Похоронное бюро

Бальная музыкая, запах дыма, языки пламени, длинное чёрное платье, монахиня что работает не поклодая ночей, всегда находясь в окружении свечей, слушая их звонкою трещащую музыку. Сейчас в её хлипких дрожащих ручонках находится последняя. И с огромной болью в сердце она задувает её, своим хрупким дыханием. Она уже несколько месяцев живёт одной церковью, вдыхает дым от свечей, что зажигают скорбящие родственники, и слушая вальс на старом грамофоне. В заброшённом городе, никто не живёт... Молодая монахиня одна из единственных выживших, после трагедии этого города. Многие считают что те кто остались живы свихнулись, но глупые людишки просто ничего не понимают... Верно?... Но прекрасную тишину невежливо прервал стук в большую деревянную дверь, что являлась первым и единственным выходом из помещения. После нескольких медленных постукивание обуви о пол дверь отварилась. На улице шёл самый настоящий ливень, а в проёме двери стоял стоял парень, окутанный в лучах бледной луны, и промокший до нитки. Это был курьер из соседнего города. Он был удивлён видом молодой монахини: не здоровая бледная кожа, зрачки что почти исчесли, сливаясь с белком глаз, седые вьющиеся волосы... Всё это явно не играло на руку красоте. Но нашей монахине это не важно. - Здравствуйте, это посылка для Чашечки... - Да это я. Голос девушки был хриплым и еле слышным. Она так долго не с кем не разговаривала, что почти утратила способность говорить. Курьер протянул стеклянную банку, в которой была густая субстанция, закрывающая всю видимость содержимого. Монахиня берёт свою посылку, дотрагиваясь до неё своими тонкими дрожащими пальчиками. Сразу видно что она изголодалась. Она закрывает дверь, и запирает её на замок, чтобы ей никто не смог помешать. Медленные постукивания о пол приближаются к центральному столу церкви. Но постукивания с каждым разом всё быстрее и быстрее, ведь с каждым мгновением голод стоновится всё сложнее сдерживать. И вот она добралась до самого стола, с помощью спичек зажгла маленькие свечи, что стояли рядом. Через отражение стеклянной банки, можно было увидеть как улыбка монахини растеклась до ушей, в предвкушении. Тёплый свет освещал центральную икону церкви, напротив которой монахиня с удовольствием открывала свой долгожданный "подарок". И густая житкость что скрывала сам подарок была всего лишь кровью, а самое долгожданное сладкий эмбрион. Больницы из соседних городов часто отправляли сюда жертв оборота, так сказать "окрестить" бедные души чтобы те молились за грехи своих предков. Но боже, как же аппетитно хрустели их пальчики, думала про себя монахиня жадно уплетая младенца, не оставляя ни одной капли крови. После своих плотных ужинов, девушка всегда начинала долго-часовую молитву, брала в свои насытившиеся кровью руки крест, и держала его у груди на протяжении 8 часов, без еды и воды, вдыхая тяжёлый дым свечей, молилась за себя, за своих мёртвых друзей, и за детей... которых она только что слопала... Ждите труп 2