Король стриптиза

      Чонгук после звонка младшей сестры и её невнятного бубнежа в трубку вперемешку со слезами сначала разозлился на Хёнби. Он прекрасно знал, какая она заноза в заднице, и учудить что-нибудь такое вполне в её духе. Злость как рукой сняло после того, как девушка прислала ему видео, снятое кем-то из её одноклассников. На нём было видно, что Хёнби и какая-то возрастная аджума, которая оказалась заместителем директора школы, имевшая конфликт с девочкой, сидели на полу и пытались с него подняться.       На его сестру кричали, и Чонгук точно знал, что из уст педагога такое явно звучать не должно. Кто дал право этой женщине так разговаривать с его сестрой? Девушка несколько раз извинилась, помогла встать на ноги и согнулась ещё раз в уважительном поклоне, но с ней разговаривали так, будто она специально побила эту женщину. А ещё эти словечки из уст аджумы звучат так, как будто она разговаривала не со своей ученицей старшей школы, а с какой-то девицей с низкой социальной ответственностью.       Конечно, Чонгук понял, что произошло физическое столкновение, но это явно была случайность. Это подтвердилось буквально через несколько секунд из разговора женщины и его сестры. На протяжении всего видеоролика педагог не переставал унижать девочку, оскорбляя на глазах почти у всей школы.       Далее из разговора Чонгук услышал совсем непрофессиональные высказывания. Заместитель директора начала унижать и оскорблять своего коллегу, причём у него за спиной. Как это вообще возможно? А где же профессиональная этика? Чон, конечно же, не знал классного руководителя своей сестры, но, судя по тому, что говорила о нём девочка и какой кипиш подняли ученики в начале этой недели, чтобы отстоять своего учителя, Ким-сонсенним — хороший и понимающий педагог. Досматривать видео Чонгук не стал, он и так всё понял. Наверняка Хёнби не смогла смолчать и ответила этой мадам в грубой форме, раз его вызывали в школу.       В 14.52 Чонгук приехал в школу, отправив сестре сообщение:              14.52🕛       Чонгуки       Я на месте. Куда идти?              14.53🕛       Биби       Второй этаж, кабинет 23.              Подходя к заветной двери, Чонгук в воздухе уловил знакомый аромат табака и ванили. Сначала он подумал, что Биби всё же втихаря пользовалась этим парфюмом, но буквально через пару секунд он вспомнил, что такой же аромат у её Ким-сонсеннима.       Неожиданно для себя Чонгук разволновался, подумав о том, что сейчас познакомится с классным руководителем своей сестры. К чему бы такая реакция?       Чонгук постучался в дверь с табличкой «Заместитель директора Пак», открыл её и вошёл в кабинет со словами:       — Добрый день! Я брат Чон Хёнби!       За большим столом он увидел ту самую аджуму, которая отчитывала и обзывала его сестру. Хёнби, сидела напротив женщины, а рядом с ней к нему спиной стоял молодой мужчина. Аромат табака и ванили почувствовался в воздухе ярче и сексуальнее. Так пахло от его «Одуванчика», а вот на Чонгуке и Хёнби удивительным образом этот парфюм раскрывался иначе. И у него, и у сестры на первый план выходили древесные ноты, лист табака и пряности. От «Одуванчика» он больше чувствовал ваниль, сухофрукты и какао. Такой же шлейф сейчас шёл от Ким-сонсеннима. Видимо, всё зависело от запаха собственного тела и феромонов.       Когда классный руководитель сестры повернулся к нему лицом, Чонгук остолбенел. Перед ним стоял и смотрел на него большими от удивления глазами его «Одуванчик», его Тэтэ. Быть этого не может!       Судя по выражению лица учителя и по тому, как он пытался надышаться и ртом, и носом, «Одуванчик» пребывал в таком же шоке, как и сам Чонгук. Чон низко поклонился Тэхёну, и тот отзеркалил его поклон. Тэтэ первый протянул руку, которую Чонгук сразу же сцапал в свою, чувствуя чужую дрожь, и представился официальным тоном:       — Добрый день! Ким Тэхён.       — Здравствуйте! Чон Чонгук!       — Я Пак Боён, — заместитель директора попыталась переключить внимание Чонгука на себя.       Руку пришлось разжать и выпустить ладонь прекрасного Ким-сонсеннима. Тэтэ выглядел по-другому. Не было больше пушистых удлинённых волос и забавной причёски, из-за которой Чонгук и прозвал его одуванчиком. Новая причёска очень шла Тэхёну, но для Гука он навсегда останется «Одуванчиком» и очаровательным букой, который заинтересовал его с первого танцевального урока.       Парень перевёл свой тяжёлый взгляд на аджуму и сдержанно поклонился ей, но не сильно. Это сразу бросилось в глаза, особенно на контрасте поклона Ким-сонсенниму. Родители учили их с Хёнби быть вежливыми и учтивыми с людьми старше себя, но Чонгук еле сдерживался, глядя на женщину. Он никогда не вступал в конфликты с женским полом, за исключением младшей сестры. Но это семейные разборки, которые были, есть и будут в каждой семье, где двое или более детей, и неважно, одного они пола или разных. Ссоры братьев и сестёр — весьма обычное и привычное явление для него, а вот конфликты с посторонними девушками или женщинами как-то обходили Чонгука стороной. У него даже в мыслях не было, что женщину можно было ударить, но сейчас, глядя на эту возрастную наглую мадам, руки как-то сами по себе зачесались. Конечно, он этого никогда не сделает, но спускать оскорбления, адресованные его сестре, Чонгук не хотел. Ну и пусть что эта женщина ему в матери годилась, если не в бабушки. Терпеть такую несправедливость Чон точно не будет. Разумеется, и Хёнби должна вынести урок из этой ситуации и научиться быть более сдержанной, чтобы не усложнять жизнь родителям своим «острым» языком. Чонгук заставит девушку извиниться перед Пак Боён, но и аджума извинится перед Хёнби за свои слова и поведение.       — Добрый день! — сказал Чон, обращаясь уже к заместителю директора. — Вы хотели меня видеть? Что ж, я перед Вами.       — Вообще-то я хотела видеть родителей Хёнби, а не Вас, — недовольно буркнула Пак.       — Это невозможно, — сухо ответил Чонгук, усаживаясь на стул рядом с сестрой. Тэхён сел по другую руку от девочки. — Наши родители сейчас в заграничной командировке, поэтому Хёнби под моей опекой.       Тэхён подпёр левую руку под щёку и просто любовался JK. С этой стрижкой и новым цветом волос Чон казался не таким брутальным, каким был ранее. Лицо выглядело даже как будто немного моложе, чем было на самом деле. Но вот его голос, как сталь, не мог не радовать слух Ким-сонсеннима.       — Очень жаль, — всё также недовольно продолжала говорить заместитель директора. — Если честно, то тогда я не вижу смысла в этом разговоре.       — Отчего же? — язвительно спросил Чонгук.       — Вы слишком молоды, юноша. Не понимаю, как ваши родители могли оставить Хёнби на Вас.       Лицо Чона вытянулось от такого хамства, но он быстро взял себя в руки.       — Я вот тоже не понимаю, как такой непрофессиональный человек как Вы может сидеть в этом кресле, — совершенно безэмоционально произнёс Чонгук.       Тэхён от такого заявления чуть лицом на стол не упал. Хёнби уставилась в немом шоке на брата, а у аджумы Пак задёргался глаз. Левый.       — Что? — громко начала кричать женщина. — Как это понимать? Да как Вы смеете. Я обязательно расскажу вашим родителям обо всём, что было в этом кабинете. Пусть они знают, кого воспитали.       А вот это было зря. Очень зря! Чонгук уже не на шутку разозлился. Мало того, что Пак унизила и оскорбила его сестру, Тэхёна, его самого, так она ещё решила и по его родителям пройтись. Не выйдет!       — Не забудьте им про это рассказать, — еле сдерживаясь, сказал Чонгук и включил видео на своём телефоне, которое переслала ему Хёнби.       Все присутствующие услышали всё, что происходило на экране смартфона. Но если Хёнби, Чонгук и Тэхён уже знали, что там, то для аджумы это стало неприятным сюрпризом. Для Чонгука же, который не досмотрел видеозапись в первый раз до конца, стал сюрпризом голос Тэхёна. Парень заглянул в свой же телефон и увидел, как его «Одуванчик» вмешался в разговор заместителя директора и его сестры.       — Что это такое? — удивлённо спросила госпожа Пак, явно меняя тактику.       — Это то, что увидят наши родители, — ответил Чонгук. — И не только наши. Я отправлю эту видеозапись в родительский чат, а затем на Ютуб. Можно ещё компетентным органам. Как думаете, в Министерстве образования оценят Ваши методы воспитания подрастающего поколения?       Боён явно начала нервничать после слов Чонгука. Глаза женщины в панике забегали, а руки словно начали жить своей собственной жизнью.       Тэхён от этого шоу чуть не кончил, сидя на стуле. Такой JK невероятно возбуждал Кима. Ему хотелось наброситься на младшего и целовать до тех пор, пока не кончится кислород в лёгких.       — Откуда это у Вас? — задала вопрос женщина, нервно теребя в руках простой карандаш.       — Вы так были увлечены, оскорбляя мою сестру и Ким-сонсеннима, что даже не заметили, как вас снимали на телефон.       Чонгук с каждым новым предложением буквально «размазывал» по столу заместителя директора.       — Я никого не оскорбляла, — начала изворачиваться Боён.       — Удивительная способность отрицать то, что все уже видели. Я думаю, директор школы разберётся во всём, — спокойно сказал Чон. — А если и он не сможет этого сделать, то этический комитет Министерства образования должен справиться с этой задачей на ура.       — Что Вы хотите? — практически шипя, поинтересовалась Пак.       — Ну, хотя бы Ваших извинений для Хёнби и Ким-сонсеннима.       — Что? — возмутилась женщина.       — Это она меня оскорбила! А до этого ещё сбила с ног.       — Слова моей сестры — это защитная реакция на Ваши выпады по отношению к ней и её учителю. На видео это прекрасно видно. Кстати, так же хорошо, как и то, что Хёнби несколько раз извинилась перед Вами за случайное столкновение. Мне ещё раз включить видео, чтобы Вы смогли всё внимательно рассмотреть, заместитель директора Пак?       Тэхён сидел и всё больше восхищался Чонгуком. Боён еле-еле сдерживалась, чтобы не устроить ещё большую истерику. Губы сжимала так сильно, что они практически стали незаметными. Больше всего радовалась девочка. Её буквально разрывало изнутри от эмоций. Так и хотелось крикнуть на весь кабинет: «Так её, оппа! Так!», но она сдержалась.       — Я не буду первой извиняться. Хёнби не извинилась передо мной за то, что оскорбила.       — Она тоже извинится! — спокойно произнёс Чонгук.       — Но, оппа! — закричала девушка.       — Извинишься! — строго сказал Чонгук, смотря на сестру.       — Ладно, — фыркнула Хёнби. — Извините меня, заместитель директора Пак, за то, что сказала, что Вы как старая грымза.       Боён явно не устроило такое извинение.       — Я хочу, чтобы ты пообещала мне, Чон Хёнби, что такого больше не повторится, — потребовала аджума.       — Обещаю, — пробормотала девушка, а сама скрестила пальцы за спиной. Это увидели и Тэхён, и Чонгук, но оба ничего не сказали.       — Хорошо, — фыркнула Пак. — Можете идти!       — Стоп! Стоп! Стоп! — возразил Чонгук, и женщина поняла, что у неё явно не прокатит отмолчаться. — Я думаю, теперь Ваша очередь извиниться перед Хёнби и Ким-сонсеннимом.       После этих слов Тэхёну показалось, что Боён вот-вот грохнется в обморок. Она так напоминала ему сейчас его мать. Та тоже никогда и ни перед кем не извинялась, если ей не наступали на «хвост».       — Изв… Извините меня, — лицо у аджумы перекосило так, что если бы все присутствующие в кабинете не знали, что такое выражение лица из-за злобы женщины, можно было подумать, что её инсульт шарахнул. — Я думаю, конфликт улажен. Господин Чон, я надеюсь, Вы не станете выставлять эту видеозапись на всеобщее обозрение.       Чонгук медленно поднялся со своего места, протягивая руку сестре. Та сразу же ухватилась за неё и повисла на брате. Они стали выдвигаться к выходу. Чон повернул голову в сторону «Одуванчика» и улыбнулся, когда увидел, что тот шёл следом за ними. В дверях Чонгук остановился и сказал, посмотрев на женщину:       — Я не стану выставлять это видео в родительский чат, госпожа Пак. Это уже сделали до меня родители других учеников. Запись уже около часа гуляет по родительскому чату.       — Как? Что? — только и смогла вымолвить женщина.       — Всего хорошего, — сказал Чонгук, победно улыбаясь. — Пойдём, Биби!       — Тэхён-ши, останьтесь, — попросила Боён.       — Ким-сонсенним, я бы хотел с Вами поговорить, — громко оповестил всех Чон, давая понять, что Тэхён ему тоже нужен. Вот прямо сейчас.       — Подождите меня, пожалуйста, в коридоре, Чонгук-ши. Я недолго. Мне тоже есть что Вам сказать, — ответил Тэ.       Гук кивнул учителю и вышел из кабинета вместе с сестрой.       — Что вы хотели, Боён-ши?       — Что мы будем делать, Тэхён? — испуганно спросила женщина, переходя на неофициальный тон.       — Мы? — удивился Тэхён. — Кто это мы?       — Ну, я как администрация школы и вы как классный руководитель Чон Хёнби.       — А, простите, что я должен сделать, по-вашему?       — Уладить этот конфликт. Что непонятного, Тэхён?       — Уладить конфликт? Отличный план! Только причём здесь я?       — Ну, вы их классный руководитель.       — Знаете что, заместитель директора Пак, — Тэхён начинал закипать от наглости аджумы. Ну и пусть он сейчас выскажется неподобающим образом, проявляя неуважение к возрасту, хамов нужно ставить на место! — А не пойти ли Вам самой решить этот конфликт? Вы заварили эту кашу, не стесняясь в выражениях не только в сторону учеников, но и меня. А теперь ждёте, что я буду расхлёбывать это вместо Вас. Я, пожалуй, воздержусь от такой чести. Поэтому не впутывайте меня в это. Хорошо? Простите, меня ждут.       — Но, Тэхён…       — Всего хорошего, — Ким повторил недавно сказанную фразу Чонгука и вышел из кабинета, даже не глядя в сторону женщины.              

***

             В коридоре Тэхёна ждали Чонгуки и Хёнби. Парень очень эмоционально разговаривал по телефону и не сразу заметил своего «Одуванчика».       — Мама с папой увидели это видео в родительском чате, — сказала с грустью девушка учителю. — Они очень расстроены, и оппа объясняет им, что случилось.       — Понятно, — кивнул Тэхён. — Ты молодец! — похвалил он девушку. — Держалась отлично. Даже не нагрубила в ответ. Правда, фокус со скрещёнными пальцами за спиной я видел.       — Ммм… Ну, я же не могла пообещать того, в чём не уверена. Правда?       — Хитрюга ты, — улыбнулся Тэхён.       В этот момент к ним подошёл Чонгук и залип на улыбке Ким-сонсеннима.       — Ну, что они сказали? Сильно ругались? — начала заваливать брата вопросами Хёнби.       — Всё нормально. Я всё объяснил! Но мама сказала, что она так это не оставит.       — Пиздец! — прошептала девушка.       — Хёнби! — в два голоса закричали Чонгук и Тэхён.       — Простите!       — Пойдёмте в мой класс, — предложил Тэхён, озираясь по сторонам. — Там нам будет удобней.       — Конечно! — улыбнулся Чонгук. — Знаете, я давно хотел познакомиться с любимым учителем своей младшей сестрёнки, — нежно произнёс парень.       Хёнби, услышав это, даже остановилась и с удивлением посмотрела на брата. Что-то она не помнила, чтобы Чонгук горел желанием познакомиться с Ким-сонсеннимом. Конечно же, девушка заметила интерес Гука к их Тэхёну, но никак не ожидала, что оппа будет флиртовать прямо при ней с её классным руководителем.       — Правда? — спросил Тэхён, ухмыляясь, и затем увидел положительный кивок от JK.       «Эти двое реально думают, что я не понимаю, что они друг с другом заигрывают?», — пронеслась мысль в голове у Биби.       Троица очень быстро дошла до класса Тэхёна. Хёнби, почувствовав себя как дома, сразу же уселась за первую парту перед учительским столом. Чонгук стоял между сестрой и Ким-сонсеннимом.       — Вообще-то, изначально я хотел поговорить об успеваемости и поведении Хёнби с вашими родителями, но, думаю, было бы неплохо обсудить этот вопрос и с Вами, Чонгук-ши.       — Ким-сонсенним, что я такого сделала?       — Чон Хёнби, не перебивай своего учителя, — шикнул сестре Чонгук, и у той, кажется, уже задергалась нога.       Она заметила, как Чонгук и Тэхён пожирали друг друга глазами, и не понимала, как на это реагировать.       — Хёнби, я не собираюсь тебя ругать, — спокойно сказал Тэхён, еле-еле оторвав свой взгляд от Чона. — Но я не могу игнорировать тот факт, что за последнее время у тебя слишком много конфликтов с госпожой Пак и с некоторыми одноклассниками мужского пола.       — В смысле, с мальчиками, что ли? — удивился Чонгук. — Ты мне ничего про это не рассказывала.       — А там нечего рассказывать, оппа. Просто два придурка делят меня между собой, забыв спросить, нужно ли мне это.       — И никто с ними не заигрывает, маленькая Хёнби? — спросил Тэхён, приподнимая одну бровь. Чонгука от такого сердитого вида Тэтэ пробило волной возбуждения. — Никто не даёт им надежду? — Тэхён серьёзно посмотрел на девушку.       — Я уже давно так не делаю. И вообще, у меня парень есть.       — Какой ещё парень? — завопил на весь кабинет Чонгук, а Тэхён не смог сдержать смешок.       — Ну, почти парень.       — Это Ю Джин? — спросил Чонгук?       Девушка промолчала и отвела взгляд, но её выдали порозовевшие щёки.       — Биби! — грозно рыкнул Чон.       — Да!       — Я надеюсь, что ты сегодня реально собралась ночевать у подружки, а не у него.       — Ооо! Оппа, ты с ума сошёл? Мы ещё даже не целовались. Более того, мы и в кино-то ещё не ходили. Погоди! А ты что, всё же разрешишь переночевать мне у Ыны? Даже несмотря на этот конфликт со старой грымзой?       — Хёнби! — опять одновременно отдёрнули девочку Тэхён и Чонгук.       — Ну, вы поняли, — попыталась отшутиться девушка.       — Ким-сонсенним, Вы позволите, мы выйдем на пару минут? — спросил Чонгук.       — Ммм, — как-то растерялся сначала Тэ. — Да, конечно!       Парочка быстро вышла из кабинета, а Тэ опустился на свой стул, стараясь унять дрожь во всём теле.       Хёнби, как только оказалась в коридоре, сложила руки на груди и начала прожигать брата взглядом.       — Что ты так уставилась на меня? — засмеялся Гук, заметив, как девушка на него смотрела.       — Я правда могу идти к Ыне?       — Да! Прямо сейчас и вали и до завтра, чтобы я тебя не видел. Надеюсь, ты понимаешь, что ночёвка у подруги не подразумевает под собой то, что вы будете где-то шарахаться полночи. Узнаю о таком — прибью!       — Мы и не собирались. Стоп! А ты чего меня так выпроваживаешь? Погоди… — начало доходить до девушки. — Ты что, хочешь «склеить» нашего Тэхёни? Оппа, ты обнаглел? Нет, наш Тэхёни супер-классный, и он красив как Бог, но у тебя же есть твой «Одуванчик».       Чонгук громко рассмеялся.       — Оппа, что ржёшь? Слушай, я не дам своего Ким-красавчика-сонсеннима в обиду. Даже тебе. Ты же так страдал из-за своего этого «Одуванчика», а сейчас готов затащить в постель нашего Тэхёна.       — Хэй, девушка, поаккуратней на поворотах! — сердито прервал тираду сестры Чонгук. — Думай, что ты говоришь и кому ты это говоришь.       — Оппа, тебе понравился наш Тэхёни, я это вижу. И ты ему понравился…       — Так заметно, что мы нравимся друг другу? — зачем-то уточнил Чонгук.       — Ты же знаешь, что да! — сказал Биби. — Только я тебя не понимаю, Гуки. Как же «Одуванчик»?       — Это он! — произнёс Чонгук, перебивая младшую.       — Ты его так разыскиваешь… Чего?       — Он мой «Одуванчик», — улыбнулся парень.       — В смысле? — челюсть Хёнби отвисала с каждой секундой всё ниже и ниже.       — В смысле, твой Ким-сонсенним, твой любимый Ким Тэхён — это мой «Одуванчик». Мой Тэтэ.       — Охуеть! — крикнула Биби.       — Тише ты, оторва! — заткнул Чон сестру. — Совсем кукушка поехала? Что за слова? Ты же девочка, Хёнби.       — Это же классно, Гуки! — начала верещать девушка, запрыгивая на брата. — Тэхён лучший. Он очень тебе подходит.       — Я это без тебя знаю. Слезь с меня и топай домой. Чтобы через полчаса тебя там не было! Поняла?       — Ты его к нам позовёшь? Блиииин! Вы там будете вдвоём, — загадочно улыбнулась девушка. — Ну, у вас же всё уже было, так что бояться нечего.       — Чон Хёнби, мать твою! Господи, мамочка, прости меня! Хёнби, не беси меня.       — Молчу я, — продолжала улыбаться девушка.       — И смотри, не болтай никому об этом. Ясно?       — Я как бы и не планировала. Во сколько мне завтра домой вернуться, чтобы не застать вас в неловкой ситуации?       — Бля, ты невыносима, — закатил глаза Чонгук. — Не раньше двенадцати.       — Хорошо, братик! Хорошо провести вам эту ночь, — противно-приторно протянулся Хёнби, хихикая, и побежала на выход.       Когда Чонгук зашёл обратно в класс к Тэхёну, тот стоял спиной к двери. Было заметно, как Тэтэ ковырял изящными пальцами свой стол, пытаясь успокоиться. Чонгук испытывал такие же эмоции.       Гук вошёл практически неслышно, тихонько проворачивая ключ в замке и закрывая класс изнутри. Он широкими и уверенными шагами преодолел расстояние между ними и обнял Тэхёна со спины, шепча ему в ухо:       — Как же долго я тебя искал.       Тэ словно током ударило. Он развернулся в объятиях JK и шепнул в губы:       — Как и я тебя. Мне кажется, я сплю. Ущипни меня, чтобы я понял, что это всё по-настоящему.       — Лучше я сделаю это! — сказал Чон и мягко поцеловал Тэхёна, не напирая.       Ким словно в желешку превратился в сильных руках танцора, а тот сжимал всё сильнее и сильнее, опуская руки на ягодицы.       — Чёрт, это охуенно! — шепнул Тэхён в поцелуе. — Но я до сих пор не верю, что это ты передо мной.       Чонгук слегка прикусил нижнюю губу «Одуванчика», а затем провёл по укусу языком.       — А сейчас? — спросил Чон.       Они снова стали целоваться, но уже более развязно и мокро. Тэхён одной рукой зарылся в тёмные волосы на затылке, а другой гладил бицепс младшего.       — Да, верю. Чонгук, — ответил Ким-сонсенним и замолк. — Чонгук, — повторил он как бы вслух, наслаждаясь звучанием этого имени. — Нам лучше уйти из школы. Здесь у стен есть уши и глаза. Кстати, где Хёнби?       — Пошла рюкзак собирать на ночёвку к подружке.       — Я не хочу сплетен в стенах школы про нас, — с горькой ухмылкой произнёс Ким. — У меня сейчас и так проблем до жопы. Давай уйдём отсюда.       — Я знаю.       — Знаешь? Откуда?       — Биби рассказывала, как они тебя отстаивали из-за её первого конфликта с этой старой каргой. То есть заместителем директора Пак, — поправил себя Чонгук, не выпуская Тэхёна из объятий, а он лишь посмеялся на это.       — Пусть дети думают, что меня отстранили из-за этого, — прошептал «Одуванчик», водя пальцем по губам JK.       — А это не так?       — Нет! Меня отстранили, потому что узнали, что я гей.       — Оу, Тэтэ, мне жаль.       — Да уж, приятного мало. Поэтому нам лучше уйти отсюда.       — Хорошо. Ты на машине?       — Сегодня нет. Я вчера вечером выпил немного вина, а сегодня не захотел за руль.       — Отлично! Тогда поедем на моей.       — Куда поедем, Чонгук?       — Ко мне!       — Нет, подожди! Что значит к тебе? А как же твоя сестра?       — Она ночует у подруги.       — Всё равно это как-то неправильно.       — Тэтэ, я всё равно тебя никуда не отпущу. Если нужно будет, то я закину тебя на плечо и понесу так до машины.       — Ты опасный тип, Чон Чонгук, — засмеялся Тэхён. Ему нравился такой настрой. Ему нравился этот мужчина, и в этот раз Тэхён не струсит. — Ну хорошо, я согласен.       Из школы они вышли порознь. Сначала Чонгук, а спустя несколько минут Тэхён. За эти минуты ожидания на голове у Чона кажется появились первые седые волоски. Страшно! Страшно, что Тэхён опять куда-то исчезнет, пропадёт, испарится. Чонгук облегчённо выдохнул, когда увидел, как Тэхён выйдя из школы прямиком направился к его машине. Осмотревшись по сторонам, Ким быстро сел на переднее сиденье и спросил:       — Поехали?       — Поехали!              

***

             В квартиру Чонгука они приехали в начале шестого. Тэхён разулся в коридоре и с неподдельным интересом стал рассматривать квартиру Чонгука, который по пятам следовал за «Одуванчиком» и любовался видом сзади.       — Скажи, твои родные знают, что ты танцевал стриптиз? — спросил Тэхён.       — Нет! Тэ, я профессиональный танцор. Учился в одной из самой лучшей академии танца в Америке. Поверь, я вообще не собирался раздеваться перед толпами ошалелых пьяных людей. А ещё я не собирался никого учить мужскому стриптизу, но так нужно было.       — Прости, я не очень понимаю, Чонгуки.       «Чонгуки! Чонгуки!» — Гук расплылся в улыбке, когда услышал, как ласково и нежно его назвал Тэтэ.       — Когда я вернулся из Америки, у меня появилась мечта открыть танцевальную школу для детей и подростков. Но я хотел такое место, где любой талантливый ребёнок, в том числе и из бедной семьи, мог бы иметь шанс танцевать. Чтобы малообеспеченные дети могли посещать танцевальную школу так же, как и дети из обеспеченных семей. Понимаешь? На всё это нужны были деньги, а я не «золотой» богатенький мальчик.       — Это был способ заработать на школу? — Тэхён всё понял и начал ещё больше гордиться Чонгуком. Как же он ошибался в нём в самом начале, считая поверхностным стриптизёром, падким на лёгкие деньги. Совсем нелёгкие, между прочим, как он потом понял.       — Да.       — Господи, прости меня, Чонгук!       — За что?       — За то, что когда мы с тобой познакомились, я был о тебе невысокого мнения.       — Мы, по-моему, уже выяснили этот вопрос в прошлый раз.       — Кстати, об этом…       — Тише, — прервал Кима Чонгук. — Всё потом!       Он обнял Тэхёна, притягивая к себе, и поцеловал в губы, проникая сразу же языком в чужой рот без всяких прелюдий. Тэ не сопротивлялся и не отталкивал. Руки Чонгука начали гулять по всему телу «Одуванчика», медленно спускаясь вниз, а затем и вовсе оказались на аппетитной попке. Ким задыхался от удовольствия, особенно когда Чон с большим напором начал посасывать его язык и сжимать ягодицы. Дыхание было сбито, а в паху у обоих начало всё стягивать. Кислорода в лёгких почти не осталось и Чон нехотя, но всё же прервал поцелуй, давая им возможность отдышаться.       — Я так скучал по твоим губам, — прошептал Чонгук, уткнувшись своим лбом в лоб «Одуванчика». — По твоим рукам, глазам, по твоему телу, по тебе всему. Почти каждую ночь в своей голове слышал твой голос. А если я чувствовал где-то твой запах, то начинал крутить головой по сторонам, надеясь увидеть тебя.       — Я тоже скучал по тебе, Гуки. Даже когда в фитнес-центре сказали, что ты там больше не работаешь, всё равно приезжал туда несколько раз, надеясь встретить тебя там.       — Я, правда, там больше не работаю, но занимаюсь как клиент. Сейчас это всё неважно. Я тебя больше никуда не отпущу. Никому тебя не отдам.       — А я никуда и не хочу без тебя. Мне было так плохо. Я такой глупец. Надумал всего тогда, испугался… Струсил даже поговорить с тобой.       — Почему? Я ведь всё знаю, Тэ. Мы с Джином посмотрели камеры видеонаблюдения. Всё поминутно рассмотрели. То, что произошло, было каким-то глупым недоразумением…       — Правда? Знаешь, вначале я вообще об этом не думал. Эмоции меня захватили, и я ушёл. Но потом, когда я начал анализировать, плюс теории Чимина, всё словно встало на свои места.       — Кого? — Чон не понял сразу о ком говорил Тэтэ.       — Чимина. Чёрт! — засмеялся Тэхён. — «Сладкого пирожка».       — Аааа, — начало доходить до Гука. — Теперь понятно. И что вы там надумали с Чимином?       — Что эта размалёванная дрянь специально всё подстроил.       — Странно, — сказал Чонгук, задумавшись. — Хёнби тоже сказала, что это был его план.       — Что? — Тэхён от неожиданности немного отстранился от Чонгука. — Она знает об этой истории?       — Не всё, конечно же. Не бойся, о том, что мы занимались любовью, я ей не говорил.       — Слава Богу! Но всё равно нужно будет придумать, что ей сказать о нас.       — Она всё знает, Тэхёни. И к тому же некоторые твои ученики знают, что ты гей.       А вот эти слова стали для Тэ как гром среди ясного неба. Такого он явно не ожидал услышать.       — В смысле? Откуда ты это знаешь? Это она тебе сказала?       — Да, какое-то время назад. Они уже достаточно давно знают, но нигде не кричат об этом, потому что очень тебя любят.       — Твою мать, — прошептал Тэхён, хватаясь за сердце. — И как мне теперь себя вести с ними?       — Как раньше! Они и дальше будут делать вид, что ничего не знают. А ты делай вид, что не знаешь, что знают они.       — Легко сказать.       — Тэхён, всё хорошо! Правда! Они никогда не сделают того, что может навредить тебе. Хёнби за полночи организовала пикет в твою защиту. Это тебе не шутки. Твои дети горой за тебя стоят.       Тэхён в растерянности начал ходить по комнате, переваривая услышанную информацию.       — Тэ, перестань себя накручивать, — Чонгук подошёл к «Одуванчику» и обнял его, притягивая к себе, положив руки на поясницу. — Посмотри на меня. Всё хорошо!       — Прости! Я правда разволновался по этому поводу.       — Зря!       — Ты так думаешь?       — Уверен! Наверное, сейчас будет неуместно с моей стороны сказать, что я тебя хочу, — тихо сказал Чонгук.       — Почему же? — заулыбался Ким Тэхён. — Очень даже уместно. Это успокоит меня.       — Ты вспоминал, как мы с тобой занимались любовью? — Чон начал целовать шею, медленно спускаясь вниз.       — Да. Ах! — простонал Тэ, почувствовав, как Гук прикусывает кожу под кадыком.       Чонгук неспешно расстегнул рубашку Тэхёна, оголяя острые ключицы и отправил рубашку на пол. Он продолжил целовать ключицы, при этом зажимая один сосок Тэхёна между пальцев.       — Чёрт! — опять простонал Ким. — Гук, подожди!       Чон разочарованно вздохнул и перевёл взгляд на «Одуванчика».       — Что такое, Тэтэ?       — Чонгук, мы с тобой в прошлый раз не обговаривали позиции в постели, и я сам тогда хотел быть в пасе. Но сегодня я не готов быть нижним. Я несколько дней назад пробовал новую игрушку и не подрассчитал… — покраснел Ким-сонсенним. — В общем, в моей заднице сейчас может быть только заживляющая мазь. Единственное, что я могу тебе сейчас предложить — это оральный секс.       — Ты мне потом покажешь эту игрушку, хорошо? — улыбнулся Чонгук и чмокнул Тэ. — Конечно, мне очень жалко твою попку, но травма не настолько сильная же, чтобы помешать тебе быть активом?       — То есть ты не против быть в пасе? — тихо спросил Тэхён. — Если честно, я думал, что ты всегда только сверху, без всяких экспериментов.       — Всё зависит от партнёра, Тэхён. Да, я чаще выступаю активом, но это не значит, что я не люблю, когда мне стимулируют простату.       Тэхён улыбнулся и закусил нижнюю губу. Выглядел при этом ужасно мило.       — Слава яйцам, — засмеялся Тэтэ. — Потому что я универсал и люблю обе позиции.       — Я тоже. Так! Иди в душ, который в моей спальне. Давай я тебе покажу.       Они дошли до душевой Чонгука, где Тэхёну было вручено свежее полотенце. Чон начал показывать, что и где лежит.       — Тут есть всё: гель для душа, масло для душа с орехом макадамия. Твоё любимое, — у Тэхёна в этот момент смешно вытянулось лицо. — Да, я его купил сразу же после наших первых водных процедур. Халат можешь надеть мой, но я думаю, он будет лишним. Всё равно я с тебя всё сниму сразу же, как только войду в комнату. Я пошёл в общую ванную комнату, — предупредил Чонгук, доставая всё необходимое для него из комода. — Я немножко задержусь, потому что давно не был снизу.       — Хорошо!       Тэхён быстро принял душ, наслаждаясь своим любимым ароматом. Затем не спеша вытерся полотенцем и вышел из ванной комнаты, попадая сразу в спальню Чонгука. Очень стильную, между прочим, спальню.       В одном полотенце на бёдрах он начал исследовать чужую комнату, рассматривая каждую фотографию, что попадается ему на пути. Особенно долго его взгляд задержался на фото, где Чонгук был со своей семьёй. Хёнби знала, что её брат был геем. Это факт! А родители, интересно, в курсе этого? Как они отнеслись к тому, что их сын любит мужчин? За своими думами Тэ не заметил, как в комнату вошёл абсолютно голый Чонгук. Голый и возбуждённый.       — Что ты там увидел?       — Твоё фото с родными, — ответил Тэхён, не поворачиваясь. — Они знают о твоей сексуальной ориентации?       — Конечно.       — И как… Как они относятся к этому?       — Нормально! Не скажу, что прыгали от счастья, но они приняли меня таким, какой я есть.       — Сразу? — продолжил задавать вопросы Ким, разглядывая фото.       — Мама — да, а отцу понадобилось несколько недель. Почему тебе это так интересно? У тебя по-другому?       — Да, — грустно сказал Тэ и поставил фоторамку на место. Он наконец-то обернулся на голос хозяина дома и застыл на месте, рассматривая уже самого Чонгука. Так сказать, во всей красе. — Ты охуенно выглядишь.       — Я знаю! — самодовольно улыбнулся Чон. — По-моему, — подошёл он ближе к «Одуванчику» и сорвал полотенце с бёдер, — это лишнее.       Член Тэхёна тоже прибывал в возбуждённом состоянии и блестел от выделившегося предэякулята. Твёрдые соски были похожи на тёмные бусинки.       — У тебя был кто-нибудь после меня? — краснея, спросил Тэхён.       — Нет! А у тебя? — если честно, Чонгук испугался, что услышит «да».       — Нет, конечно же!       — Отлично! — улыбнулся Чон.       Он слегка толкнул своего «Одуванчика» на кровать. Тэ приземлился на неё спиной и не успел даже пикнуть. Чонгук уже навис над ним и начал страстно целовать сначала губы, а затем тело. Дорожкой из поцелуев он спустился к члену, по пути посасывая соски. Дойдя до пупка, Гук вылизал кожу вокруг него, чувствуя чужую дрожь. Рука Тэхёна зарылась в тёмные волосы танцора. Дыхание участилось и стало громче.Чонгук продолжил целовать тело, уже спускаясь ниже пупка и рассматривая потемневшую от притока крови тёмно-розовую головку, а затем мазнул по ней языком. С губ Тэхёна сорвался громкий стон, а Чон начал насаживаться ртом на член, вбирая глубже твёрдую плоть и сжимая рукой у основания. Чонгук туго посасывал головку, лизал её, посматривая хитро на «Одуванчика». А тот глаз не мог отвести от танцора, наслаждаясь каждым его действием. Во рту у самого Тэ скопилась слюна, когда он увидел, как старательно сосал Чонгук. Чёрт, это так сексуально, что яйца начало сводить от нетерпения.       Ким сильнее сжал волосы Чонгука в своей ладони, надавливая на голову и тот начал быстрее ею двигать, помогая себе другой рукой ласкать член Тэ.       — Да! Вот так, — простонал Тэхён, закусывая губу. — Да. Быстрее, Чонгук-и. Возьми глубже.       И Чонгук сделал это. Он насадился ещё глубже ртом, двигая головой и чувствуя, как головка начала касаться до стенок горла.       — Твою мать! — прошептал Тэ, задыхаясь от удовольствия. — Меня так не хватит надолго.       Чонгук выпустил ствол изо рта, облизывая губы. Демонстративно несколько раз провёл языком по яйцам и напоследок поцеловал влажную головку. Выглядело это всё по-блядски красиво.       — Поласкаешь меня немного? — игриво спросил Чонгук.       — Конечно, — Тэхён улыбнулся в ответ и резко поменял их местами, подминая парня под себя.       Лёгкий поцелуй сначала в кончик носа, затем в губы, шею, ключицы. Чон сминал пальцами простыню, наслаждается процессом, а Тэтэ тем временем ласкал соски губами, иногда слегка их прикусывая.       — Ах, — вырвалось из уст Чонгука. — Сделай так ещё раз.       Разве Тэхён мог ему отказать в этом? Он начал снова и снова посасывать соски Чонгука, которые оказались очень чувствительными. Правая рука Тэхёна легла на твёрдый член младшего и начала нежно надрачивать плоть. Тэ неторопливо, словно издеваясь, спустился вниз и убрал руку, а Чонгук заелозил на кровати и почти захныкал, когда понял, что до него перестали дотрагиваться там.       — Хочу ещё! — заскулил Чонгук.       — Что хочешь? — спросил Тэхён, устраиваясь между ног Чона и целуя внутреннюю часть бедра.       — Отсоси мне. Тэ, прошу, возьми его.       — Такой нетерпеливый, — засмеялся Тэхён.       Он провёл ладонью по всей длине члена, лаская языком уздечку, а другой рукой начал теребить мошонку. Чон застонал от удовольствия, закатывая глаза. Ким в это время обхватил головку губами и насадился ртом все ниже, наслаждаясь каждым миллиметром возбуждённой плоти. Заглотил наполовину и остановился на несколько секунд, чтобы взглянуть на Гука. Тот лежал с полуоткрытыми глазами, наблюдая за своим «Одуванчиком», и толкает язык в щёку, как бы намекая на то, чтобы Тэхён продолжал. Намёк понят! Тэ продолжил сосать, но не рискнул брать сразу всю длину. Через несколько секунд он вынул член изо рта и острым язычком начал стимулировать маленькую дырочку члена. Одна рука продолжала наминать чужие яйца, а другая слегка надрачивала колом стоящий член танцора.       От таких ласк Чонгук сладко и громко застонал. Тэхён сам завёлся не меньше. Он начал немного грубо заглатывать орган, практически насаживаясь на него до конца. Тэтэ пришлось задерживать дыхание и пропустить член себе в гортань.       Стоны Гука стали громче. Мошонка затвердела, и яйца поджались вверх. Тэхён понял: ещё чуть-чуть и Чонгук кончит. Спустя несколько секунд так оно и получилось. Чонгук кричал от удовольствия, а Тэ мычал, создавая вибрацию, которая фонировала по всему члену. Протяжный стон, метания по кровати, и Тэхён почувствовал, как по его горлу начала стекать солоноватая сперма. Он проглотил её всю. Вынув опавший член изо рта, Ким ещё раз прошёлся по всей длине нежными поцелуями. Чонгук лежал со счастливой улыбкой на лице, пытаясь отойти от накрывшего его оргазма.       — Это было фантастически, — сказал блаженно Чон.       — Это ещё не всё, — ответил Тэхён и подложил маленькую подушку под задницу Чонгука, раздвигая его ноги как можно шире. — Я безумно тебя хочу. У тебя ведь есть презервативы и смазка?       — В первом ящике, — кивнул Чон в сторону тумбочки возле кровати.       Тэхён достал оттуда фольгированный квадратик и небольшую начатую бутылочку со смазкой. Выдавив немного гелеобразной жидкости себе на руку, он начал греть её между пальцами. Когда смазка немного нагрелась, Тэхён аккуратно смазал анус Гука. Чтобы не вызвать дискомфорта Чонгука, Тэ начал гладить пальцем вокруг входа и целовать полувозбуждённый член, который начал вновь приподниматься. Затем он протолкнул одну фалангу пальца и посмотрел на младшего. Дискомфорта не было и Чон прошептал:       — Не бойся, можешь сразу два вставить, — и попытался расслабиться ещё больше.       Тэхён аккуратно выполнил просьбу Гука, наблюдая за тем, как хорошо тот его принимал. Тэтэ немного согнул указательный палец и попытался нащупать нужный комочек нервов. Получилось не сразу, и Ким решил добавить третий палец. Чонгук почувствовал небольшую боль и начал шипеть, но бёдрами продолжил сильнее толкаться прямо навстречу пальцам. Тэхён выдавил ещё немного смазки, и поцеловал сначала пупок парня, а затем и его член, пытаясь хоть как-то успокоить Чонгука. Такая ласка не на шутку возбудила самого Тэтэ, потому что он готов был часами массажировать свой язык о пресс JK.       — Тэхёни, трахни меня уже, — начал поскуливать Чонгук. — Я больше не могу.       Ким разорвал упаковку презерватива и раскатал латекс по своему изнывающему члену, поражаясь собственной выдержке. Он хорошенько смазал ствол силиконовым лубрикантом, а затем пальцами раздвинул ягодицы Гука, проходясь второй рукой по расщелине, добавив ещё немножко смазки, чтобы избежать дискомфорта. Сдерживаться уже не было никаких сил, поэтому Тэ направил головку к красному, чуть припухлому сфинктеру.       Чонгук застыл, чувствуя, как медленно и плавно в него начал входить член Тэтэ. Всё тело задрожало, чувствуя как Тэхён вошёл сразу же на всю длину, а затем резко вышел. Хотелось снова и снова ощущать эту наполненность, и буквально пару секунд спустя это желание сбылось. От неожиданности Чонгук сжал член Тэхёна внутри себя, и Ким болезненно то ли застонал, то ли зашипел.:       — Блядь, Чонгуки! Не так сильно.       — Прости, — виновато сказал Чон. — Давно не был снизу.       Тэхён после такого признания нежно погладил бёдра младшего, а затем поцеловал в губы. Чонгуку это понравилось. Чонгука это успокоило. Тело задрожало ещё сильнее, когда Тэ начал двигаться в нём. Трение немаленького члена о нежные стеночки ануса были такими приятными, что Гук не сдержался и громко застонал. Когда Ким впервые попал по простате, Чонгук взвыл в сладкой истоме. Соприкосновение влажной и разгорячённой кожи подливало масла в огонь. Тэтэ полностью лёг на Чона, а тот скрестил ноги на пояснице своего «Одуванчика», желая слиться с ним каждой клеточкой тела.       Тэхён ускорился, вбиваясь в растянутую дырочку ещё сильней. Гук часто задышал, пытаясь губами словить чужие губы. Тэ сам поцеловал, посасывая его язык и застонал в ответ.       — Я почти, — сказал Чонгук, предчувствуя оргазм.       — Я тоже, — задыхаясь, шепнул в ответ Тэхён и оставил нежный поцелуй под губой, там, где у Гука родинка.       Рука Тэхёна легла на член танцора, надрачивая в такт, и спустя буквально минуту — две Чонгук кончил. Ким продолжил толчки, любуясь на разнеженного Гука, и почувствовал, как тот начал его сжимать. Трение внутри стало немного болезненным и более чувствительным, но вместе с тем очень приятным. Тэхён простонал, кончая в презерватив, а затем буквально упал всем телом на Чонгука, содрогаясь в оргазменных конвульсиях. Чон в этот момент ласково гладил своего «Одуванчика» по всему телу. Так они пролежали несколько секунд, пока Тэхён набирался сил, чтобы скатиться с младшего. Он осторожно вышел из Чонгука, и сняв презерватив, выкинул его куда-то на пол.       — Это было восхитительно! — сказал Тэхён, пододвигаясь как можно ближе к Чонгуку.       — Согласен, — улыбнулся Чон, поворачиваясь на бок лицом к Тэ. — Я теперь как можно чаще хочу быть снизу, Тэтэ.       Ким звонко засмеялся, дотрагиваясь рукой до губ Чонгука. Тот облизнулся и потянулся за поцелуем, который ему с радостью подарили.       — Я тебя не отдам никаким Мырылям Мерлинам и прочим членистоногим блядям! — вдруг выдал Тэхён.       Чонгук на это громко засмеялся и обнял «Одуванчика». Они несколько минут пролежали в обнимку, гладя обнажённые тела друг друга. Чонгук лежал и любовался Тэхёном, осознавая простую вещь: похоже, он бесповоротно влюбился в этого мужчину. Но вслух решился только на:       — Мне кроме тебя никто не нужен. Запомни это, Ким Тэхён.       — Запомнил!       — Ты голодный? — поинтересовался Чон.       — Я пока не понял, — признался Тэтэ. — Ты хочешь есть?       — Пока нет.       — Я тоже.       — Тогда давай просто полежим вот так немного, а потом закажем себе ужин.       — Нам надо ещё в душ сходить.       — Хорошая идея, — согласился Чонгук. — Но позже. Мои ноги не ходят пока.       — Иди ко мне! — сказал Тэхён, укладываясь на спину.       Чонгук с удовольствием лёг на грудь Ким-сонсеннима, вдыхая его запах. Смесь парфюма, масла для душа, пота и охренительного секса, вот чем пах его «Одуванчик».       — Интересные шутки у судьбы, правда? — сказал Чонгук, целуя ключицу Тэхёна.       — Правда, — глупо заулыбался Тэ. — Мне кажется… — Тэхён закусил губу и о чём-то задумался.       — Что? — не понимающе спросил Чонгук.       — Я влюблён в тебя, Чонгук. Я не привык так открыто говорить о своих чувствах, но сейчас мне кажется, что если я об этом не скажу, то могу потерять тебя.       Чон навис над «Одуванчиком» и очень серьёзным голосом сказал:       — Ты меня не потеряешь! Слышишь? Ты слишком важен для меня. Я тебя никуда не отпущу.       — Почему? — прошептал Тэхён.       — Потому что я тоже влюблён в тебя, Тэхён.       — Правда?       — Правда! Я никогда не был так уверен в своих чувствах как сейчас. И дело вовсе не в сексе. Чем больше я узнаю тебя, тем больше восхищаюсь тобой.       — Я понимаю, о чём ты. У меня тоже самое по отношению к тебе.       — Это только начало, Тэ. Мы не просто так появились в жизни друг друга.       — Ты фаталист, — засмеялся Ким.       — Тебе придётся смириться с этим.       — Легко!       Чонгук лёг обратно на грудь Тэхёна, и тот сразу же сжал его в своих объятиях. В такой позе, счастливые и удовлетворённые, они незаметно заснули.       

      

***

             Чонгук проснулся около двенадцати ночи. Его голова лежала уже не на груди Тэхёна, а на мягком сексуальном животике. У Тэхёна всё в порядке с фигурой, не было ни единой жиринки, просто конституция тела субтильная. Этот факт очень нравился Чону. Его Тэтэ такой мягонький и уютный, что и вставать вовсе не хотелось. Хотелось только обнимать старшего и целовать туда, куда достанут губы.       Планам Чонгука помешала его подсохшая сперма на животе, которая неприятно стянула кожу. Хотелось побыстрее её смыть и вернуться в тёплую постель к своему «Одуванчику».       Гук аккуратно выбирался из кровати и тихонько пошёл в свою ванную комнату, но уже в дверях услышал голос Тэхёна:       — Который сейчас час?       — Без двадцати двенадцать. Спи, я сейчас приму душ и вернусь.       — Душ? Хорошо звучит, — потянулся Ким.       — Хочешь со мной? — улыбаясь, спросил Чонгук.       — С удовольствием!       После бодрящего душа парни прошли на кухню. Чонгук был в одних чистых боксерах, а Тэхён в большой футболке Гука, которая доходила ему почти до колен, прикрывая голую задницу.       — Готовлю я плохо, хён, — признался Чонгук, целуя влажную макушку.       — Хён? — спросил удивлённо Тэтэ, усаживаясь на высокий стул возле кухонного гарнитура.       — Ну, насколько я понял, ты меня постарше будешь, — JK включил чайник и поставил на плиту маленькую кастрюльку с водой.       — Ну да. Хёнби сказала, тебе двадцать шесть.       — Ага, — кивнул Чонгук. — А тебе?       — Двадцать восемь.       — Ну, тогда я прав. Ты мой хён.       — Так непривычно, если честно, — покраснел Тэ.       — Привыкай, ведь ты мой любимый хён, — Чон наклонился, переваливаясь через столешницу кухонного гарнитура, и чмокнул Тэхёна в губы. — Итак, как я уже и сказал, готовлю я плохо, поэтому могу предложить рамён или доставку еды на дом.       — В половине первого ночи?       — Я знаю неплохое местечко, они доставляют круглосуточно.       — Если честно, я не привык жрать по ночам, — засмеялся Ким. — Думаю, рамёна будет вполне достаточно.       — Отлично! Он, кстати, неплохо у меня получается.       — А Хёнби вообще не готовит?       — Биби? Ты издеваешься? Её вообще к плите подпускать нельзя. У неё руки не из того места растут.       — Почему? — захохотал Тэтэ.       — Ну, я думаю, дело в том, что моя мама сама нечасто готовит. Хотя! — Чон задумался на секунду. — Хотя отец готовит хорошо. Но они часто приезжают очень поздно домой с работы, и на готовку не остаётся сил. Поэтому Биби привыкла есть в кафешках или заказывать еду на дом.       — Мне так нравится, как ты называешь её Биби.       Чонгук расплылся в улыбке.       — Я очень люблю свою мелкую засранку. Я знаю, что характер у неё не сахар и она может быть очень вредной и бесячей мартышкой, но я башку снесу любому, кто попробует её обидеть. Если бы ты только знал, как сильно я сегодня себя сдерживал.       — Понимаю.       Лапша сварилась очень быстро. За поздним ужином Чонгук расспросил Тэхёна о том, как он стал учителем и чем именно ему это нравилось. Заодно он рассказал о том, что в ближайшие дни он сам на себе прочувствует, каково это — работать с детьми.       Тэхён, слушая Чона, всё больше и больше убеждался в том, какой он прекрасный человек.       После ужина они закинули грязную посуду в раковину и вернулись в кровать. Усевшись поудобней и облокотившись на изголовье кровати, Чонгук показывал на планшете фотографии танцевальной школы.       — Это очень круто, Гуки. — Тэхён радовался, как маленький. — Ты такой молодец. То, что ты делаешь — это очень здорово. Надеюсь, многие дети будут развиваться и получать хорошие знания и навыки.       — Да, я буду прикладывать все усилия для этого.       — Это правильно. Только помни, дети — это хрупкая материя. Главное — не обломать им крылья одной лишь брошенной фразой, — тихо добавил Тэхён и отвёл взгляд в сторону.       Чонгук не дурак. Он сразу понял, что эти слова были не случайны. Парень вспомнил, как Тэхён вёл себя на танцевальных уроках, что он говорил и каким тоном он это делал. Тут явно было что-то личное.       — Ты можешь рассказать мне? — спросил Чон и сделал самое милое выражение лица.       Тэхён отложил планшет на прикроватную тумбу и начал подбирать нужные слова.       — Чонгуки, тебе повезло родиться и вырасти в такой семье, как ваша. Я, конечно, не знаю всех тонкостей твоего воспитания, но я сужу по Хёнби. Я же общался с твоими родителями по поводу неё, и мне понравилась их позиция, их отношение к дочери. Не думаю, что её воспитание слишком разнится с твоим.       — Ты прав.       — Я по-доброму завидую тебе и всем, у кого есть дружная и крепкая семья. У меня такой никогда не было. Я завидую, что у тебя такая заботливая и любящая мама. Она ведь такая? Я прав?       — Прав.       — У меня такой мамы не было. Сколько я себя помню, мои родители жили как чужие люди, вынужденные сосуществовать вместе.       Тэхён замолк. Было видно, что ему нелегко давался этот рассказ. Чонгук его не торопил. Он лишь нежно поцеловал Тэхёна в висок и, нащупав чужую ладонь, переплел его пальцы со своими.       — Моя мама очень жёсткий человек. Я бы сказал, даже жестокий. Ей не знакомы такие чувства, как любовь и забота. За ними она маскировала свой контроль и надзор, — Тэхён прикрыл глаза, из последних сил сдерживая слёзы.       — Милый, если ты не хочешь, можешь не рассказывать.       — Я хочу. Не хочу, чтобы между нами были какие-то недомолвки или тайны. Мне нужно поделиться своими эмоциями и чувствами. Понимаешь? В курсе ещё Чимин и его парень. Но я никогда об этом не говорил так открыто. Я больше не могу носить это всё в себе.       — Ты уверен, что готов к этому?       — Нет! Но если я не сделаю этого сейчас, дальше раскрыться мне будет ещё сложнее. Не хочу так. Сейчас во мне есть этот настрой и решимость.       — Хорошо.       — Ты знаешь, когда я учился в средней школе, я очень сильно хотел научиться танцевать. Пока родителей не было дома, я включал музыкальный канал, где показывали Backstreet Boys или Майкла Джексона и пытался двигаться так же, как они. Мне это так нравилось. Даже казалось, что у меня получалось. Втихаря от матери я записался в танцевальную студию недалеко от дома. Я был новичком там и, естественно, танцевал не так хорошо, как они. Навсегда запомнил их учителя танца. Толстый боров лет сорока с большим пивным пузом и вечным перегаром.       — Серьёзно? — не смог сдержаться Чонгук.       — Да. Он вечно издевался надо мной. Отчитывал при всех. Говорил, что я ходить-то нормально не умею, не то что танцевать. Всячески вдалбливал мне в голову мысли, что танцы — это не то, чем я должен заниматься. Что я никогда не смогу хорошо танцевать.       — Чему мог научить такой учитель?       — Тогда я этого не понимал. Спустя несколько занятий про моё увлечение узнали родители. Мать тогда жутко орала и отчитывала меня. Строго-настрого запретила посещать эти занятия. А отец… Он не поддержал меня. Никогда не поддерживал. Он сказал тогда, что танцы — это занятия для девчонок. Меня наказали за моё желание научиться танцевать. Посадили под домашний арест почти на два месяца. Лишили карманных денег, которые и так были мизерными. Тогда моей главной целью стало копить деньги, чтобы снять кошивон или какую-нибудь крохотную квартирку и свалить от них.       — Пиздец, — только и смог выдавить из себя Чонгук, понимая, как же ему повезло с родителями. — Что дальше?       — А дальше я начал стремиться к своей цели…       Рассказ Тэхёна длился больше двух часов. Он эмоционально рассказывал Чонгуку про своё детство, про развод родителей, про свою боль и обиду.       Чонгук поразился услышанному, но больше его удивило, сколько всего пришлось вытерпеть Тэхёну, будучи ребёнком, а затем и подростком с ещё не совсем окрепшей психикой. Он ведь был маленьким. Он ведь так нуждался в родительской любви и понимании. А что получил? Упрёки и издёвки. Отцу было откровенно наплевать, он занимался своей жизнью, а мать, по всей видимости, пыталась вылепить из Тэхёна какую-то бесхребетную куклу, которая будет исполнять её прихоти и желания.       Удивительно, но Тэхён смог достаточно долго продержаться в более или менее спокойном состоянии. Спокойствие ушло к херам, когда парень начал рассказывать про вторую семью отца. «Одуванчика» прорвало как плотину. Слёзы сами покатились, и сдержать их уже было невозможно. Все детские обиды выплёскивались на Чонгука. Он старался держать свои эмоции при себе, чтобы Тэхёну не стало ещё хуже. В какой-то момент Чону показалось, что у Тэтэ вот-вот начнётся истерика, но этого не произошло. Парень смог взять себя в руки. Когда они оба поняли, что вся накопленная ненависть и обида вышли, как гной из чирья, Тэхён впервые почувствовал, что ему стало реально легче.       Свой рассказ Тэхён закончил около четырёх утра. Чонгук поражался жестокости Ким Соён, но многое для него встало на свои места. Поведение и страхи Тэ теперь были объяснимы. Чонгук на самом деле еле сдерживался в адрес родительницы «Одуванчика». Хотелось наговорить много всего неприятного про неё, но всё же она — мать Тэхёна. У Чонгука не было права оскорблять её, хотя очень хотелось.       Когда Чонгук узнал, что адвокатом Тэтэ выступил «Малыш», то знатно прифигел. Эта новость стала для него настоящим сюрпризом. Тэхён впервые за два часа улыбнулся, когда увидел отвисшую челюсть своего парня. Своего? Это было так мило и забавно, что Ким с нежностью прижался к Чонгуку и поцеловал его. Такая приятная сладость губ.       — И когда назначен этот этический совет? — спросил Чонгук, прерывая поцелуй, ласково глядя на Тэхёна в своих объятиях.       — Чон Чонгук, ты испортил такой момент! — замеялся «Одуванчик». — Пока неизвестно, но думаю, в самые ближайшие дни.       — Я уверен, справедливость восторжествует. Ты этого достоин как никто.       — Надеюсь. Хотя какая может быть справедливость, когда борьба идёт между матерью и сыном?       — Тэтэ, это не твоя вина. Ты не виноват, что аппетиты твоей матери неуёмные. К тому же её методы грязные.       — Я знаю, Чонгуки, но мне от этого не легче. Она моя мать.       — Я с тобой! Я понимаю, что это слабое утешение…       — Не говори так, — Тэхён пальцами накрыл губы Чона, заставляя его замолчать и не продолжать свою мысль. — Для меня это очень важно.       Чонгук поцеловал Тэ в губы и сильнее прижимает к себе.       — Ты знаешь, — тихо сказал Ким. — Мне сейчас так хорошо и легко на сердце. Спасибо, что выслушал.       — Я всегда к твоим услугам. А сейчас, я думаю, нам надо поспать.       — Хорошая идея, — сказал Тэхён, зевая.       В этот раз Тэхён положил свою голову на грудь Чонгука, а тот нырнул рукой под майку «Одуванчика» нежно поглаживая голую спину и ягодицы.              

***

             За последние несколько недель — это утро для Тэхёна стало по-настоящему добрым. Вылезать из постели и из объятий Чонгука совсем не хотелось. Открыв глаза, он увидел перед собой мощную грудь Гука. Правый сосок Чона как раз был на уровне его губ. Хитро улыбнувшись, Тэхён одним широким мазком провёл по нему языком, а после слегка присосался губами и немного поиграл с ним языком. Чонгук завозился в постели, и Тэ лукаво посмотрел наверх, пытаясь уловить реакцию JK на свою маленькую шалость.       — Ты змей-искуситель, — с хрипотцой сказал Чон, медленно открывая глаза.       Тэхён засмеялся и почувствовал, как Чонгук подтянул его наверх ближе к себе, чтобы их лица оказались на одном уровне.       — Доброе утро! — прошептал Тэ и поцеловал Чона в нос. Парень смешно поморщился и прижал «Одуванчика» к себе. — Попка не болит? — ласково спросил Тэхён, водя пальцами по груди Чонгука.       — Нет! А вот поясницу ломит.       — Есть какая-нибудь мазь от боли?       — Надо посмотреть. Это просто с непривычки, — улыбнулся Чонгук. — Чем чаще мы будем это делать, тем лучше.       — О! — удивился Тэ. — Тебе понравилось быть подо мной?       — Я с тобой готов на любые позиции и позы, — спокойно ответил Гук.       — Ох, зря ты сейчас это сказал.       — Почему?       — Потому что моя фантазия уже начала подкидывать мне интересные картинки.       — Интересно! Расскажешь? Или, может, сразу покажешь?       — Конечно, только не всё сразу!       — Пора вставать, да? — зевнул Чонгук.       — Мы можем ещё немножко полежать.       — Хорошая идея.       — Гуки, я думаю, мне нужно уехать до возвращения Хёнби.       — Что за бред?       — Ну почему бред? Неправильно будет, если она увидит своего учителя в своей квартире со своим старшим братом в весьма странных интимных обстоятельствах.       — Тэхёни, ты хочешь всё усложнить? Хёнби прекрасно знает, что вчера я собирался пригласить тебя к себе. Она догадалась, что эту ночь, скорее всего, мы провели вместе.       — Блядь, — вздохнул Ким. — Я не знаю, как мне теперь с ней общаться.       — Нам надо поговорить втроём, — уверенно сказал Чонгук. — Поверь мне, ни к чему хорошему твоя беготня от разговора с ней не приведёт.       — Ты прав. Я веду себя незрело. Просто мне страшно. Она моя ученица.       — Всё будет хорошо! — заверил Чонгук Тэхёна и нежно поцеловал его в губы.       Пара нежилась в кровати ещё около получаса, а затем отправилась в ванную для утренних процедур. Лёгкий петтинг и совместная дрочка бодрили, пожалуй, лучше, чем освежающий душ.       Когда они вышли из ванной комнаты Чонгука, было примерно десять утра. До прихода Хёнби, по подсчётам Гука, оставалось ещё целых два часа. Они прошли по коридору, поворачивая на кухню, обнимаясь и целуясь, практически сшибая все углы. Настроение было игривое, форма одежды такая же, какая была и ночью: Чонгук в боксерах, Тэхён в одной длинной футболке на голое тело.       Чонгук шептал какие-то милые словечки на ухо старшего и хихикал, как маленький, когда щёки Тэхёна предательски краснели. Неожиданно Чон подхватил своего «Одуванчика» под ягодицы, предвкушая, как посадит его на кухонный стол и сделает ему минет. Тэ не сказать, что был пушинка, но своя ноша, как говорится, не тянет. Чонгук вошёл на кухню, внося своё сокровище спиной к столу, и чуть не уронил его к ебеням, когда увидел, что за этим самым столом сидела его младшая сестра, жуя какую-то булку.       Тэхён сначала не понял, почему Гук так замер, но как только он повернул голову и увидел довольное лицо Хёнби, сразу же начал судорожно проверять рукой, не светил ли он перед ней голой жопой или, не дай Бог, бубенцами. Поняв, что вроде бы всё в порядке, Ким в секунды спрыгнул с Чонгука и, переминаясь с ноги на ногу, смотрел то на Чонгука, то на Хёнби.       — Ты что тут делаешь? — повысил голос Чон. — Ты же должна была прийти не раньше двенадцати.       — Здрасти, — заёрничала девушка. — Оппа, Ына приболела, и я решила пойти домой. В конце концов, не цеплять же мне от неё заразу. Правда? Доброе утро, Ким-сонсенним!       — Да уж, доброе, — вздохнул Тэ. — Здравствуй, Хёнби!       — Я же вам не помешала?       — Вообще-то помешала, — строго сказал Чонгук, сердито поглядывая на младшую сестру.       — Я не хотела. Ну, я подумала, что вы, наверное, ночью сделали всё, что хотели…       — Боже! — почти взвыл Тэ и спрятал лицо в ладони.       — Что ты мелешь? — недовольно зашипел Гук. — Хоть бы предупредила, что ты домой идёшь. Когда ты пришла?       — Да буквально минут десять назад. Вы были в душе, и я не стала мешать.       — Я думаю, нам нужно переодеться, Чонгуки, — сказал Тэ. — Мне неловко в таком виде стоять, — шепнул он на ухо Чонгуку.       — Ты прав! Мы сейчас переоденемся и вернёмся, а ты поставь чайник.       — Уж скорее оденьтесь, — съязвила девушка. — Чайник уже вскипел. Вы голодные, оппа? Приготовить вам завтрак?       — Ты нас отравить захотела? Нет, не надо. Мы сами.       В спальню Чонгука Ким влетел как торнадо, судорожно ища свои вещи.       — Это какой-то пиздец, — шипел Тэ. — Надо же так попасть, а?       — Успокойся, милый.       — Успокоиться? Гук, я только что блистал перед своей ученицей практически в чём мать родила.       — Не преувеличивай!       — Где мои трусы? — крикнул Тэхён и резко осёкся, понимая, что его мог услышать не только Чонгук, но и его сестра.       — В стиральной машинке. Стираются вместе с остальным бельём. Я же загрузил машинку около часа назад.       — Отлично! — сел на кровать Тэхён. — И как мне прикажешь ходить? С голой задницей?       — На, — вынул из шкафа и передал Киму свои чистые боксеры Чонгук. — Я думаю, они не особо будут тебе велики.       — Я надеюсь, это не от твоего бывшего «наследство»? — недовольно пробормотал Тэхён.       — Нет! Это мои.       — Маленькие больно, — подозрительно прошептал Тэтэ, всовывая в них одну ногу.       — Я редко их ношу. Только когда худею. Не злись, — состроил милое лицо Чонгук, натягивая джинсы.       — Стараюсь.       Верх Тэхён не стал переодевать, оставаясь всё в той же футболке Чонгука. Лишь дополнил её своими брюками. Чон же быстренько накинул на себя майку-борцовку и голубые джинсы.       Хёнби уже переместилась в гостиную, которая соединялась с кухней, и спокойно смотрела телевизор, хрумкая чипсы.       — Ты ела что-нибудь? — спросил девушку брат.       — Неа. Только круассан. Я по дороге нам купила.       — И всё? — удивлённо спросил Тэхён.       — Ага.       — А что, родители Ыны тебя не покормили? — поинтересовался Чонгук.       — Они уехали рано утром, мы ещё спали. А потом Ына проснулась с соплями и вся разбитая. Я заварила ей рамен, а сама пошла домой.       — Тогда перестань есть эту дрянь! — грозно сказал Тэхён и отнял пачку снеков у девицы. — Желудок себе испортишь.       — Но, оппа…       — Я тебе не оппа! Я твой учитель.       — Это в школе Вы мой учитель, — надулась Биби. — Мы сейчас не в школе, а Вы — парень моего брата. Моего старшего брата. Моего оппы. Значит, — хитро улыбнулась Хёнби, — Вы мой оппа.       — Ты меня с ума сведёшь, маленькая Хёнби.       Чонгуку, если честно, было смешно наблюдать за перепалкой этих двоих, но вмешиваться он пока не собирался.       — Тэхён-оппа?       — Что?       — Ааааа! — начала скакать по дивану девушка. — Вы ответили мне, отозвались на оппу. Дома я буду звать Вас только так, хорошо?       — А у меня есть выбор? — закатил глаза Тэ.       — Нет! — безапелляционно и уверенно ответила Хёнби.       — Может, закажем что-то на завтрак? — подал голос Чонгук.       — А что, в холодильнике совсем ничего нет? — уточнил Тэхён.       — Есть, но это же приготовить надо, — улыбнулся Чон. — Проще заказать.       — Господи, с кем я связался! — театрально вздохнул Тэхён. — Никаких заказов. Будем готовить из того, что есть.       — Будем готовить? — переспросила девушка. — У нас это не особо хорошо получается, Тэхён-оппа.       — Зато у меня это хорошо получается. Сейчас Тэхён-оппа вас накормит, — строго сказал Тэхён.       — Узнаю Ким-сонсеннима, — хихикнула девушка.       Чонгук подошёл сзади, обнял «Одуванчика» и шепнул на ухо, чтобы сестра не услышала:       — А ты можешь так в постели командовать, Тэхён-оппа?       Тэ покраснел и одновременно возбудился не вовремя, а затем крикнул:       — Пошёл вон с кухни!       — Да, вот именно так, — дразнил его Чон.       — Я не шучу! — заорал ещё громче Тэ.       — Уже ушёл!       Чонгук с Хёнби сидели на диване и наблюдали, как на кухне суетился Тэхён-оппа. Набор продуктов в холодильнике оказался скудным и минимальным. Из того, что было, удалось приготовить лишь кимпаб и лёгкий суп из тофу.       — Это очень вкусно, хён, — нахваливал «Одуванчика» Чонгук чуть позже, уже сидя за столом.       — Да перестань! Это самое простое, что я смог приготовить из вашего «рога изобилия», — с сарказмом сказал Ким.       — Тэхён-оппа, а можно вне стен школы мы будем на «ты».       — Биби, не наглей, — отдёрнул сестру Чон.       — Ну чего? Как-то странно будет, если я буду твоего парня на «вы» называть. Как аджосси какого-то, ей Богу.       Тэхён даже супом подавился и посмотрел на девушку. Поняв, что Хёнби не отступит, Тэ сказал:       — Мы вернёмся к этому разговору чуть позже, а сейчас давайте поедим молча.       — Ловлю на слове, — улыбнулась Биби.       После завтрака Чонгук на пару с Тэхёном мыли посуду и о чём-то шушукались. Хёнби вроде бы зависала в телефоне, но на самом деле пасла каждый шаг парней. Когда Чонгук домыл последнюю кружку и выключил воду, он слегка подтолкнул своего «Одуванчика» в гостиную.       Они сели на диван, а девушка сидела в кресле напротив них.       — Биби, нам надо поговорить, — начинает Чонгук.       — Хорошо, — ответила девушка, откладывает телефон в сторону и поудобней усаживается в кресло.       — Может, лучше ты начнёшь? — спросил Гук у Тэхёна.       — Я? — как-то испуганно спросил Ким. — Нет, давай лучше ты.       — А давайте я начну! — уверенно начала Хёнби и сразу же, не дав опомниться мужчинам, продолжила: — Я понимаю, о чём вы хотите поговорить.       — Правда? — спросили хором влюблённые.       — Ну да. Я так понимаю, что вы теперь вместе? — парни кивнули. — А Тэхёна-оппу напрягает тот факт, что он мой учитель? — и снова два кивка. — И нам нужно продумать, как себя вести на людях, а как, когда мы одни?       — Удивительно, Чон Хёнби! — вздохнул Тэ. — Интересно, почему у тебя на уроках так быстро голова не работает?       — Эй! — закричала девушка и забавно надула губы. — Я ведь могу и обидеться, Тэхён-оппа.       Девушка специально сделала акцент на последние два слова и посмотрела на своего учителя.       — Значит, так, Хёнби, — заговорил строго Тэхён. — По поводу Тэхёна-оппы.       — Что, нельзя, да? — нижняя губа девицы выпятилась ещё больше.       — Можно! — вздохнул Тэ, но тут же добавил: — Но только вне стен школы. Ты поняла?       — Ага, — заулыбалась девушка и задала ещё один важный вопрос: — А на ты-то можно?       — Ты ведь не отстанешь, да? — спросил Тэхён, уже зная ответ.       — Конечно, нет!       — Ладно! Уговорила! — сказал Ким. — Но опять же, только вне стен школы!       — Ура! Ура!       — Биби, — вмешался Чонгук. — Ты же понимаешь, что никто не должен из школы узнать об этом?       — Ты меня за дуру держишь, Чонгуки? Естественно, я никому не скажу.       — Вот и славно! — подытожил Тэхён.       — Тэхёни-оппа, а можно я тебя обниму? — спросила Хёнби и посмотрела на Тэ глазами оленёнка.       — Можно!       Тэхён встал с дивана и раскрыл руки для объятий. Биби не растерялась и чуть не сбила Тэ с ног, ныряя в объятия своего любимого учителя.       Обнимались они недолго. К большому разочарованию Хёнби, их прервал телефонный звонок на мобильник Ким-сонсеннима.       — Прости! — сказал Тэ, отлепляя от себя девочку. — Это очень важный звонок, — нахмурился Ким, уставившись на экран смартфона.       — Я тогда буду у себя, — прошептала Хёнби и, поцеловав Чонгука в щёку, удалилась в свою комнату.       — Ты чего не берёшь? — удивился Чонгук, наблюдая за нерешительностью Тэхёна.       — Сиу звонит, — сказал Тэ.       — И?       — Чего-то мне страшно. Это наверняка связано с матерью.       — Не ответишь — не узнаешь. Я с тобой! — Чон встал рядом с любимым и поцеловал его в губы. — Ответь!       Ким кивнул в знак согласия и принял вызов.       — Привет, хён!       — Привет, Тэхён. Прости, что звоню в субботу утром, но вчера вечером не хотел тебя беспокоить.       — Что-то случилось, Сиу?       — Вообще-то, да! — ответил адвокат. — Первое заседание этического комитета состоится уже послезавтра, в понедельник. Время начала заседания — два часа дня. У тебя есть в это время уроки?       — Вообще-то, есть.       — Придётся отменить. Я сам позвоню директору школы и предупрежу его, чтобы у тебя сняли уроки. Кстати, он тоже должен быть там. Ты можешь взять кого-нибудь для поддержки, если хочешь.       — Я даже не знаю, — Тэхён как-то растерялся от такого предложения.       — Я подумал, может, ты захочешь, чтобы госпожа Ан Джису поприсутствовала.       — Ох! С одной стороны, это было бы замечательно, но с другой стороны, мне не особо хочется её втягивать в это всё.       — Я думаю, она уже втянута по уши. По её боевому настрою, думаю, она, наоборот, будет рада, если ты позовёшь её с собой.       — Ты так думаешь?       — Уверен!       — Хорошо, я позвоню ей.       — Отлично! Я завтра вышлю тебе на электронную почту примерный сценарий, которого мы должны придерживаться, чтобы ни случилось. Я со своей командой просчитал много возможных вопросов и утверждений твоей матери. Ты спокойно почитаешь и если у тебя будет что-то добавить, то позвони мне, и мы это обсудим.       — Хорошо, хён!       — Отлично! До понедельника. Не переживай, всё будет хорошо!       — Надеюсь, ты прав! Пока, хён.       Чонгук всё это время молча наблюдал за разговором Тэхёна. По обрывкам фраз он понял, что «Малыш» и Тэ обсуждали то важное мероприятие, которое должно состояться на днях.       Тэхён, после того как закончил разговор с адвокатом, задумчиво посмотрел в окно, ни на что, не обращая внимания. Чонгук сорвался с места и обнял сзади своего «Одуванчика», уткнувшись носом ему в шею.       — Всё нормально? — прошептал Чонгук.       — Вроде да. Первое заседание этического совета будет уже в этот понедельник.       — Переживаешь?       — Переживаю, Гуки. Всё это так мерзко и неприятно. Она же моя мама, а всё так дико.       — Всё будет хорошо, Тэтэ. Ты выиграешь!       — Выиграю? — с иронией в голосе спросил Тэхён. — Милый, я думаю, в этой ситуации я по-любому буду проигравшим.       — Даже не смей такое говорить. Правда на твоей стороне.       — Да, на моей. Но я говорю сейчас не об этом. Если комитет встанет на мою сторону…       — Что значит если? — возмущаясь перебил Тэхёна Чонгук. — Обязательно встанет.       — Хорошо! Даже если комитет встанет на мою сторону, то я всё равно буду в проигрыше. Я проиграю шанс наладить отношения с матерью.       — Тэ, ты же понимаешь, что если она выиграет это заседание, то ваши отношения всё равно не наладятся. Она будет унижать тебя ещё больше. То, какая пропасть сейчас между вами — это заслуга твоей матери. Вы уже стоите с ней по разные стороны этой пропасти. Я боюсь, что если ты первый протянешь ей руку, то она просто столкнёт тебя в эту бездну.       — Я знаю, — еле сдерживая эмоции, сказал Тэхён. — Я всё понимаю, но легче от этого мне не становится. Почему всё так?       — Я не знаю, милый.       — Я бы отдал всё на свете, чтобы у меня была нормальная семья. Чтобы родители меня просто любили и принимали таким, какой я есть. Тебе очень повезло, Гуки. Береги это!       — Я знаю, что мои слова могут показаться тебе странными, учитывая, что мы только второй день вместе, но я очень хочу стать для тебя семьёй.       — Это очень много для меня значит, Гуки. Только давай не будем спешить! Я думаю, мне уже пора, хотя совсем не хочется с тобой расставаться, — Тэхён развернулся в чужих объятиях и хаотично начал целовать лицо Чонгука.       — Так давай не будем этого делать!       — Ммм. Ты знаешь, у меня к тебе предложение, — играя бровями, произнёс Тэхён. — Ты не хочешь теперь посмотреть, как живу я?       — Ты приглашаешь меня в гости?       — Приглашаю, — томно сказал Тэ.       

      

***

             — Хёнби! — Чонгук постучался в дверь комнаты младшей сестры. — Я могу зайти?       — Да, — ответила девушка и увидела растерянного брата на пороге. — Что случилось, оппа?       — Слушай, Биби, — сказал парень. — Мы сейчас уедем с Тэхёни-хёном, и вернусь я не раньше, чем завтра.       — А вы куда?       — К нему домой.       — Оооо! — загадочно протянула девушка и хихикнула. — Всё понятно! Значит, я сегодня одна дома.       — Да! Я же могу тебе доверять, правда?       — Оппа, мне не пять.       — Это и пугает. Никаких мальчиков чтобы здесь не было! Поняла?       — Пф, — закатила глаза девушка. — Какие мальчики, Гуки? Я буду весь день смотреть новую дораму и есть всякую всячину. Кстати, я могу оформить доставку еды?       — Естественно, можешь. Деньги есть?       — Угу!       — Тогда мы поехали. Я позвоню тебе ближе к ночи. На домашний!       — Да поняла я, поняла.       Хёнби вышла в коридор вместе с братом, чтобы проводить его и Тэхёна. Ким уже стоял в коридоре полностью одетым и обутым и ждал Чонгука.       — Не разнеси мне квартиру, пожалуйста, — начал пыхтеть Чон, завязывая шнурки кроссовок. — И не мешай соседям. Не хочу выслушивать замечания от аджумы Пак.       — Хорошо, оппа! Можешь не беспокоиться, всё будет хорошо!       — Надеюсь!       — А ты смотри, не разнеси квартиру Тэхёна-оппы, — засмеялась девушка.       — Хёнби! — в два голоса крикнули мужчины.       — Что Хёнби?       — Маленькая Хёнби, ты когда-нибудь доведёшь меня до сердечного приступа, — нахмурился Тэхён.       — Ну, что ты, Тэхёни-оппа, я не такая плохая, как вы меня с Чонгуки-оппой пытаетесь выставить. Я ведь правда рада, что вы нашли друг друга.       — Ох, Биби, — улыбнулся Тэхён.       — Мне нравится, как это звучит из твоих уст, оппа! Всегда меня так называй.       — Только за пределами школы, — тут же поправил её Ким-сонсенним. — Никакого панибратства в школе! Надеюсь, ты это помнишь!       — Помню! Помню!       — Всё, Биби, мы уехали! — сказал Чонгук и чмокнул сестру в макушку. — Веди себя хорошо!       — Пока! Пока! — помахала им на прощание девушка!              

***

             Квартира Тэхёна была чуть меньше, чем у Чонгука, но очень уютной и светлой. Окна спальни и гостиной выходили на небольшой парк.       — У тебя очень мило, — осматриваясь буркнул Чонгук.       — Спасибо!       — Ммм, какие у нас планы на оставшийся день?       — Я хотел немного отдохнуть, полежать и посмотреть какой-нибудь фильм, а потом мы можем заказать ужин. Если честно, готовить совсем не хочется. Хочется бездельничать и нежиться в твоих объятиях.       — Мне нравится! — заулыбался Чон. — В последнее время мне редко удаётся провести свои выходные вот так.       — Что закажем на ужин? — спросил Тэхён.       — Мне всё равно, — пожал плечами Чонгук. — Я всеядный.       — Может быть, что-то из китайской кухни?       — Отлично! Давно не ел ничего китайского.       — Надо что-то лёгкое, потому что у меня планы на тебя, — хитро ухмыльнулся Тэхён, целуя мочку уха.       — Секс? — заиграл бровями Чонгук.       — И секс тоже, — ухмыльнулся Тэхён. — Но до секса у меня есть для тебя маленький сюрприз.       — Вау! И что же это?       — Узнаешь всё в своё время! Как, кстати, твоя попка?       — Болит, — честно признался Чонгук.       — Тогда, может, ограничимся оральными ласками и дрочкой?       — Скорее всего, — согласился с «Одуванчиком» Чон.       Как и планировал Тэхён, они с Чонгуком посмотрели новый фильм, периодически отвлекаясь на поцелуи. Отрываться друг от друга не хотелось, но, услышав урчание в животе Чонгука, Тэхён встал с кровати и отправился делать заказ в местном китайском ресторанчике. Примерно минут через сорок им доставили еду.       За ужином пара обсуждала просмотренный фильм, а вернее, ужасную игру главной героини. Они много смеялись, невзначай трогали друг друга и немного даже поспорили о финале этого фильма. Всё было так уютно и тепло. Тэхён наконец-то почувствовал, что он кому-то был нужен. Нет, конечно, с Чимином и Хосоком ему тоже нравилось проводить своё время, но Ким всегда чувствовал себя третьим лишним. Сейчас же он был счастлив. Лишь изредка улыбка пропадала с его лица, когда проскакивали мысли о матери. Тэхён старался об этом не думать и не портить этот вечер своими переживаниями.       После ужина он оставил Гука в гостиной, а сам зачем-то ушёл в спальню. Когда в гостиной погас свет, Чонгук напрягся, но чувство тревоги быстро ушло, когда заиграла музыка. Та самая, под которую они впервые с Тэхёном занимались сексом в танцевальном зале.       Окунувшись в свои воспоминания, Чон не сразу заметил, как к нему вышел его «Одуванчик» в белых лёгких брюках на завязках и белой рубашке с длинными рукавами, которая была полностью расстёгнута. Смотрелось горячо и сексуально! Когда Чонгук увидел Тэхёна в этом наряде, его буквально затрясло. То ли от восхищения, то ли от возбуждения.       Сексуальная музыка разливалась по квартире, и Тэхён начал танцевать. Ему очень хотелось показать Гуку то, чему он научился за то время, которое они не виделись. Удивительно, но у Тэхёна всё отлично получалось. Поначалу была небольшая неловкость, но когда он услышал из уст Чона ободряющее: — «Давай, родной! Это просто круто!», — сомнения отпали сами собой.       Тэхён мягко и нежно выполнял все движения, которые они когда-то разучивали с JK. Чонгуку действительно нравилось то, что он видел перед собой. У Тэхёна появилась пластика в движениях, грация и уверенность. Он танцевал красиво и сексуально. Когда рубашка «Одуванчика» оказалась на полу, Чонгук почувствовал, как дёрнулся его уже полностью возбуждённый член. Непривычно было чувствовать себя в другой роли, ведь обычно это он заставлял танцем подниматься чужие члены, а тут всё наоборот.       Тэхён вошёл в раж и уже откровенно провоцировал Чонгука на какие-то действия, особенно когда соблазнительно крутил своей попкой возле его носа. Когда длинные пальцы начали развязывать шнурочек на белоснежных брюках, Чонгук от неожиданности зажмурил глаза, а Тэхён на это рассмеялся на всю комнату. Неужели ему удалось смутить самого «Короля стриптиза»? Быть такого не может!       Чонгук, услышав смех «Одуванчика», вскочил с дивана и, подхватив его под ягодицы, унёс его в спальню. Так как ночь накануне была слишком бурной, и задницы болели у обоих, то парни практически всю ночь ласкали друг друга руками и губами. Особенно оторвались в позе шестьдесят девять.       

      ***

             Воскресенье парочка провела вместе. Совместно принятая ванна, нежный минет после завтрака и приятная прогулка в парке у дома. Что может быть лучше?       Ближе к девяти вечера Чонгук засобирался домой, перед этим вдоволь нацеловавшись с «Одуванчиком». У Тэхёна намечался завтра тяжёлый день, и он должен был хорошо выспаться. Чон это прекрасно понимал. Как и то, что если они опять будут ночевать в одной постели, то, скорее всего, это закончится сексом. И как бы сильно ему этого не хотелось, но отдохнувший Тэхён был гораздо важнее.       На прощание они договорились, что встретятся завтра вечером после заседания комиссии и Чонгук останется у Тэтэ на ночь.       Тэхён после отъезда Чонгука просмотрел все материалы, которые выслал ему Сиу. Вроде бы он был готов противостоять матери, но морального удовлетворения от этого не испытывал.       Чонгук по приезде домой провёл оставшийся вечер в компании сестры. Хёнби была любопытна и порой бестактна в своих вопросах насчёт их отношений с Тэхёном-оппой, но Гук видел, как младшая сестра искренне радовалась за них, а это было главное. Ради такого, можно даже и шуточки её стерпеть.              

***

             Утро понедельника вызвало у Тэхёна какой-то непонятный мандраж. Ещё вчера вечером он был готов отстаивать своё имя и права, но сейчас его одолевала какая-то неуверенность в себе. На работу он приехал разбитый и грустный. По согласованию с директором Тэхёну поставили всего лишь две пары. До своего кабинета он передвигался быстро, чтобы не пересекаться со своими коллегами. Сил и желания с кем-то общаться не было от слова совсем. На самом деле, в последний момент выхода из дома ему захотелось забаррикадироваться в квартире и не выходить на связь, но он понимал, что не может так поступить. Слишком много народа уже в это вовлечено.       Из невесёлых мыслей его вывел знакомый женский голос.       — Доброе утро, Тэхён! — молодой мужчина поднял голову и увидел, как к нему медленно шла Ан Джису. — Что-то ты неважно выглядишь. Ты не заболел?       — Доброе утро, Джису-ним! Нет, я здоров, — натянуто улыбнулся Ким. — Просто…       — Просто что?       — Мне страшно, Джису-ним. Я сегодня проснулся с мыслью, что не готов к этому этическому совету. Морально не готов.       — Это нормально, Тэхён-и, — женщина взяла стул и села рядом с Тэ. — Это обычные человеческие эмоции. Ситуация очень непростая, и тебе нелегко. С одной стороны, ты защищаешь себя, с другой стороны — твоя мама.       — Знаете, несмотря на всё то, что она сделала, я ведь продолжаю её любить. Я понимаю, что после сегодняшнего дня уже ничего в наших отношениях нельзя будет изменить. Наше общение закончится навсегда.       — Ох, мальчик мой…       — Я просто должен это принять, но пока не могу.       — Я понимаю, Тэхён-и.       — Вы ведь будете сегодня со мной, Джису-ним?       — Конечно, Тэ. Я договорилась с директором, что поеду с вами.       — Спасибо!       — Ну, что ты. Не благодари меня за это! Ладно, у меня сейчас пара. Встретимся позже.       — Хорошо…              

***

             — Хён, а ты уверен, что это хорошая идея притащить своего парня к себе на работу в свой первый рабочий день? — спросил Чимин, подъезжая с Хосоком на такси к танцевальной школе.       — Ну, сегодня как такового не будет рабочего дня. Я посмотрю несколько ребят, а потом мы можем поехать к Тэхёну. Ты ему звонил?       — Звонил, но он не взял трубку. Написал, что у него урок и он не может разговаривать.       — Во сколько у них начало этого этического совета? — поинтересовался Хосок.       — Я вчера разговаривал с Сиу, и он сказал, что в два. То есть уже через двадцать минут. Слушай, а меня не выгонят отсюда? — спросил Чимин, когда они перешагнули порог танцевальной школы.       — Успокойся, никто тебя не выгонит. Я тебя сейчас познакомлю с Чонгуком. Это хозяин школы и очень классный танцор. Я погуглил его. Он реально крутой.       — А если он рассердится, что я тут?       — Мини, хватит нагнетать.       Когда парочка дошла до кабинета директора, там оказалось закрыто. Народу в школе было немного, в основном, рабочие, которые доделывали небольшие свои огрехи.       Чонгук написал Хосоку ещё в пятницу утром, скинув ему расписание на понедельник. В нём он обозначил время просмотра детей и номер танцевального класса. Поэтому, не найдя директора, Хосок в сопровождении Чимина направился в нужную аудиторию. Она была уже открыта и наполнена детьми. Всего их оказалось семеро. Самым маленьким претендентом оказалась девочка девяти лет, которая была в сопровождении мамы.       Хосок огляделся по сторонам и увидел в дверях милую девушку лет двадцати пяти. Она шла уверенной и грациозной походкой прямо к нему.       — Хосок-ши?       — Да.       — Добрый день! Меня зовут Ли Ёнгдже. Я помощница директора Чона. Ему пришлось отъехать на пару часов. Он будет чуть позже. Здесь для Вас приготовлены листы просмотра навыков детей. Всё очень легко и понятно. Также у нас установлено видеонаблюдение, все выступления будут записываться. С этим я Вам помогу.       — Хорошо, Ёнгдже-ши. Когда мы можем начинать?       — Прямо сейчас.              

***

             Тэхён, Джису и директор школы прибыли к зданию Министерства образования ровно за полчаса до начала заседания совета. При входе их уже ждал Сиу и его помощник. Все вместе они прошли в здание и поднялись на третий этаж в небольшой зал, где обычно проходили подобные советы. В самом зале уже находились пятеро человек: сама Ким Соён, молодая учительница Хван Кюрин, два представителя Министерства образования и секретарь комиссии.       Все расселись по своим местам, ожидая членов этического совета и его председателя, а по совместительству — заместителя министра образования Пак Мунхи. Соён буквально взглядом прожигала Тэхёна и Джису, которые о чём-то шептались. Парень старался не смотреть на мать, слушая наставления Ан Джису. Женщина всячески подбадривала Тэхёна, стараясь вселить в него больше уверенности в себе.       Постепенно зал начал заполняться людьми, и их оказалось больше, чем думал Ким.       — Всё хорошо, Тэ. Я уверен в нашей победе на девяносто девять процентов, — сказал Сиу.       — Почему не на сто?       — Я ни в чём и никогда не уверен на сто процентов, — ухмыльнулся адвокат. — Не в нашей стране.       Взгляды Тэхёна и Сиу упали на крупную фигуру возрастного мужчины, который вошёл в зал. Судя по тому, как его приветствовали представители Министерства, это и был тот самый Пак Мунхи. Все сразу же встали со своих мест и согнулись в уважительном поклоне. Мужчина всем поклонился в ответ.       Тэхён буквально застыл, глядя на лицо заместителя министра образования. Все присутствующие расселись по местам, и Тэ, слегка толкая в бок не менее удивлённого адвоката, спросил:       — Хён, ты тоже это видишь? У меня ведь не глюки?       — Вижу, — ответил Сиу. — Мать твою, это же «Рэмбо»…