был настоящим профессионалом, на которого Осаму мог смотреть с восхищением и даже пытаться равняться, но точно не сегодня, когда Чуя поступает с ним именно таким образом! Он был тем самым человеком, от которого меньше всего будешь ждать какого-то подвоха в виде платья горничной — благо то было хотя бы длинным, а не укороченным, дабы порезвить чьи-то больные фантазии — и именно это Дазай и получил, непонятно только за что именно.       В мафии его всегда считали избалованным ребёнком, сыночком босса, который ничего не умеет, в то время как Мори очень старательно натаскивал его, дабы тот когда-нибудь мог побороться за место в верхушке с такими Исполнителями, как тот же Чуя. Он был идеалом в глазах Дазая, по крайней мере две минуты назад уж точно; никогда не проигрывал в битвах, грамотно использовал свою способность, а также очень трепетно относился ко всем своим подчинённым, да и в принципе всем членам организации, в том числе и к слишком навязчивому Дазаю, который довольно долго навязывал себя на совместную работу с ним.       Изначально Огай даже близко не хотел допускать сына к Исполнителям, включая Накахару, но в итоге ему было проще согласиться, чем каждый день выслушивать то, насколько они были бы хороши в дуэте, что сразу же оказалось правдой. Дазай был умён не по годам, да и Чуя относился к нему далеко не как к ребёнку, а как к равному члену организации, так что без какого-либо опасения принял во внимание чужие планы, ну а те в свою очередь оказались очень полезными в действии, да и сводили все потери к минимуму, так что инициатива со стороны самого Исполнителя в работе с этим мальчишкой оставалась лишь вопросом времени.       Но сейчас, когда Накахара так надменно и с какой-то непонятной для Осаму искрой в глазах пересказывал ему внутренний план дома и буквально вынуждал сыграть роль горничной, Дазай испытывал непонятный для себя стыд. Возможно, это было юное, задетое заживо достоинство вперемешку с беспомощностью, которую он сейчас и испытывал, оттого пальцы сейчас нервно сжимали ткань платья, лежащего на коленях, пока губы невольно поджались в тонкую нить.       — Я не хочу… — будто бы в противовес своим словам, Осаму выдавил это из себя слишком тихо, можно сказать неуверенно. Он всего лишь не хотел падать в грязь лицом. Не перед Чуей.       Тот, словно бы даже не обратив внимание на этот писк, вдруг вытянул руку вперёд, мягко коснувшись пальцами чужой щеки, невзначай задевая плотно прижатые к коже бинты. Дазай, от такого действия не мог и пошевелиться, словно был застывшей мышкой перед удавом, вот-вот готовым придушить насмерть, только в отличии от гадкой змеи, все прикосновения Чуи были ласковыми, осторожными, даже трепетными, пока кончики пальцев невзначай пытались забраться под повязку.       — Её придётся снять, — эти слова тут же отрезвили поплывшего от всей этой нежности Осаму, заставляя удивлённо проморгаться, накрывая чужую руку своей, но уже в попытке отстраниться.       — Я ещё даже это чёртово платье не успел надеть, а ты уже заикаешься о бинтах? Они-то точно останутся, и это не обсуждается, — всё-таки как бы сильно Дазай ни превозносил Исполнителя в своих глазах, а бинты были уже своеобразной частью его тела, так что снимались максимум в душе и перед сном. Даже Мори редко удостаивался чести завидеть сына без них, так что кто-то посторонний — например, все гости сегодняшнего мероприятия — уж точно обойдутся такой чести.       — Тц… только не привлекай внимание, — это согласие Чуя явно выдавливал из себя, причём настолько нехотя, что даже прикрыл глаза, спешно о чём-то раздумывая. Да, Осаму действительно привлекал внимание своим внешним видом, но вот то, что скрывалось под этими бинтами, было для него в десятки раз хуже! Так что лучше уж он покажется болезненным, чем откроет сегодня свою кожу перед столькими людьми. — И лучше бы тебе начать переодеваться прямо сейчас, а то скоро приедем.       Пока Накахара продолжал перекидываться какими-то фразами с Альбатросом по поводу их дела, в которые Осаму не особо вслушивался, взгляд вновь упал на это ненавистное платье, которое могло даже загореться из-за той неприязни, с которой на него смотрели. Эта форма была ниже колена (спасибо хоть на этом), прекрасно скрывающая бёдра, на которых позже будет закреплена портупея, но вот пышная юбка вряд ли позволит пролезть через себя к пистолету вовремя, так что вооружаться уже заведомо было глупой идеей.       Недовольно пожевав губу, Дазай ещё пару секунд молча истязал все эти пышные юбки на коленях, жаль лишь мысленно, после чего смиренно кивнул:       — Ладно. Но ты будешь должен мне, понял? — Чуя на секунду повернул свой оценивающий взгляд на Осаму, будто бы решая, насколько жесток может быть принц мафии в своей мести и, видимо, сойдясь на мысли, что ничего страшного Дазай не придумает, согласно кивнул:       — Как скажешь, только не тяни резину и переоденься наконец.       Собственно, Дазай больше и не собирался тянуть — ему было важно получить хоть какую-то возможность припомнить Накахаре этот случай в дальнейшем и неважно каким способом, главное — не унижаться в одиночку!       Немного поёрзав на месте и отодвинув от себя всё лишнее ближе к Исполнителю, Осаму повернулся к нему спиной, не особо торопливо начиная стягивать с себя вещи. Что тут говорить, да, он стеснялся лишних взглядов на себе, даже учитывая то, что его тело было скрыто хотя бы частично под слоем бинтов. Не оголяться же ему перед едва знакомым напарником! И плевать, что когда они напивались, то могли откровенничать друг с другом как никто другой, не смущаясь даже разницы в возрасте — Осаму был тем самым тепличным цветком, которого всегда оберегали, так что послушать чужие истории из жизни и личного боевого опыта он всегда любил, так же как и Чуя был не прочь вычерпывать для себя новую информацию насчёт тактик или мудаков-учителей, которые предвзято ставят оценки.       — Тц, ты ведь не стриптиз тут устраиваешь, Дазай! Можно ведь немного ускориться, а? — Накахара только было вытянул руку вперёд, дабы помочь как раз ускорить весь этот процесс, но едва Осаму ощутил приближение чужой руки к себе, как тут же дёрнулся, кинув самый угрожающий взгляд на Чую из всех возможных:       — Не. Трогай, — это был настолько серьёзный тон, что у мафиози даже спёрло дыхание, пока он в полнейшей тишине переваривал сказанное.       — Эй, только не ссорьтесь прямо сейчас! — наконец подал голос Альбатрос, явно забеспокоившись из-за затянувшейся тишины. — Мы будем на месте через пару минут, так что поторопитесь оба, иначе всё пойдёт коту под хвост.       — Да-да… — наконец опомнился Чуя, недовольно фыркнув напоследок. Осаму, конечно, кольнула небольшая вина за собственную резкость, но извиняться сейчас — много чести. Чуя ведь уже большой мальчик, так что наверняка не примет подобное близко к сердцу… Вот только внутри что-то неприятно сжалось.       Решив всё же запихнуть это навязчивое чувство вины куда поглубже, Осаму вновь отвернулся, уже более спешно стягивая с себя пиджак, а вместе с ним и рубашку, пока мятое платье на его коленях, будто бы специально бросалось в глаза, лишний раз напоминая Дазаю о его дальнейшей участи.       — Как только попадём внутрь, сразу пойдёшь на кухню через гостиную комнату, — лишний раз повторил Накахара, поправляя на себе рукава новенькой рубашки, попутно завязывая чуть выше пояса официантский фартук. Н-да, себе то выбрал, что попроще, ходить да напитки разносить. — Стащишь ключи и вместе пойдём наверх.       — Чуя, ты и вправду ужасный стратег, — фыркнул себе под нос Осаму, едва пролезая в эти узкие слои юбок и натягивая их через голову. — Неужели нельзя заранее уточнять все детали? У кого эти ключи, когда этот человек оставляет их без присмотра, да и просто зачем они нам? Разве ты не знал — я могу вскрыть любой замок невидимкой или обычной заколкой, так что нам не придётся никак рисковать; только Альбатрос должен выключить камеры и всё.       Накахара с лёгкой неохотой кивнул — он явно не хотел признавать, что какой-то подросток сейчас размышлял куда лучше, чем он, но и спорить в данной ситуации было бессмысленно, так как план они всё равно придумывали на ходу.       Дождавшись пока машина остановится, Исполнитель лишь на секунду обвёл салон задумчивым взглядом, после чего наконец-то кивнул:       — Хорошо, тогда пошли. Найдёшь меня на первом этаже, как закончишь тут.

***

      Осаму было максимально некомфортно во всей этой ситуации. Вот правда, сначала вырядили в платье горничной, а теперь ещё и впихнули в общество этих напыщенных куриц. Изначально Дазай подозревал, что косо и как-то высокомерно на него будет смотреть кто-то из дворецких, организующих здесь всё мероприятие, либо же сам владелец особняка, но вместо этого получил лишь перешёптывания и насмешки со стороны тех, кто стоял с ним на одной ступени в этой иерархии.       И стерпеть подобное не было бы так проблематично, если бы ему никто не всовывал палки в колёса. Один взгляд на себя в зеркале уже говорил о том, что он не особо то вписывался в эту роль из-за бинтов, которые теперь были видны абсолютно везде! Худощавые ноги были частично перемотаны ими в районе колен, которые отлично открывала оказавшаяся короткой юбка, ведь горничные на подобных вечерах должны выглядеть не как уставшая прислуга, а как украшение особняка, и без разницы, что со стороны, любой нормальный человек скажет: «Хватит прикрывать свои тупые фетиши подобными бреднями!».       Впрочем, Осаму всё равно застрял здесь максимум на полчаса, так что все эти страдания вполне можно было вытерпеть, особенно зная, что Накахара потом будет расплачиваться за это содействие и уж точно не деньгами.       Правда нашлась и отдельная боль — это каблуки. У Дазая и так был не маленький рост (он уже смог нагнать Чую, либо тот был коротышкой), так что эти туфли казались лишними для него, хоть и отлично подчёркивали ноги, заставляя перетягивать всё внимание с забинтованной половины лица на себя. С одной стороны, повышенное внимание к открытым частям тела Дазай просто не переносил, с другой… Это было куда лучше, чем оголять всё остальное.       По коридору неприятно разносился этот цокающий звук, а из-за «грациозной» походки на этих мини-ходулях приходилось всё время опираться на стены, но спустя небольшое количество времени Осаму даже наловчился, начиная понемногу привыкать. В такие моменты он искренне сочувствовал девушкам, которые вынуждены были ежедневно истязать себя чем-то подобным.       Благо, никто в этом поместье ещё не додумался загрузить его работой, так что все шатания по первому этажу закончились, едва Дазай наткнулся на лестницу. Ступеньки были немного крутыми, так что приходилось вновь всеми силами цепляться за перилла, которые визуально казались очень хлипкими, но это было куда лучше, чем пытаться самонадеянно подняться вверх, переломав себе потом позвоночник.       Или же… Хорошо, Дазай, просто не мучай себя.       Оглянувшись по сторонам, юноша подметил лишь тот факт, что рядом никого не было, так что эти несчастные туфли наконец можно было спокойно снять. А затем сжечь. Эти создания Ада ни за что не должны выжить после такого позора.       — Эй, ты, — где-то за спиной послышался незнакомый голос, стоило только Осаму ступить босыми ногами на нижние ступеньки. Нехотя оглянувшись, на глаза попался один из дворецких — мужчина был приятной наружности, если бы не кривил своё лицо так, словно перед ним сейчас находилась дохлая крыса, а не горничная. — У тебя что, работы мало? — мужчина поправил свои очки указательным пальцем, после чего с ещё большим презрением оглянул юношу. — Где только находят таких уродливых горничных… — последнее он пробурчал себе под нос, но в полной тишине не услышать его было просто невозможно.       Что ж, самооценка Осаму вряд ли будет задета подобным образом, а вот мнение об этом человеке откровенно упало куда-то вниз на уровень мнения о Накахаре.       — Простите, господин, я здесь новеньк… кая, и очень плохо ориентируюсь в особняке, — Дазай приложил все свои максимальные усилия, чтобы хотя бы попытаться состроить образ миловидной девушки, которая и вправду заблудилась здесь, но, кажется, от всех этих попыток изменить голос мужчина раздражался лишь сильнее. Неужели он успел обо всё догадаться?       — Снова наняли каких-то шлюх, а мне их всему учить? Какая гадость, — что ж, Осаму был слишком высокого мнения об этом дворецком. С другой стороны, ему даже на руку, что владелец этого дома был склонен к подобного рода развлечениям, ведь теперь куда проще было объяснить своё нахождение здесь. Вот только Дазай не успел и рот раскрыть, как мужчина вдруг потянул его за руку на себя. — Ещё и в каких-то тряпках… ты не на маскарад вырядилась!       — Э! — Осаму едва не свалился с этой лестницы вниз, практически врезаясь в грудь дворецкого, пока тот бесцеремонно принялся стягивать бинты с запястья. Внутри тут же загорелись все красные лампочки, сообщающие о тревоге, и пока сознание не начало паниковать, нужно было предпринять хоть какие-то меры, а не барахтаться как рыба на суше. — Пусти меня, идиот!       Дворецкий всего на секунду опешил от этого голоса, который Дазай уже никак не планировал изменять, но это лишь усугубило ситуацию, сильнее разозлив мужчину:       — Да кто ты такой, мать твою! — его голос казался хуже рычания собаки, и слышать его прямо над ухом было в разы хуже, чем вживую встретить одну из этих грязных шавок. Бинты явно не были предусмотрены для того, чтобы их вот-так нагло пытались содрать, из-за чего некоторые повязки болезненно перетирали кожу, а некоторые начинали рваться, пока Осаму старался хоть немного вырвать свою руку из этой хватки. По ощущениям казалось, будто его и вправду сжимают челюсти какой-то бойцовской собаки, и как бы он ни царапался или ни пытался пинаться, всё было впустую из-за явной разницы в весовой категории.       За спиной дворецкого вдруг послышался звонкий удар чего-то железного, после которого мужчина расслабил руку, будто бы находясь в трансе, но после второго такого удара по затылку, который Осаму разглядел уже более чётко, дворецкий повалился прямо на него, роняя парня на лестницу.       Дазай ошеломлённо распахнул глаза, игнорируя даже то, что на него свалилась тяжеленная туша, вместе с которой он сейчас лежал на очень неудобных ступеньках, пока его сознание наконец-то не отрезвил знакомый голос:       — Ох, ну говорили же тебе, отпусти, так нет же, будет держать до последнего, как ненормальный, пока по башке не дадут, — Накахара деловито перешагнул ноги дворецкого, попутно убирая железный поднос под подмышку, и с некоторой брезгливостью потянул его за один рукав, переворачивая мужчину на бок. — Я понимаю, ты немного в шоке, но у меня нет одеяла, так что давай просто вернёмся в машину?       Осаму не сразу собрался с силами для ответа. Нет, точнее, он был в полном ахуе от всей этой ситуации для того, чтобы сейчас трезво мыслить и спокойно мыслить. Да, с сыном самого босса мафии случались и не такие вещи, но, пожалуй, впервые он ощутил себя настолько беззащитно, когда с него пытались так нагло стянуть бинты.       Это можно было сравнить с попыткой изнасилования! Только в десять раз хуже.       — Осаму, — хоть Накахара и не повышал голос, но собственное имя сейчас звучало словно гром среди ясного неба, заставляя тут же прийти в себя. Осознав, тот факт, что они с дворецким находятся неприлично близко друг к другу, Дазай резко дёрнулся в сторону, осознав свою ошибку лишь стукнувшись затылком об одну из ступеней.       — …Тц, да… Прости, — спешно поднявшись на ноги в попытках сдержать болезненный скулёж, Осаму почти моментально оказался за спиной Накахары. Нет, он не боялся этого чокнутого дворецкого, но Чуя явно был посильнее, да и повторять всё произошедшее пару секунд назад не особо хотелось. — Ты уже закончил?       — Мне позвонил Липпмен, — коротко ответил Накахара, кивнув в сторону одной из комнат, которая была своеобразным проходом к служебному выходу из дома. — Сказал, что тоже сегодня заявится сюда, и очевидно не веселья ради. В общем, планы поменялись, и я хотел сообщить, что ты можешь не мучать себя всем этим маскарадом, а поехать домой, — пожалуй, уточнять, что Накахаре успели дать по шапке за «эксплуатацию» сыночка босса, не стоит, дабы Осаму не начал ликовать раньше времени.       — Значит, решил заменить меня прямо посреди задания? Как это неуважительно с твоей стороны, Накахара, — с издёвкой усмехнулся Дазай. Хотя на деле он был даже рад, что сейчас ему дают возможность уехать или переждать всё в машине, а не требуют сиюминутно продолжить выполнять миссию. — Немного жаль, что мне так и не удастся попробовать местного вина… А ты, как официант, разве не мог стащить один бокальчик?       — Оно здесь всё разбавлено, — покачал головой Накахара, попутно открывая перед юношей дверь, пропуская того первым на улицу. — Но раз уж я тебя сюда притащил, и из-за меня тебе пришлось сегодня поцапаться с дворецким, то я, возможно, выделю тебе небольшой презент из собственной коллекции. Как минимум подумаю над этим.       — Ну и жадина! — фыркнул Осаму. Вот правда, неужели так сложно просто признать свою вину, а не выкобениваться? Впрочем, это же Накахара… Гордый и принципиальный.       Дазай не успел даже погрузиться в собственные мысли, как перед ним уже была открыта задняя дверь автомобиля. На сиденьях всё ещё валялась опустевшая сумка и вещи Осаму, которые он складывал второпях, но теперь со стороны было отлично видно, что как бы он ни старался, а одежда всё равно будет мятой.       — Переодевайся, а я пока вызову тебе такси, — сухо отчеканил Накахара, под слегка удивлённый взгляд Осаму. Тот соизволил сесть в машину, но уж точно не отпускать мужчину далеко от себя, успев схватить его за руку:       — Такси? Издеваешься? А сам отвезти меня не хочешь? — Чуя на секунду скривился в лице, как бы давая понять, что уже и так многим помог, снизойдя до помощи в драке с дворецким, так что даже не предполагал, что от него потребуют что-то ещë.       — У меня, в отличие от тебя, ещë полно работы, так что сам доедешь, не развалишься, — буквально выплюнув эти слова, Накахара попытался отстраниться, пока его резко не потянули на себя, вынуждая залезть прямо в салон. — Тц, что ты творишь?       — Это вышло случайно… — честно говоря, оказаться в такой странной позе с Чуей Дазай не планировал, так как и сам повалился на спину, теперь безнадёжно цепляясь за чужие плечи, только непонятно в попытке отстраниться или наоборот прижать мужчину ближе к себе.       — Случайно? — Накахара выразительно выгнул бровь, не ощущая никакой неловкости от всей этой ситуации. Было даже забавно смотреть на то, как Дазай из испуганного хомяка вновь перевоплощался в уверенного принца мафии, готового плеваться ядом на своего будущего подчиненного. — Ты так прижимаешь меня к себе, будто вновь увидел того дворецкого.       — Ну-у, — отведя взгляд куда-то вниз, Осаму только сейчас подметил для себя тот факт, что Накахара находился буквально меж его ног. Вся неловкость возросла до своего предела, отразившись на порозовевших щеках юноши, однако отстраняться он не стал, замерев в таком положении, словно мышь перед огромной змеёй.       — Осаму! — и вновь собственное имя звучало так непривычно, с ноткой грубости, но без какой-либо неприязни или пренебрежения. Дазай поднял на Чую свой единственный видящий сейчас глаз, глупо проморгавшись, пока внутри растекалось какое-то непонятное, но очень тёплое чувство.       «Я хочу его поцеловать, » — это была единственная мысль, возникшая в его голове, не смотря на всю ситуацию в целом. Даже интересно, как на такое отреагирует Накахара? Впрочем, узнать это не составит никакого труда.       Резко вытянув шею, Дазай прижался губами к чужой щеке, действуя очень неумело и неосторожно, при этом зажмурившись, чтобы как минимум не получить за такое подносом по голове, но, кажется, Чую подобное даже близко не напрягало. Мышцы были напряжены лишь из-за их неудобного положения, но в остальном Накахара никак не сопротивлялся, по ощущениям даже не хмурился.       Осмелившись всё-таки приоткрыть единственный глаз, Осаму увидел полностью расслабленное лицо Чуи, которое не выражало никакой враждебности. Скорее, он будто сам получил то, что ему сейчас в какой-то степени хотелось, и на что он сам не осмелился бы пойти. Уж точно, целовать сына босса мафии — буквально подписать свой смертный приговор. Но если этот сын попробует сам тебя поцеловать, то ничего ведь страшного не произойдёт? Наверное…       — Осаму… — в этот раз, имя уже звучало с какой-то ноткой безнадёжности, словно Накахара пытался отрицать то, что сейчас происходило, но видимо, попросту не мог.       — Я уже шестнадцать лет как Осаму, и что дальше? — язвительно отозвался Дазай, продолжая уже более удобно цепляться за плечи мужчины, пока тот старался скрыть вырывающуюся улыбку. — Чуя, если бы тебе этого сейчас не хотелось, ты бы громче всех начал верещать и слать меня куда подальше, ведь так?       — Э-       — Но ты всё ещё тут, — Накахара на секунду замялся, видимо нехотя признавая и этот факт, решив наконец-то не торчать ногами из машины, а пододвигаясь ближе.       — Просто сядь ко мне на колени, мать твою, и заткнись, — наконец-таки выдал Чуя, на секунду отстраняясь и захлопывая за собой дверь. Очевидно, что хоть на парковке никого и не было, но если вдруг кто-то выйдет, не хотелось бы шокировать их подобными сценами, да ещё и избавляться потом от трупа.       Из-за всех этих слоёв юбки, торчащих в разные стороны, было не особо удобно перебираться на колени мужчины, но возбуждённое из-за предвкушения состояние просто мешало сознанию как-либо возникать на этом моменте. Плевать, совсем скоро он избавится от этого.       Правда, юбки были не единственной проблемой — сама машина тоже не отличалась размерами для особо активных действий, из-за чего Осаму пришлось немного согнуться, вновь припадая к губам Накахары, словно бы это не было чем-то вынужденным. С другой стороны, целоваться с Чуей было приятно — мужчина явно не любил подчиняться, тут же перенимая всю инициативу, попутно зарываясь руками под объёмные слои одежды, оглаживая ягодицы и сжимая их.       — У тебя хоть… смазка есть? — хрипло протянул Дазай, прерывая поцелуй. Сидя на чужом пахе просто невозможно было не ощутить этот выпирающий бугорок, означающий стояк — как же легко было его возбудить, ха, — впрочем, собственный член тоже болезненно начинал упираться в ткань трусов, так что не хотелось больше медлить.       — Возможно, — это «возможно» звучало так отстранённо, словно Чуя мысленно молился сейчас о том, чтобы смазка у них всё-таки была. Ох, как же неудобно однако быть неподготовленным к таким ситуациям!       Потянувшись куда-то к передним сиденьям, Накахара пошарился рукой в кармане одной из спинок, спустя пару секунд выуживая оттуда что-то небольшое. Лишь когда Чуя протянул ему это «маленькое нечто», Осаму наконец разглядел презерватив, удивлённо приподняв брови:       — М-да, рассчитывать на что-то большее и не стоило, — с другой стороны, это ведь было лучше, чем ничего? Всё-таки смазка в презервативе — тоже смазка, и лучше не вертеть носом, а признать поражение своей недальновидности и подготовиться к следующему разу лучше.       — Лучше так, чем с больным задом, разве нет? — хмыкнул Накахара, забирая презерватив обратно и откладывая его на бардачок, после чего прижался губами к шее парня, недовольно отодвигая свободной рукой полосы марли и прикусывая клыками кожу, пока вторая рука плавно полезла ему под белье, стягивая то вниз. — Тц, завернулся. И тряпки на лице эти твои… — он оторвался от шеи, вскидывая голову вверх и подцепляя пальцами бинт на глазу Дазая. — Только мешаются.       — Д-да подожди… — беспомощно проблеял Осаму, сделав слабую попытку уклониться от чужой руки, но увы, Чуя уже стягивал повязку. Парень зажмурился, застывая на месте словно бы каменная статуя, пока не ощутил теплое прикосновение губ к своей скуле. Он осторожно приоткрыл глаз, опасливо смотря на выражение на чужом лице, и обмяк, заметив улыбку Накахары.       — Так куда лучше. И в чем цель прятать от других такое чудное лицо? — смешливо фыркнул мужчина, и Дазай только сейчас заметил, что сидит на нем уже голый и в одном лишь этом смешном платье. Смущение от чужих слов и от положения вспыхнули на его лице ярким пламенем, и Осаму резко подался вперед, заставляя Накахару удариться спиной о дверь. — Ай-я! Осаму!       — Будешь знать границы! — фыркнул Дазай, отворачиваясь в сторону. Красноту с щëк уже точно никак не выведешь, как и эту чëртову ухмылку с лица Накахары! Да, он прятал тело под слоями бинтов, но вовсе не оттого, что как-то вредил себе — так думали многие — а из-за чëртового витилиго, которое проявляло себя практически везде! Правда пятна на лице не были такими броскими, но Осаму не планировал допускать возможности увидеть эти участки тела даже теоретически!       — Да ладно, — Чуя ухмыльнулся, хватая презерватив и разрывая фольгу — смазки внутри и вправду кот наплакал, так что приходилось ценить каждую каплю, которая стекала по его пальцам. Взгляд скользнул по белесым отметинам, и пока Накахара пробирался к чужому заду, стараясь не потерять лубрикант среди складок платья, мужчина усмехнулся, изгибаясь и прижимаясь губами к одному из таких. — Классные пятна. И это их ты так стеснялся, далматин? — и, пока он отвлекал Дазая разговорами, он быстро скользнул к ложбинке меж ягодиц, вжимая один палец внутрь.       — Какой я- Осаму прервался на полуслове, приоткрыв рот в немом стоне. Внутри всё колотилось не пойми от чего — либо от оскорбления, либо от новых ощущений, которых Дазай просто-напросто сейчас не понимал. Был лёгкий дискомфорт, который почти сразу перекрылся приятной волной, стоило только пальцу проникнуть глубже, доставая до заветной точки.       Пальцы Чуи, если такое вообще подходило в данной ситуации, были довольно грубыми — стоило только Осаму немного привыкнуть и начать расслабляться, как он добавлял второй, раздвигая стенки в разные стороны на манере ножниц. Поцелуи, которыми мужчина покрывал его лицо и шею, немного сбивали, видимо в попытке отвлечь от дискомфорта, который уже совсем скоро начал пропадать, стоило лишь прикоснуться к простате.       — Мх! Чуя! — несдержанно застонал Дазай, всё-таки не выдержав. Да, им стоило оставаться тихими, ведь будет немного странно, если со стороны автомобиля послышаться чьи-то стоны, но они сейчас, чёрт возьми, на пустой парковке, так что если чьи-то лишние ушки услышат что-то неподобающее для себя — сами виноваты! — Да, сюда… мх-а…       — Как-то ты слишком разошёлся, — с усмешкой хмыкнул Накахара, попутно вытаскивая пальцы, посчитав, что Осаму уже достаточно растянут. По телу прошлась неприятная волна мурашек, к чему сразу же добавилось чувство неудовлетворённости и пустоты, из-за чего Дазай едва не заскулил, вновь цепляясь за плечи Накахары.       Где-то внизу послышался лязг металла — по всей видимости, то была пряжка ремня — а через секунду юношу бесцеремонно подняли за бёдра, пока меж ягодиц ощущалось что-то очень большое. Опьянённое возбуждением сознание не сразу пришло к очевидным выводам, пока Накахара не толкнулся вперёд, входя сразу на половину.       — Чуя! — в этот раз, голос сорвался на болезненное шипение, пока лицо Дазая кривилось от не самых приятных ощущений, но Накахара словно его не слышал, мг-кнув лишь для галочки, попутно продолжая медленно входить до самого основания. — Тц… Больно-больно… Хоть бы предупредил!       — Меньше будешь потолок разглядывать, — отрезал Накахара, устало выдыхая куда-то в шею Осаму, пока внутри всё так и склоняло начать его двигаться. Пришлось действительно, как говорится, «сжать яйца в кулак» и дождаться хотя бы небольшого расслабления партнёра, дабы никак ему не навредить…       Впрочем, это того стоило, ведь узость Дазая была непревзойдённой — обволакивающие член стенки приятно сжимались при каждом грубом попадании по простате, пока юноша не смог расслабиться полностью, вновь захлёбываясь в стонах. Чуя его не жалел. Пальцы на ягодицах с усилием сжимали их, оставляя краснеющие следы, поцелуи перерастали в укусы, а толчки с каждым разом становились всё сильнее и сильнее, выбивая из лёгких последние остатки воздуха. Накахара двигался в нем резко, жестко, не позволяя и вдоха сделать, при этом сосредоточенно уставившись куда-то в шею Осаму, будто бы все происходившее для него напоминало сложное действие. Дазай ощущал, как партнер начинал дышать все чаще и чаще, порой втягивая воздух краем губ, но был слишком погружен в накрывающее с головой ощущение тока по всему телу.       Осаму просто не смог бы продержаться ещё дольше, начиная чувствовать тягучий узел в низу живота, а шлепки о кожу и хлюпы смазки лишь добивали его сильнее, заставив содрогнуться, выгибаясь в спине, протяжно застонав, и кончить на все эти бесконечные слои юбок.       Только сейчас на коже отчётливо стал ощущаться этот жгучий жар от укусов, а продолжавшиеся ещё несколько секунд толчки были куда отчётливее и приятнее, пока внутри разливалось неизведанное ранее чувство эйфории.       Всё тело приятно трясло, а тяжёлое дыхание где-то над ухом лишь добавляло своих красок, пока Осаму, словно довольный кот, буквально был готов замурчать:       — Как оказывается интересно… Ходить с тобой… Ох, на всякие задания, — перевернувшись на бок, Дазай позволил Накахаре плюхнуться рядом, насколько это позволяли неудобные сидения, и задумчиво продолжил. — Значит, в итоге мы ушли ни с чем? И все лавры достанутся Липпмену с Альбатросом?       — Ну почему же… — Накахара потянулся куда-то к карману приспущенных брюк, выуживая оттуда что-то блестящее, серебристое и очень тонкое. Поймав на себе удивлённый взгляд, мужчина поспешил пояснить. — Успел стащить, пока не объявился Липпмен. Это тиара.       — Что-то слишком маленькая для тиары, — поправил его Осаму.       Накахара закатил глаза:       — Название украшения — тиара, — со стороны Дазая послышалось короткое «а», после чего он глупо похлопал глазами, вновь принимаясь разглядывать украшение из чужих рук. Хватало всего лишь одного беглого взгляда, чтобы понять — эта вещь была не какой-то железкой со стекляшками, а настоящее белое серебро, с очень даже натуральными камушками. — Просто вспомнил твою вечно лезущую в глаза чёлку, и решил заранее взять эту заколку, — последовала довольная усмешка, прежде чем Накахара бесцеремонно убрал с лицо Осаму мешающие пряди, закрепляя их этим самым украшением. — Можешь теперь считать это своим первым трофеем. Так тебе намного лучше.