Глава 1. Судьбы ответный зов
4 декабря 2022 г., 07:59
Порывистый ветер неистово завывал и трепал парус одинокого заблудшего судна. Небольшую тартану подбрасывало на тёмных пенистых волнах, будто сухой лист, норовя утянуть в пучину. Вода захлестывалась за борта, судно не слушалось штурвала, не в силах противостоять течению. Ещё ни разу на своём веку Эрену не приходилось сталкиваться с таким сильным штормом.
Выходя сегодня в море, он и представить не мог, что прекрасный солнечный день обернётся разверзнувшимся адом. Поднявшийся ветер принёс с запада свинцовые тучи, воздух загустел, поднялись волны — молодой парень даже не заметил, как его лодка оказалась посреди бушующего моря, подхваченная стихией. С чёрного тяжёлого неба хлынул проливной дождь, зазмеились молнии, тартану кружило и швыряло, то поднимая вверх, то резко бросая вниз. Волны вырастали словно прибрежные скалы и безжалостно обрушивали всю мощь водного потока на хрупкое деревянное судно.
Эрен, едва удерживая канаты рвущегося кливера, переложил его на другой борт в надежде сменить галс и выплыть из бури. Но его парусник давно сбился с курса, антрацитовое небо слилось с мутной водой, и он окончательно потерял землю. Компас выскользнул из мокрых пальцев и скрылся, проглоченный жадной водной пастью. Отцовский подарок! Теперь оставалось только из последних сил держать штурвал и не дать тартане перевернуться, иначе всему конец.
Над головой сверкали молнии, грохотал гром, казалось сам Господь разгневался и решил покарать всех, кто оказался затянут в шторм. Внезапно раздался треск, и истерзанный чудовищными порывами ветра кливер разорвался на двое. Дьявол! Наверное, Эрену стоило бы в такой час помолиться. Но все молитвы разом забылись, оставив в голове лишь отчаянное желание выжить любой ценой.
Когда его тартану носом швырнуло на возникшие будто из неоткуда скалы, Эрен только и успел подумать, как это несправедливо погибнуть так глупо, по собственной вине. Неужели он не заслужил более достойной смерти? Судно, точно обречённая птица, с громким треском напоролось на острые камни. От мощного удара носовая часть разлетелась на кусочки, мачта переломилась, и за одно мгновение красивый парусник превратился в груду поломанных досок.
Обломки, разбиваясь о камни, летели в разные стороны, и Эрен, почувствовав, как расщепившееся дерево вонзилось глубоко под кожу левого предплечья, взвыл от боли. На секунду в глазах потемнело, рука, испещрённая крупными щепками, перестала двигаться, и не сумевшего ни за что ухватиться юношу легко смыло в пучину.
Безжалостные волны играючи били отчаянно цепляющегося за жизнь маленького человечка. Последняя мысль: «Схватиться за что-нибудь, удержаться», и со всего маха Эрен налетел головой на скользкие камни. Сознание покинуло тело, и в ту же секунду его накрыла чёрная волна, утаскивая на дно.
Спустя бесконечно долгое падение в холодную пустоту, Эрен вдруг ощутил, что лежит на чём-то твёрдом. Дышать вдруг стало легко, вода больше не пыталась проникнуть внутрь его тела и не теснила грудь. Он умер? Должно быть так. Внезапно что-то мокрое, холодное, но очень нежное робко коснулось его щеки. Будь Эрен сейчас жив, то решил бы, что его приласкала маленькая ручка красивой девушки.
С трудом разлепив тяжёлые веки, он почти ничего не видел замутнённым взором, но сумел понять, что неожиданно оказался прав. Пальцы. Его щеки касались тонкие изящные пальчики. Но чьи же они? Взгляд метнулся вверх, но из расплывающейся картинки смог различить лишь глаза. Тёмные и сверкающие, как ночная гладь моря под луной. Как заворожённый Эрен протянул руку, желая прикоснуться к прекрасному миражу. Но вдруг взгляд заволокло густым туманом, мираж растаял во мраке, и его вновь окутала тьма.
Но даже оказавшись в темноте, он, казалось, продолжал тянуть руку, не желая отпускать прекрасное видение. И так продолжалось до тех пор, пока Эрен не прорвался сквозь тьму обратно к свету. Мрак, окутавший его, медленно начал таять, и он смог различить расплывчатые черты лица. Вот сейчас взгляд ещё немного прояснится, и он узнает, кто же является обладателем столь прекрасных глаз. Туман пред взором почти рассеялся, но вместо прекрасной незнакомки Эрен увидел перед собой обеспокоенное лицо, которое узнал бы из тысячи.
— Эрен, наконец-то ты пришёл в себя, — мягкий бархатный голос с ноткой тревоги будто окутал юношу со всех сторон, заключая в тёплые объятия. Он улыбнулся.
— Матушка, — прошептал Эрен, только сейчас ощутив, как пересохло в горле.
— Как ты нас напугал, — тёплая рука матери прижалась к его щеке. — На берег вынесло обломки твоего парусника.
Голос её дрогнул, выдавая немалое волнение и страх. А Эрен тем временем думал, уж не прикосновение ли матушкиной руки породило тот прекрасный мираж. Но у матушки руки всегда тёплые, а те пальцы, что, кажется, секунду назад касались его, были холодными. Оглядевшись по сторонам, Эрен узнал свою комнату и мягкую постель, на которой лежал. Он дома, а значит чужие пальцы лишь пригрезились ему в бреду.
— Отец и герр Смит обыскали весь берег. Когда шторм закончился, все, кто мог, вышли в море, — продолжала причитать матушка, сжимая ладонь сына в своих руках. — Просто чудо, что ты смог добраться до берега.
Эрен попытался сжать её тонкую ручку, но левую руку прострелила боль. Только сейчас он заметил, что вся рука от плеча до кисти стянута тугой повязкой. А ещё белой тряпицей была обмотана его голова. Заметив гримасу боли на лице сына, матушка снова коснулась его щеки, желая хоть чем-то облегчить боль.
— Тшшш, не шевелись. Ты ударился головой и повредил левую руку, — на глазах хрупкой женщины навернулись слёзы. — Лекарь извлёк столько щепок, было так много крови. Но сейчас ты вне опасности.
Щепки. Откуда в его руке взялись щепки? Внезапно висок заломило тупой болью, и перед глазами появились чёрные волны, в ушах послышались раскаты грома и треск, с которым его тартана налетела на скалу и разбилась вдребезги. Вспыхнувшее воспоминание причинило вдвойне больше боли, ведь любимый парусник пошёл ко дну. Но почему же вместе с ним не пошёл ко дну Эрен?
— Кто меня вытащил? — охрипшим голосом спросил он.
— Ты выбрался сам. Отец нашёл тебя на берегу, — ответила мать, сделав тон как можно мягче и чётко проговаривая каждое слово.
Наверное, она подумала, что Эрен из-за удара головой ещё не до конца всё понимает. И его озадаченное выражение лица с нахмуренными бровями говорило о том, что он действительно чего-то не в силах понять. А не понимал Эрен того, как сумел выбраться на сушу. Тартана разбилась, он ударился головой, повредил руку и всё равно каким-то образом смог вырваться из чёрной пасти шторма, что так и норовила проглотить его. Невозможно. Только если ангелы не спустились с небес, чтобы его спасти.
Внезапно пред взором вспыхнули тёмные сияющие глаза, манящие как глубины моря. Но кто же это был? И был ли вообще этот «кто-то»? От всех размышлений тягучая боль обручем сковала голову и заставила прикрыть глаза.
— Отдыхай, — шепнула матушка, ещё раз нежно коснувшись бледного лица, — тебе нужно набраться сил.
В голове шумело, и Эрен слышал будто сквозь толщи воды, как зашуршали полы её платья, а затем скрипнула дверь. Как бы ему сейчас хотелось вспомнить всё и попытаться понять, что же произошло на самом деле, но боль и усталость взяли верх над ещё слабым человеком, и Эрен провалился в сон.
На утро его разбудили тёплые золотистые лучи, без спроса забравшиеся на постель из не зашторенного окна. В горле першило, хотелось пить, повязка слишком туго стягивала руку, но в остальном Эрен чувствовал себя неплохо. Для того, кто должен был бесславно утонуть в море, он чувствовал себя просто отлично.
— С возвращением с того света, — взгляд выцепил в дверном проёме нарушителя тишины, и сухие губы растянулись в усталой улыбке.
— Вчера ещё вернулся, — прохрипел Эрен и закашлялся от сухости в горле.
— Тише-тише, — высокий жилистый парень быстро подлетел к кровати, взял со столика бокал с водой и, осторожно приподняв голову Эрена, помог ему напиться. — Ты проспал два дня, не торопись выбираться из постели.
— Ты же знаешь, что я не смогу долго лежать без дела, — улыбнулся уголком губ Эрен, почувствовав себя лучше после питья.
— А придётся. Месье Йегер такой крик поднял, когда ты пропал. Грозился меня наказать за то, что отпустил тебя одного в море, потом вообще выгнать хотел, — парень обиженно шмыгнул носом и скрестил руки на груди. — Сказал, что в жизни больше не подпустит тебя к лодкам. Так что можешь про это забыть.
Камердинер грустно вздохнул, понимая, что раз господин больше не будет ходить под парусом, то и ему это теперь не светит. Эрен нахмурился, выслушав его, и доброе расположение духа, с которым он проснулся, улетучилось в приоткрытое окно.
— Посердится и перестанет, — заверил он, не особо веря в собственные слова.
Отцу не нравилось, что сын вместо того, чтобы как следует учиться и вникать в тонкости семейного дела, целыми днями пропадал в море на своей тартане. Теперь, когда лодка пошла ко дну, едва не утянув его с собой, отец не позволит купить новую. Будет снова настаивать, что Эрену пора забыть детские забавы и взяться за ум, всё-таки ему уже восемнадцать лет. Однако ничто в жизни не казалось Эрену таким скучным как учёба и торговое дело.
Его семья из знатного дворянского рода Саксонии была вынуждена покинуть родину после передела границ королевства и обосноваться на французской Корсике. Дворянский титул остался при них, но состояние значительно уменьшилось, и герр Йегер, отец нынешнего главы семейства, занялся торговлей. Теперь уже Герхард Йегер продолжал заниматься развивающимся делом, желая приобщить и повзрослевшего сына.
Доходы позволяли семье жить в достатке, и единственный наследник рос ни в чём не зная нужды. У Эрена имелся гувернёр герр Смит, такой же выходец из Пруссии; камердинер и наперсник Жан, местный паренёк его возраста; одежда, сшитая по последнему слову моды, книги, оружие, гнедая лошадь и его главная гордость — небольшая тартана.
Отец подарил её на пятнадцатилетие, когда заметил у сына тягу к морскому делу. Сначала он поощрял его пристрастие, но после сам же пожалел об этом, ведь со временем Эрена перестало увлекать что-либо, кроме моря. Он целыми днями пропадал на своей лодке, изучал навигацию, интересовался любыми достижениями в области мореходства и продолжать семейное дело явно не собирался. Герру Йегеру оставалось только вздыхать и надеяться, что сын хотя бы заинтересуется морской торговлей.
Теперь же появился отличный повод раз и навсегда покончить с морскими забавами, ведь Эрен на собственной шкуре узнал, как это может быть опасно, едва не поплатившись жизнью за это знание. Однако придя в себя и углядев за окном прекрасный солнечный день, молодой господин пожалел лишь о том, что не сможет выйти сегодня в море.
— Говорил я тебе, будет шторм, — ворчал Жан, нахмурив брови. — Мадам Йегер даже лишилась чувств, когда нашли обломки тартаны.
— Прошу, хотя бы ты не читай нотации, — устало пробормотал Эрен, отлично зная, что как только он поправится, отец, матушка и герр Смит замучают его упреками.
— Не будь ты в постели, я бы задал тебе хорошую трёпку за такое безрассудство, — сердито произнёс Жан.
Его праведная злость заставила Эрена улыбнуться, ведь он гневался лишь потому, что испугался за друга.
С самого детства они были неразлучны, не смотря на разное происхождение. Хоть семья Эрена и утратила своё положение, почти приравнявшись к зажиточным горожанам, тем не менее юноша являлся потомком дворянского рода, тогда как Жан был всего лишь сыном слуги. По долгу службы камердинера он всегда находился при молодом господине, выполняя любое его распоряжение. И всё же Эрен относился к нему как брату, нежели как к слуге. Они вместе разделяли увлечение морем, и во всех авантюрах, которые затевал Эрен, Жан неизменно следовал за ним.
Однако отправляясь в очередной раз в море, Эрен решил не брать верного друга с собой. Борясь за жизнь с морской стихией, он думал о том, что, к счастью, Жан остался на берегу, ведь иначе они погибли бы оба.
— Посмеешь поднять руку на господина? — насмешливо спросил Эрен.
— Меня за это только похвалят, — сердито бросил Жан и тяжело вздохнул. — Не делай так больше.
— Не буду, — заверил Эрен, чувствуя вину за то, что заставил всех волноваться.
Камердинер как будто перестал сильно сердиться и провёл по русым, выгоревшим на солнце почти до бела волосам, стянутым на затылке в небольшой хвост.
— Жан, скажи, кто меня вытащил? — внезапно спросил Эрен, будто этот вопрос имел для него жизненно важное значение.
— Ты же вроде сам выплыл, — неуверенно ответил тот и почесал затылок. — Месье Йегер и месье Смит нашли тебя на берегу без чувств. Ты ничего не помнишь?
— Помню, как разбилась тартана, а дальше темнота, — произнёс Эрен и снова вспомнил тёмные глаза и касающиеся щеки пальцы, но почему-то решил умолчать об этом.
— В любом случае, слава Господу, что ты жив, — серьёзно сдвинув брови, сказал Жан и тут же сменил тон на более расслабленный. — Распорядиться на счёт обеда?
— Разумеется! — оживился Эрен, ощутив нешуточный голод.
По прошествии нескольких дней он наконец выбрался из постели, когда лекарь заверил, что никаких последствий травмы головы нет. Рана оказалась несерьёзной, и очень скоро Эрен уже чувствовал себя хорошо. Единственное, что его беспокоило — рука, испещрённая довольно глубокими ранами. Некоторые из них заживали плохо и причиняли неудобства. Однако Эрен, привыкший с детства к различным травмам, не обратил на это должного внимания и решил, что рано или поздно раны затянутся сами собой.
Спустя неделю после страшной бури, в которой едва не погиб, Эрен сумел выбраться из дома и отправился на песчаный берег, изрезанный скалами. Небольшой особняк семьи Йегеров стоял недалеко от моря, и он так много времени проводил на берегу, что казалось знал здесь каждый камень.
Больше всего Эрен любил приходить сюда на закате. Забирался на один из валунов, вдававшийся в море, играл на флейте, смотрел, как солнце медленно тонет в воде, и слушал, как волны бьются об острые чёрные камни. Было что-то по истине завораживающее в силе и мощи морской воды.
Эрен неторопливо брёл по берегу, осторожно ступая по камням, и предавался раздумьями. Не отпускающая боль в руке никак не давала забыть о том дне, который мог стать для него последним. Он никак не мог взять в толк, каким образом сумел выбраться на берег, и пришёл лишь к одному разумному, но слегка фантастическому выводу — кто-то спас его. Уж не само ли провидение вытянуло его с морского дна? Провидение с большими тёмными глазами.
Лучи закатного солнца стелились по водной, на удивление спокойной глади, переливаясь всеми оттенками золотого. Свежий ветер овевал лицо и, подхватив нежную мелодию флейты, разносил её над морскими волнами. Протяжная, мягкая, но печальная музыка кружилась вокруг молодого дворянина, играющего на столь незамысловатом музыкальном инструменте.
Сидя на том же самом камне, что и всегда Эрен наигрывал мелодию, погружённый в мысли, что никак не хотели его отпускать. Неужто он так сильно ударился головой, и прекрасный образ ему лишь привиделся? Нет, не может быть. Он точно знал, что те бесконечно прекрасные глаза — вовсе не пригрезившийся сон. Кто-то спас его во время шторма. Он был обречён на гибель, но кто-то вытащил его из пучины на берег. Но кто? Кому принадлежали те волшебные глаза?
Руку, из которой извлекли куски расщепившегося дерева, вновь прострелила резкая боль. Пальцы непроизвольно разжались, и вместе с болезненным вскриком Эрен выпустил флейту из рук. Та жалобно ойкнула, ударившись о камень, и с тихим всплеском скрылась в тёмной воде. Проклятье. Эрен лишь беспомощно проводил её взглядом, понимая, что нырнуть следом не позволит рука, да и едва ли он смог бы её найти.
Ветер подхватил его печальный вздох и пронёс над набегающей волной, а следом будто в ответ послышался всплеск воды, словно в неё бросили камень. Эрен вскинул голову и осмотрелся, но разумеется кроме волн и валунов ничего не увидел. Наверное, показалось. Ещё раз вздохнув, Эрен осторожно спустился с камня на берег и побрёл в сторону дома.
Что-то последнее время ему совсем не везёт. Лодка, компас, теперь и флейта сгинули в море. А может это плата за то, что он каким-то чудом остался в живых?
Конечно, новую флейту купить на рынке не проблема, но эта была особенной. Давным-давно, у храма Эрен заметил нищего, игравшего на флейте. И до того ловко у него получалось, что маленький мальчик лишь стоял, удивлённо раскрыв рот, и наслаждался его игрой. Мать Эрена, заметив, как сыну понравилось, расщедрилась и кинула бедняку пару золотых монет. Неожиданно незнакомец решил подарить мальчику свою флейту и рассказал, что она, разумеется, волшебная. Если Эрен научится на ней играть, то она непременно сведёт его с той, кто предназначен ему самой судьбой.
Даже будучи ребёнком, в волшебство Эрен не верил, но искусно вырезанный из дерева инструмент всегда казался ему каким-то особенным. Он научился на ней играть, но найти девушку флейта, конечно, помочь не могла. Хотя нельзя не отметить, что игра на ней порой помогала Эрену заинтересовать и расположить к себе каких-нибудь юных прелестниц. Горничные, служанки, трактирщицы, дочери торговцев — молодой, красивый дворянин не знал отказа ни среди простых девушек, ни среди равных себе.
Однако жеманные, немощные, напудренные француженки его никогда не привлекали. Да и простушки годились лишь на пару ночей позабавиться. Настоящей страстью молодого господина было море. С первого взгляда оно пленило его сердце и сейчас, когда любимая памятная флейта сгинула среди волн, отчего-то вспомнились слова того нищего. Может старик и правда не солгал? Ведь единственная любовь Эрена — это море, и именно оно только что прибрало к рукам столь ценную для него вещь.
На утро он снова погрустил о своей потере, но быстро забыл о ней, занятый более насущными делами. Вечером, улизнув из дома, он как обычно направился к своему месту среди скал и так и замер, добравшись до камня. На прогретой солнцем шершавой поверхности лежала его флейта. Целая и невредимая.
