Затмение солнца, капельки росы

Я убегал оттуда, не оглядываясь назад. Внутри даже не было любопытства, насчёт того, что же происходит позади. Я лишь бежал вперёд с трясущимися, негнущимися ногами. Бежал от оглушающего меня рёва дикого зверя. Уши ничего не слышали, кроме воя, тело не чувствовало боли бьющих, царапающих по лицу веток, ноги не чувствовали холод. Деревья окружили меня в попытках удержать. Эти темные коры сосен и их угрожающие ветки, нависающие надо мной. Они повсюду, они держат меня в этом кругу, в этом заточении... Туман навис надо мной. Я даже не видел, что же ждёт меня впереди. Но я бежал, бежал несмотря ни на что. В мыслях не было ничего. Казалось даже мозг перестал работать от ужаса, от страха. Ветер завывал голодным зверем, сплетаясь из самых разных голосов. Они лихорадочно выли, громко смеялись над попытками убежать от них. Я оглядываюсь через плечо только сейчас. Невозможно. Я совершенно не уверен в том, что только что прибежал оттуда сломя голову. Мрак царствует тут, и ни один солнечный луч света не попадет внутрь этих зарослей. И только жалкий облик луны от тьмы мне спасала.

***

Обрывки снов не остаются в памяти Чайлда после того, как он просыпается. Он знает о них лишь с помощью ощущении в груди: что-то близкое, родное. И по тому, каким недовольным бывает по утрам, стоит кому-то нарушить его сон. Часто это бывает Царица, она без стука входит в его кабинет и хлопает горстью документов перед его столом. Реже это Скарамучча, который врывается в кабинет и будит Тарталью одним лишь хлопком двери. Он бы поубавил их энтузиазм, если бы не обещание Царице. Сегодня это был никто иной, как его работник. Его неуверенный стук будит Предвестника Фатуи. — Для вас прибыло письмо, — выдает он, пытаясь слиться воедино с дверью. Эти попытки смешат Чайлда. Видимо, он достаточно проницателен чтобы понять, что он не в настроении! Памасировав голову лёгкими движениями, он тяжело выдохнул, готовясь получить письмо от какого-то многоуважаемого представителя какой-то там резиденции насчёт пропажи (0,001... процента) его владении. Таких случаев было отрадное количество, что ему приходилось отложить важную работу и написать ответное письмо сученку дополненными со всеми знающими вежливыми словечками. След работника простывает стоит ему оставить на поверхности темного дерева конверт. Тарталья не способен сконцентрироваться на работе и в документах, а сейчас его ждёт письмо и это ещё больше разматывает его терпение. Письмо было адресовано банку Фатуи, Одиннадцатому Предвестнику. Отправитель, видимо, желая остаться инкогнито не оставил своего адреса и имени. Бумага на ощупь оказалась мягкой и гладкой. Поглаживая конверт большим пальцем правой руки, Чайльд не спешил смотреть содержимое письма.       «Здраствуйте, Мисье. Рад видеть вас в добром здравии! Откуда я вас увидел? Не волнуйтесь, я не слежу за вами ежедневно. Я лишь по случайности увидел, как вы сидели возле статуи Архонта Ли Юэ. И по той же случайности увидел вас и последующие дни, возле той же статуи, но уже в других точках страны! Рад знать, что вам понравилось проводить время с Многоуважаемым Его Величество Мораксом! В ваших разговорах я услыхал, по той же случайности, что вас беспокоит одиночество и рутина. Примечая в памяти отрывки тех воспоминании, где вы сидели на коленях Величайшего Архонта я понял, что Вам Непременно Следует Найти Собеседника!       С превеликим удовольствием отвечу, что я знаю всех существ обитающих в Ли Юэ, кроме путешественников и ново прибывших. Познакомить кого-то с кем-то не составит труда; так и сопоставить два противоположных сторон. Если вам не составит труда, в этом я уверен, буду рад, если посетите назначененное место вечером, этого же дня недели, в последующей неделе в Постоялом дворе Ваншу, расположенным между Каменными вратами и Гаванью Ли Юэ.       Настоятельно рекомендуем вам попробовать наши услуги и так же настоятельно рекомендуем Вам, от чистого сердца, перестать сию же минуту засиживаться на коленях могущества!» После прочтения содержания письма, Тарталья глубоко задумался, вспоминая всё то, что делал за последнее время. Заказывал дорогие блюда из ресторанов, спал в рабочее время, прогуливался по улицам Ли Юэ, сражался против охотников на сокровища, коих оказалась слишком много. Если не отказывала память, в последних событиях не было никаких нарушительных поведении с его стороны. Разве что помощь Путешественнику от избавления "проблем". И разве что предпочтение Статуй Архонта как собеседника. Со временем пока проводишь время в чужой стране начинаешь задумываться не над тем как красиво природа вокруг, а о том как же одиноко теряться среди толпы. Как же одиноко ходить за покупками, сидеть за чашечкой чая по утрам одному, лежать по ночам на мокрой траве высматривая созвездия. Одиноко теряться в новых ощущениях без возможности рассказать кому-то другому об этом. Одиноко наблюдать за снующеми туда-сюда людьми поглощёными собственными заботами, у которых вокруг много знакомых и друзей, близких ему. В то время как он уже который день апатично ковыряется в еде по ночам, слыша радостный визг за окном; уже который день лежит без дела, на мягких подушках разглядывая весь декор помещения. «Возможно, мне стоит попробовать?», — раздумывает Чайльд ловко перекатывая по пальцам кольцо.

***

Начищенные до блеска подошвы ботинок мягко ступали по поверхности земли. Проницательные глаза отследили одинокую фигуру сидящую на деревянных досках, свесив ноги к спокойной воде. Я не хочу быть один... Глаза цвета янтаря прожигают яркие оттенки бросающиеся на глаза. Эти рыжие волосы словно бы никогда не гладили, не приглаживали. На растрёпанные рыжие волосы падают солнечные лучи и это удивительно красивое зрелище, замечает Моракс. Будто бы от них отливают искрами и алой, засохшей кровью. Мужчина окидывает взглядом закатное солнце. Такое же алое. Солнечные блики утопали в бескрайней глубине этого чистого океана, что невозможно сказать о душе этого юноши. Вдали раздаются далёкие крики чаек, а на фоне всего этого слышится людская музыка. «Глубина океана непостижима, прямо как и это молодое сердце», — всплыли в уме мужчины строчки стихов. Проходит ещё несколько тягуче медленных секунд и наблюдающий за происходящим сверху мужчина без малейших эмоции на лице возвращается к своей прогулке. Позади него одинокий силуэт юноши сливается с бескрайней глубиной темного океана. Душа все быстрее и быстрее утопает в своей бескрайней печали. Возможно, встреться они, эти заблудшие души при иных обстоятельствах: один задержался бы чуть дольше, другой обернулся бы чуть раньше. Возможно, будь они оба совсем в ином измерении: один выбрал бы другого, другой был бы счастливее. Возможно ли то, что будь они не заблудшими душами поглощёными собственными мыслями, они были бы рады неспешности происходящего? Возможно, будь они чуть медленнее, они бы обратили внимание друг на друга? Возможно, возможно, возможно...

***

Откидывая голову на руки сцепленные за головой Тарталья задумчиво рассматривает причудливые узоры на одежде собеседника. Блекло серые глаза того то и дело бегали из стороны не задерживаясь больше секунды на Предвестнике, губы его были сжаты в полоску. На вид мужчине не больше тридцати; его сцепленные на столе руки, качающаяся нога добавляли нервозности к его виду. А вот очки с тонкой оправой на носу заставляли выглядит его утончённей, чем он есть. Напоминает мне моего давнего знакомого, — усмехается Тарталья, припоминая силуэт Предвестника Фатуи. — Кхм, — прочищает горло мужчина, — Должно быть вы и есть тот самый "мой подходящий собедесник"? Они больше минуты рассматривали друг другу, прежде чем начать разговор. Мужчине было неуютно рядом с ним и он наконец-то таки нашел почву, как же начать разговор. Для Тартальи это уже как обыденность. Многие мужчины в присутствии Чайльда чувствовали себя ущемленно впору своего эго, в то время как девушки были благосклоннее, нежели чем к остальным. Однако если рядом с ним были парочки, мужчины считали себя обязанным показать превосходство и надменность. Тарталья на это лишь усмехался и радовался тому, насколько удачно сложились обстоятельства и он мог вызывать того на дуэль, вместо того чтобы долгими часами скитаться по равнинам и искать монстров. — Так и есть, — пожимает плечами Чайльд, — Почему же они решили, что мы подходим друг другу? Я ожидал увидеть девушку. — Не вижу смысла объяснять вам о том, что это не те же самые "услуги"! — оскорбленный подобным заявлением, в голосе мужчины слышится недовольство, — Я пришел сюда в надежде найти подходящего человека для глубокого проникновения в наши общие интересы. Долгие часы разговоров и пламенные речи! Это и заставило меня оказаться тут. Ничегошеньки больше! — Глубоким проникновением? — нежно усмехается Тарталья, повторяя интонации мужчины, — О! Не беспокойтесь, я вполне себе способен на подобное! Вы вкурсе какие сейчас молодые люди бывают выносливы! Его слова произвели на мужчину большее впечатление, чем он сам ожидал. Тот залился краской и казалось, совсем позабыл как надо закрывать свой рот. — Возмутительно! Как вы посмели смеяться надо мной! — визгливый крик был похуже крика свиньи. Мужчина, видимо не заметив настроение Чайльда продолжил кричать. Он, казалось, напрочь забыл кто перед ним находится и на кого сейчас поднимает голос. Намаршив лоб Чайльд сильно хлопнул по поверхности стола, от чего фарфоровые посудины с грохотом упали на нефритовый пол. Крики прекратились, и лишь слабое дыхание доносилось со стороны мужчины. Боясь, и не в силах выдавить из себя большее, мужчина встал и быстрыми, размашистыми шагами покинул помещения. Чайльд мигом раслабил натянутую как струну тело. Этот мужчина казалось, вылил на себя целый флакон ароматного масла. Прошло уже несколько минут, а вонь благоухания роз все ещё не успел выветрится от чего юношу потянуло блевать. Этот неприятный запах он запомнит надолго. Прикрыв нос, он так же быстро вышел из помещения. И не сбавляя темпа поднялся по лестнице на балкон, искренне радуясь тому, что он вообще есть. Глубоко вдохнув свежий воздух смешанный с лёгкими ароматами цветов поблизости, он подумал: "Это действительно получше чем успокоительные". Безмятежное лето со всеми ее красками. Звонкое пение птиц, шелест листьев и аромат скошенной травы. Сосредоточившись на своем обоняние и слухе, его фигура прислонивщаяся к перилам привлекла нежелательного внимание. Он совсем не заметил темный силуэт позади, лишь ощутил присутствие кого-то. Тень проскользнула рядом и поровнялось с ним. Он открыл свои утяжеленные ресницы. Все как обычно. Солнце успело скрыться, деревья продолжают качаться. — Я вижу, вы не очень хорошо себя чувствуете. — Как тут хорошо себя чувствовать? Вы хоть слышите какой отвратный запах от меня исходит? — Пожалуй, такого не возможно не услышать. Но я говорил не об этом. Вам не понравился наш клиент? Смекнув, что к чему юноша даже не удостоил вниманием подшедшего. Ему надо успокоиться. Раз-два, три...Тарталья вдруг обнаружил, что совсем не может пошевелиться. Мысленно проклиная себя за неосмотрительность, он посмеялся над ситуацией. Его громкий, истеричный смех вырвался наружу. Сегодня столько всего приключилось с ним, что он слишком ослабил свою бдительность. — Поверьте, у меня для вас есть привлекательная сделка, — обворожительный голос обволакивал слух, манил ближе к себе, — Вы вполне себе способны на подобное. — На что? — тяжёло выдохнул в ответ юноша. Губы не слушались; еле выговорив обрывки слов, он прикрыл глаза прислушиваясь к ощущениям. Тело будто бы обвили змеи, сковав в цепи. Чайльду резко похолодело, ему даже померещилось их шипение. — Обмен телами...— зашипела тень. Тяжёлое дыхание он ощутил возле ушей. Вдруг стало зябко, хотелось дрогнуть и закрыть беззащитную часть тела. — С кем? Обзор глаз не позволял увидеть нависшую над ним тень, но он увидел сплошной мрак возле себя. — С тобой, — в ухо выдохнул низкий голос, — Из другого измерения. Ты попадёшь в измерение несколько тысячи лет назад. Пожалуй, там тебе самое место... — загадочно прошипел неизвестный голос, внушающий ужас, — И так, ты согласен на эту сделку? — в голосе послышались нотки ухмылка. Вздрогнув всеми застывшемися конечностями Тарталья без сил терпеть подобное замотал головой. — Что вам от этого будет? — Мне от тебя ничего не надо. — Нет, нет... Я не буду в этом участвовать! Моя семья... Мои братья.. сестры! Ни за что! Но словно бы змеи не желая видеть его отказ, управляя им на манёвр кукловода, заставили его голову яростно закивать. Открытый участок шеи обвило что-то скользко-мокрое. Медленно сжимая его шею, они заставляли его терять сознание и конце концов все погрузилось во мрак.